Глава 26

 – Любопытное умозаключение, – Тарлан хмыкнул, мне показалось чуть снисходительно

– Ты мне не веришь? – я нахмурилась и отстранилась.

– Почему сразу, не верю, – мужчина качнул головой. – Просто для подобных утверждений мало одной только интуиции. Но и проверить этот факт очень непросто. Поэтому не бери в голову, – он тепло улыбнулся и протянул руку в мою сторону, подзывая к себе. – Позволишь мне снова опереться о твои плечи?

– Тебе нельзя вставать. Катара меня живьем съест, – я продолжала хмуриться, но все-таки подставилась Тарлану в качестве опоры.

– Все хорошо, – Тарлан чуть заметно скривился, когда я неловко перехватила его за спину, но тут же спрятал эту гримасу в улыбке. – Мне уже гораздо лучше. Правда.

Моя рука осторожно скользнула по спине командующего, по бинтам, закрывавшим страшные раны, оставшиеся на месте ампутированных обрубков. Я закусила губу, прекрасно понимая, что Тарлан храбрился только из чувства гордости.

– Как ты будешь теперь? – спросила тихонько.

Он ответил также тихо, сразу поняв, что именно я имела в виду:

– Не знаю.

– Куда мы пойдем? – поспешила перевести тему.

– Мне… нужно подняться на чердак, – Тарлан был бледен и казался встревоженным.

– А-а-а, что там? – я недоуменно подняла бровь.

– Я с самого пробуждения не слышу Анкаса, – командующий хмурился. – Обычно старый пройдоха всегда на связи, а сейчас – тишина. У меня сердце не на месте.

Меня ошпарило ледяной волной дурного предчувствия.

– Когда тебя… хм… наказывали, он очень громко возмущался там, у себя на чердаке. Рычал и даже ломал крышу. Туда целая толпа ушла его успокаивать…

– Чего же ты молчала? – Тарлан тут же подхватился к выходу, выпустив мое плечо. Покачнулся от слабости, но я сразу же снова оказалась рядом. – Что с ним сделали?

– Не знаю, я была занята тобой, – я проворчала недовольно, обхватив мужчину за талию.

…Мы шли слишком медленно, и я очень боялась, что нам встретится кто-нибудь из преподавателей или инквизиторов. Но все попадавшиеся нам навстречу студенты попросту нас не замечали, обтекая по сторонам, словно мы были само собой разумеющимся препятствием, вроде столба или шкафа.

– Это твое колечко нас прячет? – я спросила, когда в очередной раз пара студентов обогнула нас в коридоре и даже не подняла на нас глаз.

Командующий кивнул:

– Да. Хорошо, что ты его отыскала.

Я залилась краской стыда, вспомнив, как в сердцах выбросила подарок хранителя. Но он ничего про это не сказал, и мы продолжили путь.

Подъем по лестнице дался непросто. Оба мы испытывали слабость, голова у меня то и дело принималась кружиться, и я не раз вспомнила замечание Дениса о лифтах в Академии. Как бы нам сейчас пригодилось это чудо техники!

Чтобы хоть как-то отвлечься и разрядить гнетущую атмосферу тревожности, я проговорила:

– А все-таки прав был Дэн. Лифты в Академии были бы нелишними.

Тарлан только бросил на меня быстрый, как мне показалось, ревнивый взгляд и ничего не ответил.

Наконец, перед нами оказался тот самый лаз на чердак с приставленной к нему лесенкой. Люк был распахнут, лестница покорежена и местами покрыта копотью. Выпустив мое плечо, Тарлан решительно схватился на оплавленные перекладины.

– Не надо! – я в испуге тронула его за рукав. В ответ на вопросительный взгляд пояснила, – Что если драконы все еще злятся после прихода инквизиторов? Это опасно.

– Не опаснее, чем оборонять Рубеж. – И снова Тарлан снисходительно усмехнулся, но увидев застывшее выражение моего лица, сразу поправился, – Поверь, Леночка, с драконами я сумею договориться гораздо лучше, чем с инквизиторами. Тем более, с Анкасом.

И решительно забрался на чердак. А мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Хранитель подал мне руку, и с его помощью мне не без труда удалось втащить свое ослабевшее тело наверх. И первым, что меня удивило, была невероятная, царившая на чердаке тишина. Не шуршала солома в драконьих подстилках, не слышно было шумного дыхания могучих зверей, даже, казалось, ветер перестал свистеть в перекрытиях.

А потом – запах.

В первый раз здесь пахло хвоей и ментолом, сейчас – воняло гарью. Чем-то едким и горьким. Не сладким запахом костра, а словно жженной пластмассой. И еще чем-то приторным, муторным и гадким.

– Ну, и запах, – я прикрыла нос отворотом рубашки.

Не говоря ни слова, Тарлан направился к драконьим загонам. Обугленные ворота были открыты нараспашку – загоны были пусты. Ни одного из трех драконов на месте не было. Я почувствовала, как сердце дало осечку. Тарлан уже мчался к загону своего дракона, а я только руку протянула ему вслед:

– Тарлан, стой! Не надо…

Конечно, он не остановился.

А в следующее мгновение мертвую тишину чердака прорезал его крик, отчаянный, полный такого нутряного страдания, что у меня кровь застыла в жилах.

На плохо слушающихся подгибающихся ногах я поковыляла к загону черного дракона. И уже знала, что там увижу.

Поверх груды обугленной соломы лежала темная масса, и лишь по распростертым, словно порванные паруса, черным крыльям можно было понять, что это когда-то было драконом. Гордая голова безвольно откинулась на оплавленном полу, розовый язык бессильно вывалился из зубастой пасти. Тело его было покорежено так, словно какой-то неистовствовавший великан пытался завязать его в узел… Крови не было.

Тарлан стоял перед телом друга на коленях, свесив голову и опустив руки. Плечи его сотрясали сильные рыдания, и он их не стеснялся. Лишь время от времени оглашал чердак отчаянным криком, запрокидывая голову. А я каждый раз вздрагивала от этого крика и не решалась подойти к хранителю, чтобы его утешить.

Я понимала, что сейчас не поможет никакое утешение.

Только тихонько застыла за спиной Тарлана, не мешая ему переживать свое горе. Вид изувеченного драконьего тела вызывал тошноту и гадкое чувство беспомощной жалости. Красивый гордый зверь, смело покорявший воздушную стихию, бесстрашно бросавшийся в самое пекло, лежал, поверженный. Лишь груда плоти там, где была сила и страсть.

Я прикрывала рот ладонью, словно так могла защититься от чудовищного запаха горелого пластика, невесть откуда взявшегося на деревянном чердаке. И сама тихонько всхлипывала от жалости и бессилия. Бессилия хоть чем-то помочь, хоть что-то изменить…

И я уже было решилась. Я шагнула к Тарлану, намереваясь, обнять его и хоть как-то утешить, хоть попытаться, когда со стороны лаза послышалось металлическое громыханье.

По оплавленной лестнице кто-то поднимался.

Тарлан мигом оказался на ногах, резко развернулся в сторону шума – собранный и напряженный. О недавних рыданиях напоминали лишь мокрые щеки. Я в тревоге кусала губы, понимая, что, кто бы ни поднялся сейчас на чердак, встреча не будет приятной.

И вновь я не ошиблась. Первым в проеме лаза показался пирамидальный шлем вершителя. По полу словно прошелся ледяной сквозняк, и мои щиколотки в момент покрылись мурашками. Следом за вершителем на чердак забрались трое чернодоспешных инквизиторов, в том числе Альтаир. Его подчиненные принялись помогать еще кому-то, лезущему снизу, а командир устремил на нас с Тарланом насмешливый взгляд:

– Вы можете расслабиться, генерал. Инквизиция считает ваш приговор исполненным. У нас больше нет к вам претензий.

Тарлан только зубами скрипнул, процедил сдавленным голосом:

– Зато у меня есть претензии к вам!

– Вы об этом? – Альтаир брезгливо скривился, указав подбородком на труп дракона. – Он пришел в неистовство, и его пришлось упокоить.

– Ах, упокоить! – Тарлан едва не поперхнулся своим гневом. Замолчал, пытаясь обуздать эмоции.

В этот момент на чердак наконец-то выбрался горный тролль Барух. Инквизиторы не догадались разобрать часть пола, как это делал Тарлан, поэтому громиле пришлось несладко. Он с трудом проломился через узкий проем, обдирая плечи и ломая доски перекрытий.

Чернодоспешный скривился:

– Держите себя в руках, командующий… пока вы еще командующий.

Тарлан судорожно выдохнул, стараясь успокоиться. Проговорил нарочито ровным голосом:

– Где тройка с Истроса?

– Нам пришлось отправить их обратно во избежание дальнейших разрушений здания Академии, – Альтаир обвел чердак широким жестом, красноречиво вскинув брови. Поначалу я не обратила внимания, но на чердаке и вправду царил бардак. На стенах виднелись следы огня и ударов, в крыше зияло несколько проломов. – Кому, как не вам, знать, сколь тонкая у драконов связь с сородичами. Они сильно нервничали, и чтобы нам не пришлось упокаивать еще и их, мы решили вернуть их в Истрос.

– Ясно, – Тарлан скривился, коротко дернув губой. Чуть помолчал и проговорил с показным участием, – Я так понимаю, что теперь вы останетесь на Рубеже, и сами будете охранять его?

Альтаир раздраженно повел шеей:

– Это ваша работа, командующий Мель Тарлан, вот и делайте ее. А у меня есть свои дела…

– Вот как? Свои дела? – Тарлан спросил с издевкой. – А как бы прикажете мне теперь делать мою работу, если вы лишили меня… – он запнулся, поиграл скулами, и проговорил через силу, – …всех крыльев?

– С вами останется вершитель Эонар, – инквизитор указал на пирамидоголового палача, и от одного взгляда на это чучело мне снова стало дурно. Что-то в нем было потустороннее, нездешнее. Словно это был не живой человек, или кто-то там еще, пусть тоже странный, как альв или горный тролль, но живой, а какая-то жуткая человекоподобная машина. И от него веяло могильным холодом, словно из похоронной ямы.

Командующий смерил вершителя ледяным взглядом и – промолчал.

– Вижу, вы все понимаете, – Альтаир снисходительно усмехнулся. – Коллегия магов приняла решение, что гвардию Пограничья необходимо усилить еще одной…

– Тварью Пустоты, – это был даже не вопрос. Тарлан проговорил это с горькой усмешкой…

– …еще одной силой, способной противостоять наступлению Тьмы. В одиночку вы явно не справляетесь.

– Я. Больше. Не один, – Тарлан проговорил медленно, с расстановкой, роняя каждое слово, словно неподъемный булыжник.

– Это вы ее, что ли, имеете в виду? – Альтаир бросил с таким пренебрежением и даже гадливостью, что я сразу почувствовала себя куском помоечной тряпки. А ведь на суде был так корректен и участлив. Вот ведь, двуличная скотина! – я только зубами скрипнула, одарив инквизитора ненавидящим взглядом.

Он мой взгляд, несомненно, заметил и оттого лишь больше развеселился.

– Вы забываетесь, мэтр инквизитор, – Тарлан тоже считал его посыл, и он ему определенно не понравился. Командующий процедил сквозь зубы, сжал кулаки так, что суставы хрустнули.

– Да, полно вам, генерал. Я лишь хотел сказать, что столь хрупкому и прекрасному созданию не место на поле боя, – чернодоспешный отвесил мне показательно учтивый поклон, но меня теперь было не обмануть его манерами.

– Чего вы пытаетесь добиться, инквизитор? – командующий прикрыл глаза, склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то.

– Вообще-то мы пришли, чтобы убрать это, – Альтаир махнул рукой на груду драконьей плоти. – Забирайте, – бросил коротко и двое инквизиторов вместе с Барухом направились выполнять его указание.

– Не трогать, – Тарлан проговорил спокойно, но с такой явной угрозой в голосе, что не по себе стало даже мне, а инквизиторы застыли, как вкопанные.

– Перестаньте, командующий, – Альтаир скривился. – Труп нужно убрать, вы же понимаете…

– Я. Сказал. Не. Трогать, – Тарлан проговорил с расстановкой. – Я сам уберу, когда сочту нужным.

– Вот, ребячество, – инквизитор закатил глаза. – Будьте так любезны, отойдите в сторону, командующий. Эонар, наведи порядок, – он неопределенно махнул в сторону вершителя, и тот грузно шагнул к Тарлану.

– Стой, где стоишь, – тот процедил сквозь зубы, и я почувствовала, как резко упала температура на чердаке. Легкие обожгло морозным воздухом, изо рта рванулось облачко пара, а туша дракона и пол разом покрылись тонкой корочкой изморози.

– Командующий, не делайте глупостей, – Альтаир проговорил тоже с угрозой. – Зачем вам лишние проблемы? У вас их и без того хватает, – с этими словами инквизитор красноречиво покосился на меня.

И, наверное, все еще могло бы закончиться мирно, но следующей фразой он зачем-то произнес:

– Ни одна нормальная женщина не сможет простить покушение на свою жизнь.

Повисла напряженная тишина.

А потом на чердаке померк свет. Нет, не лампы выключились или потухли факелы, а просто пропал свет – весь. Как будто тебе на глаза надели темную непроницаемую повязку. Как будто кто-то убрал с небосвода солнце.

В первый момент я принялась ошарашено вертеть головой, думая, что со мной что-то не так, но потом услышала слова Альтаира:

– В чем дело? Немедленно включите свет! Огня, Эонар!

А во мраке прошелестел вкрадчивый голос Тарлана:

– Вы так боитесь Тьмы, инквизитор, но при этом так бездумно пользуетесь ее силой. А знаете ли вы, что она такое? Я покажу вам, что такое Тьма…

Несколько бесконечно долгих мгновений ничего не происходило, я только чувствовала, как ухает сердце в груди. А потом мне стало холодно. Так холодно, как не было еще ни разу в жизни. Мертвящая стужа в один момент сковала все мое тело, лишив возможности двигаться и даже дышать. В панике я попыталась сделать вдох и тут же поняла, какую страшную ошибку совершила. В легкие рванул воздух, настолько ледяной, что мне показалось, будто я покрываюсь инеем прямо изнутри. Горло перехватило холодовым спазмом, а сердце замерло в тисках вечной мерзлоты.

Меня накрыло ужасом, мне казалось, что еще миг, вот-вот, и я умру… Но тут, словно чьи-то теплые пальцы коснулись моих губ, и я смогла нормально вздохнуть. В голове прозвучал знакомый спокойный голос:

«Не бойся, Леночка, я рядом. Тебя я не обижу. Верь…» – конец фразы потонул в глухом завывании, нарастающем откуда-то издалека. Завывание казалось очень знакомым, но я все никак не могла вспомнить, где я его могла слышать. А потом меня осенило.

Так могла завывать вьюга или сильный ветер. Наверно, он влетал на чердак через проломы в крыше…

Пелена на глазах начала потихоньку светлеть. Я проморгалась, разлепляя склеенные инеем ресницы и, наконец, снова смогла видеть. Взгляд мой прояснился, но я едва сдержалась, чтобы снова не зажмуриться. Потому что открывшаяся моим глазам картина пугала.

Нет, ветра на чердаке не было, хоть вой продолжал нарастать. Чердак сплошь затягивала темная мгла, вроде тумана или дыма черного цвета. Она висела густым пологом, закрывая нормальный обзор, но каким-то удивительным образом я могла видеть сквозь нее. В отличие от инквизиторов и горного тролля.

Эти потерянно топтались на месте, слепо шаря вокруг себя руками, пряча обмороженные носы в воротники курток. Альтаир бросился к выходу, но сослепу споткнулся о покореженные перила, упал и теперь жалко ползал по полу, пытаясь на ощупь отыскать спуск с чердака. Я недоуменно вскинула брови, потому что я, в отличие от инквизиторов, видела все лучше и лучше, и даже чудовищно холодный воздух уже не казался таким уж обжигающим.

«Не удивляйся, в тебе тоже есть отголоски силы Тьмы», – снова голос Тарлана прозвучал в моем сознании, и снова он без стеснения перебирал мои мысли. Но на сей раз меня это не возмутило и не обидело. Со смесью жалости и презрения я смотрела, как ползает по полу главный инквизитор, как толкаются на месте его подчиненные, как их лица, их губы буквально на глазах бледнеют от страшного холода.

А вот самого Тарлана я не видела. Я принялась вертеть головой, но моего хранителя на чердаке не было.

«Я здесь. Я рядом. Я с тобой», – голос прозвучал где-то совсем близко.

Не видела я и вершителя. Его огромная мощная фигура словно растворилась в затянувшем чердак мареве.

– А-а-а! – от лаза раздался истеричный крик Альтаира. Инквизитор, словно слепой котенок, тыкался вокруг выхода, но никак не мог его отыскать. Словно некая сила нарочно водила его мимо. – Ты ответишь за это! На сей раз тебе отрубят голову! Эонар! Где ты? – он взвизгнул, а я только презрительно скривилась. Кто бы мог подумать, что этот жесткий с виду человек, может выдавать звуки такой высоты.

– Не бойтесь, господин инквизитор, – голос Тарлана прозвучал вслух откуда-то сверху, но самого его видно по-прежнему не было. – Это всего лишь предчувствие Тьмы, просто страх. Ваше предчувствие и ваш страх перед ней.

– Проклятая тварь! Где ты? Покажись! – переборов страх, а может, именно благодаря ему, Альтаир поднялся на ноги, высматривая Тарлана почему-то где-то под скатом крыши, словно ожидая, что тот, несмотря на отрубленные крылья, снова смог взлететь.

– Я здесь… – прошелестел голос Тарлана, сливаясь с завыванием ветра в перекрытиях крыши.

Черный туман начал уплотняться, стекаясь к одной точке, словно железная пыль к огромному магниту. И среди облаков этой пыли обозначился огромный человекообразный силуэт высотой до самого ската крыши – метров десяти ростом.

– Вот, дьявол… – Альтаир выдохнул, во все глаза глядя на чудовищного голема.

– Он самый, – голем ответил голосом Тарлана.

У него уже были руки и ноги, голова с копной взлохмаченных волос и – крылья. За спиной голема раскрылись два огромных черных крыла, сотканных из Тьмы. Крылья уперлись в скаты крыши и в следующее мгновение проломили ее, раскидывая черепицу в стороны. А на месте лица у этого создания был провал в Пустоту, в Ничто… И в этой Пустоте ослепительно чистым светом сияли звезды.

Альтаир зарычал – от злости и страха. Он стоял, запрокинув голову, глядя в лицо своей погибели.

– Тарлан, не надо, – чувствуя, что вот-вот будет совершена еще одна непоправимая ошибка, я шагнула к чудовищу, протянула к нему руку, но не осмелилась коснуться. – Он не стоит этого. Не надо!

Лицо инквизитора исказила кривая ухмылка. Губы дрожали, глаза сузились. Он процедил сквозь зубы – с победной издевкой в голосе:

– Вы правы. Я стОю больше, юная леди. Гораздо больше. Эонар, упокойте командующего.