Глава 3

– Ну что, птенчики мои, пойдемте, покормлю вас. Обед недавно закончился, но что-нибудь для вас найду, так уж и быть, – Берта с кряхтением вылезла из за стола. – Детки у вас, небось, голодные?

Гномица оказалась очень маленького роста, ниже моего младшего сына, и очень крепкого для дамы телосложения. То, что я поначалу приняла за полноту и сутулость, оказалось широкой костью и крепкими плечами. Но при этом она улыбалась так радушно, словно родная бабушка при виде внуков, и вовсе не вызывала ни опаски, ни неприязни. Я внутренне хмыкнула – это был уже второй странный персонаж, с которым я познакомилась в странном новом мире, и вновь он вызывал у меня лишь положительные эмоции, несмотря на странный внешний вид.

Чего нельзя было сказать о моем муже. Дэн насупился и хоть всегда был вежлив и галантен с чужими женщинами, проворчал не особенно дружелюбным тоном:

– Опять вы нам одолжение делаете?

Берта только недоуменно захлопала ресницами, необычайно длинными и пушистыми для столь суровой дамы:

– Ты о чем, родной? Идем, говорю! Малышню твою накормлю, – и, более не тратя времени на разговоры, Берта колобком покатилась по коридору.

Я лишь бросила на мужа укоризненный взгляд, подхватила сыновей за руки и поторопилась следом за комендантшей.

Столовая, в которую она нас привела, была невелика, всего на десяток столиков, но тоже уютна. А главное, в ней вкусно пахло – у меня разом потекли слюнки. Дети тоже оценили витавшие в воздухе запахи. Макс шумно принюхался:

– Пахнет как! Интересно, на вкус также хорошо, как и на запах?

– Еще лучше, – Берта уже суетилась возле стойки раздачи. За стойкой было пусто, как и во всей столовой, видимо, прохлаждаться вне приемов пищи здесь было не принято. – Да, вы садитесь. Вон, мест сейчас полно, – она махнула рукой на свободные столики и вытащила откуда-то из-за стойки объемную кастрюлю. С кряхтением водрузила ее на стол и принялась разливать что-то по тарелкам.

Вскоре перед нами появились четыре дымящиеся миски, доверху наполненные чем-то, напоминающим очень густой суп или, скорее даже, рагу.

– Что это? – муж недоверчиво принюхался и тоже проглотил слюну – пахло от тарелок  невероятно вкусно.

Мальчишки без лишних вопросов схватили ложки и принялись орудовать ими, я даже сказать ничего не успела.

– Суп, – Берта пожала покатыми плечами. – Там мясо гвицы, потат и кое-что из овощей. Да, ты ешь, не робей, – она хитро подмигнула Дэну. – Только вот булок я вам не дам, так ешьте.  Не знаю, где тут у них булки хранятся. Наверняка, все слопали за обедом. У нас адепты очень прожорливые, – она хохотнула, но тут же стала серьезной. – Да, оно и верно, работенка у них непростая.

Мы принялись за еду. Берта тактично вышла из столовой, и мы остались вчетвером. Поначалу был слышен только аккуратный стук ложек. Я даже не думала, что так сильно проголодалась. Потом вспомнила, что со вчерашнего утра почти ничего не ела, и с удвоенным рвением принялась за свою порцию. Тем более что суп и вправду был очень вкусным – наваристым и ароматным, в меру жирным и горячим. В самый раз, чтобы умерить голод и снять нервную усталость.

– А добавки мне можно? – Макс быстро расправился со своей порцией и принялся зыркать по столовой в поисках кастрюли.

– Думаю, да, – я тут же подорвалась, долила супа старшему сыну и мужу, который молча подставил свою тарелку тоже.

Все время обеда я чувствовала на себе пристальный взгляд супруга, но заговорить он не решался. Тогда я спросила сама:

– Чего смотришь? Что опять не так?

Он только пожал плечами, продолжая есть. Я нахмурилась:

– В чем я опять виновата? В том, что вытащила нас из-под атомной бомбы? Или что твоих детей добрые…хм… люди накормили горячим супом? – я чувствовала, что меня переполняет обида и чувство несправедливости. Дэн всегда делал меня виноватой во всем: от бытовых мелочей, до своих неудач на работе или в общении с общими знакомыми.

– Ты очень красивая, Лена.

– Чего? – я замерла с ложкой у рта.

Дэн очень давно не делал мне комплиментов. Вообще не замечал моей внешности, хотя я всегда была хороша собой. Лучше многих. Но в итоге просто плюнула и даже перестала краситься по выходным. Какая разница, если муж все равно этого не видит, а сходить от него налево я так и не решилась?

Потому я опешила.

Муж смотрел на меня тем самым сладким томным взглядом, который я часто видела в юности, но который стал угасать по мере того, как шли годы нашей совместной жизни.

– Чего слышала, – Дэн хмыкнул, пытаясь скрыть момент своей неловкости, отвел глаза и углубился в поедание супа.

– Я объелся, – Егорка отодвинул от себя пустую тарелку и откинулся на стуле. – А в этом Подсолнечном городе кормить будут также вкусно? – перевел на меня осоловевший взгляд.

– Я надеюсь, – я пробурчала в ответ, понимая, что все еще не готова отдавать детей неизвестно кому. Вот только моим мнением, похоже, никто не интересовался.

Старший сын тронул меня за руку. Улыбнулся ободряюще, очень по-взрослому:

– Мам, не волнуйся. С нами там все будет хорошо. Я точно знаю, – он хитро подмигнул.

– Вы никуда не поедете без меня, – Дэн строго одернул его, но тут же стушевался.

– Поедем, – Максим вздохнул. – Нормально, че. Будем видеться. Кстати, мам, а этот крылатый перец не сказал тебе, как часто нам можно будет встречаться?

– Нет, милый… – я с трудом проглотила комок в горле, – не сказал. Но я обязательно спрошу у него. Все будет хорошо.

Сказала это и поняла, что слезы поднялись слишком близко. Я всхлипнула, и они потекли из глаз. Бросилась сыну на шею:

– Люблю тебя, милый!

– Мама! – младший потянулся ко мне с объятиями.

– И тебя тоже люблю! Всех вас! – я ткнулась лицом в макушку младшего и в этот момент почувствовала, что Дэн обнял нас – всех троих.

– И я вас люблю, – проговорил негромко.

Вернувшаяся Берта застала наши семейные объятия.

– Ну, полно вам убиваться. В Солнечном городе за малышней хорошо следят, – она принялась убирать пустые тарелки со стола. – Их же у вас не отбирают. Поверь, красавица, – с этими словами она тронула меня за руку, – так будет лучше. И тебе спокойнее, и им полезнее. Научат их там уму-разуму, потом к нам вернутся, встанут в строй. Плечом к плечу с родителями.

Гномица выглядела воодушевленной, но я чувствовала себя растерянной и опустошенной. Слишком много странного и пугающего случилось с нами в один день.

Берта отвела нас в комнату, в которой нам с мужем предстояло теперь жить.

– Как-то здесь… убого, – старший сын выразил мое первое впечатление от нашей каморки.

– Как у всех, – гномица сердито зыркнула на него из-под кустистых бровей. – Ишь, баловень какой.

Я только сглотнула комок в горле, оглядывая спартанскую обстановку. Маленькая комнатка квадратов восьми от силы, две простые узкие кровати, один длинный узкий стол, стоявший у самого окна вместо подоконника, два грубых табурета и небольшой шкаф. В углу подобие умывальника. Правда, несмотря на простоту, в комнатке было очень чисто. Пол был выстлан тем же толстым ковром, что и коридор, белье на кроватях сверкало ослепительной белизной. Я рассеянно провела рукой по стене – обивка была бархатистой на ощупь и приятного для глаз спокойного нежно-сиреневого цвета.

– Вы хоть окошко-то откройте, – с этими словами Берта протиснулась между нами и распахнула широкое окно. Комнату сразу же заполнил вкусный свежий воздух. Он пах чем-то незнакомым, немного будоражащим, словно обещающим нечто невиданное, какое-то удивительное приключение.

Я непроизвольно принюхалась, заметив, как затрепетали ноздри у всех троих моих мужчин.

– То-то же, – Берта добродушно усмехнулась, заметив нашу реакцию. – Вам тут еще понравится. Всем нравится. Отдыхайте пока, попозже крылатый к вам зайдет.

Она собралась было уйти, но на пороге задержалась:

– Так, значит, удобства у нас на этаже. Там, – она неопределенно махнула рукой в сторону, противоположную столовой. – Мальчики-девочки отдельно, разумеется. Полотенца я вам сейчас принесу. И форму. А уж учебниками пусть вас Тарлаша снабдит.

Меня передернуло от подобной формы имени нашего спасителя, но внешне я постаралась этого не показать и только благодарно улыбнулась:

– Большое вам спасибо за заботу.

– Чего уж, – гномица даже зарделась от подобного простого проявления признательности. – Мы здесь все одно дело делаем.

И снова собралась выйти.

– А чем вы здесь вообще-то занимаетесь? – ее остановил сварливый вопрос моего мужа.

Берта медленно повернулась к нему, окинула пристальным спокойным взглядом и очень серьезно проговорила:

– Следим за равновесием между Пламенем и Тьмой.

Несколько часов ожидания пролетели очень быстро. Муж и старший сын попросту вырубились на кроватях, а мы с младшим сидели у окошка, рассматривая вечереющий пейзаж – зеленые холмы и недалекое озерцо – и негромко переговариваясь. И хоть сердце мое все еще сжималось от предстоящей разлуки, на меня опустилось странное спокойствие. Я была твердо уверена, что с детьми все будет хорошо. Уж не знаю, было ли это состояние наведено моим хранителем или просто общая атмосфера этого места способствовала философской отрешенности.

Так или иначе, когда раздался вежливый стук в дверь, я восприняла его как нечто само собой разумеющееся и растолкала мужчин:

– Просыпайтесь. Нам пора. За нами пришли.

– Кто? Этот твой крылатый? – муж проворчал спросонок.

– Никакой он не мой, – я снова густо покраснела, словно была поймана за чем-то непристойным.

– Ну да, ну да, – Дэн пробормотал и сел, стряхивая остатки дремы. – Ну, открывай ему, раз он пришел.

На пороге действительно стоял Тарлан. На нем больше не было тех пугающих доспехов, в которых он встретил нас. Он был одет в простые темные брюки и темную рубашку с широким воротом, открывавшим на обозрение его точеные ключицы. При виде меня он улыбнулся, чуть склонив голову набок:

– Вы решили не переодеваться в форму? Но вам все равно придется это сделать, на занятиях все должны быть одеты одинаково.

– Да-а-а, мы еще не успели. Только проснулись, – я смущенно улыбнулась в ответ. – Вырубились все, как младенцы.

– Я понимаю, – крылатый качнул головой, и в глазах его блеснули лукавые огоньки. Казалось, он видел мою невинную ложь насквозь. – После всего пережитого вам нужен отдых. Но, тем не менее, время пришло. Бери детей, и идемте за мной.

Потерянно оглянувшись на мужа, словно ища поддержки, я сгребла в охапку обоих сыновей и вышла в коридор следом за провожатым. Мы спустились в самый низ, но наружу выходить не стали. Вместо этого Тарлан завел нас в одну из комнат на первом этаже. В этом помещении были невероятно высокие потолки. Выше, казалось, чем на всем остальном этаже. А посреди комнаты, прямо на ковре стоял самый настоящий дирижабль.

Нет, он был не столь огромен, как рисуют в книжках и показывают в кино, но сам факт того, что цепеллин пришвартовали внутри помещения, выглядел странно.

Должно быть, на моем лице достаточно ярко отразилось недоумение, и Тарлан счел нужным пояснить:

– Я уже говорил тебе, что мы сжимаем пространство внутри Заставы для маскировки. С этой же целью наш транспорт взлетает изнутри здания. Так меньше вероятность, что его заметят те… кому этого делать не стоит.

Не сказать, что мне стало сильно понятнее от его слов, но я благодарно кивнула за пояснения.

Мужчина продолжал:

– Все готово к отправке. Прощайтесь.

От последнего слова мое сердце снова словно сдавило ледяными клещами. Я прижала к себе сыновей, не желая отпускать их. Тарлан, чувствуя мой страх, положил ладонь мне на спину между лопаток, и клещи чуть разжались:

– Не бойся, всего пара часов, и они будут на месте. И уже завтра будут знакомиться со своими сверстниками из самых разных миров, соседствующих с Пограничьем. Ты даже не представляешь, сколько всего интересного их ждет.

– Да, конечно, – я выдавила из себя сквозь слезы, которые рвались из глаз и душили горло. – Диня… – я обернулась к мужу, но он выглядел таким же потерянным, как и я.

Он по очереди крепко обнял сыновей и отвернулся. И я решила, что лучше его в тот момент было не трогать.

Видимо, Тарлан тоже так решил. Мягко, но настойчиво, он разлепил наши объятия и подтолкнул мальчишек в сторону дирижабля.

– Смотри, – он тронул меня за плечо, – этот цепеллин будут охранять мои лучшие гвардейцы. – Он указал на троих крепких высоких мужчин стоявших перед дирижаблем и не торопившихся заходить внутрь.

От расстройства я не сообразила спросить, как же именно они будут его охранять, если даже на борт не поднимаются. Но все выглядели очень уверенными и вели себя спокойно.

– Не волнуйтесь, мам, пап, все будет хорошо, – Максим на правах старшего брата обнял Егорку за плечи, и тот даже не стал вырываться по своему обыкновению. – Я за Гором присмотрю, так уж и быть.

Я улыбнулась сквозь слезы, подняла руку в прощальном жесте, и мальчишки поднялись на борт невероятного корабля.

И как только за ними закрылась дверь, сочившиеся из моих глаз слезинки превратились в два потока слез, и я заревела в голос. Дэн дернул головой в ответ на мой рев, но остался на месте. А вот Тарлан сразу же оказался рядом, сгреб меня в охапку, крепко обняв и прижав к себе.

Молча, почти волоком вывел меня из комнаты с дирижаблем.

– Все будет хорошо. Верь мне, – он, не переставая, шептал мне на ухо и, наверное, делал что-то еще из своих волшебных штучек. Гладил меня по спине теплой ладонью, с которой струилась нежная дрожь, но меня все равно сотрясали рыдания.

За закрытой за моей спиной дверью раздалось низкое гудение, как будто там запускали турбины самолета, потом какие-то хлопки, словно там расправляли гигантские паруса. А потом гудение стало быстро удаляться, и очень скоро все стихло. Я замерла в руках Тарлана, словно маленькая девочка, уткнувшись ему в грудь и всхлипывая от недавних рыданий. И он не торопился отталкивать меня.

Потихоньку мои всхлипы затихли.

– Совесть совсем потеряли, да? – из едва накрывшего мою душу чуть заторможенного спокойствия меня выдернул голос мужа.

Тарлан мягко отстранил меня от себя, и я недоуменно уставилась на Дэна:

– Чего?

– Ничего, – он резко развернулся и направился к лестнице, ведущей наверх.

– Не осуждай его, – крылатый проводил взглядом фигуру супруга, – ему расставание с детьми далось также нелегко, как и тебе, просто он не считает для себя допустимым плакать.

– Ага, – от обиды на Дэна мои слезы высохли окончательно, – и поэтому в который раз делает из меня виноватую во всех бедах. Даже сейчас, даже здесь…

Я подняла на хранителя несчастные глаза – он был серьезен.

– Тебе лучше пойти с ним. Побудьте вместе, поговорите. Ужин через час. Обязательно приходите, я вас познакомлю с вашим куратором.

– А-а-а… разве не ты им будешь? – я нахмурилась, от шока пережитого даже не заметив, что снова перешла с Тарланом на «ты».

Он покачал головой:

– Увы, нет. В мои обязанности входит защита Рубежа, у меня нет времени на кураторство. Хотя отдельные предметы у адептов я веду. Те, где требуется работа с особенно сильной и опасной магией, – слова крылатого прозвучали немножко театрально.

– Ясно, жаль, – я непроизвольно улыбнулась этой мальчишеской браваде, столь неожиданной у такого сдержанного мужчины.

– Но, возможно… – он проговорил и замялся, словно не решаясь говорить дальше.

– Возможно, что? – я вопросительно вскинула брови, подбадривая.

В ответ Тарлан чуть улыбнулся, понизил голос:

– Но только это между нами. – И, дождавшись моего энергичного согласного кивка, продолжал, – Всем адептам, проходящим инициацию, положен личный наставник. Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы твоим наставником стал я. Нам… много о чем нужно поговорить с тобой. Наедине…

– Я была бы рада этому, – ответила и снова покраснела, как девчонка.

Заметив мое смущение, Тарлан чуть подтолкнул меня в сторону лестницы, отстраняясь:

– Иди к себе, дорогу ты должна найти. Твоя… хм… пара уже там. И… не опаздывайте к ужину, – с этими словами он посмотрел на меня так странно, словно я уже успела его чем-то обидеть, но он уже успел меня за это простить.

Я хмыкнула про себя и направилась вверх по лестнице следом за Дэном.