ГЛАВА 17

— Он… оставил следы? — прошипел Дэш, его голос стал низким и опасным. Не дожидаясь ответа, он протянул руку — не ту, что сжимала ее плечо, а другую, свободную — и осторожно, но настойчиво отстранил кружево воротника.

Вивиан замерла, не смея пошевелиться, чувствуя его пристальный, обжигающий взгляд на своей коже. И когда его глазам открылись багрово-синие, безобразные следы от пальцев на ее шее, она услышала его резкий, прерывистый вздох, словно ему самому не хватило воздуха. Он отшатнулся, словно увидел что-то невыносимое, его лицо исказилось от ярости и боли. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, затем резко развернулся и с силой ударил кулаком по кухонному столу. Грязная посуда подпрыгнула и со звоном посыпалась на пол.

— Проклятье! — выкрикнул он, его голос дрожал от ярости и бессилия. — Черт бы побрал этот город! Черт бы побрал их всех!

Он снова повернулся к Вивиан, его глаза горели темным огнем. Он снова шагнул к ней, но на этот раз его движения были другими — резкими, порывистыми, но полными не только гнева, но и какой-то отчаянной, неуклюжей нежности. Он вдруг притянул ее к себе — неловко, грубовато, но крепко, словно пытаясь спрятать, защитить от всего мира. Его руки сомкнулись у нее за спиной, прижимая ее к себе так сильно, что она почувствовала, как часто и тяжело бьется его сердце под тонкой рубашкой. Он уткнулся лицом в ее волосы, пахнущие дождем и ее духами, и она услышала его хриплый шепот, полный ярости и запоздалого раскаяния:

— Вив… Боже… Я ведь знал, что ты в опасности… Я… должен был проводить тебя… Черт! Почему я тебя отпустил?!

Его объятия были почти болезненными, но в них было столько отчаяния, столько искреннего страха за нее, столько неприкрытой, рвущейся наружу нежности, что Вивиан вдруг почувствовала, как ее собственная ярость и страх отступают, уступая место странному, незнакомому ощущению — ощущению хрупкой, но реальной безопасности. Она стояла в его объятиях, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань платья, вдыхая знакомый запах табака и типографской краски, и слезы, которые она так долго сдерживала, наконец-то покатились по ее щекам — слезы не только страха и обиды, но и какого-то странного, горького облегчения.

Он отстранился так же резко, как и обнял, его руки все еще лежали на ее плечах. Он заглянул ей в глаза, его лицо было все еще искажено гневом, но теперь в нем читалась и глубокая, неподдельная тревога.

— Кто это был, Вив? — спросил он тихо, но настойчиво. — Ты хоть что-нибудь запомнила? Голос? Рост? Что угодно? Клянусь, я переверну весь Бостон, но я найду этого ублюдка…

Он не договорил, снова сжав кулаки. Вивиан покачала головой, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Я… я не знаю, Дэш. Он был в шляпе, лицо почти скрыто… Голос… был ровный, спокойный… Это было самое страшное. Он говорил так… так буднично.

Она снова содрогнулась от воспоминания. Дэш крепче сжал ее плечи, словно пытаясь передать ей часть своей силы.

— Ладно, — сказал он наконец, его голос стал более ровным, деловым, хотя ярость все еще клокотала в нем. — Все позади. Успокойся. Главное — ты жива. А с остальным мы разберемся. Вместе. А теперь рассказывай все, — приказал он, легонько подтолкнув ее к единственному относительно чистому стулу у стола. — Все по порядку. Начиная с твоего возвращение в дом тетушки…

Вивиан села на стул. Его слова, его уверенность, само это простое «вместе» подействовали на нее отрезвляюще. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, и, глядя ему прямо в глаза, начала рассказывать — о своем возвращение домой, об отъезде тетушки, о визите в офис Сент-Джона, о его странном отрицании и о шоке при виде синяков, о его ярости, о предупреждении и, наконец, о загадочной наводке — «Atlantic Cargo».

* * *

Кухня в небольшом пансионе миссис О’Мэлли на Шомут-авеню, обычно наполненная теплом и суетливым уютом, этим утром казалась погруженной в странное, хрупкое затишье, словно дом затаил дыхание после пережитой бури. Слабый, нерешительный рассветный свет, с трудом пробивавшийся сквозь высокое, запотевшее от ночной сырости окно, выходившее в крошечный задний двор, лишь подчеркивал царивший здесь беспорядок — следы вчерашних кулинарных бдений Дэша, которые сама хозяйка, видимо, еще не успела или не захотела окончательно устранить. В воздухе все еще витал слабый, но настойчивый запах гари от безнадежно испорченного лука, странным образом смешиваясь с бодрящим ароматом свежесваренного крепкого кофе и теплой сладостью яблочного пирога, который миссис О’Мэлли испекла накануне.

Вивиан сидела за большим сосновым столом, покрытым чистой клетчатой скатертью, и медленно пила обжигающе горячий чай из толстой фаянсовой чашки. Она провела остаток ночи здесь, в маленькой гостевой комнате под самой крышей — Дэш и миссис О’Мэлли, обменявшись встревоженными взглядами поверх ее головы, настояли на этом с такой решительностью, что спорить у нее не хватило ни сил, ни желания. Сон был тревожным, прерывистым, наполненным обрывками кошмаров, и сейчас, несмотря на несколько часов забытья, она чувствовала себя разбитой и опустошенной. Бледность ее лица казалась почти нездоровой при скудном утреннем свете, под глазами залегли темные тени, а шея под высоким воротом простого ситцевого платья, одолженного сердобольной хозяйкой, все еще ныла тупой, неотвязной болью. Но в ее серо-зеленых глазах, чуть покрасневших от бессонницы и слез, уже не было вчерашнего ужаса — лишь холодная, стальная решимость, упрямство человека, которого загнали в угол, но не сломили.

Дэш сидел напротив, молча размешивая сахар в своей чашке с кофе. Он тоже выглядел не выспавшимся и хмурым, его обычно взъерошенные светлые волосы казались еще более спутанными. Его обычная ироничная броня, казалось, дала трещину, обнажая непривычную серьезность и глубоко запрятанную тревогу, которая сквозила в его взгляде каждый раз, когда он украдкой поглядывал на Вивиан, на ее бледное лицо, на высокий воротник платья, скрывающий страшные отметины. Неловкость после вчерашнего эмоционального срыва, после его неожиданных объятий и ее слез — висела между ними плотным, почти осязаемым туманом, но ни один из них не решался нарушить это хрупкое утреннее молчание.

В кухню бесшумно вошла миссис О’Мэлли, неся дымящуюся тарелку с овсянкой и блюдо с нарезанным яблочным пирогом, аромат которого мгновенно наполнил кухню теплом и уютом. Она поставила угощение перед Вивиан, смерив ее быстрым, матерински-тревожным взглядом.

— Вот, деточка, поешьте горяченького, — проговорила она своим мягким, певучим голосом с легким ирландским акцентом. — Вам надо сил набираться. Бледная вы что-то сегодня, не спали, поди? А вы, мистер Уиттакер, — она строго взглянула на Дэша, — тоже хороши! Опять до утра за бумагами своими сидели? И на кухне вчера устроили… Уж говорила вам, не ваше это дело, стряпня!

Она сокрушенно покачала головой, но в ее живых голубых глазах светилась такая неподдельная забота, что Дэш лишь виновато улыбнулся. Хозяйка, заметив, вероятно, как Вивиан непроизвольно коснулась шеи, на мгновение нахмурилась, ее взгляд стал острее, но она тактично промолчала, лишь вздохнула и добавила, обращаясь к Вивиан:

— Отдыхать вам надо, милая. Отдыхать и кушать хорошо. Вот пирог мой попробуйте, говорят, самый вкусный на всей Шомут-авеню.

С этими словами она вышла, оставив их наедине с завтраком и невысказанными словами. Какое-то время они молча ели. Вивиан заставила себя проглотить несколько ложек горячей овсянки, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу, принося слабое подобие успокоения. Дэш пил свой кофе, глядя куда-то в сторону окна. Наконец, он поставил чашку с такой решительностью, что она звякнула о блюдце.

— Итак, Харпер, — начал он ровным, деловым тоном, в котором, однако, слышались отголоски вчерашней ярости. — План действий. Прежде всего — твоя безопасность. Я серьезно. Ни шагу из этого дома или из редакции без меня. Это не обсуждается.

Вивиан подняла на него глаза. Ее первая реакция была — возмутиться, возразить, напомнить ему, что она не нуждается в няньке. Но, встретив его твердый, не терпящий возражений взгляд, она поняла, что спорить бесполезно, да и, по правде говоря, не хотелось. После вчерашнего ужаса мысль о том, что он будет рядом, приносила невольное облегчение, как бы ни противилась этому ее гордость.

— Хорошо, Уиттакер, — кивнула она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Как скажешь. Но сидеть сложа руки я не собираюсь. Сент-Джон дал мне наводку, помнишь? «Atlantic Cargo».

— Да, я помню, — Дэш нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались в кулак. — «Atlantic Cargo». Судоходная компания. Исчезла года три назад. Почему именно она? Что он задумал, этот… аристократ? Хочет направить нас по ложному следу? Или… действительно пытается предупредить?

«Или он сам за этим стоит, а это — его способ запутать меня еще больше?» — мелькнуло у Вивиан в голове, но она промолчала, лишь пожала плечами.

— Не знаю. Его реакция вчера… была странной, Дэш. Когда он увидел… — она невольно коснулась шеи, — он был в ярости. Настоящей. Словно это его лично задело. А потом… эта наводка. И предупреждение. «Не доверяйте никому». Звучит как плохая пьеса.

— В нашем городе, Харпер, вся жизнь — плохая пьеса, — мрачно усмехнулся Дэш. — И Сент-Джон в ней один из главных актеров. А может, и режиссер. Я ему не верю. Ни единому его слову. Но наводку проверить стоит. Возможно, это действительно ключ. «Atlantic Cargo»… Нужно копать. И начнем мы с архивов «Глоуб». Там наверняка что-то есть. Старые подшивки, деловая хроника…

Он поднялся, его фигура казалась напряженной, как сжатая пружина. Беспокойство за нее, злость на тех, кто посмел ее тронуть, и азарт журналиста, учуявшего запах большой истории, — все это смешалось в его взгляде.

— Поедем вместе, — сказал он твердо. — И помни, Харпер, — ни шагу в сторону. Теперь мы в этом деле вместе. До конца.

Вивиан смотрела на него — на его решительное лицо, на сжатые кулаки, на огонь, горевший в серых глазах, — и чувствовала, как страх немного отступает, уступая место другому, почти забытому чувству — чувству партнерства, единства перед лицом опасности. Возможно, впервые за долгое время она была не одна.

* * *

Архив газеты «Бостон Глоуб», или «морг», как его мрачновато, но точно окрестили сами репортеры, представлял собой обширное подвальное помещение, где время, казалось, остановилось, погребенное под толстыми слоями пыли и забвения. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пахнущим старой, крошащейся бумагой, высохшим клеем и чем-то еще, неуловимо-тленным, словно сами истории, запертые в этих тяжелых томах, источали дыхание прошлого. Тусклые электрические лампочки под низким потолком, покрытым паутиной и темными разводами от давних протечек, бросали слабый, желтоватый свет на бесконечные ряды высоких деревянных стеллажей, уставленных громоздкими фолиантами подшивок — год за годом, месяц за месяцем, день за днем летопись бостонской жизни, застывшая в газетных строках. Тишина здесь была почти благоговейной, нарушаемая лишь редким скрипом рассохшихся половиц под ногами, шелестом переворачиваемых страниц, да недовольным покашливанием мистера Финнегана, старого, седого архивариуса с лицом, похожим на печеное яблоко, который ревностно оберегал свое пыльное царство от назойливого любопытства репортеров, вечно норовящих нарушить священный порядок.

Вивиан и Дэш, получив у мистера Финнегана строгое напутствие «не разводить беспорядка и вернуть все на место», углубились в лабиринт стеллажей, направляясь к секции, где хранились подшивки примерно трехлетней давности — 1905, 1906 и 1907 годы. Именно в этот период, если верить скудным слухам и внезапной подсказке Сент-Джона, должна была развернуться и завершиться история «Atlantic Cargo».

Они устроились за длинным, поцарапанным столом под одной из тусклых ламп, положив перед собой первый тяжелый том — подшивку «Глоуб» за 1905 год. Запах пыли и старой бумаги ударил в нос, когда Дэш с усилием раскрыл переплетенные страницы.

— Ну-с, Харпер, приступим к археологическим раскопкам, — пробормотал он, проводя пальцем по пожелтевшему заголовку. — Надеюсь, скелеты в этом шкафу окажутся достаточно интересными, чтобы оправдать слой пыли, который мы тут поднимем.

Вивиан лишь молча кивнула, уже погрузившись в изучение раздела деловой хроники. Ее взгляд методично скользил по мелким строчкам объявлений, биржевых сводок, сообщений о прибытии и отправлении судов. Работа была кропотливой, нудной, требующей предельного внимания. Газетные полосы того времени пестрели информацией — политика, городские новости, светская хроника, реклама всего на свете, от патентованных лекарств до новейших моделей корсетов, — и найти среди этого хаоса упоминание о конкретной, не самой крупной судоходной компании было все равно что искать иголку в стоге сена.

Они работали молча, бок о бок, разделяя тяжелые тома. Дэш, со свойственной ему быстротой, пролистывал страницы, его острый взгляд мгновенно выхватывал ключевые слова и названия, в то время как Вивиан действовала более методично, внимательно прочитывая каждый абзац, касающийся судоходства и торговли, делая пометки в своем неизменном блокноте. Время от времени их взгляды встречались над раскрытыми страницами — взгляды, полные усталости, растущего нетерпения и молчаливого вопроса: «Ну что, нашел что-нибудь?».

Первые находки были скудными и малоинформативными. Рекламные объявления «Atlantic Cargo», обещающие «быструю и надежную доставку грузов в порты Южной Америки и Европы», мелькали довольно часто в выпусках 1905 года, свидетельствуя о том, что компания активно работала и развивалась. В разделе судоходных новостей изредка попадались упоминания об их судах — «Морская Звезда», «Дельфин», «Альбатрос», — прибывающих с грузом кофе из Бразилии или отправляющихся с текстилем в Ливерпуль. Мелькнули имена нескольких директоров компании — Арчибальд Чендлер, Джонатан Пайк, Сэмюэль Блэкмор, — но эти имена пока ничего не говорили ни Вивиан, ни Дэшу.

— Пока ничего, кроме пыли веков, — проворчал Дэш, с шумом захлопывая очередной том и потирая уставшие глаза. — Реклама, отчеты о прибытии… Компания как компания. Работала, платила налоги, возила грузы. Ничего подозрительного. Может, Сент-Джон просто решил над тобой подшутить, Харпер? Или отправить по ложному следу, пока настоящие акулы заметают следы?

— Не думаю, — Вивиан задумчиво постучала кончиком карандаша по блокноту. — Его реакция вчера… она была слишком… настоящей. Он был взбешен нападением. И напуган, мне кажется. Нет, он что-то знает. Или подозревает. «Atlantic Cargo» — это не случайность. Просто мы пока не видим связи.

Она снова склонилась над газетой, ее брови сошлись на переносице в привычной складке сосредоточенности. Дэш молча наблюдал за ней несколько секунд, за ее тонким профилем, освещенным тусклым светом лампы, за упрямой решимостью в линии губ. Тревога снова шевельнулась в его груди. Он подвинул лампу чуть ближе к ней, так, чтобы свет лучше падал на страницу.

— Может, кофе? — предложил он нарочито небрежно. — Здешний кофе, конечно, больше похож на деготь, но хотя бы горячий. Помогает не заснуть над этими… анналами истории.

Вивиан медленно подняла голову, устало потерла виски. На ее губах мелькнула слабая тень улыбки.

— Да, пожалуй… Спасибо, Дэш. Кофе сейчас не помешает, — она на мгновение замолчала, затем добавила с той прямотой, которая просыпалась в ней, когда спадало напряжение и просыпался азарт: — И знаешь… Если у тебя найдется что-нибудь сладкое… Хотя бы кусочек сахара к этому дегтю? Овсянка миссис О’Мэлли была чудесной, но она давно уже испарились без следа. Боюсь, как бы мой желудок не заявил об этом крайне неприличным образом.

— Ты имеешь ввиду, урчанием? — насмешливо изогнул бровь Дэш. — Аппетит — верный признак того, что пациент жив, Харпер. Это обнадеживающе, — проговорил он, и в голосе его прозвучали чуть более теплые нотки. — Значит, еще повоюем. Кофе я сейчас принесу. Насчет сладкого… Попробую раздобыть что-нибудь съедобное в буфете, если повезет не нарваться на вчерашний пудинг.

Он поднялся и направился к выходу из архива, оставив Вивиан наедине с тяжелыми томами и своими мыслями. Она проводила его взглядом, ощущая странную смесь благодарности и неловкости. Момент слабости прошел, и она снова вернулась к работе, ее пальцы забегали по строчкам, выискивая заветное название — «Atlantic Cargo».

После легкого перекуса они перешли к подшивкам за 1906 год. И снова — рутина деловой хроники, рекламные объявления, биржевые сводки. Компания продолжала работать, хотя упоминания о ней стали встречаться чуть реже. Вивиан нашла короткую заметку в разделе происшествий о небольшом пожаре на одном из складов «Atlantic Cargo» в порту — незначительный ущерб, причина возгорания не установлена. Ничего особенного, рядовое событие для портового города. Она сделала пометку в блокноте, хотя интуиция подсказывала, что это вряд ли то, что они ищут.

Именно в этот момент, когда Вивиан, нахмурившись, пыталась разобрать смазанные буквы в заметке о пожаре, она почувствовала на себе чей-то взгляд. Она медленно подняла голову. В проходе между стеллажами, всего в нескольких шагах от их стола, стоял Эд Фаррелл. Он делал вид, что рассматривает корешки старых фолиантов, но его поза была напряженной, а взгляд быстрым, бегающим взглядом скользил в их сторону. Заметив, что Вивиан смотрит на него, он вздрогнул и поспешно отвернулся, изображая глубокий интерес к какому-то пыльному тому.