Глава 7.

Воспоминания об Ингрид больше не тревожили Эрика. Он был счастлив со своей Хельгой, которая хорошела с каждым днем. Она словно светилась изнутри, смотрела на него таким же восхищенно-влюбленным взглядом, как на самое дорогое. Эрик старался оберегать жену от всяческих волнений, запретил ей лечить больных, которым требовалась ее магия. Она спорила с ним, но Эрик был непреклонен: «Хельга, отдавая свою магию другому, ты можешь навредить нашему ребенку». Она улыбалась и соглашалась.

В конце года Айварс вызвал сына к себе.

- Сын, подошло время, когда я должен передать тебе княжескую корону.

Эрик нахмурился, он еще не был готов к такому, а еще ожидание первенца привносило какую-то тревогу за будущее.

- Отец, если я попрошу тебя отсрочить это на год? – спросил он.

Мужчина вздохнул, покачал головой.

- Я не могу ответить тебе на этот вопрос, надо спросить у Одинара.

- Отец, прошу, спроси. Мне кажется, что я еще не готов к такому шагу, не хватает опыта и твоей мудрости.

- Хорошо, сходим к алтарю вечером, - ответил немного удивленный князь, явно не готовый услышать такое от своего сына.

Перед ужином они вдвоем спустились к алтарной комнате, где их встретил Одингерд. Когда Эрик сказал ему, зачем они пришли, служитель кивнул головой, открыл дверь комнаты, пропуская их внутрь. На этот раз они получили ответ в свитке, который появился на алтаре. «Эрик проявил свою мудрость, сознавая, что пока не готов надеть княжескую корону. Пусть Айварс за следующий год научит сына всему необходимому».

Мужчины поклонились каменному трону и вышли из комнаты.

- Сын, помни, что больше отсрочек не будет. Тебе пора стать настоящим мужчиной.

- Спасибо, отец.

***

Ульрика приняла решение мужа и сына спокойно, хотя давно хотела отойти от дел. Это только казалось, что она только и делает, что устраивает приемы и пиры, меняя один наряд за другим, но на самом деле она была настоящим помощником своему мужу. Все денежные вопросы были в ее руках, вела все хозяйство замка. Кроме этого, она оказывала помощь вдовам, оставшимся без помощи родственников, которые отказываться принимать обратно в род женщину, потерявшего мужа. Занималась вопросами обучения детей в городе. Постепенно она передавала все свои знания Хельге, которая впитывала всю эту науку, как песок впитывает струи дождя после засушливого лета. Женщина смотрела на свою невестку и ее сердце радовалось, ее сын будет счастлив с этой женщиной, которая всегда будет рядом, поддержит, поможет. В ней нет черных мыслей.

О том, что сын испытывает страсть к дочери Кнута, Ульрика видела и старалась всячески оградить его от встреч с этой девицей, заставила носить защитный амулет, который сама надела ему на шею. В этой девице было столько тьмы, что рядом с Ингрид даже Ульрика чувствовала себя плохо. Казалось, что за спиной девушки стоит сама Извечная Тьма, которая хочет получить в свои лапы Эрика.

***

Жизнь княжества потекла в обычных заботах и хлопотах. С появлением Хельги выросли урожаи, она часто выходила на луг, где проводила свои обряды, прося у богов защиты. И все заметили, что стало меньше холодных ветров, дожди осенью не заливали урожай, даже Седое море было спокойнее, что позволило добыть богатый улов. Даже наступающая зима обещала быть не такой суровой.

Эрику казалось, что он вполне счастлив. Он часто приходил вечером к своей жене, оставаясь у нее до утра, пока это было можно. Каждый раз он насыщался той силой, что давала ему близость с Хельгой, и ее сила вельи тоже становилась сильнее.

За два месяца до родов он перестал приходить к жене, больше проводил время за чтением семейных архивов в тайной комнате у Одингерда. Оказывается, не все было так хорошо в их роду, как ему рассказывали учителя. Были и убийцы, которые убивали братьев, чтобы получить трон, были и те, кто взял в жены не ту женщину, которую им нарекал Одинар. Были и те, кто расходился со своей женой и брал другую женщину. Иногда в его мыслях опять появлялась Ингрид, но та страсть уже не охватывала его.

***

В положенное время Хельга родила девочку. Эрик был немного расстроен, так как надеялся, что будет наследник. Он вошел в комнату жены, где она лежала уставшая после родов, смотрела на него бледная с виноватой улыбкой. Старая няня Ирма, которая воспитывала еще Эрика, держала на руках девочку и улыбалась.

- Эрик, она так похожа на тебя, когда ты был маленький, - сказала женщина, поворачивая ему ребенка так, чтобы он мог увидеть ее лицо. – Она будет первой красавицей княжества.

Он подошел к дочери, всматриваясь в ее личико. Что там могла увидеть старая няня, он не мог понять. Лицо такое маленькое, красное, носик кнопкой, губки бантиком. Девочка спокойно спала и даже чему-то улыбалась во сне. Он побоялся трогать ребенка. Княжич подошел к жене, присел рядом, поцеловал ее.

- Спасибо, Хельга, - тихо сказал Эрик.

- Прости меня, - сказала она и отвела взгляд.

- За что? – удивился мужчина.

- За то, что родила девочку, а не наследника. Обещаю, что вторым будет сын.

- Хорошо, - улыбнулся Эрик, еще раз поцеловал жену и вышел.

На выходе из ее комнаты он встретился с матерью, которая спешила к новорожденной внучке с кипой каких-то пеленок. Она остановила сына, вывела его в коридор, закрыла дверь комнаты, чтобы их не услышали.

- Эрик, ты не доволен? – спросила женщина.

- Доволен, - немного помедлив, ответил он и отвернулся, чтобы она не увидела в его глазах разочарование.

- Не обманывай меня, - сказала мама и на ее лице отразилась какая-то боль. – Я вижу, что ты ждал сына. Но поверь, что девочка тоже очень хорошо. Когда она вырастет, ты узнаешь, что такое дочка. Мы с твоим отцом тоже очень хотели родить дочку.

И вдруг Эрик увидел свою маму словно впервые – обычная женщина, в сердце которой живет какая-то старая боль.

- Мама? – он положил руки ей на плечи и посмотрел в глаза, которые она постаралась отвести, но Эрик успел заметить блеснувшие в них слезы.

- Ты родился у нас первым, - тихо ответила она. – Мы с твоим отцом были очень рады тебе, но хотели еще детей, Айварс очень хотел доченьку. Мы были счастливы, когда я забеременела второй раз, я была уверена, что будет девочка. Когда родилась твоя сестра, мы были очень рады, но она умерла на второй день. Мы никогда не говорили тебе об этом. Но после нее я больше не смогла родить мужу других детей. Не кляни Хельгу, что родила дочь. У вас обязательно еще будут дети. И сын тоже будет. Береги ее.

Эрик прижал маму к груди, потом резко отстранился и ушел. Нет, врать себе он не мог и не хотел. Он действительно разочаровался, что родилась девочка, а ему нужен наследник. А если второй родится девочка? Что им делать? Рожать, пока не получится мальчик? Эрик не был готов к этому.

***

Отношения с Хельгой вновь стали напряженными. Она смотрела на него виноватым взглядом, словно каждый раз просила прощение за девочку. Эрик делал вид, что рад дочери и старался как можно реже приходить в «женские» комнаты. Хельга все реже появлялась за общими семейными обедами, отговаривалась тем, что боится оставить доченьку без своего присмотра.

Когда Астрид, как решили назвать девочку, исполнился месяц, Айварс устроил пир для своих ярлов, и вновь замок наполнился шумом голосов множества гостей.

Вновь перед большим приемом княжеская семья спустилась в алтарную комнату, чтобы посвятить Астрид Предкам и Одинару. Впервые за все время Эрик взял дочку на руки. Хельга завернула ее в белоснежные пеленки, вышитые ею защитными рунами. Ему было страшно, боялся уронить или сделать больно, если прижмет сильнее. А еще боялся, что она расплачется и их посвящение пройдет не так, как должно. Но девочка смотрела на него так внимательно своими темно-серыми глазами, словно понимала серьезность происходящего. Когда Одингерд обратился к Одинару с просьбой принять в род Астрид, признать ее дочерью Эрика, Эрик, по указанию своей мамы, встал на одно колено перед алтарем, держа дочь в руках. Хельга достала из пелен маленькую ручку девочки, приложила ее к алтарю. Алтарь стал нагреваться и словно начал светиться, а Астрид разулыбалась и стала что-то говорить на своем языке. Наверное, только в этот момент Эрик понял, что это его дочь, плоть от плоти, его кровь, его продолжение, и улыбнулся, поцеловал ее в маленький лобик.

Они вышли из алтарной комнаты, няня Ирма и служанка Дагни забрали у Эрика девочку и понесли в комнаты Хельги, а он вместе с женой, отцом и матерью направились в пиршественный зал, где их ожидали гости. Эрик ввел свою жену в зал. Сегодня на ней было платье из дорогого бархата темно-зеленого цвета, вышитое золотой нитью, голову украшала скромная диадема. Платье плотно закрывало грудь и шею. Она никогда не позволяла себе хоть небольшой вырез.

Княжеская семья заняла свои места за главным столом, и гости стали подходить с дарами. И вновь Эрик увидел Ингрид, которая сегодня была в черном, как ночь платье, украшенным золотым кружевом. Ее глубокий вырез вновь показывал ее прекрасную белоснежную грудь, ярко-красные губы сложились в улыбку и словно шептали ему: «Иди ко мне. Я жду тебя». И вновь темное желание затопило мужчину, он с трудом сдерживал себя, чтобы не подскочить к женщине, увести ее куда-нибудь, где их никто не увидит. У него давно не было женщины, он все еще не заходил к своей жене после рождения дочери.

Хельга тоже заметила его напряжение и сжала губы, стараясь делать вид, что в ее душе не бушует ураган. Она вежливо улыбнулась Кнуту, который продолжал рассыпаться в поздравлениях. Совсем скоро она поднялась, подошла к Ульрике, попросила прощения, сказала, что ей надо сходить к дочери. Княгиня долго внимательно смотрела на нее.

- Хельга, ты уверена, что должна уйти?

- Да, Ваше высочество. Сейчас я должна быть с Астрид.

- А Эрик?

- А Эрик уже взрослый мужчина. Ему моя помощь не нужна. Он должен научиться справляться со всеми проблемами сам.

- Хорошо, - кивнула женщина, отпуская Хельгу. – Ты права. Он должен принять решение сам.

Эрик, погруженный в свои мысли, не заметил, как жена покинула пир. Гости шумели, пили, веселились, выкрикивали поздравления. Потом появились музыканты и стало еще шумнее.

- Ваше высочество, - чарующий голос вывел Эрика из задумчивости. Он поднял голову и увидел Ингрид, которая стояла прямо напротив него, немного наклонившись вперед, чтобы он видел ее грудь, смотрела своими голубыми глазами, словно звала его. – Я хотела бы пригласить Вас на танец.

Он почувствовал, как все его мужское желание стремится к этой женщине, еще немного и он поднимется, возьмет ее за руку и поведет в центр зала, прижмет ее к своей груди и будет дышать ее запахом, любоваться ее прекрасным лицом. Но вдруг вспомнил печальный взгляд своей жены, и покачал головой. Он не имеет права на ошибку.

- Нет, госпожа Ингрид. Я не хочу танцевать. Прошу простить меня, - его голос был хриплым, словно он в пустыне и вокруг нет ни капли воды.

Эрик резко поднялся со своего места и быстро вышел из зала. Он и сам не понял, как оказался у дверей комнат своей жены, открыл их, рукой дал знак служанке, чтобы она вышла. Потом прошел в спальню. Перед ним открылась картина – в полутьме комнаты Хельга в простом ночном платье сидела у детской кроватки и что-то тихо напевала. Свет свечей подсвечивал ее распущенные золотые волосы, которые водопадом покрывали ее плечи. Эрику на мгновение показалось, что в облике своей жены видит Фрейю. Столько было в ее взгляде любви и нежности к их дочери, что он гулко сглотнул, быстрыми шагами подошел к жене, заглянул в люльку, видел, что дочка спит, поднял Хельгу на руки и отнес в постель. Он должен убедиться, что делает правильный выбор, не променял ее свет на темную страсть. Только положив жену на подушки, он заметил следы слез на ее ресницах, которые аккуратно снял своими поцелуями.

- Прости меня, Хельга, - тихо сказал Эрик.

Она не стала спрашивать, за что он просит прощения, только закрыла глаза и потянулась к нему.

На следующий день он вместе с отцом и матерью провожал гостей, стоя на крыльце. И снова Кнут покидал замок вместе с Ингрид одним из последних. Красавица смотрела на него с немым укором и вызовом, словно он предал ее, и она обещает отомстить ему. Эрик нашел в себе силы вежливо улыбнуться ей и склонил голову.

Когда они проводили последнего гостя, Айварс повернулся к сыну.

- Ты сделал правильный выбор.

На это Эрик только кивнул головой и ушел в свои комнаты. Он и сам не знал, что с ним. Он хотел Ингрид, а ушел к жене. И с кем из них был в ту ночь? С женой или мыслями с Ингрид?