Глава 8.

Вновь наступила весна, в городе зашумела жизнь. Астрид росла и Эрик замечал с улыбкой, что его старая няня Ирма, которая сейчас нянчила его дочь, была права - девочка все больше походит на него, такие же светло-пепельные волосы, темно-серые глаза. Она начинала улыбаться сразу же, как только он входил в комнату жены, где стояла люлька дочери. Он уже не боялся взять ее на руки и даже несколько раз выходил с ней гулять. Хельга становилась все прекраснее, ее тело налилось жизнью, приобрело женственные формы. Эрику нравилось ласкать ее, когда приходил к ней, чувствуя под своей ладонью шелк ее кожи.

Казалось, что счастье пришло в их семью, но что-то говорило Хельге, что не все так хорошо, как ей хотелось бы.

Однажды утром, когда проснулась в объятиях мужа, Хельга решилась и спросила у Эрика, почему он не хочет перебраться к ней в башню, ведь они могли бы быть вместе каждый день и не надо будет ему утром возвращаться в свои комнаты. На это он ничего не ответил, быстро собрался и ушел, днем между ними появилась какая-то прохлада, в на следующий вечер он не пришел к ней, и Хельга больше не возвращалась к этому разговору. И еще она поняла, муж ни разу не назвал ее «любимая», словно боялся этого слова. Он обычно обращался к ней по имени или во время близости шептал «моя жена». Почему? Что ему мешает сказать, что любит ее? Или он не любит?

После этой внезапно возникшей мысли Хельга стала замечать, как Эрик словно борется с собой, убеждает себя, что должен быть хорошим мужем. Да, он был к ней внимателен, не обижал, не унижал. Да, они часто были вместе, и Хельга была благодарна мужу за это, так как ее сила вельды становилась все сильнее. Но словно что-то мешало Эрику любить ее так, как она любит его. И она видела, как он напрягался всем телом, когда перед ним появлялась Ингрид, словно становился натянутой струной, с трудом удерживая себя на месте. Он смотрел на девушку горящим мужским взглядом. Так муж никогда не смотрел на Хельгу. Потом она вспомнила ту вспышку во время их первой близости, словно он увидел перед собой не жену, а кого-то другого, другую. Там была страсть, животная, дикая, поглощающая. И он сам тогда испугался, когда понял, что с ним Хельга. А потом, когда праздновали рождение дочери? Он тогда ворвался в ее комнату и набросился с такой страстью, что она до сих пор помнила ту ночь. Но вот вопрос – к кому он испытывал эту страсть, к ней или к Ингрид? Было больно, хотелось прямо спросить у Эрика – ты любишь меня? Но она смотрела в его красивое лицо и молчала. В его глазах было только внимание.

Несколько раз она обращалась к своим волшебным камням, но они молчали – нельзя гадать велье на себя, а гадать на мужа она боялась. Боялась увидеть что-то такое, что не сможет забыть или простить.

***

Закончилась весна, наступило лето. Хельга продолжала проводить свои обряды для защиты города. По ее просьбе сделали ритуальный круг на границе между большим лугом и вековым лесом, которые находились за городскими стенами с восточной стороны. Она зачаровала это место, и никто кроме нее не смог бы найти его.

По указанию Хельги мужики стали стоить за городскими стенами птичники и овчарни. Сначала горожане не понимали, зачем это надо, ведь в лесу достаточно дичи, но Хельга терпеливо всем объясняла, что в любой момент дичь может уйти, в море пропадет рыба, и тогда нечего будет есть. По ее распоряжению распахали еще несколько земельных участков, на которых она высадила семена овощей. Позднее, когда горожане осенью собирали урожай и заготавливали на зиму мясо домашней птицы и солили мясо свиней, стригли овец, из шерсти которых мастерицы вязали теплые вещи, радовались, что не придется голодать, благодарили Хельгу.

***

В конце лета Хельга сообщила Эрику, что снова ждет ребенка. Он обрадовался, но вдруг червячок сомнений зашевелился в его душе, а вдруг опять будет девочка? Жена словно заметила его состояние и снова в голове бился вопрос – а любит ли он ее, примет ли вторую дочку? Они стали меньше встречаться по ночам. Хельга пыталась убедить себя, что забот у них стало больше, поэтому у мужа меньше времени на нее и дочь. Все чаще Эрик отправлялся в соседние государства с торговыми и дружескими визитами.

В конце года Айварс вновь напомнил сыну, что пришло время принять княжескую корону. Вновь в день высокого зимнего солнца в замок съехались гости. Хельга старалась меньше показываться на глаза, почти не выходила из своих комнат. Но ей пришлось вместе с мужем и его родителями идти в алтарную комнату, где старый князь передал власть Эрику. Сегодня и Ульрика передала ей свою корону княгини, нежно обняла девушку, на ее глаза даже набежали слезы. Ритуал прошел спокойно, в этот раз Одинар не появлялся, просто на алтаре вновь оказались два свитка с наказами для Эрика.

Хельга стояла у алтаря и в душе было какое-то непонятное чувство. Она была рада за мужа, что он стал князем, но теперь у него будет еще больше забот, которые придется решать. Останутся ли у них прежние отношения, найдет ли он для нее немного времени, чтобы побыть вместе? И если она вновь родит дочь, примет ли ее Эрик?

Хельга не хотела, чтобы гости раньше времени узнали о том, что она вновь носит ребенка, поэтому в пиршественный зал она надела широкий теплый плащ, старательно прикрывая свой животик. Первой, кого она увидела, была Ингрид, которая сидела рядом со своим отцом почти рядом со столом, за которым должна сидеть княжеская семья. Она была в красном платье, выделяясь на фоне гостей ярким пятном, и вновь смотрела на Эрика, словно чего-то ждала от мужчины. Хельга заметила, как напряглась рука мужа, когда он тоже увидел Ингрид, заиграли желваки, побледнело его лицо. Хельга постаралась сделать вид, что не заметила этого, продолжая идти с мужем под руку. Она не должна никому показывать, как ей хочется выгнать отсюда эту наглую девицу, которая никак не может понять, что Эрик никогда не будет принадлежать ей.

Эрик сегодня занял место князя, Хельга села рядом с ним. Старый князь и его жена заняли их прежние места. И вновь потянулись к столу гости с дарами и поздравлениями. Зал шумел, гудел на разные голоса, от чего у Хельги начала кружиться и болеть голова, стало нечем дышать. Когда перед ними оказались Кнут и Ингрид, Хельга видела, как девица вновь смотрела на Эрика таким дерзким присваивающим взглядом, что ей стало плохо. Ей стало еще хуже, когда заметила, как муж сдерживает свой мужской порыв, с силой сжимает кулак и смотрит горящим взглядом на Ингрид. Она с трудом дождалась, пока гости перестали подносить дары, поднялась, сказала мужу, что неважно себя чувствует. Он на это только кивнул, оставаясь за столом. Хельга пришла в свою комнату, где Ирма качала в люльке Астрид, которая никак не хотела засыпать. У нее резались зубки, и девочка хныкала. Хельга взяла дочку на руки, стала напевать ей песенку-заговор, и Астрид уснула. Дагни помогла княжне переодеться ко сну, потом оставила хозяйку. Хельга долго не могла уснуть, ждала – придет ли к ней сегодня Эрик. А если не придет, то где будет ночевать? Вновь колючая игла ткнула ее в самое сердце.

Сон не шел к Хельге, она вслушивалась в звуки за дверью комнат, но муж так и не пришел к ней ночью. Астрид плохо спала, часто просыпалась, хныкала. К утру Хельга умаялась с ней, и когда пришла Ирма, она передала девочку няне и заснула тяжелым сном. Она плохо помнит, что ей приснилось, что проснулась от собственного крика. Резко открыла глаза и поднялась на постели. Рядом с ней стояла напуганная Дагни.

- Госпожа, с Вами все нормально?

- Не знаю, - только и смогла ответить Хельга. – Приснился какой-то страшный сон. Ничего, обойдется.

Весь день она провела в своей комнате, нося на руках плачущую дочку, ожидая, когда придет муж. Но он снова не появился. Астрид снова плохо спала и к следующему утру Хельга была похожа на приведение, которым в замке пугали гостей.

- Дагни, прошу узнай, все ли хорошо у Эрика? – наконец решилась она узнать.

- Я и так могу сказать, что с ним все хорошо.

- Не знаешь, где он ночевал эти ночи?

Хельге было стыдно задавать такие вопросы служанке, но сердце рвалось и плакало.

- Знаю, - она кивнула головой, - в своих комнатах. Агмунд мне говорил, что господин Эрик поздно ушел с пира, даже позже, чем господин Айварс и госпожа Ульрика.

- А где ночевали гости? Ярл Кнут? – Хельга с силой закусила губу, чтобы Дагни не видела, как она дрожит от подступающих слез.

- Как и все гости – в замке. Они уехали вчера вечером. Господин Эрик их провожал на крыльце. Я сама видела.

Она отвернулась от девушки, чтобы та не увидела слезы в ее глазах. Снова боль стала заполнять ее душу.

Пять дней она не видела мужа, он так и не приходил к ней. На шестой день Хельга приказала себе прекратить плакать, собралась и утром вышла в домашнюю столовую. Айварс и Ульрика были уже там, встретили ее настороженными взглядами.

- Хельга, у тебя все хорошо? Ты не заболела? Ты долго не выходила из комнат, - спросила Ульрика.

- Все хорошо, - ответила она, стараясь придать своему голосу уверенности. – У Астрид зубки режутся, постоянно плачет, приходится петь заговоры. Но сейчас, вроде, все прошло.

В это время в комнату вошел Эрик. Он был хмур, поздоровался со всеми, занял свое место.

«Даже не поцеловал меня», - мелькнула мысль в голове Хельги.

- Доброе утро, сын, - сказал Айварс. – Ты уже с делами разобрался? Помощь нужна?

- Я тоже могу помочь, если надо, - тихо проговорила Хельга и заметила, как дернулся уголок его губ в кривой ухмылке.

- Нет, не надо, я сам, - проговорил он, накладывая себе мясо. – Мне надо привыкать ко всему этому.

- Ты не забывай, что надо отдыхать. И про жену не забывай, ей нужно твое внимание, - сказала Ульрика.

Эрик кивнул головой и вновь Хельга заметила, как дернулся уголок его губ.

С этого дня Хельга стала замечать, как меняется отношение мужа к ней, он словно старается отдалиться от нее. Несколько раз она пыталась поговорить с ним, предлагала свою помощь, но он каждый раз кривился, словно слышал что-то неприятное. Хельга вместе с Ульрикой занималась школами и домами, где жили вдовы, помогали нуждающимся, вели все хозяйство. Ульрика постепенно передавала ей все хозяйственные книги и ключи. Иногда Хельга выходила в город, чтобы поговорить с народом, выслушать их, узнать о том, что им необходимо и старалась помочь. Все реже Эрик приходил на семейные обеды, приказывая приносить еду к нему в библиотеку, где он сделал себе рабочий кабинет. Почему-то он не хотел занимать бывший отцовский кабинет, словно не желал продолжать его дела. Айварс кивал головой и сокрушался, что его сын так изменился, пытался поговорить, на что Эрик отмахнулся: «Ты сам отдал мне княжескую корону. Так дай мне заняться делом так, как я этого хочу. Не стоит мешать мне».

Теперь Эрик приходил к жене очень редко и только тогда, когда она сама просила об этом, когда ей нужно было вернуть себе силу вельи. Он приходил, быстро брал ее и сразу же уходил. Никакой нежности, никаких поцелуев. А она потом тихо плакала в подушку, стараясь никому не показывать своих слез.

После наступления нового года Хельга набралась смелости и обратилась к своим волшебным камням. Поздно вечером она уложила дочку спать, отправила Дагни в свою комнату, расстелила плат, зажгла свечу, кинула камни. Она долго вглядывалась в то, что они хотели ей сказать и не хотела верить в то, что увидела - скоро в их семье произойдет несчастье. Она еще раз кинула камни и опять они указали смерть старого князя и Ульрики от воды. И после их смерти ее жизнь с Эриком изменится не в лучшую сторону, хотя и так сейчас оставляет желать лучшего. Хельга никак не могла понять, когда ждать беды, решила пока ничего не говорить Айварсу и Ульрике.

Зима выдалась долгой и холодной, но благодаря Хельге, у горожан были хлеб, мясо и овощи. Из-за беременности, которая в этот раз протекала довольно тяжело, она больше не выходила к своему ритуальному кругу, да и снега там было много, не пройти. Она пыталась ворожить на верхнем этаже «женской» башни, но ей внезапно стало плохо, пришлось остановить ритуал и спуститься в свою комнату. Старая Ирма, которая нянчилась с Астрид, ругалась на Хельгу, а Дагни смотрела на хозяйку каким-то жалеющим взглядом.

В конце зимы Хельга заболела. Она металась в жару в своей постели и молила Фрейю, чтобы она сохранила ее ребенка. Вильдеборга приходила к ней, давала свои настойки, натирала мазями, но Хельга продолжала сгорать в жару. В один из дней в ее комнате появился Эрик. Мужчина изменился, лицо стало словно чужим, взгляд жестким, губы сжаты в тонкую линию. Он присел на постель рядом с Хельгой, взял ее за руку. Хельга отметила, что его рука холодна и нет той нежности, что была ранее.

- Жена, мне сказали, ты заболела, - сказал он, вглядываясь в красное от жара лицо женщины. – Прошу, не надо болеть, у меня и без тебя слишком много забот, чтобы я мог проводить время в заботах о тебе.

Даже своим спутанным сознанием Хельга поняла, что муж больше раздосадован, что ему приходится отрываться от своих дел, чем переживает за нее. Она забрала свою руку от него, отвернулась.

- Со мной все хорошо, - прохрипела она. - Возвращайся к своим делам. Я скоро поднимусь. Не стоит переживать из-за меня.

- Хорошо, - тяжело выдохнул мужчина, поднялся и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

А Хельга закрыла глаза и заплакала. Что с ним, что с ними происходит? Куда делось то, что радовало ее сердце? Что произошло на том пиру?

***

В конце весны Хельга ожидала рождение второго ребенка. Она уже знала, что будет девочка, но боялась сказать об этом мужу. Он по-прежнему оставался с ней холоден, они почти не виделись, словно жили разными жизнями. Ульрика поддерживала ее, ругалась, когда Хельга что-то пыталась сделать, снова взяла все заботы по хозяйству на себя. В последний месяц у Хельги стали сильно отекать ноги и болела спина. Ей приходилось больше времени проводить в постели. Заботу об Астрид на себя полностью взяла Ирма.

До срока появления дочки оставалось не больше двадцати дней, когда Ульрика сказала за завтраком, что они с Айварсом собираются на остров Предков, чтобы вместо Эрика, который стал князем, принести дары и испросить у них милости для княжества и их семьи. Сердце Хельги замерло от страха.

- Ваша светлость, прошу, отложите вашу поездку. Вам нельзя выходить в море, - ее голос дрогнут.

- Почему? – Айварс удивленно поднял брови.

- Вам грозит опасность.

- Не беспокойся, - улыбнулся мужчина, - море сейчас спокойное, оно всегда спокойное в эти дни, наши корабли надежные. Что может случиться? А мы с Ульрикой не можем пропустить этот день. Раз в пять лет мы должны приносить дары Предкам на их могилах. Если мы этого не сделаем, они могут рассердиться на нас и оставят без своего покровительства.

- Прошу, умоляю, - она чуть не плакала, - поговорите с Одинаром, может он разрешит принести дары в алтарной комнате?

- Не волнуйся девочка, - улыбнулась ей Ульрика. – Мы постоянно плаваем на остров Предков и пока ничего не случилось, да и сам остров не так далеко. И Айварс прав, мы должны отправиться туда, духи Предков могут наказать нас, если мы не принесем им дары в этот день.

Хельга просила, умоляла, но старый князь и княгиня приказали слугам собираться в дорогу.

Остров Предков находился не так далеко, они были правы, его было видно с высокого берега, на котором стоял Адельбург. У Хельги он всегда вызывал какую-то тревогу. То остров словно приближался и были видны все его бухты, то словно удалялся и его накрывал густой туман.

Проводить Айварса и Ульрику вышло много народу, на корабль грузили дары, которые они должны были возложить к могилам предков, которых хоронили на том острове. Хельга утром снова попробовала уговорить княгиню остаться в замке, отложить поездку на следующий год. Но все было напрасно. Она стояла на причале рядом с Эриком и смотрела, как они поднимаются по шаткому трапу на корабль.

- Эрик, … - начала она и взяла его за руку, но мужчина выдернул свою руку, повернулся к ней.

- Не начинай! Мать и так нервничала все это время после твоих слов. Зачем ты пугала ее своими глупыми словами? Это совершенно безопасное плавание, они уже сегодня вернутся домой. Наши корабли очень надежные.

- Прости, Эрик. Но мои камни…,

Он снова перебил ее, в его взгляде была непонятная злость.

- Я ничего не хочу слышать про твои камни. Лучше займись делом. Надо вновь подготовить пир в честь наших предков. В первый день лета в замке должны собраться все ярлы. Если ты не знала, это происходит каждые пять лет, мыдолжныпоминать имена наших Предков. Должны.

- Хорошо, - кивнула она головой, понимая, что никто не хочет услышать ее. Но сердце все сильнее сжималось от предчувствия скорой беды.

Эрик отвернулся от нее, наблюдая, как корабль с родителями, воинами и дарами отходит от берега. Ничего не предвещало беды, но Хельга не могла даже сдвинуться с места, когда Эрик через какое-то время окинул ее не слишком добрым взглядом. Он видел, что она с трудом держится на ногах, его лицо скривилось в брезгливой гримасе, потом повернулся и ушел, а она осталась. С трудом передвигаясь на отекших ногах, она дошла до большого камня, присела на него. Она решила дождаться, когда корабль доберется до острова, шептала про себя молитвы к Фрейе и Одинару, чтобы они хранили корабль и всех, кто на нем.

Корабль все дальше и дальше уплывал от берега, Хельге казалось, что и остров тоже начал удаляться, по крайней мере, его затянуло туманом и он словно слился с горизонтом. Она закусила губу до крови. Сердце бухало с такой силой, что ей становилось больно, а еще дочь стала пинаться, спину свело судорогой. На нее смотрели люди, шептались за ее спиной, но не подходили. Только верная Дагни стояла возле нее, стараясь прикрыть своим телом от ветра, который неожиданно стал усиливаться.

Вдруг на синее небо набежала огромная туча, которая неслась с огромной скоростью, накрывая тьмой берег и море. Первый порыв сильного ветра раскидал бочки, которые были составлены на берегу, повалил людей, которые оставались на пристани, несколько человек сдуло в море. Поднялись огромные волны, которые стали захлестывать на берег, словно хотели смыть в воду все, до чего смогут дотянуться. Полил дождь, засверкали молнии. Казалось, что небо обрушилось на землю. Ветер ревел, заглушая все остальные звуки. Не было видно ни острова, ни корабля, только огромные волны. Хельга опустилась на колени, начертила круг стала лихорадочно рисовать руны, обращаясь к силам природы, прося их утихнуть. Но ветер гнал по земле ветки, камни, которые стирали ее круг, словно кто-то там не хотел, чтобы она говорила с богами. Хельга, ломая ногти, продолжала упорно чертить на земле руны, вливая в них всю свою силу вельи, борясь с той темной силой, что обрушилась на них, во весь голос, стараясь пересилить звук урагана, кричала, взывая к Фрейе и Одинару. А потом закричала так, что ее голос услышали все, кто находился на берегу. Ее словно раздирало изнутри невыносимой болью. Она упала не землю, обхватила живот руками.

Дагни схватила какого-то мужчину, который пробегал мимо, заставила поднять Хельгу и понести в замок. Тот пытался убежать, но Дагни схватила его за рукав.

- Это наша княгиня! Если ты не поможешь ей, я просто убью тебя прямо здесь.

Мужчина что-то крикнул в ответ, но потом подошел к Хельге, поднял ее на руки и понес к воротам города, преодолевая порывы ветра, которые так и норовили сбить его с ног вместе с ношей. Он отошел шагов на двадцать, и в это время буря стала стихать, ветер стал слабеть, туча словно таяла в небе, скоро и море успокоилось. Люди стали подниматься на ноги, оглядываться, смотреть, какой вред причинила эта буря. А потом кто-то закричал:

- Смотрите! Смотрите! Корабль исчез.

***

Хельга плохо помнит, как оказалась в замке. Она только помнит страшную боль, которая раздирала ее тело, перепуганные глаза Дагни, голос Вильдеборги, которая что-то говорила ей, ругалась, растирала ее чем-то, а потом услышала крик ребенка, ее новорожденной дочери.

- Ты же смотри какая, живучая. Раньше срока родилась, видимо, очень хотела миру себя показать, - сказала старая Вильдеборга, обтирая девочку.

- Фрида, - прошептала Хельга и провалилась в темноту.

Она пришла в себя на короткое время, когда почувствовала возле себя такое родное тепло и прохладную руку на своем лбу, с трудом приоткрыла глаза, услышала родной голос:

- Тихо-тихо, лежи, девочка моя, тебе нельзя подниматься. Сейчас ты выпьешь вот этой настойки и еще поспишь. Не волнуйся, с твоей дочкой все хорошо, Ирма уже занимается ею.

- Мама, - тихо проговорила Хельги, улыбнулась и снова провалилась в темноту.