Глава 11. Интересы научные и служебные
Больше всего мариты, хорошо заметные с борта корабля, походили на внезапно ожившие стожки, если бы только кому-то пришла в голову мысль сметать в стожки водоросли. Самые разные — длинные, как женские волосы, узкие и ярко-зеленые, как весенняя трава, и короткие бурые, и ветвистые, жесткие даже на вид, они полностью оплетали фигуры маритов, сохранявшие лишь некоторое сходство с человеческими. Две руки, две ноги, голова, но из-за водорослей все это выглядит искаженным и непропорциональным, и вообще, кажется, эти самые водоросли на маритах попросту… растут?
— А можно рассмотреть их поближе?! — замирающим голосом взмолилась Айлин, и дон Хосе Мануэль развел руками:
— Не могу отказать прекрасной донне. Но должен предупредить, что мариты не самое приятное зрелище, их вид способен напугать.
— Вчера прекрасная донна пила шамьет с гулью, причем с Первой Дочерью в ее истинном облике, — усмехнулся Кармель. — Пересчитала ей все зубы, проверила когти и затребовала череп гуля для коллекции. Поверьте, дорогой родич, если возникнет вопрос, кто кого способен испугать, я бы не поставил на маритов!
— О, если так, то конечно! — заверил принц. — Прошу, прекрасная донна!
И протянул тонкую раздвижную трубку, в один конец которой следовало смотреть, зажмурив второй глаз.
Айлин так и сделала, и узкая каменная гряда словно прыгнула ей навстречу, позволив рассмотреть выбравшихся на нее существ так ясно, словно те стояли совсем рядом.
Мариты были совершенно не похожи на любую другую виденную ею нежить! Вот, она же говорила, что подводные умертвия не могут быть одинаковы с подземными, это и ребенку ясно!
— У них действительно плотный покров из водорослей по всему телу, — забормотала Айлин, не отрываясь от трубы. — Глаза либо отсутствуют, либо скрыты этим покровом, как и ноздри с ротовым отверстием. Зубы… У маритов есть зубы? Должны быть, если они питаются мясом! Вообще-то, тушку можно разорвать и когтями, многие виды нежити так делают, но у хищных особей обязательно имеются клыки… Кто-нибудь видел, как они едят?!
С трудом оторвавшись от алчного созерцания маритов, она опустила трубу, повернулась и обвела офицеров «Звезды Востока» требовательным взглядом. Кое-кто, кажется, под этим взглядом слегка попятился…
— Эм… я не уверен… — отозвался тот самый юноша, который сравнил ее с идущей под всеми парусами шхуной. — Но рыбаки рассказывают, что мариты не едят мясо и рыбу обычным способом. Ну… то есть через рот… Они вытаскивают добытое на камни, ждут, пока… э… протухнет… а потом ложатся сверху. И лежат… э… пока не переварят…
Окончательно смутившись, он смолк, Айлин же пришла в полный восторг. Да она бы расцеловала этого лейтенанта, если бы не боялась, что это неправильно поймут!
— Спасибо! — выпалила она, посмотрев на него с искренней и огромной, как море, благодарностью. — Вы мне очень помогли! Подумать только! Мариты используют внешний способ поглощения пищи! Это же великолепно! Восхитительно!
— А еще они постоянно греются на солнце, — поспешно добавил обрадованный лейтенант. — И если погода пасмурная, то становятся вялыми, словно дохлые. Ну то есть совсем дохлые, а не как обычно… Зато в жару и плавают резвее обычного, и на рыбу охотятся!
— Поглощают солнечные лучи? — на лету подхватила мысль Айлин. — Это… возможно! Точнее, солнце впитывают не сами тела маритов, а водоросли, которыми они покрыты. И обычную пищу потребляют тоже они! А выдерживают на солнце, чтобы мясо с рыбой размягчились… Прелесть какая!
Кто-то из офицеров тихонько удивился такому странному пониманию прелести, неожиданному от юной прекрасной донны, однако на него тут же шикнули. Кажется, остальному экипажу, включая принца и капитана, было чрезвычайно интересно, что же донна еще расскажет. Кармель так вообще лучился удовольствием и гордостью, а в его руках Айлин увидела уже знакомую тетрадь для записей. Неужели магистр везде ее с собой берет?! Или… он подозревал, что Айлин захочет увидеть маритов, и подготовился?
— Если у них действительно двойной способ питания, — вслух задумалась Айлин, — это может объяснять, почему мариты не проявляют агрессивности… или, по крайней мере, проявляют ее не всегда! Конечно, это слишком невероятное предположение, чтобы представить его гильдии, но проверить… проверить не помешает…
Не сейчас, разумеется, а позже, когда снимут браслеты. А может, рассказать Эдгару Гринхиллу? Ему наверняка будет интересно!
— А мы могли бы подойти еще ближе? — снова умоляюще посмотрела она на принца. — Если не на корабле, то на лодке… Может быть, взять образцы водорослей…
Офицеры переглянулись, кое-кто с сомнением пожал плечами.
— Эм-м-м… простите, донна, но вряд ли мариты позволят это сделать, — выразил общее мнение капитан. — Выслать лодку не трудно, только толку от этого не будет никакого. Едва мариты почуют наше приближение, как попросту нырнут поглубже, да и все.
— Жаль… — вздохнула Айлин. — А отдельно от них эти водоросли плавают?
— Водорослей в воде хватает, — рассудительно заметил капитан. — Но как разобрать, какие из них сами по себе, а какие от маритов отвалились?
Остальные арлезийцы энергично закивали. Впрочем, Айлин заподозрила, что им попросту не хотелось заниматься исследованиями. Странно, конечно, ведь мариты оказались потрясающе интересным объектом! Но люди вообще склонны недооценивать научное значение исследований нежити, Гринхилл тоже на это жаловался!
— Позвольте напомнить, моя донна, что у вас имеется собственный корабль, — невозмутимо сказал Кармель, которого происходящее изрядно забавляло. Глаза, во всяком случае, у него блестели весело и азартно. — И если вам хочется исследовать маритов, совсем не обязательно использовать для этого такой большой и мощный корабль как «Звезда Востока». На шхуне это делать гораздо удобнее.
Айлин показалось, что капитан и Хосе Мануэль взглянули на магистра с искренней признательностью. Кармель же, выдержав несколько мгновений паузы, с некоторой вкрадчивостью добавил:
— Кстати, разве вы отказались от своих планов выстрелить из пушки? Подманивать таким образом маритов, как мы видим, уже не требуется, но горизонт чист, ни одного корабля, и выстрел никому не повредит. Не так ли, дорогой родич? — лукаво улыбнулся он принцу.
— Эм… разумеется! — растерялся, но тут же воспрянул Хосе Мануэль. — Выстрелить из пушки? Почему бы нет?! Жоан, друг мой, велите зарядить орудие!
Капитан кивнул одному из офицеров, тот бросил громкую команду по-арлезийски, и на палубе внизу забегали люди. Айлин немного смутилась, подумав, сколько беспокойства доставила экипажу «Звезды Востока», но отказаться от столь давнего и горячего желания было свыше ее сил.
Да, конечно, маяк, который ей показали с такой гордостью, был великолепен! Солнечные лучи золотили нежно-кремовые скалы мыса Фольгау, и маяк, венчающий их, казался резной драгоценностью, статуэткой из слоновой кости и янтаря. Айлин искренне залюбовалась им и подумала, что никогда не видела более прекрасного творения человеческих рук. Ну, разве что корабли, но это совсем другое!
И все-таки если бы ей предложили выбирать, что увидеть, маяк или маритов, она бы ни мгновения не колебалась! А выстрелить из пушки было гораздо интереснее, чем сидеть под балдахином, любуясь изумрудным арлезийским морем, потягивая оранжад и слушая вдохновенные комплименты своей красоте. Ладно еще, пока они сюда плыли! Но теперь-то есть занятия поинтереснее!
— Орудие заряжено! — доложил офицер, которому капитан Жоан дал распоряжение, и взглянул на Айлин. — Осмелюсь спросить, донна действительно желает сама поднести запал? Это… очень громко. Прошу прощения, но нам бы не хотелось огорчить и напугать прекрасную донну. Выстрелить из пушки может артиллерийская команда, а донна услышит и увидит выстрел отсюда…
Айлин обвела взглядом остальных арлезийцев, которые согласно закивали. На лице капитана и принца тоже читалось сомнение в ее способности поднести этот барготов запал к барготовой пушке. Или они думают, что она станет визжать от страха? Упадет в обморок? В общем, будет вести себя как нежная благовоспитанная леди?!
Кровь бросилась ей в лицо, и Айлин словно вспыхнула изнутри гневом и обидой. Они ведь только что видели, что она ничуть не испугалась маритов! И опять?!
Но не успела она ни слова возразить на это нелепое и неуместное предположение, как услышала спокойный мягкий голос Кармеля:
— Если бы донна Айлин была способна испугаться такого пустяка, неужели вы полагаете, что я остался бы в стороне и позволил своей невесте огорчиться? Ваша забота, благородные доны, понятна и уместна, я всей душой за нее благодарен. Однако донна Айлин происходит из рода потомственных боевых магов и воспитана в соответствующих традициях. Ее отец со славой прошел фраганскую кампанию, ее брат служит королю Аластору в пограничном полку и уже известен как отважный офицер. А сама донна Айлин во время Разлома сражалась с демонами, как и остальные адепты Академии. Причем убивала их не с пушечного расстояния, а куда ближе. С абордажного, я бы сказал… — Он усмехнулся, явно наслаждаясь абсолютной тишиной на палубе — даже музыка смолкла! — и потрясенными лицами арлезийцев. А потом добавил с великолепной снисходительностью, от которой сердце Айлин замерло в полнейшем восторге и благодарности: — Испугать громом пушки девицу, на личном счету которой сотня демонов? Которая убила первого из них в канун своего восемнадцатилетия? Затея забавная, но, боюсь, напрасная, благородные доны.
Дюжина взглядов скрестилась на Айлин, и она снова вспыхнула — теперь смущением. Принц Хосе Мануэль, капитан Жоан, лейтенант Алонсо Кехана и остальные офицеры, имена которых она едва помнила — все они смотрели на нее с изумленным недоверием.
И, главное, похвала Кармеля действительно была чрезмерна! Не то чтобы совсем не заслуженна, но и не полностью правдива!
И она не выдержала:
— Это… не совсем так… — пролепетала она, изнемогая от замешательства и стыда и мечтая чем-нибудь охладить пылающие щеки. — Дон Кармель, ну не сотня же, право… Вы… слишком великодушны… Ну да, тот демон был сильным, но всего одним, потому я с ним и справилась… А потом, в том бою, когда их было много, они уже и сами были поменьше. Как очень крупные волки! И их точно была не сотня! То есть около сотни, да, но ведь не на меня одну! На сотню у меня резерва не хватило бы! Я сожгла десятка четыре, не больше! Клянусь Пресветлым Воином! А остальных… это уже не я! Их мои спутники… из арбалета, а потом в рукопашную. Так что совершенно точно не сотня… И я… я тогда очень испугалась! Ну, когда все закончилось. Так испугалась, что целый стакан карвейна выпила, только тогда зубы стучать перестали…
Она умолкла, растерянно замечая, что сказанное имело какой-то неправильный эффект, совсем не тот, на который она рассчитывала. Недоверие из взглядов арлезийцев почему-то исчезло совершенно, теперь с восхищенным ужасом на нее смотрели решительно все! Но… она ведь честно призналась, что демонов было гораздо меньше?! И если бы не Лучано с Аластором, ей бы точно не выжить… Ну что они все так смотрят, а?!
— Пожалуй… — Принц запнулся и смолк. Откашлялся, глядя вдаль, на величественный мыс Фольгау, словно его внезапно заинтересовал маяк. Потом вздохнул и снова посмотрел на Айлин — очень странным взглядом. На Кармеля — и снова на Айлин. А потом ровным тоном закончил: — Пожалуй, мы действительно можем позволить прекрасной донне самой выстрелить из пушки. Не думаю, что это ее… напугает.
И почему-то снова глянул на Кармеля почти так же, как до этого смотрел на Айлин — с изумлением и одобрением.
* * *
Синьор Мартин Лоран, маг Белой гильдии, приятель и протеже королевского секретаря Вильмона и возможный будущий секретарь Лучано, вернулся во дворец через три часа и сообщил, что алхимические препараты переданы Бреннану-младшему в полном порядке, о чем имеется расписка вышеупомянутого мэтра.
— Благие с вами! — отмахнулся Лучано. — Поверю на слово!
— В делах должен быть порядок, милорд, — учтиво, но твердо возразил разумник. — Отчитываться о визите к портному, насколько я понимаю, нет необходимости?
— Да, синьор Бонавентура уже меня навестил. Когда он увидел, во что превратились его шедевры, я испугался, что придется отпаивать беднягу сердечными каплями. Но нет худа без добра, и маэстро чрезвычайно воодушевился идеей создать для меня новый гардероб!
Лучано улыбнулся и потрепал мохнатый загривок Перлюрена, свернувшегося в кресле. Енот уже великодушно простил блудного хозяина, но на всякий случай следил за каждым его шагом, словно подозревал, что стоит отвернуться — и тот снова исчезнет.
— Я распорядился, чтобы вам подготовили кабинет, — продолжил Лучано. — И рассортировал письма, как обещал. Но прежде предлагаю выпить шамьета и поговорить. Уверен, ответить на приглашения вам в любом случае труда не составит, так что это не испытание, а часть работы, которую можно отложить.
— Как пожелаете, милорд…
Лоран снова оглядел его комнату, где уже успели прибрать и даже заменили дверцу платяного шкафа, погрызенную Перлюреном. Лучано махнул разумнику на свободное кресло и предупредил:
— Берегитесь мохнатого бандитто. Пряжки с туфель, цепочки и прочие побрякушки он прибирает к лапам как истинный виртуозо. Деньгами тоже не брезгует, а уж если у вас найдется что-то съестное…
— Постараюсь учесть, ваша светлость, — усмехнулся разумник и протянул еноту ладонь.
Перлюрен сполз с кресла, подошел к Лорану и деловито обнюхал его пальцы, а потом разочарованно фыркнул — мол, что за приглашение к знакомству без подарка? Однако почесать себя за ухом милостиво позволил и немедленно попытался обшарить карманы гостя, за что был легонько щелкнут пальцем по носу. Озадаченно сев на толстый пушистый зад, Перлюрен потер лапки, искоса взглянул на разумника и ушел обратно на кресло.
— Сладкий или горький? — поинтересовался Лучано, ставя шэнье на жаровню. — Сливки, мед, специи? — Поймал удивленный взгляд разумника и снова улыбнулся: — Не то чтобы дворцовый повар был совсем бесталанным невеждой, но со мной ему все-таки не сравниться, так зачем пить посредственный шамьет, если можно сварить его хорошо и по собственному вкусу?
— Я слышал, что ваша светлость — мастер шамьета его величества, — отозвался Лоран. — Но не думал, что вы тратите свое искусство на всех остальных.
— Разве искусство можно тратить? — парировал Лучано. — Мастерство от применения становится только лучше, как драгоценный камень от полировки! Ну так что?
Он повел рукой в сторону шкафчика с припасами, и Лоран пожал плечами:
— На ваш вкус, милорд. Признаться, я не знаток, лишь бы покрепче и не слишком сладкий.
— Для бодрости, значит, — понимающе кивнул Лучано. — Тогда попробуем это…
Он привычно смешал кардамон, корицу и чуточку мускатного ореха, тронул получившийся букет жгучим имбирем… С удовлетворением заметил, как Лоран принюхивается к волне ароматов, расходящейся от шэнье, и добавил несколько крупинок сушеного корня лотоса — прием, подсмотренный у грандсиньора Дункана и замечательно дополнивший классический рецепт.
Разлив дымящуюся жидкость по чашкам, он капнул в каждую апельсинового сиропа и одну поставил перед разумником, а со второй сам уселся в кресло, безжалостно согнав Перлюрена. Тот оглядел стол, убедился, что глупые люди не положили туда ничего вкусного, и разочарованно ушел в свою корзину.
— Прежде всего позвольте поблагодарить, что выручили меня с этими злосчастными препаратами, — сказал Лучано, покачивая чашку в пальцах, чтобы запах еще лучше расходился. — Часто имеете дело с таможней?
— Случается, — подтвердил Лоран, с интересом заглядывая в свой шамьет. — Узнать, договориться, свести нужных людей — это мой хлеб. Вильмон ведь вам рассказывал, насколько я понимаю?
— И был весьма красноречив в описании ваших несомненных достоинств. — Лучано, не скрываясь, разглядывал разумника, что тот выдерживал со спокойной уверенностью человека, знающего себе цену. — Сложность в том, что я не могу точно очертить полный круг ваших обязанностей. Почта и счета — само собой, но в остальном мне нужен человек, который либо сам станет выполнять любые мои поручения, либо найдет людей, которые этим займутся, проследит за ними и представит мне результат. Возможно, завтра у меня снова возникнут сложности с таможней. Возможно, мой строительный подрядчик окажется безголовым идиотто, как это случилось сегодня, и придется найти нового. А возможно, мне срочно понадобится купить три мешка гороха, сорок розовых кустов и пустынного льва. Кстати, вы могли бы раздобыть льва? — поинтересовался он с искренним интересом, пригубив шамьет и отметив, что тот удался просто замечательно.
— Именно пустынного? — невозмутимо уточнил разумник. — Если подойдет любой лев, то можно выкупить его из султанского зверинца в Порте, они охотно продают лишних зверей, особенно старых и с дурным характером. А если нужен непременно дикий, придется заказывать на базаре в Арлезе и ждать, пока привезут. В любом случае, это будет недешево и не очень быстро, но да, вполне возможно.
— Грандиозо, — признал Лучано. — Свое дело вы знаете. Что скажете о моих требованиях?
— Мне подходит, — уронил разумник. — Ничего такого, что я уже не делал.
Он осторожно попробовал шамьет и прикрыл глаза, словно прислушиваясь. Лучано с нетерпением ожидал вердикта.
— Это… потрясающе, — удивленно сказал Лоран, и Лучано расплылся в самодовольной улыбке. — И правда, почти не сладко, но какой вкус! И запах…
— И скоро вы поймете, как это бодрит! — подхватил Лучано. — Конечно, если очень нужно, я могу сварить шамьет, который мертвого поднимет, но там уже не обойтись без особых ингредиентов, которые не слишком полезны. А по этому рецепту можно пить хоть каждый день, если желудок и сердце здоровы.
— Да вроде бы не жалуюсь… — рассеянно отозвался разумник, сделал еще глоток и даже вздохнул от удовольствия, а потом задумчиво протянул: — Знаете, чем-то напоминает шоколад, который варит наш магистр.
— А говорили, что не знаток! — возмутился Лучано. — Я у него всего один ингредиент перенял, и вы так легко его распознали!
— О, просто мне случалось не раз пробовать! — Наконец немного расслабившись, Лоран откинулся на спинку кресла и пояснил: — Милорд магистр часто беседовал с адептами, особенно с теми, кто приближался к выпуску. Расспрашивал о наших планах на карьеру, давал рекомендации, некоторым даже подыскивал будущее место службы сообразно их возможностям и желаниям. Вильмона, кстати, лорду Аранвену именно он посоветовал… Пытался помочь и мне, я до сих пор благодарен за это участие и внимание, но ничего подходящего не нашлось, а потом я отыскал собственную дорогу. Шоколад он всегда варил во время беседы и угощал нас, так что вкус мне и правда превосходно знаком.
— Рад, что наши с грандсиньором привычки в этом сходятся, — улыбнулся в ответ Лучано. — Учеников у меня нет, но мои служащие всегда могут рассчитывать на маленькую приятную привилегию. Однако вернемся к делу. На какое жалование вы рассчитываете и какие условия вас устроят?
— Я готов работать в любое время и сколько нужно, — неторопливо сообщил разумник. — Выходные дни по вашему усмотрению, но они мне, разумеется, понадобятся. Я должен заботиться о сестрах и младшем брате…
— Вильмон говорил, что у вас на попечении семья, — согласился Лучано. — И, кстати, он же сказал, что жалованье младшего секретаря в ведомстве канцлера для вас недостаточно. Полностью с этим согласен. Не знаю, сколько получает он сам на личной службе его величества, но я готов платить не меньше.
— Это очень щедро, милорд. — Лоран посмотрел на Лучано в упор, и его серебристо-серые глаза блеснули. — Однако у меня для вас встречное предложение, если позволите. — Он дождался кивка Лучано и продолжил, поставив чашку и сплетя пальцы на коленях перед собой. — Я готов удовлетвориться любым жалованьем, которое вы изволите мне назначить. Пусть даже и младшего секретаря. Взамен мне кое-что нужно…
Он замялся не больше, чем на пару мгновений, но Лучано острым чутьем Шипа уловил, что разумник лихорадочно рассчитывает, насколько может приоткрыть собранные карты, а результат партии для него чрезвычайно важен.
— Слушаю с нетерпением, — подбодрил он Лорана и добавил с улыбкой: — Нечасто мне предлагают настолько серьезную скидку. Я полагал, что вы, напротив, нуждаетесь в деньгах. А свободное время для подработок у вас вряд ли окажется. Так что же вам нужно, синьор Лоран?
— Слезы феникса! — выдохнул разумник, не сводя с Лучано напряженного взгляда. — Вильмон сказал, что лорд-канцлер получил от вас целый флакон и вы обещали ему столько зелья, сколько понадобится. — И поспешно добавил: — Не вините его в болтливости, Аранвены не скрывали, что нуждаются в этом лекарстве, когда пытались его купить. Не знаю, почему оно настолько редкое, но… так получилось, что я тоже отчаянно в нем нуждаюсь! А купить его практически невозможно…
«Потому что „Слезы феникса“ в Итлии варят всего два зельедела, и один из них постоянно занят делами гильдии, а второй — легкомысленный молодой идиотто… — мелькнула у Лучано отстраненная мысль. — В Дорвенанте сплошь алхимики, которые хороши в магии, но не в классическом зельеделии. В Арлезе сейчас никого равного… Есть еще фраганский мастер, но он пару лет как отошел от дел, а его ученик еще не набил руку. Да, все сходится, поэтому грандсиньор Аранвен и остался без поставщика…»
— Ваш брат? — спросил он напрямую. — Как давно их принимает и в какой дозировке? Что говорят целители о его болезни?
— Что она неизлечима, — тихо ответил разумник. — Вдобавок, у него редкий телесный порок, он очень плохо воспринимает любые магические зелья. Мы обходимся тем, что варят не алхимики, а обычные зельеделы, но список препаратов, способных ему помочь, не так уж велик. Два года назад мне удалось добыть «Слезы феникса». Кевин принимал по две капли в день, так назначил тот же целитель, что лечит лорда-канцлера. Чуда не случилось, он не поправился, но… целых восемь месяцев, пока не кончилось зелье, мой брат мог вставать с постели. Он был прикован к ней пять лет, с момента, как развился этот проклятый сердечный недуг! А ему… ему всего девять…
— Сочувствую, — уронил Лучано. — Насколько я понимаю, «Слезы феникса» нужны ему как детокс, верно? Большинство сильных зелий имеют побочное действие, они поддерживают сердце, но ослабляют другие органы. Сохраняют пациенту жизнь, но эта жизнь такова, что… Да, синьор, вам и вправду пришлось нелегко.
— Без них он даже есть не может самостоятельно, — с неожиданно прорвавшейся наружу чудовищной усталостью сказал Лоран. — Роняет ложку через несколько минут, настолько мало у него собственных сил. Сестры ухаживают за Кевином, пока я зарабатываю им приданое, а когда они выйдут замуж, я найму сиделку… Дело даже не в деньгах, милорд, видят Благие, нам хватает! Но вся жизнь моего брата проходит в постели или в кресле, которое мы выносим в сад, когда тепло. В нем он дремлет или слушает сказки. Иногда немного читает сам… За пять лет у него было восемь месяцев непредставимого счастья! Он вставал и гулял по саду, играл с нами, болтал целыми днями как… обычный ребенок, понимаете?! Я надеялся, что смогу покупать это зелье, оно ведь расходуется совсем понемногу! Но… оно просто исчезло. Даже Аранвены не могли раздобыть! А недавно я узнал, что «Слезы феникса» снова появились. Когда Вильмон мне сказал, что лорд-канцлер получил препарат, я готов был предложить что угодно! Деньги, любые услуги… Благими клянусь, милорд, если бы не приходилось кормить семью, я бы согласился работать на вас бесплатно!
— Всеблагая и Милосердная с вами! — махнул Лучано рукой. — Этого не хватало! Что ж, синьор Лоран, я вас понял. Сколько времени вам нужно, чтобы уладить все домашние дела и выйти на службу?
— Да хоть завтра…
Выложив то, чем терзался столько времени, Лоран измученно обмяк в кресле, но взгляд у него стал еще острее и напряженнее, а сплетенные пальцы побелели. Он смотрел на Лучано, не зная, чего ждать, и явно готовясь к чему угодно — условиям, торговле, кабальному договору… Скорее всего, изначально разумник не собирался так откровенничать, но бывает ноша слишком тяжелая, чтобы нести ее бесконечно.
Лучано ему от души посочувствовал. Тем приятнее было сознавать, что надежды этого человека, умного, сильного, наверняка полезного и, пожалуй, лично ему приятного, в полной власти Лучано, так что еще несколько мгновений — и синьора Мартина ждет прекрасный сюрприз!
— Завтра так завтра, беллиссимо, — согласился Лучано, искренне наслаждаясь предвкушением этого. — Жалованьем я вас не обижу, разумеется. Пусть будет как у синьора Вильмона… Но если мне, кроме личных дел, потребуется консультация или услуга для королевской службы, я на вас рассчитываю!
«И никуда ты от меня не денешься, — подумал он с веселым самодовольным азартом, вставая из-за столика и подходя к шкафу. — С картами, которые сдала грандсиньора Судьба, грех проиграть партию, в которой ты поставил на кон свое отчаяние, а я — всего лишь несколько часов за котлом и ретортами. Сколько же мне еще придется благодарить мастера Ларци?! И не только за умение управляться в лаборатории, но и за тонкую науку движений души и разума».
Он открыл хитроумный замочек, рассчитанный уберечь содержимое шкафа от чрезмерно любопытных слуг, возможных соглядатаев и даже от посягательства Перлюрена. Взял с полки флакон — близнец того, который отдал Аранвену, и сделал заметку в памяти, что нужно сварить еще. На крайний случай, если срочно понадобится, есть несколько доз в личной шкатулке с зельями, но запас такого ценного средства иметь необходимо…
— Берите, синьор Лоран. — Вернувшись к столу, он поставил флакон перед разумником и снова сел. — По две капли в день вам надолго хватит, а когда понадобится еще, просто скажите. — Подумал и добавил: — Я бы хотел поговорить с целителем, который назначил зелья вашему брату. Возможно, получится подобрать другой состав, менее вредный. Правда, признаюсь честно, моих знаний может не хватить, в таком случае попросим совета у моего приемного отца и наставника.
— Это… они… — выдохнул разумник и взял флакон с благоговением, как величайшую драгоценность. — Милорд, благодарю! — И тут же опомнился, пытаясь сохранить остатки не то настороженности, не то просто рассудительности. — Аванс, полагаю? Я вам безмерно благодарен, клянусь Благими! Позвольте узнать цену…
— О, не беспокойтесь, — усмехнулся Лучано. — Вам она точно будет по карману. Когда-нибудь, синьор Мартин… Вы ведь позволите мне вас так называть? И ко мне тоже прошу обращаться без церемоний, можно просто Лучано! Так вот, когда-нибудь вы получите предложение немного поступиться принципами честной службы… Непременно получите, так устроен мир, и мы оба это понимаем. Обронить пару слов о моих делах, сунуть нос в личные бумаги и пооткровенничать с каким-нибудь щедрым синьором… да хотя бы поболтать о том, где и с кем я провожу вечера и какие яблоки предпочитает мой енот. Сущие пустяки, верно? Так вот, когда, а не если, это случится, я прошу вас подумать и вспомнить, что предложил вам не только жалованье, но и свою дружбу, а с ней — все, что могу сделать для друзей. Неважно, шамьет это или «Слезы феникса». Я очень много требую от людей, синьор Мартин, быть моим другом нелегко, еще сложнее — быть моим другом и подчиненным одновременно. Впрочем, некоторым удается… И если в тот момент вы сделаете верный выбор, значит, я не ошибся, подарив вам этот флакон. Ну и все последующие, сколько бы их ни понадобилось!
Он в свою очередь откинулся на спинку кресла, потягивая шамьет и разглядывая Лорана с азартным ожиданием рыбака, вокруг удочки которого ходит кругами редкостная добыча. Клюнет или нет? А если клюнет, удастся ли подсечь и вытащить? С Лионелем Саграссом было гораздо проще, у таких, как боевик, преданность, благодарность и стремление достойно служить — основные свойства характера. Но если Саграсс — отважный и верный сторожевый пес, то Мартин Лоран — матерый бродячий кот, как и сам Лучано. Его доверие завоевать куда труднее даже с такими козырями на руках. Зато если получится… М-м-м, какой удачей это будет!
— Дружба? Поистине щедрое предложение, — задумчиво уронил разумник. — Вильмон говорил, что вы преинтересная личность, но я, признаться, недооценил масштаб… Что ж, принципами честной службы, как вы изволите говорить, я все равно поступаться не собирался. У меня и свои убеждения есть! Но вам ведь нужно нечто большее, чем просто отвечать на письма, оплачивать счета и покупать арлезийских львов, правда? Вы хотите получить меня полностью, с душой, разумом и потрохами.
— Хочу, — абсолютно честно признался Лучано, радуясь тому, что Лоран так полно оправдывает его ожидания. Ну что за прелесть — вести партию с человеком, настолько похожим на тебя самого! Наверное, господа бретеры так наслаждаются своими «беседами»! — Но если для вас это слишком высокая цена, никто не заставляет ее платить. Просто честная и старательная служба меня тоже устроит. И денег за «Слезы феникса» я в любом случае с вас не возьму. Раз в полгода или год сварить несколько флаконов — полезно для практики, и особых забот мне это не доставит.
— Сварить «Слезы феникса» не доставит вам забот? — горько усмехнулся Лоран. — Это что, такой пустяк?
Он посмотрел на флакон, который так и держал, поднял его и взглянул на просвет… Ох, как Лучано его понимал! Зелье Мартину Лорану отчаянно нужно, однако такой умница не может без опаски просто взять предложенное! Наверняка он сейчас пытается просчитать, что с него запросят за «подарок» и не окажется ли цена якобы бесплатного лекарства на самом деле неподъемной?
— Ну, не совсем пустяк, — признал Лучано. — Пару золотых скудо на ингредиенты, пару недель на подготовку, потом день в лаборатории… Но в целом, вполне терпимо. Кстати, его светлости Аранвену я их тоже подарил. Не потому, что я такой добрый и щедрый, а просто потому, что могу себе это позволить… Синьор Мартин, вы знаете, что это?
Он сунул руку за отворот камзола и достал из потайного кармашка кольцо старшего мастера Шипов, которое не носил открыто, разумеется, но при этом никогда с ним не расставался. Привычно надел на палец, показал разумнику.
— Да, — уронил тот. — Надо же… Впервые вживую вижу. — И добавил, поднимая взгляд на Лучано с совершенно непроницаемым лицом: — Я думал, те, кто его носит, обычно постарше.
— Я талантливый, — усмехнулся Лучано. — Ну и с наставником повезло… Что ж, тогда вы понимаете, сколько крови у меня на руках. Иной городской палач позавидует! Поверьте, я этим не горжусь. И не пытаюсь… как это говорится… — Он поморщился. — Искупить вину, да! Совершенно бессмысленное занятие, никогда его не понимал! Как искупить то, что уже никак нельзя исправить?! Если даже я кого-то спасу, как это поможет тем, кого я убил? Их ведь уже никакие мои поступки не воскресят! Но вот что я вам скажу, синьор Мартин…
Он немного подался вперед и сказал с полной искренностью, платя откровенностью за откровенность, выкладывая на стол все карты разом и позволяя Мартину Лорану самому решить, как и чем на это ответить.
— Мне повезло изменить судьбу! Оставить гильдию, больше не убивать по чужому приказу… Не просто редчайший шанс, а попросту невозможный! Теперь у меня новая жизнь, новая страна, и в ней живут люди, которым я служу с радостью и гордостью… И теперь я, наконец, могу делать то, что хочу! То, что мне нравится. А нравится мне, как оказалось, менять мир к лучшему, пусть даже в такой малости, как жизнь одного человека. Иногда это требует сущего пустяка! Даже удивительно… Несколько слов, десяток монет, просто не пройти мимо… Я делаю это потому, что могу! Потому что приготовить яд или «Слезы феникса» — никакой разницы, поверьте зельеделу! Ингредиенты стоят примерно одинаково, над котлом стоять что так, что этак… Но сварить вместо яда лекарство — это все равно что сказать спасибо тем, кто когда-то проявил милосердие и щедрость ко мне самому. Знаете, у грандсиньоры Судьбы ведь нет иных рук, кроме человеческих, и помощь ей всегда пригодится.
Он улыбнулся, одним глотком допил шамьет и закончил, глядя на молчащего разумника:
— Я не святой, не кающийся грешник и не Избранный Милосердной Сестры, синьор Мартин. Я не собираюсь раздавать «Слезы феникса» даром всем желающим, пусть даже этим людям они нужны. Но если боги привели ко мне — лично ко мне, понимаете? — человека, которому я могу помочь, почему бы мне это не сделать? Считайте, вам тоже просто повезло!
«А многим повезло куда меньше, — подумал он, но, разумеется, говорить этого не стал. — Мне действительно не искупить все, что я творил в бытность Шипом. Да я и пытаться не стану. Что сделано, то сделано, и мне с этим жить и умирать, а потом держать ответ в Претемных Садах. И уж точно я не могу помочь всем больным детям, которых в мире бесчисленное множество. А вот этому одному — вдруг да получится?! И если синьор Мартин, любящий брат, хороший друг мэтра Вильмона и мастер деликатных дел, станет моим другом и помощником, будет просто беллиссимо! А если нет — ну и ладно, пустяки какие!»
— Я вас понял, милорд… — отозвался разумник. С трудом отвел взгляд от драгоценного флакона, вздохнул и поправился: — То есть Лучано. Постараюсь… привыкнуть… — Усмехнулся немного сконфуженно уголками губ и добавил с преувеличенной серьезностью: — Что ж, не может ведь оказаться недостойным доверия человек, которому мой магистр подарил свой рецепт шоколада. Это, знаете ли, рекомендация!
* * *
В родную гавань «Звезда Востока» возвращалась уже на закате, позолоченная мягким, словно прошедшим через витражи, светом от кончиков мачт и до бронзовых накладок на штурвале. Прозрачные бирюзовые волны несли «Звезду» бережно и ласково, будто обнимая стройный высокий корпус, а тот величественно и доверчиво покачивался в теплой воде.
Устав от впечатлений, Айлин встала у борта, глядя на море, тоже пропитанное золотом и багрянцем, подставив лицо свежему ветерку и ловя каждое мгновение этого удивительного, ни на что не похожего счастья и покоя. Она, рожденная в ином краю, более суровом и холодном, где солнце никогда не было столь щедрым, а небо — таким высоким и яростно прекрасным, где воды рек текли прозрачные, но холодные, лишенные торжествующей красоты и бесконечных переливов моря, упивалась оттенками, запахами и прикосновениями Арлезы как волшебным зельем, способным исцелить душевные раны и превратить болезненные темные воспоминания в бледные, уже не способные навредить отражения прошлого.
Экипаж «Звезды» с удивительной тактичностью оставил ее в одиночестве, только Амина, все время визита тихонько державшаяся рядом, раздобыла несколько подушек и преспокойно уселась на них прямо на палубе, в паре шагов от Айлин, все так же не тревожа ее, но бдительно ожидая момента, пока может понадобиться своей госпоже.
В тот момент, когда Айлин уже достаточно насладилась одиночеством и начала от него уставать, рядом, как всегда тонко чувствуя ее настроение, встал Кармель. Он тоже любовался морем, не говоря ни слова, за что Айлин была глубоко благодарна. Она и не знала раньше, что молчать вместе с кем-то, знающим тебя настолько хорошо, ничуть не хуже, чем говорить. Ей хотелось придвинуться ближе, положить Кармелю голову на плечо, но она не решилась, помня о строгости арлезийского этикета. Кто знает, вдруг такое поведение между женихом и невестой недопустимо? В Дорвенанте, например, это явно выходило бы за границы приличий!
Вместо этого она положила руку на полированные перила рядом с большой смуглой ладонью Кармеля и улыбнулась, когда мгновением позже он бережно накрыл ее пальцы своими.
— Это был прекрасный день, — сказала она тихо, не зная, как словами передать чувства, которые переполняли ее душу. — Я так благодарна… за все… И всем!
— Я рад, — очень просто и спокойно ответил Кармель, а потом добавил, переводя взгляд с моря на Айлин: — У нас впереди еще бесчисленное множество таких дней, моя донна. Но сколько бы ни отпустила нам судьба, мне всегда будет мало. Я уверен, мы были вместе в прошлых жизнях и встретимся в будущих, потому что для моей любви одного человеческого срока на земле недостаточно. Я хочу бесконечно встречать тебя, узнавать и завоевывать снова и снова, а потом проводить рядом долгие годы, чтобы рука об руку возвращаться в Сады — и снова покидать их. Одна жизнь? Она пролетит как миг! Пусть их будет сотни, тысячи, я смогу заполнить их все любовью к тебе и к этому миру!
— Вместе навсегда? — эхом откликнулась Айлин. — Разве так можно? Говорят, что души встречаются в этом мире ради божественных уроков, а когда они выучены и экзамен сдан, Претемная Госпожа назначает людям новые испытания. Только в Садах можно встречаться, не страдая от печалей и тягот, наслаждаясь покоем и ожидая конца мира, когда все воплощения души сольются воедино. Только там мы вспоминаем бесконечные частички своей жизни на земле и узнаем всех, с кем были близки раньше…
— Так и есть, — с торжественной тихой обреченностью подтвердил Кармель и взял ее руку в свою. — Но посмотри на меня, моя донна. — Айлин как завороженная повернулась к нему и утонула в раскаленной тьме его зрачков. — Я клянусь тебе… Клянусь бессмертной душой и всеми ее воплощениями, что были и еще будут. Я всегда стану искать тебя в этом мире, чтобы снова любить и беречь. Кем бы ты ни была, какой бы путь ни выбрала, через какие уроки не вела бы тебя судьба! И если даже мы друг друга не узнаем… Что ж, познакомимся заново!
— А если не сумеем? — спросила Айлин едва слышно, замирая от ужаса этой мысли. — Если встретимся смертельными врагами, между которыми невозможно примирение? Или причиним друг другу столько горя, что не сможем его простить? Что, если кто-то из нас пройдет на жизненном пути мимо, так и не узнав, не вспомнив? Вдруг это будет уроком, который мы не сможем изучить, и экзаменом, который мы не сдадим?
— Тогда я предъявлю счет и судьбе, и богам, — тяжело уронил Кармель.
В его зрачках полыхнуло мрачное пламя, напомнившее Айлин храмовую фреску с образом Баргота-Искусителя, величественного и опасного. Пожалуй, она бы испугалась, не чувствуй всей своей сутью, что этот возможный гнев обращен не на нее, а на тех, кто посмеет встать между душами, созданными друг для друга. Неважно, кто это будет, люди или боги, обстоятельства или сама судьба.
— Я хочу… — Она запнулась, но твердо договорила: — Чтобы так и случилось. Чтобы мы встречали друг друга снова и снова, в каждой нашей жизни, сколько бы их ни осталось до конца мира! Чтобы мы всегда были вместе!
Соленый влажный ветер вдруг ударил ей в лицо, и Айлин захлебнулась им, словно глотком морской воды. Аквамарин волны блеснул на солнце, белоснежный пенный гребень ударил о борт корабля и рассыпался на брызги, Айлин же испытала странное чувство! Как будто она уже стояла рука об руку с этим мужчиной где-то далеко-далеко! И давала ему те же клятвы, и слушала их от него.
Ей показалось на миг, что вместо легкого нарядного платья из зеленого шелка на ней алые одежды, усыпанные драгоценными камнями и жесткие от золотого шитья. Что уши оттягивают массивные серьги, а на шее — тяжелое ожерелье, и руки трудно поднять, потому что смуглую кожу от запястий до плеч не видно под широкими браслетами…
И еще ей показалось, что у мужчины рядом с ней другие черты лица, более тонкие и резкие, а глаза синие, как арлезийское небо, но смотрит он точно так же, и не узнать его невозможно, потому что из этих глаз на Айлин глядит его душа, а она одна и та же, сколько бы веков ни прошло!
И потому все, что он говорит, истинно…
Она покачнулась, поднесла руку к лицу, мимолетно удивившись, что видит белую кожу, да и браслеты куда-то подевались…
— Моя донна! — раздался рядом обеспокоенный голос Кармеля. — Тебе нехорошо?
— О нет… — прошептала Айлин. — Я просто… немного устала… День был такой чудесный, но длинный…
— Совсем скоро мы будем дома. — Кармель держал ее за руку, тревожно и внимательно заглядывая в лицо. — Ветер попутный, «Звезда Востока» летит по волнам…
— Разве порт близко? — удивилась Айлин, окончательно сбрасывая непонятное наваждение, приходя в себя и с недоумением оглядывая береговую линию, которая плавно выгибалась между двумя далеко выдающимися в море уступами. — Я не помню эти места…
— Потому что ты смотрела на них с другой стороны, — улыбнулся Кармель. — Это бухта Вуали. Его высочество Хосе Мануэль был так любезен и настойчив в желании произвести на тебя впечатление, что велел капитану провести «Звезду Востока» вдоль берега и доставить нас прямо в поместье. Это Арлеза, моя дорогая. Здесь иногда по морю гораздо ближе, чем в коляске или верхом. Конечно, если у тебя такой корабль и такой капитан!
— Я должна его поблагодарить, — улыбнулась в ответ Айлин. — И признаться, что никакие слухи о галантности арлезийцев не сравнятся с действительностью. Но разве «Звезда Востока» может подойти к самому берегу?! Там же вроде бы отмель…
— К берегу — нет, — согласился Кармель. — Поэтому нас высадят на шлюпке. Вон, смотри, уже видны пристань и беседка, в которой мы отдыхали!
— Какой хороший корабль, — одобрительно заметила Амина, поднимаясь с подушек и вглядываясь вперед, туда, где белела ажурная беседка и уходила вверх сверкающая на солнце мраморная лестница. — Совсем близко приплыл! А все-таки верблюд лучше. Если бы у Амина был верблюд, она бы госпожа из город прямо в дом привезти! Верблюд по дорога быстро бежит, госпожа не успеть оглянуться, как дома! — Немного подумав, она вздохнула и заметила: — Правда, на верблюд накрытый стол не поставишь и музыка не посадишь. Корабль тоже хорошо!
— Какое точное и глубокомысленное замечание! — весело сказал подошедший к ним принц. — Признаться, лично я все-таки любому верблюду, даже самому быстрому, предпочитаю мою красавицу!
И нежно погладил полированный поручень, словно живое и любимое существо.
Присев в реверансе, Айлин промолвила несколько слов благодарности, и Хосе Мануэль расплылся в улыбке.
— Принимать такую гостью — честь и удовольствие! — заверил он, а потом обратился к магистру: — Учти, дорогой родич! Если хотя бы часть медового месяца вы не проведете у меня в гостях, обижусь насмерть! И прошу учесть, что наша семья желает видеть и тебя, и прекрасную донну при дворе Арлезы! И, конечно, в самых лучших домах столицы, включая мой собственный. Любые дипломатические сложности, если они возникнут, беру на себя! Что бы там у донны ни случилось в прошлом, и кто бы ее ни преследовал, никто не посмеет беспокоить гостью семьи Ла Корда!
— Благодарю, — поклонился Кармель, и Айлин снова присела в реверансе, посмотрев на принца с искренней и глубокой благодарностью.
— Ах да, и на берег я сам вас доставлю, — сообщил принц. — Боюсь, это единственный способ избежать пары-тройки дуэлей среди моего бравого экипажа. Запрещай-не запрещай, эти головорезы передерутся за возможность прокатить такую восхитительную донну на шлюпке!
И так лукаво подмигнул, что Айлин показалось, будто осуждает он такое поведение исключительно на словах, а в душе истово гордится. Совсем как магистр Ладецки, вечно ругающий своих адептов за очередную отчаянную выходку, но прекратись эти выходки, и магистр Красного факультета первый удивится и расстроится.
Экипаж «Звезды Востока» и вправду провожал их пылко, как недавно обретенных и уже любимых родственников. Офицеры во главе с капитаном заверили Кармеля в своей дружбе и наперебой выразили надежду, что вскоре увидят прекрасную донну в городе. А когда Айлин с Кармелем, Амина и принц Хосе Мануэль спускались в шлюпку, где уже сидели матросы, невидимый оркестр грянул вслед бравурный марш!
Взлетели над водой весла в крепких смуглых руках и опустились в воду так слаженно и ровно, что ни одна капля воды не брызнула на сидящих в шлюпке. Айлин замерла, пользуясь тем, что теснота шлюпки позволяет прижаться к плечу Кармеля, не нарушая приличий, и только у самого берега задумалась, как же они покинут шлюпку — ведь трапа здесь нет.
Однако магистра это ничуть не смутило! Когда шлюпка подошла к самой лестнице, уходящей в волны, Кармель просто перешагнул борт и встал на одну из светящихся в воде ступеней. Айлин поняла, что неверно оценила расстояние до них, потому что вода оказалась Кармелю чуть выше коленей.
— Я бы с удовольствием напросился в гости на бутылочку вина, — сообщил принц и лукаво, понимающе усмехнулся: — Но не в этот раз! Желаю прекрасной донне хорошо отдохнуть после прогулки!
Кармель улыбнулся, протянул руку, и Айлин с замиранием сердца ее приняла. Встала со скамейки, шагнула вперед… Миг — и она оказалась в объятиях Кармеля, который подхватил ее легко и уверенно. Кивнул на прощание принцу и пошел к берегу, унося Айлин на руках, как ребенка.
Краем глаза она увидела, что Амина возмущенно отвергла попытки одного из матросов оказать ей ту же услугу и, подобрав длинные одеяния, преспокойно соскочила в воду.
— Ты не собираешься поставить меня на землю? — поинтересовалась Айлин, когда Кармель вышел на берег и принялся подниматься по лестнице.
— Нет, — безмятежно сообщил магистр. И пояснил: — Ты устала, а лестница не крутая, но длинная. Слишком долго я мечтал носить тебя на руках, чтобы так просто отказаться от этого удовольствия.
— Но я тяжелая! — запротестовала Айлин, против воли расплываясь в счастливой и самодовольной улыбке до ушей. — И до Вуали далеко!
— Моя дорогая, — усмехнулся магистр. — Разве ты забыла, что все арлезийцы по сути своей разбойники и контрабандисты. Ла Гуэрра, которые построили это поместье, тоже баловались контрабандой, несмотря на свое высокое происхождение. И по этой лестнице их компаньоны носили наверх тюки с товаром, которые тайком доставляли в гавань. Неужели ты думаешь, что я им уступлю и не донесу самую драгоценную ношу в своей жизни?
Он наклонился и поцеловал Айлин в макушку, с которой давно слетело покрывало, заботливо подобранное Аминой. Экономка следовала за ними и, услышав Кармеля, важно подтвердила:
— Если мужчина не донести свой женщина домой, какой это мужчина? Господин сильный, он отнести госпожа наверх и не запыхаться, а потом еще вся ночь любить госпожа! Только сначала купальня надо! Масло надо и спина размять! Амина все сделать! Хорошая гуль такой масло продать, что мертвый на ноги поставить!
Айлин хихикнула, представив, как описывает для гильдии новый способ поднимания мертвых — с помощью арлезийского душистого масла и умелых рук Амины. Пожалуй, это открытие приведет всех в восторг!
Ну и если Кармелю так нравится нести ее наверх, зачем ему в этом препятствовать?! Она, Айлин, вполне может для разнообразия побыть приличной воспитанной леди, а леди не спорят со своими будущими мужьями! Особенно когда ноги гудят, а глаза слипаются… Интересно, а на верблюде, достоинства которого Амина так расписывает, тоже так уютно и приятно покачивает? Но Кармель все равно лучше… С этой мыслью она провалилась в теплую зеленую глубину, полную шума морских волн и запаха соли. Где-то над головой хлопнули паруса и послышались команды… Ах нет, это Кармель объясняет кому-то, что донна устала и будить ее не следует.
«И вовсе я не устала! — возмутилась Айлин. — Сейчас только доберусь до спальни, добавлю новые сведения о маритах к остальным записям и… интересно, а с джиннами можно как-то познакомиться?»
Она попыталась представить себе джинна, но неизменно получалось, что тот похож то на Кармеля, то на принца-базаргина, то вообще на дона Раэна. И все они, вместе с экипажем «Звезды Востока», водят вокруг нее хоровод, как джунгары на свадьбе! Айлин принялась выяснять, чья это свадьба, и узнала, что ее собственная, а гули и мариты приглашены гостями. Непонятно было, как мариты смогут выбраться на сушу, и пока Айлин решала эту увлекательную загадку, кто-то бережно опустил ее на кровать и погладил по растрепавшимся волосам. Возможно, это был как раз джинн?
— Госпожа совсем уснуть, — услышала она далекий голос. — Амина видеть! Когда господин смотреть на своя женщина, у господин сердце петь, как весенний птица. Амина госпожа раздеть и рядом побыть. Самый сладкий сон просить у богов для любимый госпожа Айлин! Пусть господин спокойно отдыхать, мужчина много сил надо, чтобы женщина довольный быть!
Второй голос что-то со смешком ответил, но Айлин уже не расслышала его слова, уплывая на бирюзово-золотых волнах…