Глава 17. Праздник без драки — деньги на ветер
— Вы… вы бесчестный человек! — разрушил тишину звонкий, отчаянно срывающийся голос. — Я вас вызываю!
Айлин испуганно взглянула на юного поэта, распушившегося в сторону дона Мигеля, словно котенок перед охотничьим псом, и тут же услышала голос Кармеля, такой низкий и мягкий, что у нее побежали мурашки, а волоски на затылке распушились, как во время грозы.
— При всем уважении к вашей храбрости, дон Иньиго, уж позвольте мне самому вступиться за честь своей невесты.
— А… да, простите, — растерялся юноша и неловко поклонился Кармелю. — Не хотел вас обидеть, благородный дон! Просто…
— Просто ни одному достойному человеку не придет в голову оскорбить даму, чтобы вызвать ее кавалера, — выступил вперед лейтенант Кехана. — И потому вам, дон Иньиго, придется подождать своей очереди. Если каким-то чудом дон де ла Гуэрра не получит свое от дона Роверо, то я претендую на право вызвать его вторым. Донна Дориан была гостьей «Звезды Востока» раньше, чем этого дома, и я представляю здесь экипаж его высочества Хосе Мануэля. Дон Роверо, вы позволите быть вашим секундантом?
— Сочту за честь, лейтенант, — кивнул Кармель, а потом повернулся к Айлин и сказал по-прежнему мягко, но уже совсем иначе, не пугающе, а, напротив — ласково и ровно: — Не беспокойтесь, дорогая, это ненадолго, и я постараюсь не испортить праздник. Донна Франческа о вас позаботится.
— Разумеется, позабочусь! — объявила донна Франческа, оказываясь возле Айлин. — И позвольте, дон Мигель, от лица нашей семьи высказать вам решительное неудовольствие!
Дон Мигель мрачно и молча поклонился, стоя в перекрестье множества разгневанных, неодобрительных и просто любопытных взглядов. Правую ладонь он напоказ уронил на рукоять сабли, и Айлин едва не поежилась — она-то прекрасно представляла, что этим оружием можно нанести куда более страшную рану, чем рапирой. «Пресветлый Воин! — взмолилась она торопливо. — Пошли Кармелю победу и убереги от всего плохого!»
Люди вокруг расступались, и Айлин поняла, что дуэль произойдет прямо здесь и сейчас, посреди огромного холла, из которого гости с хозяевами так и не успели выйти в сад. Кто-то добавил мощности магическим светильникам, и шары ярко вспыхнули, заливая холл светом. У дона Мигеля, как она заметила, долго не находилось секунданта, и, в конце концов, к нему шагнул, сохраняя каменное спокойствие, хозяин дома. Коротко поклонился, что-то сказал, дождался ответа, а потом подошел к лейтенанту Кехане, успевшему переговорить с Кармелем.
Пронзительный холод окатил Айлин, она вдруг вспомнила, как стояла на ступенях дворцовой лестницы, скованная параличом, и смотрела на приготовления к дуэли Саймона и лорда Бастельеро. Безмолвная, беспомощная!
Рядом что-то зашуршало, и дон Иньиго, мучительно заливаясь краской, на раскрытой ладони протянул упавшие шпильки — те самые, ее любимые шпильки с черно-золотыми эмалевыми цветами, которыми Амина прикрепила ей вуаль. Айлин приняла их непослушными пальцами и тут же стиснула, как рукоять некромантского ножа, остро жалея, что и в самом деле нельзя так сделать. Насколько ей сразу стало бы спокойнее!
— Благодарю… — шепнула она, и молодой поэт, поклонившись и торопливо пробормотав, что готов служить донне, отступил в сторону.
Айлин наткнулась взглядом на белое пятно — свою вуаль, так и лежащую на полу там, где ее уронил под ноги дон Мигель.
— Какое безобразное и распущенное поведение! — гневно бросила донна Франческа и взяла Айлин за свободную руку. — Мне стыдно, что этот человек — арлезиец. Не бойтесь, дорогая, ваш жених известен как отменный боец. Уверена, дон Мигель пожалеет о своем поступке.
— Да-да, не волнуйтесь, — ласково и весело заверила донна Инезилья, встав с другой стороны. Остальные дамы тут же последовали ее примеру, заботливой стайкой окружив Айлин и донну Франческу так, чтобы не загораживать будущих противников. — У вас в Дорвенанте, должно быть, другие традиции, но в Арлезе поединок из-за дамы — это попросту хороший тон. Вот на моем первом бале из-за меня случилось целых три дуэли, представляете?
— А из-за меня — четыре! — добавила донья Перлита с очаровательным самодовольством, напомнившим Айлин Иоланду.
— А…, а у меня еще все впереди! — нашлась донья Инезилья, и Айлин невольно улыбнулась.
— Но ведь дуэли… бывают не до смерти? — осторожно спросила она и некстати вспомнила, что Артур убил какого-то сплетника.
Дон Даморро и лейтенант Кехана перебросились парой фраз, очень учтиво поклонились друг другу и разошлись, отмерив по три шага в сторону. Тут же кто-то подал Кехане кусочек мела, и лейтенант нарисовал почти идеальный круг со сноровкой, говорящей то ли об отменном глазомере, то ли о большой практике, а возможно — о том и о другом разом.
«Кармель должен победить, — уверила она себя. — Он же прошел бретерскую выучку и по праву носит серьгу! Он постоянно тренировался то с месьором д’Альбрэ, то с Алонсо! И я сама видела, как великолепно он управляется с саблей! Он просто не может проиграть…»
— Обычно — до первой крови, — подтвердила донна Франческа. — Иначе, знаете ли, достойные мужчины слишком быстро бы закончились. Не уверена, правда, что и сейчас так легко обойдется. Все-таки сорвать вуаль с дамы — это… слишком низко! Но вы не беспокойтесь, ничего непоправимого не произойдет. Конечно, едва ли здесь найдется дама, готовая обнажить лицо ради дона Мигеля! — Она обвела взглядом стоящих рядом женщин, и все рассмеялись так задорно, словно услышали самую остроумную шутку. — Но дон Роверо слишком учтив, чтобы нарушить законы гостеприимства. Я вас успокоила?
— О да, донна Франческа! — заверила Айлин и на всякий случай уточнила: — А что значит «обнажить лицо»?
— Это наш древний обычай, — охотно объяснила донна Франческа. — Если какая-либо дама снимет вуаль и бросит ее между дуэлянтами, поединок немедленно прекращается, что бы ни послужило его причиной. Этот обычай предоставляет достойную возможность для примирения. Ну а если противники желают продолжить сражение, то они должны выбрать для этого другое время и место. В Дорвенанте нет ничего подобного?
— Нет, — с искренним сожалением признала Айлин, представив, сколько поединков могло бы не состояться, если бы в Дорвенанте все же придерживались этого чрезвычайно удобного обычая. Ведь множество вызовов соперники бросают попросту сгоряча, не подумав, а потом сами о них жалеют. — У нас не принято носить вуаль. А в Академии девица и вовсе швырнет скорее Молотом Пресветлого… или хотя бы вазой… Моя соседка по комнате однажды вылила на дуэлянтов из окна ведро воды…
— Весьма благоразумно, — одобрила донна Франческа. — Благородным донам становится весьма затруднительно распускать хвост, если его как следует намочить!
Перлита и Инезилья захихикали, спрятавшись за веерами. Айлин тоже невольно улыбнулась и с благодарностью взглянула на донну Франческу, понимая, что та старается отвлечь ее от поединка.
Вот только… Только Кармель и дон Мигель, сухо поклонившись друг другу, шагнули навстречу, сабли взлетели и тут же столкнулись в воздухе с жутким звоном, от которого Айлин замерла, едва дыша.
Это было красиво и… страшно. Двое мужчин шли по кругу, попеременно шагая, словно в танце, и острая сталь порхала в их руках, то лязгая, то едва слышно свистя в воздухе, то скрежеща при ударе клинок о клинок. В полной тишине эти звуки раздавались на весь холл, и Айлин почувствовала, как донна Франческа крепче сжала ее руку, стараясь то ли ободрить и успокоить, то ли удержать, словно она, Айлин, способна броситься между бойцами как наивная, ничего не понимающая дурочка. Она, боевик, первым делом узнавший и накрепко запомнивший, что нельзя мешать чужому поединку. Если Кармель хоть на миг отвлечется, беспокоясь за нее!.. Страшно подумать, что тогда может случиться!
«Пресветлый Воин, — снова обратилась она беззвучно. — Пожалуйста…»
Фехтовать, как бретер, Айлин не научилась бы никогда, несмотря на все старания месьора д’Альбрэ, но вот разбираться в том, как фехтуют другие — совсем иное дело! И теперь она прекрасно видела, что дон де ла Гуэрра отнюдь не распускает хвост, как назвала это донна Франческа, а намерен именно убить соперника. Убить Кармеля! А Кармель, напротив, не желает убивать, вот только де ла Гуэрра — слишком хороший боец…
«Насколько легче сражаться самой, — невольно подумала Айлин. — Конечно, это бывает больно и страшно, всегда можно проиграть и погибнуть. И все-таки стоять перед противником и сдерживать его ярость несравнимо легче, чем смотреть со стороны и не иметь возможности сделать хоть что-то! И не смотреть тоже нельзя, ведь тогда получится, что я не верю в Кармеля! А я верю, просто ужасно боюсь, как никогда не боялась за себя…»
— Ihho da putta! — напряженно бросил дон Мигель слова, которые Айлин не встречала ни в романе про дона Ортегу, ни в сборнике арлезийских стихов.
Рядом шумно и возмущенно вздохнула донна Франческа.
И тут Кармель неуловимо быстрым и легким движением увернулся от сабли дона Мигеля и встретил его на шаге своим ударом. Две сабли должны были снова столкнуться в воздухе, Айлин ждала очередного жуткого лязга, но сабля Кармеля опередила оружие противника и самым острием полоснула дона Мигеля по правому плечу.
— Кровь! — громко сказал дон Даморро, и Айлин с облегчением поняла, что поединок все-таки не до смерти.
Тут же Кармель отступил на шаг и замер, настороженно держа клинок в защитной позиции, а дон Мигель, шипя и нечленораздельно ругаясь, попытался зажать плечо левой рукой, опустив правую с саблей вниз. Однако черный камзол стремительно намокал кровью, которая сочилась сквозь пальцы и уже пятнала пол.
— Кровь! — так же громко подтвердил лейтенант Кехана. — Дон Роверо готов признать себя удовлетворенным!
В голосе лейтенанта слышалось искреннее сожаление, словно лично он предпочел бы, чтобы поединок продолжился.
«Ох, не любят же здесь дона Мигеля! — с блаженным самодовольным облегчением подумала Айлин. Чудовищное напряжение отпустило ее так резко, что ноги едва не подкосились. — А Кармеля — любят!»
— Дон де ла Гуэрра признает себя побежденным! — объявил муж донны Франчески и хлопнул в ладони, потребовав: — Лекаря благородному дону!
Дон Мигель продолжал шипеть, как демон, пачкая пол кровью и ненавидяще глядя на Кармеля, но саблю уронил, и Айлин окончательно выдохнула…
— Доброго вечера, прекрасные донны и благородные доны, — раздался еще один голос, негромкий, но ясный и явно привыкший, что к нему прислушиваются. И действительно, загомонившие было гости опять мгновенно смолкли. — И что же я на этот раз пропустил?
И тут же другой голос, Айлин прекрасно знакомый, жизнерадостно добавил:
— Ничего особенного, дорогой братец. Праздник без драки — деньги на ветер. Но… Мигель?! Ты опять?!
Люди, стоявшие у самого выхода, поспешно теснились и расступались, освобождая место, и в бывший дуэльный круг вошли двое — Хосе Мануэль, принц-базаргин и владелец «Звезды Востока», а рядом с ним — невысокий пожилой человек в черном, крепкий, осанистый, похожий на Хосе Мануэля так, как бывают похожи близкие родственники, но менее улыбчивый. Возможно, сейчас он производил такое впечатление, потому что хмурился, глядя на дона Мигеля, а потом так же ясно уронил в полной тишине, даже не попытавшись сдержать раздражение в голосе:
— Мигель, cabrone, сколько можно?!
Это слово Айлин знала и лишь всей выучкой благородной леди и адептки Академии сдержалась, чтобы не хихикнуть.
— Ваше величество! Ваше высочество! — Донна Франческа присела в низком реверансе, и Айлин вместе с остальными дамами поспешно последовала ее примеру, а все мужчины поклонились, и даже дон Мигель склонил голову. — Благодарю за честь!
— Без церемоний, дорогая, — отозвался король и, подойдя к чете Даморро, обнял хозяина дома, а донне Франческе поцеловал руку. — Рад видеть вас и ваших прелестных внучек. Донья Перлита, ваш жених — счастливейший из смертных, ведь вы расцветаете с каждым днем… Так что же здесь произошло?
— Неприятное происшествие… — немного помявшись, ответил дон Даморро и указал взглядом на Айлин, которая вдруг почувствовала себя неловко и неудобно, стоя без вуали среди остальных дам.
Удивительное дело, в Дорвенанте, где вуаль носили только по желанию и в особых случаях, ей в голову не пришло бы стесняться ее отсутствия! Но если у всех вокруг лица прикрыты, а ты одна такая…
— Дон де ла Гуэрра сорвал вуаль со спутницы дона Роверо, — негромко сказал дон Даморро.
Король посмотрел на Айлин, и она снова сделала реверанс, заметив, что принц Хосе Мануэль внимательно слушает лейтенанта Кехану, тихо, но очень пылко что-то говорящего.
— Мигель? — повернулся король к дону де ла Гуэрра. — Какого Баргота?!
Тот поджал губы, показывая, что говорить не намерен, однако под пронзительным взглядом его величества нехотя выдавил:
— Я… сожалею. Девица ни при чем. Но наш разговор с этим… человеком еще не закончен. При всем уважении к вам, дорогой родич, это пятно на чести де ла Гуэрра будет рано или поздно смыто кровью.
— То есть того, что пролилась ваша кровь, причем заслуженно, вам, дорогой Мигель, мало? — осведомился король и снова взглянул на Айлин. — Милое дитя, я приношу извинения за недостойный поступок своего родственника. Надеюсь, это не бросит в ваших прекрасных глазах тень на всю Арлезу. Буду рад увидеть вас при своем дворе.
Айлин снова молча сделала реверанс, жалея, что не так хорошо знает арлезийский, как хотелось бы, и вряд ли сможет достойно ответить королю. А еще — что у нее на запястьях по-прежнему артефактные браслеты, заблокировавшие магию. Парочка Молотов замечательно стерла бы с противной физиономии дона Мигеля это самодовольное, несмотря на гримасу боли, выражение! Сам он — пятно на чести своего рода!
— Кармель, поговорим позже, — кивнул магистру его величество, и тут Хосе Мануэль тронул брата за плечо, сообщив:
— Если нашему дорогому Мигелю так уж хочется подраться, почему не предоставить ему такую возможность? Мой лейтенант уступил право наказать дона де ла Гуэрра жениху оскорбленной донны, но теперь, когда этот поединок закончен, просит позволения вызвать его самому. — И, усмехнувшись, добавил: — Полагаю, первая сабля «Звезды Востока» станет для нашего родственника достойным учителем хороших манер!
— Отказываю! — нахмурившись еще сильнее, сообщил король. — Но не потому, что не одобряю рвение лейтенанта! Просто наш дорогой родич прямо сегодня отправляется на излечение в свое поместье — самое далекое от столичного шума и беспокойства. И будет пребывать там в обществе своей дочери, пока не излечится полностью! В том числе от всевозможных идей, позорящих честь нашего дома. Разрешаю тебе, брат, выдать ему эскорт из офицеров, особенно сильно желающих сопроводить дона де ла Гуэрра. Ему ведь понадобится помощь в дороге…
— Ах, по-о-омощь… — протянул принц Хосе Мануэль, и насупленная физиономия бравого лейтенанта Кеханы просветлела, как небо после грозы. — Обязательно понадобится, да! Поезжайте, дорогой Мигель! Как можно лучше залечите ваше плечо и поломанную ногу!
— Прошу прощения, кузен, — процедил дон Мигель, — но с ногой у меня все в порядке…
— Так вы ведь еще и до поместья не доехали! — радостно заверил его Хосе Мануэль, и среди гостей послышались отчетливые смешки. — Алонсо, мальчик мой, помогите дону Мигелю добраться до кареты. И осторожнее, прошу вас! Там такие скользкие ступеньки, наверное, дождик прошел…
— Так точно, ваше высочество! — гаркнул лейтенант, подкрутил усы и… подмигнул Айлин, прежде чем вцепиться в дона Мигеля, как особенно усердный муравей в приглянувшееся зернышко.
И даже к дверям потащил с такой же деловитой целеустремленностью! А за ними поспешил появившийся наконец лекарь, на ходу причитая, что нужно немедленно перевязать пациента.
«Ой, кажется, дон Мигель и правда до поместья целым не доедет… — мурлыкнула про себя Айлин. — Но так ему и надо!»
— Ваше величество… — Незнакомая женщина, одетая богато и со вкусом, но какая-то блеклая и печальная, чего не могла скрыть даже вуаль, присела перед королем в низком реверансе. — Позвольте следовать за супругом…
— С какой стати, дорогая кузина? — удивился король и поднял женщину, а потом куртуазно поднес ее руку к губам. — Нет-нет, решительно запрещаю! — И добавил, причем лицо дамы при этом запрете прямо просияло изнутри: — Мое неудовольствие вашей второй семьей лично вас нисколько не касается. Сегодня торжественный и радостный день для прекрасной Перлиты, разве может она остаться без любви и поддержки матери? Вам, дорогая, в отличие от мужа и вашей младшей дочери, столичный воздух будет даже полезен! Донна Франческа, прошу вас лично присмотреть, чтобы мою дорогую кузину это происшествие не слишком расстроило!
«Так это жена дона Мигеля и мать доньи Мирейи! — догадалась Айлин. — Бедняжка! Не зря донна Франческа так ей сочувствовала. Жить с таким мужем — бр-р-р-р…»
— Простите, донна Франческа, мне так жаль… — обратилась печальная дама к своей бывшей свекрови. — Ваш праздник едва не был испорчен. Инезилья, Перлита, мои девочки…
— О, милая Амаранта, какие пустяки! — бодро отозвалась донна Франческа, и дамы вокруг закивали. — Ты ни в чем не виновата! И вообще, мы нисколько бы не переживали, даже окажись наш праздник испорчен чуть-чуть сильнее! Ах, если бы не учтивость дона Роверо… Но ты не беспокойся о супруге, дорогая. Хороший целитель вполне может… поправить дело.
— Надеюсь на это, — подняла донна Амаранта на бывшую свекровь робкий взгляд и добавила с некоторой, как показалось Айлин, надеждой: — Раны ведь бывают такими коварными…
— Кармель, — шепнула Айлин подошедшему магистру, воспользовавшись тем, что все временно отвлеклись от нее. — Мне кажется или дона Мигеля здесь никто не любит, а его жену — наоборот?
— Я даже больше скажу, — шепнул в ответ Кармель. — Убивать родственников на дуэли — дурной тон, но я бы пошел на это нарушение этикета, случись все в другом доме или хотя бы не празднике. Портить помолвку или свадьбу чьей-то смертью — оскорбление Всеблагой, в Арлезе очень ревностно к этому относятся. Но если лейтенант Кехана ответственно отнесется к своим обязанностям эскорта, дон де ла Гуэрра надолго покинет наше общество, а возможно, донне Амаранте вообще повезет овдоветь во второй раз. Кажется, дорогой Мигель в самом деле превысил пределы терпения королевской семьи. Ничего странного, ведь он и вправду слишком дорого им обходится, — добавил он со смешком, а потом спросил: — Надеюсь, ты не испугалась?
И легонько пожал Айлин руку, отчего у нее внутри вспыхнуло что-то яркое и горячее, словно магический шар, только живой.
«Удивительно, как это бывает! — промелькнуло в мыслях. — Я ненавижу лорда Бастельеро за дуэль с Саймоном, но как же приятно, когда тебя готовы защитить от настоящего оскорбления. Подумаешь — сорванная вуаль, я ведь даже не арлезийка, чтобы стыдиться показать лицо. Но знать, что твой мужчина никому не позволит тебя обидеть, бесценно, когда этот мужчина в самом деле любим, а оскорбление и вправду нанесено…»
— Кармель, позвольте мне снова разлучить вас, — подошла, улыбаясь, донна Франческа. — Гостей ждет угощение!
И, увлекая Айлин от понимающе кивнувшего магистра, пояснила:
— У нас в Арлезе на праздниках дамы и кавалеры ужинают отдельно.
— Но почему?! — поразилась Айлин.
— Потому что нужно ведь когда-то и отдыхать от галантности, — пожала плечами донна Франческа. — Дорогая, ну разве вам самой захочется съесть лишний кусочек под взглядами мужчин, ожидающих, что донна питается цветочным нектаром, как бабочка? Конечно, они знают, что это не так, но этикет… Нам ведь хочется и пилава, и жареного мяса, и пирожков, и, главное, спокойно поговорить о мужчинах! А они устали от необходимости придумывать комплименты, следить за каждым словом и восхищаться малейшим взмахом наших ресниц. Пусть хоть поедят спокойно! А потом мы встретимся, чтобы полюбоваться фейерверком, и снова будем играть в эту вечную игру, которая от небольшого отдыха станет гораздо интереснее!
— Как мудро придумано, — восхитилась Айлин и призналась: — Мне все больше нравится Арлеза! Здесь даже праздники такие интересные! Вот сниму браслеты, которые временно не дают мне пользоваться магией, и в следующий раз тоже… поучаствую в ваших традиционных развлечениях!
— Кстати, о магии… — отозвалась донна Франческа, когда они подходили к длинному столу среди пышно цветущих кустов.
Стол был так щедро уставлен блюдами с едой, что у Айлин позорно забурчало в желудке, а рот наполнился слюной. Она заметила и обещанный пилав, и еще какие-то незнакомые блюда… Немедленно попробовать все, а потом определить самое вкусное и еще раз попробовать! И, судя по хищным взглядам, остальные дамы, что устраивались вокруг стола, разделяли ее чувства.
— Я знаю, что вы одарены Претемнейшей Госпожой, — негромко сказала донна Франческа. — Мне, право, неудобно беспокоить гостью, но моя семья нуждается в консультации… по очень деликатному вопросу, связанному с дарами Претемнейшей. Не могли бы вы посетить меня в любое удобное вам время? Скажем, завтра вечером?
— Консультации? — удивленно взглянула на нее Айлин. — Должна признаться, я пока лишь адептка и не получила орденский перстень, пройдя полный курс наук. Если вам нужна консультация некроманта, я могу порекомендовать кого-то из старших коллег… Только нужно знать, в какой именно области, потому что способности мастеров призраков или, скажем, проклятийников, сильно различаются. Простите, но… разве в Арлезе нет некромантов?
Она вспомнила единственного знакомого ей арлезийского некроманта, работающего на базаре, и чуть не поморщилась. Да уж, этот вряд ли справится с чем-то действительно серьезным!
— Таких, чтобы помогли с нашей… проблемой, увы — нет, — вздохнула донна Франческа. — У нас почему-то куда чаще рождаются одаренные Всеблагой Матушкой и Великим Безликим, чем Претемнейшей Госпожой. Правда, и нужда в темных мастерах случается редко… Но право, не будем еще сильнее портить сегодня настроение. Отдыхайте, дорогая, развлекайтесь, а завтра… вы ведь сможете меня навестить?
«Она второй уже раз попросила прийти именно завтра, — подумала Айлин. — Значит, дело очень спешное и важное. Что ж, если не смогу ничего сказать сама, уж точно посоветую, к кому обратиться!»
— Обязательно! — заверила она донну Франческу и полной грудью вдохнула дивные ароматы, идущие от стола. — С удовольствием вас навещу!