Глава 20. И еще один способ использования морских гадов

Лу вернулся из Арлезы довольный, словно кот, разоривший птичье гнездо. Притащил корзину диковинных фруктов, заверил, что у Каэтано Мурильи-Логрейна все в совершеннейшем порядке и бодро осведомился, что нового и интересного произошло в его отсутствие.

— Грегор Бастельеро просит развод и собирается переезжать в Карлонию, — сходу сообщил Аластор главную новость и выразительно посмотрел на жаровню для шамьета.

— Пар-ру мгновений, Альс! — мурлыкнул итлийский котяра, и его руки запорхали над шэнье и специями. — В Карлонию, м? Как любопытно! А нас это устраивает?

— Смотря кого, — подумав, признал Аластор и согнал с кресла дремавшего там Перлюрена.

Енот ничуть не расстроился, расценив это как приглашение проверить арлезийские гостинцы, однако получил щелчок по ушам от Лучано. Аластор же, развалившись в кресле и с сомнением покрутив в руках странную желтую сливу, наугад взятую из корзины, продолжил:

— Канцлер будет недоволен, ему непременно хочется довести Бастельеро до плахи. А как по мне, это неплохой выход! Если бы я точно знал, что он из Карлонии никогда не вернется, всем Семерым благодарственные свечи за это поставил бы!

— Развод и переезд… — задумчиво протянул Лучано. — Надо же, как вовремя! Может, грандсиньору птичка принесла на хвосте, что его ждут неприятности?

— Думаешь? — Аластор нахмурился. — О расследовании по делу Корсона знали мы с тобой, Дункан, Аранвены и Эддерли…

— А еще грандсиньоры Райнгартены! — подхватил Лу, снимая с огня шэнье. — И люди канцлера, которые им занимались! О, конечно, все они достойны полного доверия, как вместе, так и по отдельности! Но тайны — словно вода в руках, как плотно ни сжимай кулак, рано или поздно хоть капелька через него просочится.

— Что ж, если Бастельеро все узнал и решил сбежать в Карлонию, доброй ему дороги, — пожал плечами Аластор и бросил сливу обратно. Попал удачно, но не в корзину, а в Перлюрена, подкравшегося к ней с другой стороны. Неунывающий енот тут же скрылся под креслом с пойманной сливой и там ею зачавкал. — Я только порадуюсь, если мне не придется казнить человека, немало сделавшего для Дорвенанта. К тому же — супруга Айлин, бывшего или настоящего — неважно. Все равно это сильно ударит и по ее репутации, и по репутации их сына. Ведь Аларику Раэну всю жизнь придется слышать за спиной, что его отец — преступник…

— Нехорошо, — согласился Лу, ставя перед ним чашку с шамьетом и возвращаясь к жаровне, чтобы сварить порцию для себя. — Понятно, что сына своего врага грандсиньору Дарре не жаль, но мог бы и подумать, что у синьорино, кроме отца, есть мать, которой это все радости не принесет. Ну, если так, ты его отпустишь, я полагаю?

— Да я бы с радостью! — Аластор пригубил шамьет и потянулся за орехами, вареными в меду. — Бастельеро хочет забрать наследника! Сам представь, увидит ли Айлин после этого сына? В Карлонии мои приказы дешевле сломанной подковы, на это Бастельеро и рассчитывает. Нет, из вежливости король Якуб, возможно, и попытается нас примирить… Но там законы другие, дети полностью принадлежат отцу, а лорд золотой крови, еще и Избранный Смерти — слишком выгодный подданный, чтобы Якуб встал на мою сторону. А еще в «Правде Дорве» на этот счет есть особый раздел — Право Плаща и Меча. Очень похоже на то, как волк выдирается из капкана, оставив там клочья шерсти, а если сильно не повезет, то и лапу…

— Самому лишиться сына либо лишить этого сына того, что ему причитается по праву крови, — выслушав его, подытожил Лучано. — Выбор отменный, что и говорить. Не говоря уж о том, что с полными карманами золота и землями в Дорвенанте можно быть дорогим гостем где угодно, хоть бы и в Карлонии. А вот если из всего богатства у грандсиньора останутся кроткий нрав и талант кидаться проклятьями в любого, кто ему по этому нраву не придется — тогда дело другое…

— Особенно кроткий нрав, да… — буркнул Аластор.

— Знаешь, раньше я бы сказал, что нет человека — нет и никакой беды от него. — Лучано налил себе шамьета и устроился в кресле напротив. Перлюрен, уже управившись со сливой, немедленно вскарабкался к нему на колени и подставил уши, требуя ласки и выразительно поводя носом в сторону вожделенной корзины. — Я ведь Шип, я точно знаю, что ядом или ножом легче всего подвести черту под любыми счетами. И раньше я бы предложил тебе просто убрать его со стола, словно лишнюю фигуру или сыгравшую карту. Но этот ваш Дорвенант меня ужасно испортил! Я стал задумываться, есть ли другие способы отделаться от кого-нибудь, кроме его смерти. И сразу все стало так сложно…

— Ужас какой, — хмыкнул Аластор. — Неужели в приличного человека превращаешься?

— Упаси Благие! — с почти серьезным ужасом выдохнул Лучано. — Нет-нет, этого мне никак нельзя! Слушай, а что если грандсиньора Дункана спросить?

— Дункан в Арлезе, — напомнил Аластор. — Хотя… мы ведь собирались к нему в гости?

— Погода на побережье сейчас отменная! — подхватил Лучано. — А в Ла Корде, между прочим, такой конский рынок!..

И закатил глаза столь томно, что Аластор, не удержавшись, фыркнул:

— Что бы ты в этом понимал!

— В конях — ничего! — парировал Лучано. — А в рынках — очень даже! Там, куда привозят товар со всех сторон света, просто не может не найтись какой-нибудь редкости. Купишь себе пару лошадок, посмотрим на мауритских танцовщиц и бой быков… Да хоть в море под парусом выйдем! Как можно жить, не зная моря?!

— Соблазнитель, — вздохнул Аластор. — Думаешь, у меня на все это есть время?

— А когда его будет больше, чем сейчас? — удивленно взглянул Лучано. — Или ты хочешь, чтобы в Претемных Садах тебе и вспомнить было не о чем, кроме бесконечных дел? — И добавил вкрадчиво, прищурив кошачьи желто-зеленые глаза: — А как обрадуется синьорина… Грандсиньор Дункан, конечно, не дает ей заскучать, но я просто жажду рассказать, как синьор Саймон встретил в Арлезе предмет своей пылкой страсти и решил увезти его домой!

— Эддерли-младший?! А его родители знают?!

— О, не думаю, что они будут против, — заверил Лучано и добавил что-то совершенно загадочное: — Видел я знаменитый скелет льва, похоже, у Эддерли эти причуды наследственные!

* * *

…Крокодил… — спустя примерно пару часов проговорил Лучано тем же непонятным тоном, которым до этого говорил о льве. — Крокодил, Благими клянусь…

Аластор с любопытством осмотрелся в гостиной, куда их провел немолодой дворецкий. Просторная, очень светлая и уютная, комната была обшита панелями из нежно-золотистого дерева, украшенными тонкой резьбой. На полу сине-голубой пушистый ковер, высокие окна задернуты голубым арлезийским шелком ему в тон. Пара диванов и кресла, столик для шамьета, несколько полок со всякими редкостями… и да, под ними, у стены, разлеглось, чуть приподнявшись на коротких лапках, чучело крокодила. Огромное, чешуйчатое, сверкающее лаком, оскалившее пасть с невероятно острыми загнутыми зубищами. Массивный гребень на спине, изогнутый хвост… Почти дракон, только без крыльев!

— Ну да, крокодил! — радостно откликнулась Айлин и, подбежав, гордо погладила чучело по голове. — Мы с Кармелем купили подарки для всех, вот они на полках! Только крокодил не поместился, конечно. Я думаю, Саймону он понравится!

— Ему… точно… понравится! — с трудом произнес Лу и не сдержался, захохотал в голос, упав на обтянутый бархатом диванчик. — Крокоди-и-и-ил, ну надо же! Альс, если что, ты будешь свидетелем, что я ей ничего не говорил! Она сама! Семеро, это же надо так знать своего приятеля!

Аластор обменялся недоуменными взглядами с Дунканом. Нет, крокодил и вправду роскошный, он бы и сам не отказался поставить его где-нибудь…, но у Лучано восторга через край, это прямо подозрительно.

— Я сейчас… — пообещал друг, садясь более пристойно и вытирая ладонью слезы. — Уф… сейчас расскажу! Айлин, ми синьорина, ты даже не представляешь, как ему понравится! О, а эта прелесть, расписанная котами, для кого?!

Разбор подарков, которые Айлин предъявила с умилительной радостью и гордостью, затянулся почти на час. Потягивая шамьет и уплетая незнакомые, но великолепные сладости, Аластор осмотрел, ощупал и чуть ли не на зуб попробовал подаренное седло, одобрив его горячо и всецело. Пообещал передать все остальное и бесцеремонно подергал за рукав Лучано, который так и сидел в обнимку со своим сундучком:

— Ну, так что там с крокодилом?

— О, точно! — просиял ясным солнышком Лу. — Значит, дело было так!..

Узнав, как повеселилась в Арлезе личная королевская служба, Аластор только завистливо вздохнул и мгновением позже услышал восхищенный стон Айлин:

— «Тленная суть» на обеденный стол?! Если концентрацию не удержишь, оно шагов на тридцать вокруг может расплескаться! Вот это контро-о-оль! А «Второе дыхание» я в теории знаю, но на практике оно у меня не выходит. И у Саймона не выходило, между прочим, это его наверняка леди Немайн научила… Лу, ты его правда на службу возьмешь?

— С удовольствием, — подтвердил Лучано. — А Лионель обещал нашему синьору некроманту особые тренировки по правилам своей бывшей службы. Кстати, Саймон просил кое-что передать, если я случайно встречу милую Айлин. Как вы думаете, грандсиньор Дункан, я же могу считать, что это было совершенно случайно?

— Конечно, можете, — посмеиваясь, подтвердил магистр. — Удача вас любит!

— Эддерли знает, где она прячется? — слегка нахмурился Аластор. — Ему Аранвен сказал?

— Нет-нет, — поспешно заверил Лучано. — Грандсиньор Дарра тут ни при чем. Когда-то и я совершал ошибку, считая синьора Саймона не слишком сообразительным, но пара случаев меня полностью переубедили. В этих позолоченных ножнах скрывается на редкость острый клинок, хоть с виду и не скажешь. О том, что происходит, он догадался сам! А передать просил, что любит нашу синьорину как сестру и готов помочь ей чем угодно.

— Милый Саймон! — выдохнула Айлин, и ее глаза подозрительно заблестели. — Он меня не винит?!

— Моя донна, за что ему винить тебя? — Дункан ласково коснулся ее руки кончиками пальцев. — Лорд Саймон получил жестокий урок, но не от тебя. Если судить беспристрастно, ты даже причиной этого происшествия не была, в нем виноваты исключительно несдержанность и ревность лорда Бастельеро.

— И синьор Саймон придерживается ровно того же мнения! — подхватил Лучано. — Не сомневайтесь, ми синьорина, он желает вам счастья и будет рад узнать, что у вас все хорошо!

— Присмотри за ним, Лу, пожалуйста! — попросила Айлин. — Саймон очень талантлив, он сильнейший маг, благородный дворянин и прекрасный друг. Но он иногда слишком увлекается… Раньше, когда мы много времени проводили вместе, Дарра присматривал и за ним, и за мной, и за остальными Воронами — как только у него сил и времени хватало?! А теперь…

— Теперь синьору Саймону пришлось повзрослеть, — понимающе закончил Лучано. — Некоторые уроки стоят очень дорого, но тем они ценнее. Не беспокойтесь, мы с Лионелем за ним приглядим.

— Скажи, что если будет себя хорошо вести, я ему чучело демона пришлю, — усмехнулся Аластор. — Мой управляющий пару дюжин придержал на будущее, когда они вовсе станут редкостью. Выберу самого зубастого, не хуже этого крокодила.

— Беллиссимо, — отозвался Лу. — Он будет счастлив… Ми синьорина, а вы взяли с собой Дона Леона и Синьора Собаку? Я хотел бы засвидетельствовать им свое почтение!

— Конечно, взяли! — обрадовалась Айлин. — Они в саду. Дон Леон ловит бабочек и птиц, а Пушок просто валяется на травке. Хочешь посмотреть?

Она вопросительно взглянула на Дункана, и магистр с улыбкой кивнул:

— Прогуляйтесь по саду вместе, моя донна. А мы с его величеством пока обсудим дела короны, о которых я, признаться, в отпуске подзабыл. Недопустимое пренебрежение обязанностями советника, не так ли?

Радостно улыбнувшись, Айлин упорхнула вместе с Лу, на ходу рассказывая ему про каких-то маритов и пушку… Кажется, она в Арлезе и правда не скучала!

— Наш друг Лучано как всегда умен и деликатен, — сказал Дункан, проводив их взглядом. — Вы ведь хотели поговорить о чем-то важном?

— Очень важном, — кивнул Аластор и второй раз за день пересказал разговор с лордом Бастельеро.

Дункан слушал молча и очень внимательно, и Аластору стало намного легче просто оттого, что он может поделиться заботами с тем, кто понимает его настолько хорошо. За окном раздавался звонкий смех Айлин и возгласы Лучано, который затеял игру в салочки с Доном Леоном. Судя по этим возгласам, Дон Леон пока что побеждал с большим перевесом.

— Что скажете, Дункан? — закончил Аластор. — Мне следует отпустить его или удержать, продолжив искать доказательства для суда?

— Это… непростой вопрос, — помедлив, признался разумник. — Видят Семеро, я не испытываю к лорду Бастельеро ни малейшей приязни. Однако не могу не признать, что Дорвенант ему многим обязан. А главное, к роду Бастельеро принадлежат и другие люди, которые ничем не заслужили такого урона репутации. Отец лорда Грегора — вполне достойный человек, сын тем более ни при чем. Но если всплывет правда об убийстве командора Корсона, позор падет и на них.

— Я думал об этом, — тихим эхом отозвался Аластор. — Они и Айлин… Но ведь и оставлять подобное положение дел нельзя.

— Нельзя, — согласился Дункан. — Лично я считал и считаю, что лорд Бастельеро медленно, однако верно лишается рассудка. С ним все чаще случаются приступы гнева, которые плохо заканчиваются для других людей. Впрочем, он никогда не отличался сдержанностью… Что до вашего вопроса, Аластор, то если бы я был уверен, что лорд Бастельеро навсегда почтит своим пребыванием Карлонию, я бы посоветовал его отпустить. Скандал с убийством Корсона не послужит короне Дорвенанта ни к выгоде, ни к чести. Да, правосудие свершится, но как знать, чья еще судьба окажется сломанной? В конце концов, Корсоны тоже золотая кровь, а всем Трем Дюжинам боги и гордости, и памяти отмерили сполна. Предательское убийство может породить семейную вражду на столетия, и даже казнь виновника дело уже не исправит.

— Понимаю… — отозвался Аластор. — Но ведь и гарантии того, что лорд Бастельеро не вернется, нам никто не даст. Над вами с Айлин всегда будет висеть грозовая туча, способная в любой миг разразиться молниями. А еще ребенок! Грегора Бастельеро можно отпускать только в том случае, если он согласится оставить своего первенца в Дорвенанте.

— Это будет непросто, — вздохнул Дункан. — Что бы мы ни думали о лорде Бастельеро, сына он любит и станет всеми силами защищать его интересы — как сам их понимает.

— Я тоже стану! — бросил Аластор.

— Потому и непросто, — мягко повторил Дункан. — Скажите, с кем еще вы советовались по этому вопросу?

— С Лучано, — вздохнул Аластор. — Он тоже не сказал ни да, ни нет. С Аранвенами еще не говорил, но я и так знаю, что канцлер будет недоволен любым исходом, кроме казни лорда Бастельеро. Желательно — позорной.

— Дарра не умеет прощать, — негромко сказал Дункан. — Вам следует помнить, что он истинный Аранвен, однако далеко не во всем похож на лорда Ангуса. Боюсь, он никогда не будет обладать мудростью и терпимостью своего отца. Впрочем… Хотя Дарра никогда не простит Грегора Бастельеро, но при этом способен прислушаться к доводам разума. А еще он не причинит вреда Саймону Эддерли и Айлин, у него с ними сильнейшая связь. Не такая, как у вас, Айлин и Лучано, однако тоже весьма сильная. Если вам придется поставить Дарру перед выбором между его личной местью и вашим приказом пощадить Бастельеро, напомните ему о благе государства и о том, что Айлин любит своего сына, а позор лорда Грегора станет их позором. Не одно, так второе непременно сработает.

— Так и сделаю, — кивнул Аластор. — Значит, все же отпустить? И надеяться, что он начнет новую жизнь?

— Если получится — почему бы и нет? — пожал плечами Дункан. — Конечно, расследование прекращать не стоит, мало ли как дело обернется! Но лично лорд Бастельеро для него не нужен, пусть отправляется в Карлонию, а там видно будет. В конце концов, мне вы поверить рискнули, а ведь я тоже опасен. Обычный убийца, пусть даже такой умелый и могущественный, как Грегор Бастельеро, не натворит столько зла, сколько могу натворить я.

— Только вы-то это понимаете, — буркнул Аластор. — А он — нет! И наверняка считает себя правым, да еще и несправедливо обиженным! Кстати, мне нужно непременно поговорить с Айлин! И с вами, конечно, тоже, от вас в этом секрета нет. Так что пойдемте, посмотрим, как у них успехи в ловле кота. И… у вас тут всегда так жарко?

— Жарко? — с усмешкой взглянул на него Дункан. — Что вы, жара еще не начиналась! Вот через пару часов камни с песком раскалятся, ветерок стихнет… Советую провести время до вечера либо в купальне, либо в морской воде! И обязательно повяжите голову! Амина, принеси платок нашему гостю!

Красавица-мауритка, накрывшая стол и присевшая на диван в ожидании приказаний, встала и поклонилась.

— Надеюсь, вы погостите у нас хотя бы несколько дней? — спросил Дункан, когда они вышли в сад, и Аластор сразу понял, что совет насчет платка был бесценен.

Когда они с Лучано только вышли из портала во дворе Вуали, Аластору показалось, что солнце Арлезы ударило его по голове. Как-то на ярмарке, еще подростком, он вышел в круг с деревенскими парнями, которые лупили друг друга мешками с сырой овечьей шерстью. Убить или покалечить таким снарядом не получится, для ярмарочной забавы самое то, однако, когда тяжелый пыльный мешок прилетел Аластору по макушке, он, всегда считавший себя крепким, пошатнулся и вывалился за пределы круга. Отец, посмеиваясь, объяснил, что в мешках, кроме овечьего сырца, еще и песка для веса подсыпано, нельзя только камни класть… Вот так же его ослепило и оглушило безумное солнце Арлезы!

Конечно, тогда ожидающий их дворецкий сразу распахнул двери особняка, и Аластор проскочил внутрь с недостойной поспешностью, а под каменными сводами Вуали оказалось гораздо прохладнее, но сейчас, когда они снова вышли на солнце, даже тень сада не спасала от жары.

— Амина принести платок для друг свой господин!

Догнавшая их мауритка протянула белый шелковый платок, отороченный по краю золотой тесьмой. Признательно улыбнувшись, Аластор обвязал голову, а потом порадовался, что по совету Лучано пренебрег приличиями и отправился в Арлезу без камзола. Спина уже взмокла, словно он в самый разгар лета поехал объезжать сенокосы, а солнечный свет превратился в каменную плиту, что тяжело легла сверху.

— Раз, два, три… — послышался впереди веселый голос Лучано. — Поймал!

— Не меня, не меня! — задорно отвечала ему Айлин.

Аластор, уже сообразивший, что увидит, невольно расплылся в улыбке.

И действительно, стоило им с Дунканом обогнуть пышный розовый куст, как взгляду открылась дивная картина. Посреди небольшой поляны, окаймленной цветочными клумбами, Айлин, Лучано и Пушок играли в жмурки. Глаза Лучано были повязаны шелковой лентой, в которой без труда узнавался пояс от бирюзового домашнего платья Айлин. Вытянув руки, итлиец бродил по поляне, то ступая осторожно и мягко, словно крадущийся кот, а то стремительно — и тоже по-кошачьи! — бросаясь вперед. Целью этих маневров, конечно, было поймать Айлин, которая без труда ускользала. Зато вместо нее то и дело попадался Пушок — огромный белый пес радостно скакал вокруг и время от времени подставлял мохнатую голову прямо Лучано в ладони.

— Ну Синьор Собака! — безуспешно воззвал к нему Лу, в очередной раз промахнувшись с добычей. — Я вас уже дюжину раз поймал! Дайте же мне хоть разок изловить синьорину!

Дон Леон, развалившись на прогретом солнцем краю дорожки, по-своему участвовал в веселье, лениво вылизывая лапу и высокомерно поглядывая на эту суету.

Увидев Аластора и Дункана, Айлин молча, но от этого не менее восторженно замахала руками, показывая то на себя, то на Лучано. Тот настороженно замер, склонив голову и прислушиваясь, разве что ухом не повел в их сторону.

— Кажется, нам предлагают поймать охотника, — посмеиваясь, шепнул Дункан. — Давайте попробуем?

Аластор кивнул и пошел в сторону итлийца, стараясь ступать как можно бесшумнее. И все равно, оказавшись в нескольких шагах от него, Лучано встрепенулся, закрутил головой и даже, кажется, принюхался, а потом плавно повел руками, словно раскрывая объятия… Прыжок! И Аластор, едва сдерживая смех, оказался у него в руках!

— Ого, это я что-то крупное поймал! — восхищенно заявил Лучано и бесцеремонно ощупал ему плечи. — Остается понять, что именно! Хм… арлезийский лев или дорвенантский медведь? Ну же, подсказочку!

Его пальцы мелькнули совсем рядом с головой Аластора, которую тот поспешно убрал. Борода — ладно! Они с Дунканом носят их одинаково! А вот косички на виске сразу выдали бы тайну…

— Ах, во-от как? — задумчиво проговорил Лучано. — Что ж, попробуем по-другому!

Он потянул носом, раздувая ноздри, как охотничий пес, и через мгновение с уверенностью заявил:

— Сладости на меду, шамьет со сливками, запах чернил, сургуча и… лошади! Альс!

— Вот это у тебя чутье! — изумленно выдохнул Аластор, отходя на шаг. — Я в конюшне еще утром был!

— Наш друг — истинный маэстро ароматов, — посмеиваясь, подтвердил Дункан, подходя к ним совсем близко. — Проигрыш был неизбежен! Полагаю, вы и меня опознали бы с той же легкостью?

— М-м-м-м… — Лучано, не снимая повязки, просиял самодовольной улыбкой, а затем снова принюхался, безошибочно поведя носом в нужную сторону. — Можжевеловая вода и масло для ухода за бородой!

— Вай, господин, ваш друг — джинн! — всплеснула руками подошедшая мауритка. — У него нос как у собака!

Айлин захлопала в ладоши, и Лу, стянув ленту с глаз, торжествующе обвел всех взглядом, а потом сообщил Амине:

— Я такое средство сам готовить умею. На семи маслах!

— Семь? — удивилась Амина. — Зачем семь? — И начала считать, загибая пальцы: — Миндаль — раз, аргана — два, расторопша — три, усьма — четыре, амарант — пять!

— А я еще масло из виноградной косточки кладу, холодного отжима, — возразил Лучано. — И ореховое. А потом четыре травяных экстракта и мацерат лаванды. Ну, это масляная вытяжка такая… Полный рецепт слишком долго рассказывать!

— Амина очень хотеть! — Мауритка прижала к груди сложенные ладони и посмотрела умильно, словно кошка, чему немало способствовали подведенные черно-золотой краской миндалевидные глаза. — Амина готовить масло для господин, потом показать старый Хассан, лучший мастер по борода! Хассан много-много денег Амина предлагать за секрет! Амина никому не рассказать, вредный старый Хассан умирать от зависть! Тогда Амина сама делать волшебный масло и знакомый гуль на продажа отдавать!

— А ждать зачем? — удивился Лучано. — Если этот старый Хассан такой вредный, что мешает коммерции, то ему совсем не обязательно умирать от зависти. Что, других способов нет? Поприятнее, кстати!

— Э, нет, — огорченно вздохнула мауритка. — Хассан Амина не взять учить! Говорить, женщина никогда волшебный масло не сделать. Нельзя в женский рука секреты давать! Амина все равно масло делать как у него, но не все угадать. Если друг мой господин секрет масло знать, Амина для него день и ночь танцевать, печенье печь, любимый кинжал подарить! Амина не хотеть, чтобы вредный Хассан умирать! Амина хотеть, чтобы он завидовать! Чтобы свой борода от позор вырвать!

— Все, друг мой, вы попались, — усмехаясь, заявил Дункан, обнимая за плечи прильнувшую к нему Айлин. — Теперь Амина от вас не отстанет, пока не получит рецепт, способный превзойти секреты мастера Хассана. Очень трудное дело, между прочим, потому что Хассан — потомственный зельевар восточной школы.

— Восточной? — Желто-зеленые глаза Лу засверкали азартом. — М, как интересно! Что ж, я ведь тоже в каком-то смысле… потомственный! Милая дама, вы получите мой рецепт, не будь я Лучано Фортунато Фарелли! А взамен попрошу вас купить баночку масла по рецепту синьора Хассана. Посмотрим, смогу ли я определить его компоненты полностью!..

— Если сошлись в состязании два мастера, не стоит вставать между ними, — весело сообщил Дункан, глядя, как Лучано и мауритка что-то живо обсуждают, присев на мраморную лавочку. — Ну а что же предложить вам, друг мой? Хотите посмотреть мои конюшни или сразу пойдем к морю?

— Конюшни! — мгновенно решил Аластор. — А еще Лу говорил, что здесь отличный конский рынок!

— Туда лучше завтра с утра, — посоветовал Дункан. — Дайте себе время привыкнуть к Арлезе, хотя бы сегодняшний день.

— Вам виднее, — улыбнулся Аластор, смахивая капли пота со лба. — Айлин, а тебе здесь нравится?

— Очень! — Она встретила его взгляд своим, сияющим и открытым, искрящимся нежностью, весельем, счастьем. — Знаешь, я бы хотела здесь жить! Только посмотри, как здесь чудесно!

Сделав пару шагов в сторону, она закружилась на поляне, широко раскинув руки и закинув голову, глядя прямо в ослепительно-синее небо, и Аластору показалось, что солнечный свет, неумолимо жарящий его с высоты, ее пронизывает насквозь, от медно-золотой копны волос, собранных в растрепанную косу, до легких замшевых туфелек. Бирюзовый подол взлетел, открывая стройные лодыжки до середины, и Аластор залюбовался ими, тонкой талией и высокой грудью, которым даже корсет оказался не нужен, точеной шеей и плавным изгибом рук. «Весна! — мелькнуло у него. — Не зря Лу называл ее так. Истинная Весна! Какая же она красивая! Чудесная, самая милая на свете!»

Внутри что-то потянуло горько и тоскливо, Аластор вспомнил, что до сих пор не принял решение о сватовстве. Вроде бы все обдумал, почти уговорил себя… Но разве может хоть одна девушка в мире, даже такая славная и прелестная, как младшая принцесса Фраганы, сравниться с Айлин? Таких, как она, попросту нет, и глупо мечтать, что сможешь приблизиться к идеалу, согласившись… ну не то чтобы на подделку, но на замену — уж точно. Все равно что-то будет не тем и не так!

«Но я ведь не могу любить Айлин! — сказал он сам себе, пораженный этим открытием. — Она мне как сестра! Она чужая невеста и вскоре станет женой — по любви, по собственному выбору и к нашей общей радости. Я был на ее первой помолвке, я знаю, как она любит Дункана… Как мне вообще такие глупости в голову пришли?! Просто я сегодня снова увидел ее такой же, какой она была раньше, до замужества с Бастельеро. Озорной, улыбчивой, бесконечно яркой! И потом, в джунгарском таборе… Но я-то знаю, что семейная жизнь не состоит из одного веселья и проделок. Я знаю, что обязан выполнить долг перед страной, что меня ждет брак с фраганской принцессой… Наверняка счастливый! Потому что он будет построен на глубоком уважении и способности договориться. Да, именно так! Не только страсть, как это было с Беатрис, но и нечто более… основательное! А про Айлин я даже думать такое не должен, это мне арлезийское солнце голову напекло!»

Айлин же, перестав кружиться, вернулась к ним с Дунканом, доверчиво заглянула в глаза обоим, и у Аластора снова предательски стукнуло сердце — щеки девушки раскраснелись, губы горели, словно она только что целовалась!

— Я должен тебе кое-что рассказать, — торопливо сказал Аластор. — Очень важное! Давай… присядем…

Кивнув, Айлин направилась к свободной скамейке, Аластор и Дункан последовали за ней.

Вот и хорошо, сейчас это дурацкое наваждение спадет, потому что речь пойдет о неприятных вещах! Развод с Бастельеро, ритуал Райнгартенов… И да, придется попросить их с Дунканом пока что не показываться в высшем свете Дорвенанта и вообще в Дорвенне. Вот в Арлезе — сколько угодно! Вряд ли кому-то хватит смелости передать лорду Бастельеро такие сплетни, да и сам этот лорд вроде бы снова отправился в Карлонию… Тем лучше, ради Благих!

Аластор вздохнул и начал, глядя в посерьезневшие зеленые глаза своей лучшей подруги:

— Айлин, лорд Бастельеро просил у меня развода с тобой. И хотя я всем сердцем хочу, чтобы ты поскорее оказалась свободной, с этим придется повременить, пока не решится вопрос, где и с кем останется твой сын…

* * *

— Значит, мне нужно пройти этот ритуал втайне от всех? — задумчиво спросила Айлин, рассеянно поглаживая Пушка. — Ну, кроме тебя, Дарры, леди Немайн и магистра Райнгартена?

— Именно так. — Аластор замялся, а потом смущенно добавил: — И очень нежелательно, чтобы тебя увидели в Академии, при дворе и вообще в Дорвенне. Если лорд Бастельеро все же обратится в Совет Лордов с просьбой оставить Аларика Раэна под отцовской опекой, твое похищение может вызвать… слишком много вопросов.

«Проще говоря, — вздохнул про себя Лучано, — на тебя, ми аморе, выльют столько помоев, что не помогут никакие прежние заслуги. Самое меньшее, придется объяснять, кто тебя похитил, как ты освободилась и где жила все это время. Очень плохая услуга королю, который разрешил тебе раздельное проживание с мужем и будет сейчас бороться за твоего ребенка».

— Это ненадолго! — поспешно добавил Альс. — Как только вопрос с опекой наследника Бастельеро решится, ты получишь развод и сможешь выйти замуж снова! Никто не удивится, что ты решила отдать руку и сердце тому, кто спас тебя от похитителей и предоставил убежище! Да, разговоров будет много, но сами они окажутся совсем иными!

«И грандсиньор Дункан в них будет выступать не любовником, к которому ты сбежала, теряя подвязки, а рыцарем, спасшим даму в беде, — усмехнулся про себя Лучано. — Неважно, что никого это не обманет, главное — приличия соблюдены! И Альс еще спрашивает, почему я так не хочу становиться приличным человеком! Даже для меня, убийцы, среди приличных людей многовато лицемерия…»

— Хорошо, — просто ответила Айлин. — Мы можем отправиться в Дорвенант, быстренько пройти этот ритуал, а потом снова уехать в Арлезу. Можем ведь?

И она посмотрела на магистра так, что у Лучано привычной сладкой безнадежностью потянуло сердце. Так смотрит женщина на мужчину, которому доверяет себя полностью — жизнь, любовь, честное имя…

— Конечно, моя донна, — ласково сказал разумник и, взяв руку Айлин, поцеловал кончики пальцев. — Полагаю, после ритуала лорд Райнгартен окончательно откажется от всяких опасений на твой счет. Кстати, если и вправду случится разбирательство с привлечением Совета Лордов, голос Этьена нам очень пригодится… Так что с ритуалом тянуть не стоит, а потом мы вернемся в Арлезу и подождем, пока ты снова станешь свободна.

— Заодно решим кое-какие дела… — уронила Айлин и улыбнулась, на взгляд Лучано, бледнее обычного, словно воспоминание об этих делах ее не обрадовало. — Впрочем, неважно! Ал, я уверена, что все будет хорошо! Если и Правда Дорве, и Совет Лордов будут на нашей стороне, лорд Бастельеро ведь не сможет забрать моего сына?!

— Я ему не позволю, — ровно и тяжело пообещал Аластор. — Даже если это будет стоить мне дружбы с Карлонией. Посмотрим, что нужнее королю Якубу, лорд Бастельеро в подданных или король Дорвенанта в союзниках. Отдать его под твою опеку вряд ли получится, но мы с канцлером все сделаем, чтобы опекуном Аларика-младшего стал Аларик-старший. Это будет и по закону, и по чести, и по разуму.

— Батюшке Аларику я доверяю, — серьезно кивнула Айлин. — И если смогу видеться с Алариком Раэном как только захочу, ничего другого мне и не нужно. Спасибо, Ал!

— Присоединяюсь к благодарности моей донны, — сказал Дункан и склонил голову.

Аластор пару мгновений смотрел на него, а потом протянул руку и сказал:

— Беру Семерых в свидетели, что ваше счастье, друзья мои, всегда будет для меня свято!

Встретив его взгляд, магистр протянул руку в ответ, и две ладони, одинаково крепкие и похожие друг на друга, не считая цвета кожи, соединились в клятвенном рукопожатии. Лучано показалось, что после этого Аластор выдохнул и просветлел, словно принял какое-то нелегкое, но нужное решение.

— Ну а теперь, наконец, на конюшню? — улыбнулся магистр. — Или, пожалуй, сходим туда после обеда, а пока накрывают стол, я покажу вам Вуаль? Право, здесь есть, на что посмотреть!

…Библиотека, оружейная с коллекцией рыцарских доспехов, картинная галерея и гостиные… Лучано, для которого Арлеза все-таки не была в новинку, только посмеивался, глядя на искреннее восхищение Аластора. Действительно, такого кружевного мрамора, яркой мозаики и воздушной архитектуры в Дорвенанте не увидишь. Альс, в сущности, до сих пор провинциальный юноша, для которого королевский дворец в Дорвенне стал образцом красоты и пышности. Ну еще Храм Семи Благих, пожалуй… Вот бы показать ему палаццо Вероккьи и Джермонто! А еще ведь есть дворцы и мавзолеи Султаната — хоть Лучано не видел их сам, но перед картинами, изображающими чудеса Востока, замирал как завороженный! Да ладно, Восток, хотя бы Гранд Опера ему показать!

— Скажите, грандсиньор, а восточные редкости вы не собираете? — поинтересовался он, когда осмотр Вуали завершился все в той же гостиной с чучелом крокодила. — Я смотрю, мауритский стиль вам нравится, но ведь есть еще Чина и Вендия…

— Слишком далеко, — добродушно признался Дункан. — Чтобы в полной мере оценить какую-то диковину, следует знать о ней достаточно много, иначе в чем интерес? О Чине и Вендии вам бы поговорить с доном Раэном, когда он вернется из очередных странствий.

— О да, я бы с радостью! — оживился Лучано. — Дон Раэн — прекрасный собеседник, м-м-м… — Он даже зажмурился на несколько мгновений, словно кот, попавший в солнечное пятно. — Уверен, он удовлетворит мое любопытство относительно… восточной культуры. Говорят, люди в Чине и Вендии гораздо менее застенчивы в изображении плотских утех! Вроде бы там даже на дворцовых и храмовых стенах такое рисуют!

— Кто о чем, а Лу как всегда! — фыркнул Аластор, потягивая прохладительный оранжад.

Айлин отлучилась освежиться и переодеться к обеду, в гостиной они сидели втроем, а о чем еще говорить в мужской компании, м?

— Потому что это важно, — укоризненно посмотрел на них Лучано. — Если Всеблагая Матушка даровала нам способность наслаждаться любовью, как же можно отвергать ее милости? Опять же, вдруг там есть, чему поучиться? Я всегда готов познавать новое!

— Ну, если так… — Улыбка Дункана выглядела как-то… предвкушающе. — Пожалуй, вашу тягу к знаниям я смогу удовлетворить. Раэн как-то привез мне книгу сказок и легенд из Джапона, это небольшая островная страна рядом с Чиной. Я, конечно, по-джапонски не читаю, но гравюры, которыми она иллюстрирована, весьма любопытны…

Он вышел и вскоре вернулся с большой книгой непривычного вида. Обложка обтянута шелком! Лучано восхищенно тронул гладкую поверхность, на которой распустились дивные цветы. И правда красота необычайная!

Аластор любопытно заглянул ему через плечо.

— Ого… — восхищенно выдохнул Лучано, когда очередная страница с невероятно затейливыми значками наконец сменилась первой гравюрой, да еще и цветной! — Вот это я понимаю!

На искусно оттиснутой картинке две дамы в пышных многослойных одеяниях всех цветов радуги весьма фривольно общались с бородатым и лысым кавалером, устроившимся среди подушек. Лица были изображены в непривычной манере, зато позы неизвестный мастер передал чрезвычайно искусно.

— Не сомневался, что тебе понравится, — буркнул Аластор, но не отшатнулся, что Лучано записал в несомненные достижения «фраганских цветочков». — А что, так тоже можно?!

— Можно-можно, — с улыбкой заверил его Лучано. — Правда, гибкость нужна хорошая, но оно того стоит! А вот, смотри! Какая прекрасная страна этот Джапон! Сколько фантазии и умения!

— Всеблагая Мать…

Аластор все-таки покраснел, но держался стойко, даже когда на очередной странице узрел то, что называется «итлийской ромашкой» — очередного кавалера в окружении сразу шести прелестниц, причем каждая пользовалась отдельным способом доставить себе удовольствие.

И когда увидел даму с тремя кавалерами — тоже! И когда…

А нет, на этой странице Лучано сам озадаченно заморгал, пытаясь сообразить, что, собственно, видит.

Девица распростерлась на песке в томной позе, одежды искусно подчеркивают то, что должны бы скрывать… но… это вот… щупальца, что ли?! А… как же…

— Это старинная джапонская легенда о ныряльщице и огромном осьминоге, — невозмутимо пояснил Дункан, в глазах которого так и плясали смешинки. — Прекрасная дева пожелала добыть жемчужину, которую охраняло морское чудище, и договорилась с ним… так сказать… на выгодный обмен… Жемчужина против девичьей благосклонности.

— Осьминог?! — взвыл Лучано, разглядев рисунок полностью, и Аластор все-таки шарахнулся от джапонских гравюр. — Это осьминог?!

— В точности такой, как подают в тавернах, — заверил его магистр. — Только очень большой. И весьма… настойчивый… Друг мой Лучано, неужели я нечаянно испортил вам любимое блюдо? Вы ведь очень любите морских гадов, насколько я помню…

И посмотрел так насмешливо, что Лучано сам едва не рассмеялся. Ну да, туше! После его постоянных заигрываний — прекрасная месть!

— Не дождетесь, — сказал он, старательно сохраняя достоинство, словно кот, вовремя отпрянувший от горячей сковороды. — Ел, ем и буду есть! И вообще, правильно я всегда делал, что истреблял их маленькими!

Дункан расхохотался, парой мгновений позже к нему присоединился покрасневший Аластор, а потом и сам Лучано. Просмеявшись, он бросил последний взгляд на книгу, захлопнул ее и отдал магистру, пояснив:

— Теперь я знаю, о чем попросить дона Раэна при встрече! Мне просто необходим собственный экземпляр!

— Книги с гравюрами или осьминога? — невинно уточнил Дункан, подняв бровь, и тут же махнул рукой, не выдержав и снова засмеявшись: — Ну что, к столу? — И, покосившись на Лучано, заверил: — Морские гады тоже будут, Алонсо великолепно их готовит.