Глава 27-28

Не рассчитали силы

Люба на работе все дела переделала и отправилась к бабе Наде посмотреть, как у нее там дела продвигаются. Оказалось, что помощников там полно, большая часть старожилов собралась, даже кто-то из новеньких пришли помогать, хотя сами еще толком не освоились в деревне. Но вот самой виновницы «торжества» не увидела.

— А где баба Надя? — спросила она у Кикиморы.

— Так они ушли с Василисой разбираться. Мы вот почти навели тут порядок, так что веди корову, - ответила та.

— Н-да, веди корову, — хмыкнула Люба. — И как ее привести?

— Ну к тебе она как-то попала?

— И как она ко мне попала?

— Прыгнула в лодку, спасаясь от Василисы, — рассмеялась Кикимора.

— Вот именно, что сама прыгнула, а теперь ей в моем сарае хорошо и бежать ни от кого не надо, - покачала головой Люба.

— Поговори со скотницей, она поможет.

Люба вернулась домой, заглянула в сарай. Да и не так уж у нее тут хорошо, вон какие щели да дыры, да и стена покосилась. Корова ткнулась ей в плечо носом.

— Домой пойдем? — спросила ее Люба и почесала за ухом.

Буренка протяжно замычала и направилась в сторону выхода.

— Я бы тоже отсюда бежала быстрее всех, — оглянулась Люба. — Надо новый сарай поставить, да хотя бы кур завести.

— Ага, и козочек, — выглянула откуда-то из-за угла Аглая.

— Вот еще мне козочек для полного счастья не хватает. Ладно, идем корову усадим в лодку, да отвезем ее к бабе Наде.

— Я и не против.

Живность даже не спорила, быстро прыгнула в лодку и стала ждать Любу. Добрались с ней без проблем. Аглая отвела ее в сарай.

— А где баба Надя? — спросила Люба у деда Степана.

— Она Ваську караулит в доме у Захара, - ответил он.

— Пойду ее тогда проведаю.

— Не ходи, — помотал головой дед. — Васька там страшная лежит, сухая вся, как смерть.

— Разберусь, — махнула она рукой, села в лодку и направилась к дому Макаровны.

Плывет и видит, что изба словно в черной дымке стоит, можно сказать, что даже в черном облаке. Спрыгнула Люба с лодки, затащила ее на сухое место и пошла осторожно ступая по дорожке. Из соседнего дома выглянула Люша и помахала Любе рукой.

— Не ходи туда, там страшно, — крикнула она.

— Как же я не пойду туда, — хмыкнула Люба.

Она подхватила короткое весло из лодки и направилась к двери. Резко дернула за ручку, да вот только она не поддавалась ей. Постучала в окно, но никто не отозвался с той стороны. Люша стояла около низкого забора и смотрела с ужасом на Любу.

— Чую, беда какая-то с ними приключилась, — покачала головой Любаша.

Она принялась колотить по окнам и по двери.

— Ты чего тарабанишь, так что аж за несколько километров тебя слышно. Даже уши разболелись от твоего стука, — услышала она около себя хриплый голос.

Люба повернулась и увидела деда Степана.

— Никто не открывает, — пожаловалась она ему.

— Да я уже это вижу, и еще кое-что другое вижу.

Он отошел немного в сторону, перекувыркнулся через себя и обратился огромным волком, разбежался и выбил собственной тушей дверь.

— Обалдеть, — тихо прошептала Люба.

— Ох ты боже мой, какие страсти, — проговорила Люша.

Люба ринулась в дверной проем, за ней последовала Люша.

— Не ходи за мной, жди во дворе, — повернулась к ней и строго сказала Люба. — Если помощь понадобится, то я тебя позову.

В избе царил сумрак, пахло подвалом, крысами и плесенью. На диване, раскидав руки, лежал Захар и смотрел невидящими глазами в потолок. Бабы Нади и Васьки в большой комнате не было.

— Где они? — спросила Люба деда Степана.

— Кажись, в подполе, — сказал он, раскачиваясь на месте.

— Ну открывай, — велела Люба.

Дед дернул за ручку и потянул на себя люк. Он не поддавался.

— Кажись, его чем-то там подперли.

— Кажись, да кажись, ты тут оборотень или я? — сердито нахмурилась Люба.

Степан запрокинул голову и громко завыл, да так, что по телу побежали мурашки. Через пару минут в избу влетел огромный серый волк и встал посреди коридора.

— Чего смотришь? Люк надо открыть. У деда твоего сил не хватает, — зыркнула на него Люба.

— Всё у меня хватает, — проворчал Степан. — А чего я один должен с этим возиться? Он молодой, у него прыти больше.

Николай обернулся человеком и принялся дергать за ручку.

— Она его чем-то внутри подперла, - сделал он вывод.

— И чего делать? — спросила Люба.

— Да ничего, копать надо или разбить.

Дед наклонился и со всего размаха ударил по люку кулаком. То же самое сделал Николай. Вдвоем они по очереди лупили по дереву.

— Может, все же топором разбить, а не кулаками? — спросила Люба.

Она принесла из кухни топор. Перевертыши друг на друга посмотрели, типа совсем с головой непорядок с этими событиями. Дед Степан забрал у нее топор, а Николай принес с улицы лом. Вдвоем они разнесли люк за несколько минут. Убрали щепу и разломанные доски в сторону и заглянули вниз, благо она вторую крышку не поставила. Оттуда потянуло землей, гнилью и затхлостью. Слышалась какая-то возня и чавкающие звуки.

— Она там нашу бабу Надю ест? — тихо спросила Люба.

— Да шут ее знает, — пожал плечами Николай.

Он, не раздумывая, спрыгнул вниз и выругался. За ним последовал дед Степан. В подполе было темно, но им свет и не требовался, они прекрасно всё видели. Из-за стеллажа торчали ноги бабы Нади. Василиса сидела на ней, крепко держала ее за шею и вытягивала остатки жизни. Как только она услышала шум, резко отбросила старушку в сторону и подпрыгнула на верхнюю полку, а затем на потолок, а после выскочила из подпола наружу.

— Ох ты, как же мне сегодня повезло, — прохрипела она, мерзко улыбаясь и рассматривая Любу.

Лицо старухи Василисы было измазано в чем-то густом и черном. Она протянула вперед скрюченные пальцы с длинными когтями.

— Ох и ни фига себе у тебя маникюр, — выдала Люба первое, что пришло на ум.

Старуха отвлеклась и глянула на свои руки. Позади нее из подпола выскочили дед Степан и Николай. Она обернулась и с ревом рванула в сторону двери, оттолкнув в сторону Любу. За ней кинулись перевертыши.

— Ах ты же моя сладкая, — Василиса распахнула объятья и заключила в них Люшу, которая стояла около избы.

Женщина в одно мгновение посерела и закатила глаза, постепенно обмякая в руках старухи. Люба схватила стоящую в сенях кастрюльку, крышку которой прижимал кирпич, и швырнула ей в Василису. Та попала как раз в ее голову. Старуха отвлеклась от Люши и ослабила хватку. С ног ее сбил Николай и уронил на черную землю и хорошенько так ее повозил в грязи. Жаба, которая до этого сидела в кастрюльке, шмякнулась где-то рядом и, как только Василиса раззявила рот, чтобы вытянуть из Николая жизненные силы, прыгнула туда, и с бульканьем провалилась в утробу. В одно мгновение старуха вытянулась в струну, а затем обмякла и закрыла глаза.

— Вот ведь скотиняка такая, — покачал головой дед Степан, — За такое короткое время всех успела попортить.

— Они хоть живы? — с тревогой спросила Люба, трогая покрытый испариной холодный лоб Люши.

— Ну подружка-то твоя жива, а вот про всех остальных сложно сказать, — покачал головой дед Степан. — Колька, тащи всех в избу.

Николай смотрел то на старуху, то на Люшу.

— Вот ведь негораздок, — хмыкнул дед.

Он подхватил молодую женщину на руки и понес в избу. Николай взял на руки Василису.

— Не боись, она нам вреда причинить не сможет, — покачал Степан головой, — Да и жабка ее обездвижила. Кто же знал, что она так быстро очухается и сожрет Надежду и этого ведьмака, как его?

— Захара.

У Любы защемило где-то в груди. Она надеялась, что Захар с бабой Надей живы. Они вошли в избу. Дед Степан аккуратно положил Люшу на кровать в маленькой комнате. Николай кинул на пол Василису.

— Люба, свяжи ее, как ты умеешь, — велел дед Степан и протянул прихваченные в сенях веревки.

Люба уселась на колени перед Василисой и стала наматывать на ее руки веревки, затягивая их особыми узлами и приговаривая на каждый узелок шепоток. Пока она связывала Василису, Николай спустился в подпол и вынес оттуда бабу Надю, которая находилась в бессознательном состоянии, но дышала. Он аккуратно уложил ее в маленькой комнате на соседней кровати с Люшей.

Дед поднял с пола стул, уселся на него и стал внимательно наблюдать за руками Любы.

— Я пойду, позову кого-нибудь на помощь? — спросил Николай.

— Нет, пока погодь, будь тут, а то мало ли, опять она захочет от жабы избавиться. Нам еще Любашку не хватало потерять, — покачал дед головой.

Как только Василиса была связана по рукам и ногам, так сразу же Николая отправили за Кикиморой. Люба встала посреди большой комнаты и не знала, с кого начать, кого первого осматривать.

— Глянь ведьмака сначала. Он, походу, тогось, — покачал головой дед Степан.

— Не надо нам тогось, — сурово сказала Люба.

Она подошла к Захару и заглянула в стеклянные глаза, взяла его руку и стала искать пульс.

— Захар, если ты сейчас не оживешь, то я тебя убью, — прошипела она сквозь зубы.

Люба прикрыла ему глаза ладонью.

Я хочу уйти

Люба прикрыла ладонью глаза Захара, да так ее и не убрала, почувствовав, что начинает погружаться в Навь.

— Там в столе есть клубок с нитками, дай его мне, — обратилась она к деду Степану, — И свечу на столе зажги.

Степан ничего у нее спрашивать не стал, нашел клубок и сунул ей в руку, там же в столе отыскал свечи, воткнул одну из них в подсвечник и зажег.

— Мою судьбу повторить хочешь, — захихикала мерзко Василиса, открыв глаза, — Ишь, на меня навязала узлы заговоренные, хитренькая какая.

— Замолчи, а то я тебе сейчас трахею вырву, — наклонился к ней дед Степан.

Она хотела ему что-то еще сказать, но, увидев его грозное лицо, поняла, что этот товарищ слов на ветер не бросает. Василиса зажмурилась, отвернулась и что-то забормотала под нос. Веревки стали извиваться, как змеи, но не развязались, а затянулись еще туже.

— Не рыпайся, Люба знает свое дело, — усмехнулся Степан.

— Она твою Марфушку на тот свет отправила, а ты за нее заступаешься, — прохрипела старуха.

— Она сама захотела уйти, — спокойно ответил дед, — Я тебе сейчас не трахею вырву, а язык, чтобы лежала и помалкивала.

Василиса притихла и больше ничего не говорила.

Люба постепенно погружалась в Навь, чувствуя, что Захар где-то рядом. Очутилась она около огромного дуба, в дупле которого сидело странное существо и внимательно ее рассматривало.

— Чего тебе, девица, чего тебе, красная, понадобилось в нашем царстве-государстве? — поинтересовалось существо.

— Соловей-разбойник? — удивленно спросила Люба.

— Не успел от тебя отдохнуть, а она уже около моего дома стоит.

Существо обернулось в маленького корявенького мужичка.

— Чего тебя к нам принесло? — спросил он. — Туда проход закрыт. Ты еще жива.

Разбойник махнул в сторону какого-то странного каменного сооружения.

— Это что? — поинтересовалась она.

— Это Калинов мост. Если пойдешь по нему, то он раскалится и спалит тебя, — спокойно пояснил он, — Так еще раз спрашиваю, чего тебе тут надобно?

— У меня друг сюда попал, найти его хочу.

— Ну как видишь, его тут нет, - пожал он плечами.

— А где он может быть? — спросила Люба, рассматривая мрачный окружающий пейзаж.

— На поляне у Мары посмотри. Она там всех новоприбывших душ собирает.

— И как туда попасть?

— Ой, я вам навигатор что ли. Ладно уж, — вздохнул тяжело Соловей-Разбойник, вставил два пальца в рот и залихватски свистнул.

От этого свиста у Любы заложило уши, и отшвырнуло куда-то в сторону. Когда немного пришла в себя от такой звуковой атаки, то стала озираться в разные стороны. Она оказалась на краю огромной зеленой поляны, залитой солнечным светом, где Мара водила хороводы с прибывшими душами. Так тут было хорошо и душевно, и птички пели, и травы цвели, и радостно на душе становилось. Люба обернулась и увидала за спиной черноту Нави.

— Кругом реклама, — проворчала она.

Она встала около березы и стала рассматривать души, которые кружили в хороводе.

— Кого высматриваешь? — кто-то тронул ее за плечо.

Люба чуть не вскрикнула от неожиданности. Около нее стоял паренек с повязкой на глазу.

— Лихо одноглазое, — усмехнулась она, — Доброго здравия тебе.

— И тебе крепкого здоровьица, коли не шутишь, — ответил он, — Чего тебя опять к нам в царство занесло?

— Друга своего ищу, — сказала Люба и продолжила дальше рассматривать людей.

— Такого высокого дядьку с тяжелым взглядом, — паренек почесал скулу, по которой, по всей видимости, совсем недавно прилетело.

— Ну да, наверно, его, — кивнула она.

— Так он около избушки бродит, пытается тропинку найти к ней, — вздохнул паренек.

— А ты почему мне помогаешь? Мы как-то в прошлый раз не очень с тобой поладили.

— А вдруг ты станешь новой хранительницей границы, надо, значит, связи налаживать, — он снова потрогал скулу, — Да и как бы я с ним в одном лесу находиться не хочу, так и будешь с битой мордой ходить.

— Не надо было на него орать, — покачала головой Люба.

— Да кто же знал, что он сразу бить меня начнет, — нахмурился паренек, - Даже слова мне не дал сказать.

Люба вытащила из кармана клубочек и кинула его на пол.

— Веди меня к избушке, — велела она.

Клубок подпрыгнул пару раз на месте, размотался немного и покатился в сторону Нави. Люба последовала за ним, вот только не пошла, а побежала, больно уж шустро он катился. Рядом поскакал парнишка одноглазый.

— А правда, что к вам Соловей-Разбойник в деревню заглядывал? — спросил он у Любы.

— Правда, — кивнула она, — набезобразничал, столбы с электричеством повалил, заборы повыдергивал, у бабы Нади похозяйничал.

— Вот же ему повезло, — с завистью сказал Лихо.

— И чем же ему повезло? — удивилась она.

— Ну, погулял на свободе.

— А разве у вас тут нет свободы?

— Ну какая тут свобода, у каждого свои роли и обязанности.

— Думаешь, у нас там не так, как у вас? — с усмешкой спросила Люба, — Я вот людей лечу, в этом моя работа и обязанность. У каждого свои роли.

— Ну там присматривать за нами некому, делай что хочешь, - вздохнул он мечтательно.

— Размечтался, одноглазый, а мы с бабой Надей на что? Быстро на вашего разбойника управу нашли, так что ты у нас не сильно разгуляешься, еще и наваляют, догонят и добавят.

Они вместе добежали до поля, в середине которого стояла избушка. С противоположной стороны поля бродил какой-то высокий мужчина.

— Вон он, смотри. Это не твой этот друг бродит? — спросил парнишка.

— Не знаю, — пожала плечами Люба, — Захар! Захар! — позвала она его.

Мужчина повернулся на голос и какими-то дерганными и странными движениями направился в ее сторону. Чем ближе он подходил, тем сильнее нарастала тревога в груди у Любы.

— Что-то это не Захар, — сказала она и рванула в сторону.

За ней побежал паренек и тот самый странный дядька. Он что-то мычал и махал руками.

— Ой, а я думал, это твой приятель, — сказал паренек, — Больно уж он дерется сильно.

Выскочили они на прогалину в лесу. На бревне сидел Захар и смотрел себе под ноги.

— Захар, ты чего тут делаешь, я тебя ищу-ищу, а ты где-то неизвестно где шляешься.

— Жду вот, — он поднял голову и посмотрел на Любу.

— Чего ждешь?

— Ни чего, а кого. Мару жду, собрался в путь.

— Какой ты умный, — возмутилась Люба, — баба Надя в отключке, Люша тоже плохая, ты помрешь, и как я со всем этим буду разбираться?

— Как Люша плохая? — встрепенулся он.

— Ее Васька покоцала, когда из подпола выпрыгнула. Теперь неизвестно, что с ней будет и ребеночком.

Из-за деревьев вышел тот самый странный мужик и кинулся к ним. Люба схватила Захара за руку, сдернула его с поваленного дерева и потащила за собой.

— Потом посидишь на дереве, надо наших спасать.

Она бежала вперед и волокла за собой Захара.

— Люба, Люба, подожди, ну всё уже, успокойся, я сюда попал, значит, мне уже пора.

— Вот поможешь мне справиться со всем и помирай на здоровье, — сказала она, — А сейчас мне одной никак нельзя.

Они потоптались около поля затянутого туманом, надо было найти дорожку к избушке.

— Люше помоги, а потом иди на все четыре стороны, — рявкнула она.

— Ладно, — нехотя кивнул он.

— Ну, клубочек, показывай дорогу к избушке.

Клубок нырнул в траву, за ним следом ринулась Люба.

— Иди за мной, — велела она Захару.

Трава и туман перед ней расступились и легли в узкую тропинку.

— С тропки не сходи, - сказала Люба Захару.

Из-за деревьев выскочил тот самый дядька и кинулся к полю, тоже хотел по тропке пройти. Вот только дорогу ему перегородил огромный черный кот.

— Сейчас мы будем кушать, — промурлыкал он, — сейчас мы будем есть.

Дядька понял, что сейчас он станет добычей огромного кота, и рванул в сторону леса.

— Да уж, кот Баюн всегда на страже, — покачала головой Люба, — но это и к лучшему, никто не пройдет.

Они дошли до избушки, и тропинка за ними скрылась.

— Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец, — сказала Люба, отворяя дверь в избу. — Заходи, Захар, не стесняйся.

— Откуда ты всё знаешь? — удивился он.

— У меня память хорошая.

Она сняла заслонку с духовки и велела Захару туда лезть.

— Ты уверенна? — спросил он.

— На сто процентов. Лезь.

— Ну ладно, — вздохнул он.

Захар нырнул в печь, за ним следом залезла Люба и прикрыла за собой дверцу. В одно мгновение они очнулись в избе Макаровны.