Глава 31-32

Все живы

Люба уложила спать Верочку и стала искать в интернете, кто такая богиня Жива, нашла, почитала, задумалась. Надо ли ее просить или не надо? А вдруг она чего в обмен захочет, того, что Люба дать не сможет. В этом месте с богами нужно себя вести осторожно. В Нави-то она уже и Кощея, и Марену видела, а в Яви только Карачун бродил, и тот не очень приветливым товарищем оказался.

— Ты чего не спишь, голубка? — спросила Груша, запрыгнув к ней на кровать. — День сегодня был долгий и страшный, спи уже. Хочешь, я тебе колыбельную спою?

– Нет, не нужно. Я про богиню Живу читаю и не знаю, просить ее о здоровье бабы Нади и Захара или нет? – спросила Люба.

– Ну попросить-то можно, никто не запрещает. Только вот лучше утром на заре, а не в ночи, а то мало ли кто там еще бродит по деревне, кто откликнется.

– А чего ей в дар принести? – спросила Люба.

– Они сладкое любят, мед там, варенье, хлеба можно кусочек положить, морковку там, яблоки.

– Морковку? – с удивлением спросила Люба.

– Ну да, она же Жива, весна, за жизнь отвечает, за растения. Каши пшенной или рисовой сварить, изюм туда бросить или варенья подмешать. Или семечек разных насыпать, - сказала Груша.

– А точно она примет мои подношения? – с удивлением спросила Люба, - А то придет кто-нибудь хитрый и слопает это все радостно.

– Даже если и слопает, то здоровья тебе пожелает и твоим родным, а там и Жива услышит, - хмыкнула Груша, - А теперь положи свою коробочку на тумбочку и спи.

– Это не коробочка, а телефон, - улыбнулась Люба.

– Эх, чего только люди не придумают. Спи, а то завтра неизвестно, что еще будет.

Груша затянула тихую песенку, и у Любы сами собой закрылись глаза. Она тут же провалилась в сон. Спала беспокойно, снились Захар, баба Надя, Соловей Разбойник и Егор – муж Любы, а под конец приснилась старуха Василиса, которая тыкала в Любу кривым пальцем и повторяла: «Будет у тебя, как у меня».

– У меня своя судьба, а у тебя своя, как у тебя у меня никогда не будет, - рявкнула она громко и от этого проснулась.

В окно заглядывали первые лучи солнца. Щебетали ранние птахи. По дому ходил и ворчал Кузьмич. Пушистик похрапывал рядом с кроватью.

– Чего ворчишь? - тихонько спросила Люба домового, заходя на кухню.

– Хлеба нет, - буркнул он.

– Сухари есть. Сейчас тесто поставлю, потом хлеб испеку, можно и тесто на блины развести, - сказала Люба, - И оладушки испечь или лепешки пресные на воде или молоке. Не переживай, сейчас что-нибудь придумаю.

– Совсем про дом забыла с этими событиями.

– Чего ты Любу ругаешь? - рядом появилась Груша. – Она, между прочим, не для себя старается, а для всего люда, да и для нелюдей.

– А нам-то чего с ее стараний?

– Вот разнес бы Соловей-разбойник наш дом. Где бы мы с тобой жили? Стали бы бездомными, одичали. А Ваську надо было на свободе оставить? Пожрала бы людей, а потом и за нас принялась. Так что не бухти, всё Люба правильно делает, - сказала ему Груша.

Люба, пока их слушала, развела тесто на блины, немного, только чтобы несколько штук пожарить, себе, да Верочке, да домовушкам по одному блинчику. Нажарила, творога с сахаром и сметаной перетерла и в блинчики завернула. Домовушек угостила, две штуки отнесла во двор, положила под старую яблоню, да семечек с пшеном в кормушку насыпала. Просила Живу, чтобы все здоровы были, да чтобы скорей весна теплая пришла, да чтобы вода с улиц отступила. Расчирикались над ее головой птички, распелись. Улыбнулась Люба птахам и вернулась в дом.

– После завтрака надо будет сбегать к бабе Наде, да корову подоить, - сказала Люба, - Потом уже к Захару заглянуть, посмотреть, что там да как.

– У тебя телефон есть, возьми и позвони, - нахмурился Кузьмич. – А то опять приключения себе насобираешь с ними.

– А корову я тоже по телефону доить должна? – с усмешкой спросила Люба.

– Аглая корову подоит, - сердито ответил он.

– Аглая уже вчера вечером доила, и там молоко в сенях вчерашнее стоит. Пропадет добро.

При слове «добро» Кузьмич встрепенулся.

– Не должно добро пропадать, - помотал он головой, - Ты иди тогда. Из молока ведь можно и творога много наделать, и сметаны, и сливок, и сгущенки наварить.

– Сейчас Верочку покормлю, сама чай попью и пойду, - улыбнулась она. – Вы за малышкой присмотрите?

– Конечно, приглядим, - важно кивнул Кузьмич.

Люба через пятнадцать минут выскочила на улицу, посмотрела на старую яблоню, блинчиков под ней уже не было.

– Значит, приняла Жива мои дары, - подумала она.

Она села в лодку и направилась к дому бабы Нади. Калитка у бабушки оказалась чуть приоткрытой. Люба точно помнила, что ее закрывала за собой. Она остановилась около дома, привязала лодку и с опаской двинулась во двор.

– Дома она, дома, ты иди не бойся, - выглянула из сарайки Аглая.

– Корову подоила? – спросила Люба.

– Баба Надя только что подоила, - ответила скотница.

– Ну это хорошо.

Люба постучала в дверь и толкнула ее от себя. Она легко поддалась.

– Доброе утро, - прокричала она.

– Ох, Люба, ты чего так кричишь? Напугала меня, - выглянула из коридора баба Надя, - Не стой на пороге, проходи.

– Как вы? – спросила Люба, заходя в избу.

– Я ничего так, и Захар тоже ничего, живы вроде, не померли, - ответила баба Надя, - Чай со мной будешь пить?

– Буду, я хоть и дома позавтракала, но почему бы еще не выпить, - улыбнулась Люба.

– Тогда погодь немного, я пропущу молоко на сливочки, и мы с тобой почаевничаем. Ты молодец, прибежала корову доить.

– Так жалко скотинку-то, что же она мучиться будет. Еще нужно к Люше сбегать, посмотреть, как она там. Да и Захара не мешало бы проведать.

– Это правильно, - кивнула бабушка.

– Как так получилось, что на вас Василиса напала? Она вроде должна была быть ослабленной и немощной, - спросила Люба.

– Это тело должно было быть таким, а вот мы-то с Захаром не учли, что душа у Васьки уже темная стала, злая, нечисть, одним словом, и силы в ней много. Она-то ее и подняла с места. А мы с ним прохлопали этот момент, не подумали об этом, вдвоем задремали, как только в сон-то нас сморило, так она на нас и набросилась. Захара быстро выпила, а я с ней еще поборолась, только хапнула она от меня сил очень много, я и ослабла, и уволокла меня в подпол. Эх, Любашка, теряю хватку.

– Так вы каждый день с такими созданиями сталкиваетесь?

– Да первый раз такое вижу. Хотя знаешь, все же видала я таких, - задумчиво сказала баба Надя, - Или что-то типа такого, давненько, правда. Человек, когда в кому попадает, то может его тело и кто другой занять. Вот они такие и лезут сюда, в наш мир. Ох и страшные вещи потом творят, - покачала она головой.

– Чего с Васькой решили делать? – спросила Люба, - Дед Степан сказал, что она всю болячку у Захара забрала.

– Есть такое, забрала, - кивнула баба Надя, - А ты его из Нави вытащила?

– Вытащила.

– Ну так-то он мужик хороший, и время его не пришло уходить. Но в следующий раз лучше такие вещи не делать. Навь и Доля могут наказать за самоуправство, - покачала головой баба Надя.

– Доля? – удивленно спросила Люба.

– У каждого есть своя доля, судьба, то есть, если по-современному говорить, - Управляют ей Доля и Недоля – сестры, и вот они очень не любят, когда в их работу вмешиваются. К непокорным направляют Лихо одноглазое, чтобы оно плохую судьбу накликало на того, кто пытается судьбу изменить.

– А я-то думаю, чего он за мной таскался.

– Ну тебя он трогать точно не будет, а вот смотрел на того, кого ты оттуда вытаскивала, думал кликать на него плохую судьбину или так отпустить.

– Там еще какой-то странный дядька ходил, - сказала Люба.

– Может, душа чья заблудилась, а может, какая новая нечисть завелась, - махнула рукой баба Надя. – Пока это не твоя заботушка.

Пока они разговаривали – молоко превратилось в сливки.

– Молочка с собой возьмешь к Захару и сливок, - сказала бабушка, - Ну и тебе гостинца дам.

Люба попила с бабой Надей чай, рассказала, как в Навь ходила за Захаром.

– Смотри-ка, уже успела со всеми перезнакомиться, - ухмыльнулась бабушка, - Быстро соображаешь, что да как.

– А куда деваться-то? Захар мне помог со свекровью, да с братом мужа, да и вообще хороший человек.

– Ну да, тут нам с ним повезло, хоть не в Макаровну характером пошел. Тебе, кстати, когда за наследством ехать? – спросила баба Надя.

– Через две недели, - ответила Люба.

– Хоть бы к тому времени вода сошла.

– Я Живу просила сегодня, блинами ее угощала и семечками, да пшеном.

Баба Надя с удивлением посмотрела на Любу.

– Это кто же тебя научил да надоумил? - спросила она.

– Так Груша-домовушка сказала, да Маша – жена мельника.

– Может и услышит тебя богиня, давно про нее никто не вспоминал. Надо тоже ее попросить, да дары принести, - задумчиво сказала бабушка. – Ладно, милая, беги к своим больным, а то же мы с тобой можем разговаривать до бесконечности, а мне прилечь надо, все же хорошо с меня Васька хапнула.

– Так а чего с Василисой делать? – спросила Люба.

– Я пока не придумала, - вздохнула баба Надя, - Может, попозже чего на ум придет.

– Надеюсь, придет.

Люба взяла пакет с гостинцами и направилась к Захару и Люше.

Я ей за это денег дал

Люба добралась до дома Захара. Тот во дворе поправлял забор да сооружал новую лавку.

— О, Любашка, крепкого здравия, — улыбнулся он во весь рот.

— Доброго здравия, Захар, — кивнула Люба, выбираясь из лодки.

Он бросил молоток и кинулся помогать ей затаскивать лодку на сушу.

— Как ты? — спросила его Люба.

— Отлично! — улыбнулся он. — Ни болей никаких, ни кашля, я словно заново родился.

— А так оно, наверно, и есть, — задумчиво кивнула Люба. — Дед Степан сказал, что Василиса всю болячку из тебя вытянула.

— Я ее об этом не просил, — усмехнулся он. — Это целиком и полностью ее инициатива. Я ей за это денег дал.

— В смысле денег дал? — удивленно спросила Люба.

— В прямом смысле, в карман сунул пять тысяч. Было бы больше налички, отдал бы всё, что есть. За работу нужно платить, чтобы болящему боком не вылезло.

— Н-да, — задумчиво сказала Люба. — Она так у тебя в подвале и сидит?

— Сидит или лежит. Я ей сегодня еду в корзинку спустил и микстуру от кашля, — ответил Захар.

— Да уж, поможет ей твоя микстура, — хмыкнула Люба.

— А вдруг, — пожал он плечами.

— А как там Люша?

— Слаба еще, но пришла в себя.

— Ой, мне же баба Надя для вас гостинца передала.

— Идем в дом, чего тут топтаться, — позвал ее Захар. — Тем более тебе Люшу надо осмотреть.

Они вошли в дом. Захар помог снять куртку Любе и пригласил ее на кухню.

— Сейчас мы с тобой чай попьем да вкусных конфет поедим. У меня еще немного осталось. Эх, когда же вода сойдет, у меня постепенно продукты подъедаются.

— Ну, с голода ты не помрешь, у многих тут такие кладовые, что пару лет можно спокойно питаться, — сказала Люба. — Часть уж поделятся с тобой.

Она вытащила и поставила на стол молоко и сливки.

— Я Люшу посмотрю и буду с тобой чай пить. Третью чашку за утро, — рассмеялась она.

— Ну, туалет у нас тут на улице, далеко бежать не надо. Вода спадет, сделаю себе в доме и душ нормальный тоже.

— Да, у меня тоже все удобства во дворе. Не мешало бы дома всё сделать. А то же у меня даже бани нормальной нет. Стоит во дворе что-то полуразрушенное, — вздохнула Люба.

— Ну вот и поедем вместе в магазин за сантехникой.

— Ага, вот только кто мне это всё делать будет? — вздохнула она.

— Мы с Леней и сделаем.

— Леня у себя ремонт делает. Откуда у него силы на мой возьмутся?

— Найдутся и возьмутся, — махнул рукой Захар. — Иди Люшу осматривай. А за молоко со сливками благодарность тебе большая.

Люба помыла руки и прошла в небольшую комнату. Люша лежала на кровати с прикрытыми глазами.

— Спишь? — тихонько спросила Люба.

— Так, дремлю, — ответила Люша и открыла глаза.

— Как самочувствие? — поинтересовалась Люба.

— Слабость, — вздохнула Люша.

— Давай я тебя послушаю, задирай рубашку.

Люша скинула одеяло и подняла рубашку. Люба принялась аккуратно трогать живот и прислушиваться к своим рукам. Она сначала нахмурилась, а потом улыбнулась.

— Ты чувствуешь? — спросила она.

— Пинается.

Лицо Люши озарила улыбка.

— Значит, всё хорошо. Не болит ничего? Не тянет, не кровит, выделений нет? — поинтересовалась Люба.

— Нет-нет, всё замечательно. Только вот слабость и в сон клонит.

— Ты поспи, человек во сне выздоравливает.

— Бабушка вчера такая хорошая приходила, добрая, — улыбнулась Люша.

— Это тетушка Калина, Лешего жена. Приятная бабулька, — кивнула Люба. — Непривычно ей в нашей деревне жить, привыкла она к своим лесным просторам.

— Еще ночью другая приходила. Что-то шептала у меня над головой и над животом, руками водила.

— Это кто? — встрепенулась Люба. — Баба Надя?

— Нет, бабу Надю я знаю, а это кто-то другой. Она мне еще над кроватью оберег повесила.

— А-а-а, это, наверно, Кикимора заходила. Она тоже у бабы Нади когда-то училась и кое-что знает. Ты не бойся ее, она хорошая.

— Ясно. Странная все же деревенька, — вздохнула Люша.

— Уехать хочешь?

— Да куда же я поеду? Кому я там нужна. Да и скоро мы с Леней в свой дом переедем, а там у нас ни кола ни двора, ничего нет. Опять на дно падать, как раньше? Нет, не хочу я такой жизни. Мне моя нынешняя нравится.

— Даже такая? — усмехнулась Люба.

— А какая такая? Она у меня хорошая сейчас. Есть любимый человек, крыша над головой, работа, люди меня хорошие окружают, вот скоро ребеночек будет. Весной огородик посадим, может, какую скотинку заведем. Нет, жизнь у меня сейчас хорошая, — мечтательно протянула Люша.

— А родные о тебе знают, где ты, что с тобой? — спросила Люба.

— Нет, думают, что я сгинула, да и не хочу я им на глаза показываться, стыдно мне.

— У матери-то сердце болит.

— Да кто его знает, болит оно у нее или уже всё отболело, — пожала плечами Люша. — Да и вообще, давай не будем с тобой на эту тему разговаривать, мне волноваться нельзя.

— Ладно, отдыхай, — улыбнулась Люба. — Пойду я с Захаром чаи гонять.

— А правда, что с него всю болезнь эта страшная старуха вытянула?

— Говорят, что правда.

— Ох, как хорошо, ох и замечательно. Я всё богу молилась, чтобы он ему помог, чтобы он его спас, как Захар спас нас с Леней, — обрадовалась Люша.

— Ну вот видишь, чудо случилось, — улыбнулась Люба.

— Захар хороший человек, добрый, чуткий. Такие люди должны жить.

— Ну пусть живет, — кивнула Люба.

Она подоткнула одеяло под женщину и вышла из комнаты.

— Ну как она? — спросил Захар.

Он уже накрыл на стол и поставил чашки.

— Нормально, — кивнула Люба, — Отлежится в кровати, и снова будет, как бабочка порхать. А Леня где?

— Убежал ремонт делать. Я его сейчас отпускаю, все равно мне пока помощь не требуется.

— А этот, который у тебя жил и ты его лечил, куда делся? — спросила Люба.

— Так его отец забрал, — ответил Захар.

— Ты его успел долечить?

— Успел, — кивнул он.

— А чего с Васькой делать будете?

— Сидит она в погребе, да пусть сидит, не мешает. Я тут почитаю всякие тетрадки бабушкины, и, может, придумаю, что с ней можно сделать, чтобы она опасной не была.

— Да уж, все же это все как-то не очень. Василиса ведь живой человек, а мы ее в подпол засунули и держим там. Это же незаконно, — покачала головой Люба.

— Ну давай ее полиции сдадим, — усмехнулся Захар, — Думаешь, Петрович обрадуется такому сюрпризу?

— Так он ее еще и не возьмет, — вздохнула Люба. — Это же самая настоящая нечисть. Она же может еще сколько народа извести.

— Вот да, Петрович не дурак, понимает, что от нашей деревни можно ожидать страшные сюрпризы.

— Захар, а как ты думаешь, зачем бабушка твоя ее тело украла? — спросила Люба.

— Да кто же знает-то, что у нее там в голове было? Может, бабе Наде насолить хотела, а может, догадывалась, что за чудовище может вернуться из Нави.

— Хочешь сказать, что она деревню таким образом защищала? Хоть о покойных плохо не говорят, но она в праведных делах замечена не была.

— Это ты зря так про нее говоришь. Я ее записи читал. Она по каждому человеку записи делала. Бабушка многих от пьянства избавила, да порчи страшные снимала, да привороты.

— Угу, только многие вещи она сама и делала, — покачала головой Люба.

— Но и хороших дел у нее на счету много, — не соглашался с ней Захар.

— Ладно, не буду я с тобой спорить, — махнула она рукой, — Что сделано, то уже сделано, но до сих пор нам ее дела аукаются.

— Ну так она ушла, а магия осталась, — развел он руками, — Ты чай пей, конфетки ешь.

— Я ем-ем, — улыбнулась Люба, — Эх, как хорошо, что ты не помер. Ты хоть помнишь, как в Нави был?

— Конечно, помню, — кивнул Захар.

— Страшно было? — спросила она.

— Нет, спокойно, я сел и ждал, когда за мной придут. А ты меня как узнала? Я ведь поначалу и не понял, что ты — это ты. Там, в Нави, ты совсем другая.

— Так я на тебя глянула и сразу поняла, что это ты. Я вот даже не помню, как ты там выглядел, — пожала она плечами.

— Это значит, что тебя Навь приняла.

— Это разве плохо?

— Нет, не плохо и не хорошо. Об этом лучше с бабой Надей поговорить. Она в этих делах лучше разбирается. И выбраться ты смогла сама, без чужой помощи, и не заблудилась там, — сказал Захар.

— Я сказки очень люблю, а еще у меня память хорошая, — улыбнулась Люба. — Ладно, Захар, благодарю тебя за чай и за конфетки, побежала я. Мне еще Люшу оформить надо в программе. Сам понимаешь, работа. Да надо бы к Кикиморе заскочить, ее здоровьем поинтересоваться. Она тут за вами с бабой Надей присматривала, толком ночью не спала. Человек-то уже пожилой, такие нагрузки.

— Люба, да нормально всё с ней. Здесь такое место. Оно всем тем, кто тут живет, силы дает.

— Но я всё же проверю.

— Ну беги, — кивнул он. — Идем, я тебя провожу.

Он помог ей спустить лодку на воду, и Люба направилась к Лешему, но сначала решила кое-что спросить у бабы Нади.