Глава 37-38

Не зовите того, кого давно рядом нет

Люба притащила с улицы ведро земли, нашла старые деревянные ящики, которые перед этим обработала марганцовкой, вытащила из ящика стола несколько пакетиков с покупными семенами. Они каким-то случайным образом оказались у нее в корзине, когда она делала покупки в городе.

– Ну вот и пригодились, – сказала Люба.

– Что-то ты поздновато решила садить рассаду, – сказала Груша, рассматривая пачки с семенами.

– Не садить, а сажать, – поправила ее Люба. – Нет такого слова «садить».

– Ну у тебя, может, и нет, а у нас есть, – хмыкнула домовушка. – Смотри-ка, какие замудренные названия: «Черный мавр», «Сибиряк», «Красный слон».

– Это чего у нас по огороду сибирские мавры на слонах будут кататься? – крякнул Кузьмич.

– Ой, не надо нам никаких негров во дворе, – замахала на него руками домовушка.

– Правильно говорить афроамериканцы, а негры – это не толерантно, – Люба глянула на Грушу.

– Ты тут при нас не ругайся, – поморщился Кузьмич. – Чего ты там сказала, никто не понял.

– Ясно с вами всё и понятно, – хмыкнула Люба.

Верочка сидела на высоком стуле, ругалась на мать на своем языке, грозила пухлым пальчиком, ибо ей тоже хотелось поучаствовать в посадке семян, вернее, повозиться в земле. Люба сидела на полу и изучала в интернете ролики разных популярных садоводов и огородников.

– Ну чего ты там глаза свои портишь? Уставилась в этот маленький телевизор и глазеешь? – нетерпеливо сказала Груша. - Давай уже, сыпай землю в свои эти коробки, да втыкай семена.

– Это не телевизор, а телефон, – ответила Люба. – Я же никогда ничего такого не делала, вот боюсь, что всё испорчу. Тут еще говорят, что надо землю какую-то особенную, а у меня кроме этой никакой нет.

– Ой, всю жизнь так сажали, когда в твои коробки, а когда сразу в землю под пакеты.

– Полиэтилен, – поправила ее Люба. – И не коробки, а ящики.

– Ох, какая ты умная, – фыркнула Груша.

– Ну да, я себя считаю умной.

Их перепалку прервал телефонный звонок. Люба сдвинула брови и посмотрела на экран.

– Кто звонит? – заглянул ей через плечо Кузьмич.

– Не знаю, – пожала она плечами.

– Ну, возьми тогда трубку.

– А если это мошенники?

– Тогда мне отдашь, я с ними поговорю, – важно сказал Кузьмич.

Люба нажала на кнопку вызова.

– Добрый день, Любовь Валерьевна? Это вас с нотариальной конторы беспокоят, - из динамика послышался приятный женский голос.

– Добрый день. Да, это я. Вроде еще не наступил срок принятия наследства, - удивилась Люба.

– Вот по этому поводу я и звоню. Вы вступать собираетесь?

– Да, конечно, – кивнула она.

– Тогда вам нужно подойти к нам через полторы недели. В среду вас устроит к трем часам? – спросила помощник нотариуса.

– Да, конечно, – кивнула Люба. – Я постараюсь приехать.

– Уж постарайтесь.

– У нас просто кругом вода стоит, и надо будет найти того, кто меня вывезет из деревни.

– Ой, ну если уж не сможете, то обязательно в этот день позвоните до назначенного времени, – с сочувствием ответила девушка. – А в домах воды нет?

– Нет, много на улице, вместо дорог – реки.

– Ох, может, через полторы недели-то всё спадет.

– Я на это надеюсь, – вздохнула Люба.

– Всего вам доброго, мы вас ждем.

– Хорошо, – кивнула Люба. – До свидания.

Она отложила в сторону телефон и заплакала.

– Ну ты чего, голубка, не плачь, – кинулась ее утешать Груша. – Всё хорошо сложится, не переживай.

– Сложится, – всхлипнула Люба. – Егора-то больше нет, его не вернешь.

– Милая, у нас нельзя по покойникам убиваться, – сказал Кузьмич. – Чуток поплакать можно, а вот страдать долго нельзя.

– Почему? Неужели в деревне никто не горевал по ушедшим? - удивилась Люба.

– Горевали, и не только люди, но и мы, – покачала Груша. – Но своими слезами ты всякую нечисть привлекаешь, которая может обернуться твоим супругом и прийти к тебе в гости, и всякое такое с тобой сотворить. Поговаривали, что даже могли от такой связи бабенки понести.

– Ужас какой, – сказала Люба, вытирая тыльной стороной ладони лицо. – Хотя слышала что-то такое, но всегда считала, что это сказочки.

– Не сказочки, – помотал головой Кузьмич. – У нас баба одна жила, как ее, Улька что ли?

– Точно Ульяна, – кивнула Груша. – Помню ее.

– Так вот, получила Улька похоронку во время войны. А у нее трое детей на руках, мал мала меньше. И вот она так загрустила, что вставать с печи перестала. Детей соседи разобрали, иначе с голоду померли бы. Она же не готовила, не стирала, не убирала, лежала только и в потолок смотрела, да слезами захлебывалась. Баба Надя к ней ходила, пыталась ее вразумить. Макаровна ходила. В общем, кто только к ней в избу не заглядывали. Потом махнули рукой, придут, покормят, печь истопят, а да опять по своим делам разбегутся. Ага. А тут к ней баба Надя пришла, а она веселая и счастливая, пританцовывает и есть готовит. Баба Надя ее спрашивает: «Ты чего такая?», а она ей отвечает, дескать, не умер у нее муж, а приходил к ней, - рассказывал Кузьмич.

– А это был не муж? – спросила Люба.

– Так ты слушай и не перебивай. В общем, баба Надя ей говорит, типа не муж это твой, а бес. Ты только с ним в постель не ложись. Улька Надежду прогнала, сказала, что ты меня счастья хочешь лишить. Дескать, муж из госпиталя сбежал и сейчас в наших лесах скрывается, типа дезертир, и что она по секрету с ней этой радостью поделилась. Сначала Надя-то подумала, а может и правда, и решила присмотреться, проследить, так сказать. Ну и проследила. Оказалось, что это бес к нашей Ульке ходил.

– А домовой разве не понял, что это не хозяин дома пришел, а черт? – спросила Люба.

Она уже перестала плакать и смотрела во все глаза на Кузьмича.

– А он нашего Фому сразу порвал, до того, как к Ульке подкатить, - покачал головой Кузьмич, - Вот такая страшная история.

– Так, а дальше чего было? – поинтересовалась Люба.

– Так баба Надя на порог соль насыпала, да везде гвоздей железных навтыкала. Он пройти и не смог. Ох, как бушевал, как бесновался, вдоль забора туда-сюда носился, а ходу ему во двор не было. Как Улька тут кричала, да убивалась, всю соль в сторону смела, чтобы он пройти смог. Вот только баба Надя у нас умная же, сыпала аккуратно, чтобы соль попала между досок и просыпалась под крыльцо. Да и гвозди все убрать не смогла Улька, не знала, что где понатыкано. Вот такие пироги с маком, - домовой вздохнул тяжело.

– Ну и чего ты все кота дергаешь за хвост? – спросила сердито его Груша, - Все удовольствие растягивает. Мог бы до конца историю рассказать. Баба Надя беса-то тогось, убрала из нашей деревни. Улька понесла. У нее срок еще маленький был, ее Макаровна подкараулила, да утянула в баню. Там напоила ее чем-то и всё, сбросила Улька бесовское отродье.

– Да уж, - тяжело вздохнула Люба, - Вот это сказочка.

– Не сказочка это всё, - покачала головой Груша, - Улька та потом умом тронулась, то беса свого искала, то мужа покойного, то нерождённого ребенка.

– Страсти какие. А как же те дети? Забыла она про них?

– Забыла, вот так ей все мозги бес задурманил, замутил. Деток соседи вырастили, не бросили. Так что не реви, а то придет твой Егорушка на козлиных ногах.

– Уже приходил, - хмыкнула Люба, - Вот только он не знал, как он выглядел, был каким-то старым да страшным.

– А это потому, что тебя морок не берет, - покачала головой Груша.

– Домового жалко, да и детей тоже, да и Ульку эту, - вздохнула Люба, - Умеете вы поддержать да настроение поднять.

– Да уж прости, какие есть, как умеем, так и поддерживаем. Вон и Верочка притихла, сказочку мою слушает, - усмехнулась Груша.

– Я ее начал первый рассказывать, - насупился Кузьмич.

– Ага, начал, да не докончил, всё нагнетал да паузы делал, актер погорельного театра.

– Сама такая, - махнул он на нее рукой.

– А ты на меня тут граблями не маши, я же и в обратную дать могу.

– Всё, хватит ругаться, - насупилась Люба, - Давайте лучше помидоры и перцы сажать.

– А давай отложим это занятие, а то при таких настроениях ничего не взойдет. Успеется всё, и перцы твои вымахают и помидоры, даже если ты на месяц позже все высадишь, - сказала Груша.

Люба согласилась с ней, вытащила в сени ведро с землей, туда же убрала деревянные ящики, спрятала пакетики с семенами. Она вернулась в кухню, вынула Верочку из стульчика и понесла ее в спальню одевать.

– Сейчас мы с тобой и Пушком пойдем гулять, - ласково сказала она дочери, - Нельзя в такую солнечную погоду дома сидеть, - Люба чмокнула дочь в маленький носик.

Малышка засмеялась, и как-то на сердце у Любы полегчало.

Есть одна мысля

Люба сначала немного погуляла с Верочкой по двору, а потом решила проведать бабу Надю. Вытолкнула лодку с дочерью на воду и уселась в нее сама. Оттолкнулась веслом и погребла в сторону бабушкиного дома. Пару раз дно лодки чиркнуло об землю. Люба с удивлением отметила это про себя. Около дома бабушки уже стояла чья-то лодка.

– Уже гостей принимает, – улыбнулась Люба.

Она спрыгнула с лодки, втащила ее во двор, вынула Верочку, и вдвоем они направились к дому бабушки. Из форточки доносились голоса.

– Захар пришел, и чего ему понадобилось? – удивилась она.

Люба постучалась на всякий случай, дернула ручку и вошла в сумерки сеней. Баба Надя выглянула из избы.

– Ой, Любашка с Верочкой пришли, мои же вы хорошие, – обрадовалась она, – Просто так али по делу?

– Можно сказать, что и просто так. Если бы срочно нужно было, то позвонила бы по телефону.

– Значит, соскучились, – улыбнулась бабушка.

Она подхватила Верочку и принялась стаскивать с нее комбинезон.

– Ох, Люба, вот ты ребятенка нарядила, посмотри, сопрела вся куклешка. Тепло уже на улице-то, – причитала баба Надя.

– Жар костей не ломит, – парировала Люба.

– Да вот только ребятенку ходить в таком скафандре тяжело.

Захар вышел из кухни и поздоровался.

– Здравствуй, Люба, привет, малышка. Ох, и когда же у меня внуки появятся, – вздохнул он.

– Появятся, не торопи события, – махнула рукой баба Надя.

– Да мои даже семьями обзаводиться не хотят, а уж про детей разговор даже не начинай.

– Захар, как самочувствие? – спросила его Люба.

– Отлично, – улыбнулся он, – Я сам каждое утро к себе прислушиваюсь, боюсь, что болячка не пропала, а притаилась.

– Нет у тебя никакой болячки, – нахмурилась баба Надя, – Не кликай беду, только отошла она от тебя.

– Ой, баба Надя, я же про Семена совсем забыла. Не звонил он вам? – встрепенулась Люба.

– Звонил, завтра его Леший с дороги заберет. Договорились уже, – кивнула баба Надя.

– А где жить будет?

– У меня и будет. Места в избе много, на всех хватит.

Верочка попросилась на пол из бабушкиных рук.

– Вот егоза, ну беги, – отпустила ее баба Надя, – Ну идемте все на кухню. Я тут пельменей решила настряпать, в несколько рук быстрей будет. Заодно и поговорим.

Малышка с воплем: «Фоня» убежала в большую комнату, а взрослые ушли в кухню. Баба Надя достала большую миску с фаршем и кастрюльку, в которой лежал приличного размера колобок теста.

– Вот, сегодня решила немного морозилку разобрать. Тут индюшка, свинюшка и чуток курятины. Надо в этом году опять индюшек завести. За яйцами бройлеров нужно в область съездить.

– А у тебя инкубатор есть? – спросила Люба.

– Ага, есть, вот полный курятник. Под кур и буду чужие яйца подкладывать. А ты кого-нибудь будешь заводить? Вон у Петровича мелкие козлятки имеются, сходила бы к нему, выбрала себе. Козье молоко полезно, - сказала баба Надя.

– Ой, я вообще не знаю, что с козами делать, – замахала руками Люба, – Вот от несушек я не откажусь, яйца хоть свои будут, не придется к тебе лишний раз бегать и просить.

Баба Надя быстро раскатала огромный тонкий пласт теста, вырезала специальным стаканчиком кружки, и все вместе они принялись лепить пельмени.

– Ну, Захар, давай рассказывай, – велела баба Надя, – А то я твою историю слышала, а Люба нет. Может, чего дельного посоветует. Она хоть и молодая и опыта у нее такого нет, зато у нее ум острый и мхом еще не порос.

– Да я даже не знаю, с чего начать, – как-то смутился Захар.

– Ты посмотри на него, смущается он, как девица красная, – усмехнулась баба Надя.

– Да чего там рассказывать. Василиса жабу выплюнула, вот только искореженная она была скверной и подохла у нее в утробе.

– Жаба или Василиса? - поинтересовалась Люба.

– Конечно, жаба. Я ее вынес на зады да спалил по всем правилам. Вот мне интересно стало, как можно вырастить такое. Стал я бабкины тетрадки перебирать, нашел, изловил лягушонка, присыпал пеплом от старой жабы, воды долил и тины. Слова сказал, какие надо, и поставил ее расти. А оказалось, что выловил не лягушонка, а чертенка. Его извел. Ну вот, пришел к бабе Наде узнать, как такое чудо можно вырастить.

– А зачем тебе? – спросила Люба.

– Да мысля у меня есть одна. Но вот только нужно во всеоружии к ее осуществлению подойти, да и с Василисой переговорить, а то вдруг она нас пошлет куда подальше, - сказал Захар.

– Что за мысля? - спросила баба Надя.

– Макаровна использовала Василису как сосуд, в который сбрасывала разные порчи и болезни.

– Ужас какой. И как же Василиса смогла прожить столько лет? - удивилась Люба.

– Так вот она на нее все сбрасывала, а потом при помощи жаб болезни вытягивала из нее, а потом снова, и так по кругу.

– Бедная Василиса, - покачала головой Люба.

– Видать, старуха не думала, что Васька вернется, вот и измывалась над телом, как хотела, - сердито зыркнула бабушка из-под нависших бровей. – К ней же никто не лез, не проверял, чем она там занимается. Да и она бы не пустила, еще бы и порчу навела.

– Ну так вот я думаю, что, может, Василисе продолжить таким образом людей лечить? Порчи на нее сбрасывать я не собираюсь, а вот с болячками, может, и получится, - сказал Захар задумчиво. - Только не хочу, чтобы это было насильно, надо бы, чтобы все на добровольных началах было.

– То есть она болезнь вытягивает, пару дней мучается, а потом жабу выплюнула, и всё, здоровенькая? – спросила Люба.

– Ну да, и она здоровенькая, и человек от болячки избавился. Вот только надо определиться с жабами и уговорить саму Василису, - кивнул Захар.

– На меня не смотри, - помотала головой баба Надя. - Тут я тебе не помощник. Она меня считает врагом номер один. И Любашкой я рисковать не позволю. Васька будет пытаться навредить мне через нее. Но ты с ней поговори. Ты человек тут чужой, может, она к тебе прислушается. К тому же Васька давно в умерших числится, ни паспорта, ни пенсии у нее нет и, скорее всего, не будет. Если только прикинуться тем, кто пропал не так давно. Может чего и выгорит, да и не факт, что родные не смогут опознать, а без родных у нас никого не ищут.

– А с жабами этими чего делать-то? Как их выращивать? Они же специальные, не просто болотные.

– Я брала мальков, то есть головастиков, а вот как Макаровна делала, я тебе не скажу. Они же у нее не просто так были, а еще дурное на себя все вытягивали. Сделаешь что-то не так, а Васька от чужих болячек возьмет да и помрет. И так бедолага всю жизнь в Нави провела, так еще и на мучения ее обречь пытаешься, - вздохнула баба Надя.

– А как же мне быть? – спросил Захар.

– А ты попробуй со своей бабкой поговорить, может, чего умного и дельного скажет, - покачала головой баба Надя.

Она ловко лепила пельмени. У Любы получалось не так быстро и не так красиво. Захар, несмотря на разговоры, от бабушки тоже не отставал.

– Так как я с ней поговорю? Мне опять в Навь за ней идти? – спросил он.

Видно было, что эта идея Захару не нравится.

– А ты в своем городе совсем с покойниками не общался? – поинтересовалась баба Надя.

– Да особо не приходилось. Хотя, помнится, в детстве мы на ватмане чертили буквы и блюдцем водили по нему, типа нам призрак отвечал.

– Это не призрак тебе отвечал, а черти, - хмыкнула баба Надя. - Они любят такие игры, забавляются да потешаются над людьми. Через сон поговорить можно, через свечу.

– Так если она в Навь ушла, то как я с ней через свечу поговорю? – удивился Захар.

– В Навь уходит наша душа, а вот как это по-вашему-то, по-умному – проекция, что ли, короче, что-то типа наработанных знаний остается на земле. И вот это всё обитает рядом с тем местом, где раньше жило. По типу призрака, что ли. Ну не знаю я, как тебе объяснить.

– Типа сознательное и бессознательное? – задумчиво спросил Захар.

– Ну, наверно, - пожала плечами она. - И вот с ней-то поговорить и можно.

– С Васькой-то чего делать? Не всю же жизнь ее у меня в подполе держать.

– Если бы у меня люди сюда не собирались приехать, то я бы ее поселила у себя в летней кухне. А пока не знаю я, куда ее девать. Слушай, у меня же библиотека есть. Может, ее пока туда определить? – бабушка немного нахмурилась.

– А сама не хотела меня туда селить, - хмыкнул Захар.

– А ты там ни разу не был. Не хотела я тебя селить в дом для гуляний, а про библиотеку ты и не спрашивал. Я ей всякого скарба соберу, да пусть пока там обитает, - сказала баба Надя.

– А если она опять на людей кидаться начнет?

– Так вроде ты там какой-то заговор на нее наложил. К тому же можно Ваську в библиотеке запирать пока.

– Вот как в тюрьме, - вздохнул Захар.

– Не кидалась бы она на людей, не вытягивала силы, никто бы ее и пальцем не тронул, - покачала головой бабушка. - Ну, а ты, Любашка, что молчишь?

– А я вас слушаю, - улыбнулась Люба. - Мне не жалко, пусть в библиотеке живет, только людей не трогает.

– Ну вот и договорились, - кивнула баба Надя. - За разговорами смотри сколько пельменей налепили. Сейчас водичку поставлю, на обед сварим. Вкусно пельмешки со сметанкой, да с хре-новиной. Ваське с собой возьмешь мисочку. Поговоришь с ней, все обсудишь, как она будет смотреть на то, чтобы тебе помогать людей лечить, да жить в библиотеке.

– Хорошо, - согласился Захар.

– Вот еще бы найти подопытного, кто на такие эксперименты с Васькой и жабой согласится.

– А почему в человека сразу эту жабу не поселить, чтобы перекинуть на нее все болячки? – спросила Люба.

– Так-то есть ритуалы, в которых скидывают на живое, но не все болезни таким образом можно вылечить, - ответила баба Надя. - Макаровна вот придумала способ, но вот напрямую, по всей видимости, ничего не получится, только через Василису. Так-то есть такие лекарки, которые на себя чужие болезни перетягивают, но вот только потом им всё тяжелей и тяжелей убирать их с себя. Умирают они рано от этого всего, а тут у Васьки есть возможность скинуть всё на жабу. В общем, разговаривай с ней, Захар.

Налепили несколько подносов пельменей. Часть баба Надя убрала в морозилку, а часть отправила вариться.