Глава 39-40

Как же я жить буду?

Захар взял банку с горячими пельменями и спустился вниз к Василисе. Она лежала на кровати и смотрела в потолок.

– Пельмени принес? – повела она носом. – Пахнет вкусно. Хоть бы мне какую прессу сюда спустил, журнал какой или газету.

– Так нет ничего такого, – пожал он плечами. – Может, на чердаке что и сохранилось, надо посмотреть.

– Не выписываешь что ли ничего? Бедный такой? – спросила она, усаживаясь на кровати. – Книжки-то хоть читаешь? Я до всей этой канители с Надеждой охочая была до книжек. Всё подряд читала, что могла достать.

– Сейчас почти никто не выписывает газеты и журналы. Всё можно так купить. Книги не читаю, некогда. Но в избе есть несколько штук, могу принести.

– Вот ты недоросль, – хмыкнула она, вытаскивая из-под подушки ложку. – Как же можно так жить, не читая книжки. Да и зимними вечерами чем тут заниматься? Радио хоть у тебя есть, а патефон? – поинтересовалась она, вылавливая из банки пельмень. – Эх, помнит старая, как я люблю, и сметанки положила и хреновушечки.

– Приемник где-то был, могу принести, а патефоны сейчас никто не слушает, - ответил Захар.

– Да ладно, и песни не поют? - удивилась она.

– Песни поют, по радио крутят, по телевизору показывают, и в интернете посмотреть и послушать можно.

– Это что еще такое? Только про радио и поняла.

– Ну, телевизор – это кино там смотреть можно, новости узнавать, передачи всякие показывают, – попытался объяснить Захар. – А интернет – это всемирная паутина, там и социальные сети, и кино, и сериалы всякие, и новости, и музыка, и игры, да много чего.

– Тьфу на тебя, – скривилась Василиса. – Паутина – это гадко и плохо. Знаешь, какие в Нави пауки страшные?

– Нет, – помотал головой Захар.

– Вот и хорошо, что не знаешь. Они заблудшие души ловят и пьют из них жизненные соки, пока душа вся не высохнет и не истлеет. Не надо нам никаких паутин. А телевизор твой – это как к нам в клуб механик приезжал и кино свое крутил на большом экране?

– Типа того, только экран меньше и механика нет, – кивнул он.

– Ну вот это надо посмотреть, это интересно. Ты чего со мной сидишь и не уходишь? Явно пришел не разговорами меня развлекать и не смотреть, как я ем, – сказала, жуя Василиса. – Небось, придумали, что со мной делать.

– Ну как сказать, – пожал плечами Захар.

– В болота вывезите? – спросила она. – Поэтому ты меня так вкусно кормишь напоследок.

– Мы же не звери какие, – ответил он.

– Ой, а я бы такую, как я, вывезла, еще бы и притопила. Я же тебя в Навь отправила, да и Надьку с девкой ослабила. Кстати, как она?

– Баба Надя здорова.

– Да не про нее я спрашиваю, этой-то что будет, пока нет ей замены, так и продолжит небо коптить. А внучка ейная еще толком в силу не вошла, да и возраст у нее пока еще не тот. Я про девку ту беремчатую спрашиваю.

– Жива, – ответил Захар и поморщился.

– У нее почки больные, лечить надо, а то ребятенка нормально не выносит, – Василиса продолжила жевать.

– Откуда знаешь? – спросил Захар.

– Оттуда, – хмыкнула она. – Так чего со мной делать-то собрались?

– Да вот думал, может, ты людей согласишься лечить, – сказал он.

– Так я же ничего такого не умею, ну травки всякие знаю, так в Нави совсем другие вещи растут, а местное я могла за все годы подзабыть. Руками не лечила, всякие отливки и отчитки Макаровна делала, да баба Надя. Я-то причем тут.

– А про мою болячку ничего не хочешь сказать? – спросил ее Захар.

– Так оно как-то само собой получилось. Я же не только ее вытянула, но и последние силы из тебя.

– Угу, и все на жабу скинула.

– А вот ты к чему ведешь, – она ощерилась редкими крупными желтыми зубами. – Так это один раз получилось, а следующего может и не быть. Вытяну из человека не только болячку, но и его жизнь. Тогда чего делать будешь? А?

– Ну ты не вытягивай из него жизнь-то, учись себя контролировать, - посоветовал он.

– И как? – усмехнулась она.

– Не знаю, у меня такого дара нет.

– Так и скидывать я куда буду? Жаба-то подохла, а я так думаю, у тебя таких больше нет, - она запихала в рот очередной пельмень.

– Я попробую новую вырастить.

– Ну вот как вырастишь, так и поговорим. Да и мне подумать надо. Я ведь с твоей скверной два дня мучилась, а если я помру от чужой болячки? Я вот не жила толком, и помирать мне что-то как-то не хочется пока.

– Ну как ты жить собираешься? – спросил Захар. – Или всю жизнь хочешь у меня в подполе просидеть и света белого не видеть?

– Так-то вот не хочется у тебя торчать, но вы же меня просто так не отпустите. – она хитро на него посмотрела.

- Предположим, отпустили мы тебя. Чего делать будешь?

Она даже жевать перестала и с растерянностью на него посмотрела.

– Бабка-то моя померла давно, и дома того нет, наверно. Значит, жить мне негде.

– И с документами проблема. Как Макаровна тебя украла, так потом через несколько лет объявили умершей, - добавил Захар.

– Н-да, и жить негде, и уехать, никуда не уеду. Нет Василисы на этой земле. Да и работать мне неизвестно где. А еще могут за тунеядство посадить, - она перестала жевать и посмотрела на Захара.

– Ах да, забыл сказать, у нас страна уже другая.

– Как другая? – испуганно спросила она. – Нас кто-то захватил или что?

– Или что, - кивнул Захар, - Объяснять долго.

– Ох ты же батюшки мои, - выдохнула она, - И как же я жить буду? Нет, Захар, останусь я у тебя в подполе и не пойду никуда.

– А я тебя тут не хочу оставлять.

– Выгоняешь? – Василиса скривилась и уже готова была зареветь. – Куда же я пойду, сиротинушка?

– Мы с бабой Надей решили поселить тебя пока в библиотеке. Станешь за книжками присматривать, там земля есть, можно будет огородик посадить.

– Эх, опять на поклон к старой.

– Что делать, - пожал плечами Захар, - Не бомжевать же.

– Чего?

– Не скитаться же по чужим углам, - перевел он ей.

– Да, боюсь, я совсем в вашем новом мире потеряюсь, - вздохнула она. – А библиотека – это хорошо, я люблю книжки читать.

– Ты над моим предложением насчет врачевания подумай.

– Положим, я согласилась, надо же проверить на ком-то. И кого ты мне предложишь? Нормальный человек не согласится на такое.

– Есть люди в онкоцентре и в хосписе, которые доживают свои последние дни. Вот можно с них начать, - сказал Захар.

– Не понимаю про, что ты мне говоришь, но вот эти они согласятся? – спросила Василиса. – А вдруг я их в Навь отправлю, как тебя.

– Так им все равно рано или поздно туда уходить. Некоторые очень сильные боли испытывают, так что им, может, и за счастье будет быстрая смерть.

– Мир ваш современный какой-то нехороший, болезней у вас много всяких, - покачала она головой.

– А то в ваше время не было никаких болячек, - хмыкнул Захар.

– Были, наверно, только я толком ничего не помню, да и не обращала я тогда внимание на такое, молодая же была. некогда мне было. Ладно, подумаю я над твоим предложением, если уж тебе так хочется этим всем озадачиться. Только если всё получится, будем за это деньги брать, а тоже мне жить-то надо как-то будет. Не хочу от вас с Надькой зависеть. И еще, дружочек, если ты такой добрый, может, в баню меня сводишь? Я же столько лет не мылась.

– Я с бабой Надей об этом поговорю.

– Ну ты поговори, поговори, - закивала она, - И книжку мне сюда принеси, и радио, если у тебя оно есть. Я хоть музыку вашу послушаю.

Захар улыбнулся и кивнул.

– Чего ты лыбишься-то? – нахмурилась она, - Чего такого я сказала?

– Да сейчас такие песни поют, что стыдно становится.

Он представил, как Василиса подпевает некой гражданке: «За деньги да, за деньги да», и ему стало смешно.

– Ох, смеется надо мной, негодник, иди уже, и воды мне принеси, морду умыть, как чумичка тут сижу в твоих застенках, - покачала она головой, - И чай еще и тех конфеток вкусных, если есть, конечно. Небось, дефицит, переплатил за них.

– Вода кругом, нет такой возможности для покупок, а так сейчас много разных конфет продают, были бы деньги.

– Ясно, ну иди уже, и Надежде скажи, что я согласна жить в библиотеке.

– Обязательно передам, - кивнул он.

Через полчаса Захар принес Василисе несколько книг, чай в термосе, несколько разных конфет, приемник и ведро воды.

– Только русалок не вызывай, - пошутил он.

Василиса посмотрела на него таким взглядом, что он понял, при желании она может вызвать и русалок.

Дела житейские

Василису перевезли в библиотеку под конвоем из перевертышей Николая и деда Степана. Баба Надя натащила туда разного скарба и принесла немного одежды для нее.

— Хоть помнишь, как печь-то топить? — спросила баба Надя. — А то угоришь или хату спалишь. Дом стоит на отшибе, так что если гореть будешь, не сразу к тебе и прибегут, - предупредила она.

— Ну что же ты так обо мне плохо думаешь. Память-то мне не отшибло еще, — хмыкнула Василиса. - Не переживай, не собираюсь я тут пожарища устраивать, тем более книги я люблю.

— Ну вот и отлично. Тут всякое разное тебе принесла, еды немного, в общем, разберешься. Защиту на ворота я поставила, так что за пределы поместья выйти не сможешь.

— Как в тюрьме, - хмыкнула Василиса.

— Что теперь сделаешь, коли ты так себя проявила в первые сутки. Народ тебя опасается.

— А лечить я как людей буду?

— Это не ко мне, это вон к Захару все вопросы и разговоры, — махнула баба Надя рукой.

Она развернулась и направилась к выходу.

— Ты почему меня не искала в Нави? — спросила ее Василиса.

— Я искала, — повернулась к ней баба Надя. — Я тебя столько дней и ночей искала, сама чуть не потерялась, но тебя так и не нашла.

— Я была рядом с избушкой, но ты меня не видела, ты проходила мимо, — с обидой сказала Василиса.

— А ты зачем пошла в долину потерянных душ? Ведь прекрасно знаешь, что тот, кто туда попадает, теряет свое истинное обличие, становится безликим и практически невидимым. И там неизвестно сколько времени барахталась между ними.

— Я думала, ты туда пойдешь.

— Но, как видишь, я туда даже соваться не стала, там опасно. И если бы ты меня слушала, то уяснила себе это.

— Вечно ты только о себе и думаешь, — фыркнула Василиса.

— Угу, сейчас как заберу у тебя всё назад и выгоню в болота, так и узнаешь, как я о себе думаю, — сердито зыркнула на нее баба Надя.

— Ну и пожалуйста, пусть кто-нибудь другой лечит неблагодарных людишек.

— Вот если честно, то меня чужие мало волнуют. Для меня главное, чтобы в деревне порядок был и у жителей всё было хорошо.

— Ой, всё, не хочу с тобой разговаривать, — надулась Василиса.

— А ты нисколько не изменилась, как была упрямой и упертой, как старый баран, так и осталась. Как я тебе говорила: не лезь туда, куда не просят, сначала счастье бабье, а потом доля навья, учись, смотри, впитывай. Нет же, гордыня тебя обуяла, поперла спасать мальчонку из Нави, даже головенкой своей не подумала, как выбираться будешь, если изба на все замки закрыта, — баба Надя воткнула кулаки в боки. — Толком не выяснила, как к избушке в Нави подойти, ведь не для всех тропа открывается.

— Не открылась, потому что я не твоя родственница, — сердилась Василиса.

— Не открылась, потому что ты тупня тупней. Всё, разговаривать с тобой не хочу, и есть тебе больше приносить не буду, — топнула ногой баба Надя.

От ее удара рухнул один из книжных шкафов.

— Всё, ушла я, разбирайся тут как хочешь.

Баба Надя громко хлопнула дверью. Василиса села на лавку и заплакала.

— Ну чего ревешь?

Рядом с ней появилась толстенькая домовушка в очках, с шалью на плечах и в строгом костюме.

— Ты кто?

— Я Малушка, домовушка. Присматриваю за книгами. Идем шкаф поднимать. Зря ты бабу Надю обидела. Она за всех печется и переживает. Тебя не в болота отправила за твои поступки, а сюда привела. Вот ты бы что на ее месте сделала?

— Утопила бы.

— Вот, а она, между прочим, рискует из-за тебя. И вон сколько тебе добра принесла, и в бане дали помыться. А ты ведь никакой пользы для деревни не принесла.

— У ведьмака болезнь забрала, — нахмурилась Василиса.

— Если бы он помер, мы бы не расстроились, — хмыкнула Малушка.

— А чего ты так к нему?

— Ну он же чужак, и ты тут чужая. Но он постепенно своим становится, а вот станешь ли ты для нас своей — это еще посмотреть надо.

— Всё, хватит меня учить, — нахмурилась Василиса. — Идем шкаф поднимать.

Она спорить с ней побоялась, мало ли, что домовушка может учудить ночью, ведь удушит и не спросишь за что. Василиса постепенно обустроилась в библиотеке. К ней периодически заскакивал Захар, и больше никто из местных не заглядывал. Волшебные жабы у него никак не получались, что-то где-то он не досмотрел и не учел. Он попытался пообщаться с бабкой Макаровной, но она упорно не хотела идти на контакт. Он пожаловался бабе Наде, та ему подсказала, как выращивать обычных жаб, которые следят за лежачими больными. Васька же ее сразу от себя отбросила.

— Не то это, чего ты мне ее суешь, — поморщилась она.

— Ну, а как сделать-то? — спросил ее Захар.

— А я почем знаю? Ты тут ведьмак, а не я. Учись, думай, я пока отсюда никуда уходить не собираюсь. С Любкой посоветуйся, у нее мозги не засохли, как у старой, может чего интересного и выдаст.

— Да ей-то откуда знать, — вздохнул Захар и забрал свою жабу.

Ее следовало куда-нибудь пристроить в ближайший месяц, дабы она сама не сдохла. Он ее посадил в банку и поставил на полку.

— Потом тебе найду дом, — решил он.

Люша с Леней уехали в город на обследование. Как оказалось, старуха Василиса была права насчет ее почек. Пришлось ложиться Люше в больницу на лечение и сохранение. Леня сильно расстроился, решил пока пожить в городе. Ему Захар дал ключи от своей квартиры.

— Только не вернись к пагубным привычкам, иначе скормлю бабке Василисе, — пригрозил ему ведьмак.

— Да что я, совсем дурной, что ли? Нет, я в тот мир больше не вернусь, — помотал головой Леня.

Уехали помощники Захара, и остался он один со своими опытами. Хотя где-то в избе Макаровны обитал домовой. Сколько его Захар не звал, он больше на контакт не шел.

К бабе Наде приехал Семен с дочерью на лечение. Она поселила их у себя и стала наблюдать за девочкой.

— Что же ты ко мне раньше-то не приехал? — спросила его баба Надя.

— Так некогда всё было, работа, да и думал, сами справимся, а тут никаких подвижек нет ни с каких сторон, - оправдывался он.

— Эх, дорогой мой человек, я теперь и не знаю, смогу я тебе помочь или нет, — покачала головой баба Надя.

Она прошлась руками по спине девочки, но не почувствовала под ними ничего, словно по мертвому старому дереву водила.

— Совсем всё плохо? — с ужасом спросил Семен.

— Ну не совсем, но плохо, — вздохнула она. — Долго твоей Насте лечиться придется. Ты, наверно, езжай к себе домой, а девочку оставь. Как вода спадет, так мы с ней в одно интересное место съездим.

— Тогда, может, я ее к этому времени и привезу?

— Нет, ее нужно подготовить, чтобы тело могло принять свет. Больно уж долго она у тебя в Нави пробыла. Не хватает ей света, чтобы запустить все жизненные силы.

— Мне с женой посоветоваться надо, — покачал он головой.

— Советуйся, но если ты ее сейчас от меня заберешь, то уже тебе никто не сможет помочь, и так много времени потерял. А чего твоя жена ее сюда не привезла раньше? - спросила баба Надя.

— Так она боится у меня всего такого.

— Да не живет мать с нами, — откликнулась Настя, — как с сестрой беда случилась, так она от нас и ушла. Не смогли они с отцом горе на двоих разделить. Вот я думала, что если в Нави сестру найду, то и они помирятся и жить вместе будут. И моя болезнь их не объединила. Папа, не звони ей, не надо, ей на нас наплевать.

— Ну вот так у нас, — Семен развел руки в разные стороны и вздохнул.

— Что я тебе могу сказать, оставляй дочь и езжай работать. Не пропадет тут у нас твоя дочка, присмотрю я за ней, — сказала баба Надя.

Семен погостил еще пару дней и уехал. Настя осталась у бабушки жить.

Воды в деревне с каждым днем становилось все меньше и меньше.