Глава 41-42

Век живи, век учись

Баба Надя два раза в день поила Настю какими-то отварами, растирала и разминала спину, ноги, руки и шею, укутывала в одеяло из собачьей шерсти.

— Что же с тобой, милая, делать-то? — вздыхала баба Надя, — Лекарка из меня плохая. Много чего я забыла. И Макаровны нет, чтобы посоветоваться. Может, Захар чего подскажет.

Она позвонила ему и попросила к ней прийти, посмотреть девочку. Он пришел через десять минут, неся в банке жабу.

— Новую что ли вырастил? — спросила его баба Надя.

— Нет, это всё та же, может пригодится.

— Предлагаешь ее в жертву принести? — усмехнулась бабушка.

— Нет, конечно, может, какие мысли будут по ее использованию, - пожал он плечами.

Они вдвоем вошли в комнату к девочке. Настя что-то смотрела в телефоне, увидав гостей, отложила его в сторону. Захар поставил банку с жабой на стул рядом с кроватью и стал осматривать девочку, вернее, аккуратно водить над ней руками.

— Баба Надя, по моей части тут нет ничего, — пожал он плечами, — Может, на спину пиявок поставить.

— Себе на лоб их поставь, — проворчала бабушка, — Идем тогда чай пить. Может за разговорами к ентому, к сенсусу придем.

— Консенсусу, — поправил он ее, — Надо было ее с отцом вместе отправить назад, — покачал Захар головой.

— Отправить легко, а вот попробовать вылечить не каждый возьмется. Тем более я знаю такое место хорошее, где можно напитаться силами и хвори отступят в сторону. Да к тому же у нас такое место волшебное.

— Да, волшебное, — рассмеялся Захар. - Кругом сплошное волшебство.

Они вышли из комнаты и направились на кухню.

— Настюша, тебе чего-нибудь принести? — встрепенулась баба Надя, вспомнив о девочке.

Из спальни не донеслось ни звука.

— Наверно, опять в своих этих «Тик-Таках» сидит. Наушники в уши воткнет и торчит там целыми днями. Вот же люди придумали дрянь всякую, — проворчала бабушка, — Любашка вон у нас тоже молодая, только не пялилась круглые сутки в экран.

— Ну чего ты ворчишь. Скучно девчонке, вот она там и сидит. Баба Надя, а я чего подумал, а может, она из-за интернета не может вылечиться? Отгородилась от тебя им и ничего не воспринимает, - сказал Захар.

— Да кто же его знает, — пожала плечами бабушка.

Из спальни послышался грохот.

— Ох, упала что ли с кровати? — всплеснула руками баба Надя.

Они кинулись вдвоем в комнату. Стеклянная банка валялась на полу.

— А чего это? Откуда? — не поняла бабушка.

Настя смотрела в потолок. Из уголка рта стекала слюна. Девочка ни на что не реагировала.

— Ой, чего это с ней? — напугалась баба Надя. — А банка эта откуда? Я ей ничего такого не приносила.

Захар не сводил взгляда с Настиного лица.

— Ты чего замер-то? Помоги ее усадить. Сейчас я ей отвар принесу. Видать, совсем плохо стало от этих интернетов, — суетилась около девочки баба Надя.

— В банке была жаба, а теперь ее там нет, — медленно произнес Захар.

— А куда же она делась? И зачем ты ее тут оставил? — спросила бабушка.

— Я про нее забыл.

Она посмотрела на него, а потом взгляд свой перевела на Настю.

— Вот ты баламошка, — принялась она на него ругаться. — Доставай свою жабу.

— Как? — спросил Захар.

— Твоя жаба, ты сам должен знать заветные слова, на которые она выйдет.

— Заветные слова? — он с удивлением посмотрел на бабу Надю.

— Да, мой дорогой, она выйдет, только если ты ей велишь, на твою команду.

— Я ничего такого не знаю.

— Вот ёк-макарек, обделила тебя природа мозгами и еще ко мне послала. Я чего с девчонкой-то делать буду? - сердилась бабушка.

— Так вы же сами говорили, что она выходит и пропитание ищет для себя и для носителя, - сказал Захар.

— Но ты же сам не знаешь, что за жабу вырастил. А если она девчонку угробит? Мне ее отец голову снесет, и будет прав.

Баба Надя наклонилась над Настей и принялась что-то шептать над ней. Однако девочка медленно моргнула и квакнула.

— Зови свою жабу сам как хочешь, — в сердцах сказала бабушка и вышла из спальни.

Захар послушал Настино дыхание, потыкал пальцем в живот, заглянул в рот и попросил жабу выйти. Из утробы до него донеслось какое-то тихое урчание. Он сам себя ругал последними словами, что толком не изучил всё, что с ними связано.

— Баба Надя, чего делать-то? — спросил он с тоской.

— А я почём знаю, — пожала она плечами. — Ты ее делал, ты ее хозяин. Она тебя слушаться должна.

— А если Василису привести? Она-то с этими жабами сколько лет прожила.

— А она эти моменты помнит? — спросила его бабушка. — Душа у нее в Нави была.

— Ну мозг-то в теле был.

— Мозг без души — это просто ливер.

— Я попробую с ней поговорить? — Захар жалобно посмотрел на бабу Надю.

— Если она мне ребенка угробит, то я тебя в Навь выгоню из деревни вместе с Васькой, — она погрозила ему кулаком. — Ну вот как так можно? А? Пустила тебя в дом, а ты мне напакостил. Ваську соберешься сюда приводить, прихвати перевертышей. Еще от нее проблем мне не хватало.

— Может, Настю к ней отнести?

— Всё равно перевертышей звать придется, — вздохнула баба Надя.

— Ладно, я за ними сбегаю.

— Ну беги, попробуй их уговорить.

Захар выскочил из избы, натянул на себя болотные сапоги и отправился к деду Степану с Николаем. Как только дверь за ним захлопнулась, баба Надя сразу переменилась в лице.

— Дуралей, — хмыкнула она.

Она из шкафчика достала бутылку с мутноватой жидкостью и рюмку. Налила настойку в рюмку, понюхала, сморщилась.

— Ядреная.

Вылила в стакан, развела водой, перемешала ложкой. Подхватила воронку и направилась в комнату к Насте. Баба Надя аккуратно ее посадила и позвала Афоню.

— Помоги мне, — попросила она домового. — Видел, как жаба в нее запрыгнула?

— Видел, — кивнул он. — Наське любопытно ей стало, что там стоит. Рукой махнула и уронила банку. Оттуда жабка и выпрыгнула и на кровать прыг. Девчонка от удивления рот открыла, та к ней и нырнула в глотку, и всё. Она и замерла, как парализованная.

— Ты воронку держи вот так и подбородок придерживай, чтобы ничего не вылилось.

— А ты чего Захара-то послала? Знаешь же, как жабу вытащить.

— Я знаю, а он нет, пусть понервничает да поучится. Ведьмак опытный, а так оплошал, - усмехнулась бабушка.

Афоня держал воронку, а баба Надя аккуратно вливала в нее разведенную настойку.

— Ну всё, кончилась. Теперь ждем, — сказала она, убирая стакан и воронку в сторону.

— А если она не вылезет? — спросил Афоня.

— Вылезет, — хмыкнула баба Надя, — А то первая она у нас такая.

— А если помрет в ней.

— Помрет — выйдет естественным образом, - она пожала плечами.

Баба Надя взяла банку в руки и села ждать.

— Вот Захар на уши всю деревню поставит, а ты прекрасно знала, как ее вытащить, — пытался усовестить бабу Надю домовой.

— Пусть ему стыдно будет, и впредь наука: такие вещи без присмотра не оставлять.

Через пять минут изо рта девочки показалась жабья лапка. Баба Надя легонько подцепила беглянку, вытащила ее и кинула в банку. Жабка упала на спину и раскинула в разные стороны лапки и что-то там себе подквакивала.

— Еще и песни поет, — рассмеялась баба Надя.

Настя закрыла глаза и громко засопела.

— И нашей красавице немного перепало. Ну ничего, эти травки полезные, вреда не будет, — сказала бабушка.

Она унесла банку с жабой из спальни, принесла ее на кухню и прикрыла кастрюлей, на которую поставила чугунную сковородку.

Через полчаса в дом к бабе Наде привели недовольную Василису.

— Да не разбираюсь я в этих ваших жабах, — упиралась она. — Чего вы меня тащите?

— Прогулялась малек, подышала воздухом, — усмехнулась баба Надя. — Чего верещишь, будь посговорчивей, всей деревней тебя кормим, а ведь никто не обязан.

— Нече меня куском попрекать, — нахмурилась Василиса.

— И тебе доброго здравия, — сказала баба Надя.

— И вам не хворать. Ну где девчонка? — спросила Василиса.

— В спальне, - махнула рукой бабушка.

Около порога топтались дед Степан с Николаем и не решались пройти в дом.

— Чего там жметесь к двери, как бедные родственники? — спросила баба Надя. — Проходите, надо за этой анчуткой присмотреть, а то мало ли чего она учудить может.

Все вместе прошли в комнату к Насте. Василиса чуть наклонилась к девочке и принюхалась.

— Нет тут никакой жабы. Пахнет от нее болотными травами да валерьянкой с пустырником. Кое-кто напоил вашу красавицу настойкой да жабу вытащил, — Васька сердито зыркнула на бабу Надю.

Захар с удивлением посмотрел на бабушку.

— Баба Надя! — только и смог произнести он с укоризной.

— А чего такого-то? Я старая, забыла про такой способ. Ты ушел, я вспомнила. Время тянуть не стала — напоила да вытащила. Вон на кухне стоит банка с жабой, забирай.

— А девка-то в Нави была, — потянула носом Василиса. — У нее в спине ветка сухая застряла, вот она ходить-то и не может.

— Какая ветка? — не понял Захар.

— Из Нави. Зацепилась, запуталась, когда девчонку выводили, вот из-за этого она теперь такая.

— Помочь сможешь? — спросила ее баба Надя.

— Не знаю, мне подумать надо. А чего мне за это будет? — Василиса хитро глянула на бабушку.

— Продолжишь дальше жить в библиотеке, а еще рассаду тебе дам для огорода.

— Мне после Нави только рассаду доверять, — хмыкнула Василиса. — Но насчет библиотеки — дело хорошее. Я согласная. Ну и мне бы отрез ткани какой на платье.

— Дам я тебе отрез.

— Вот и ладушки. Но сейчас я ее лечить не буду, больно уж пахнет от нее травами сильно. Пусть проспится, тогда я и посмотрю, что сделать можно.

— Договорились, — кивнула баба Надя.

— Хорошо у тебя дома, — Василиса стала рассматривать обстановку.

— Ты глазами своими тут не зыркай, иди уже домой.

— Но я завтра приду.

— Ждать буду, — ответила баба Надя.

Николай с дедом Степаном подхватили Василису под руки и вывели ее из комнаты.

Забрала несколько дней жизни

– Пить хочу, – в кухню юркнула Василиса.

Она вытащила половник из кастрюли с взваром и потащила его себе в рот, не успела донести и тут же получила подзатыльник от бабы Нади. Взвар расплескался по полу, а половник улетел куда-то под стол.

– Ты чего пакостишь? – нависла над ней баба Надя. – Ведь прекрасно знаешь, что у нас так не положено. У гостей своя посуда, а из кастрюль и сковородок никто не ест и не пьет, и ложками с вилками своими там не шарятся.

– Ну и лечи свою девку сама, – прошипела зло Василиса.

Она со всей силы ударила по конструкции из кастрюли и сковороды, под которой сидела жаба Захара. Всё это полетело на пол. Банка разбилась, а жаба шмякнулась об стену и стекла по ней липкой каплей. Захар кинулся к своей питомице.

– Жива? – спросила его баба Надя.

– Жива, – кивнул он, поднимая ее с полу.

– Была бы трезвой – окочурилась бы.

Василиса вдруг вся затряслась, закатила глаза и протянула руки к Захару.

– Дай, дай, дай, – захрипела она, облизывая пересохшие губы.

– Чего тебе дать? – он прижимал к груди пьяненькую жабу.

– Отдай мне ее. Это она, та самая, – тянула дрожащие руки Василиса.

– Опа, вот тебе и пердимонокль, – хмыкнула баба Надя. – Зачем она тебе?

– Не знаю, – заикаясь, сказала Василиса, – Но очень надо, сил нет, как нужно.

Она подскочила к Захару, вырвала у него из рук жабу, быстро затолкала ее себе в рот и проглотила. После этого метнулась в спальню и запрыгнула на кровать к Насте, вдавила в матрас и наклонилась к ней практически вплотную к лицу. Василиса что-то забормотала, затрясла головой и стала втягивать воздух в себя изо рта девочки.

Николай с дедом Степаном хотели оттащить ее, но баба Надя не дала.

– Стоять, не время еще, – помотала она головой.

Она четко видела, как черную дымку втягивала в себя Василиса. Это же видел и Захар. Когда потянулась субстанция молочного цвета, так баба Надя скомандовала:

– Сдергивай, быстро!

Дед Степан с Николаем подхватили старуху под руку и вытащили из спальни. Она упала на спину, задергалась и затихла, уставившись неподвижным взглядом в потолок.

– Померла? – тихо спросил Николай.

– Нет, дышит, – помотала головой баба Надя, – Надо ее обратно в библиотеку вернуть. Сейчас с ней опасно рядом находиться. Чуток от девчонки чистой силы-то она хапнула. Ну ничего, за возможность ходить и жить нормальной жизнью – не жалко.

– Ага, не твоя же силушка, – хмыкнул дед Степан.

– Она и моей как-то отведала. Али ты забыл?

Николай стоял рядом и почесывал затылок.

– Иришка из больницы приедет, надо будет ее Ваське показать, чтобы болячку у нее забрала, – сказал он.

– А если у нее нет болячки, если она просто ослабла после того, как ребенка не стало? Тогда Васька ее совсем угробит, – нахмурилась баба Надя, – С ней нужно быть осторожным, как с чистотелом и мухомором, да ядовитой змеей.

– Вот же нам свезло, – вздохнул дед Степан, – Такую заразу к нам в деревню принесло.

– Не переживай, дед. Вон вода сходит, скоро, может, домой вернемся, – сказал Николай. – Будем жить отдельно и о всяких Василисах забудем.

– Наш хутор ниже деревни находится, так что неизвестно, когда там воды не будет, – ответил ему Степан, – Может, он вообще болотникам отойдет после потопа.

– Типун тебе на язык. Ох и не хотелось бы этого. У меня же там такой дом хороший, и гаражи, и скотный двор, а тут две избушки на курьих ножках, не в обиду тебе, баба Надя, будет сказано. Ну хоть и за это благодарность от всех нас. Хоть скотинку удалось спасти.

– Закругляйся балаболить, берите болезную под руки, пока она замерла, и в путь-дорогу, а то сейчас очухается и чудить начнет всем нам на беду, – сказала баба Надя.

– Это она где-то пару дней еще и пролежит? – спросил Захар, рассматривая скрючившуюся и застывшую в этой позе Василису.

– Чего не знаю, того не знаю. Хочешь, возьми ее к себе на постой на эти дни, присмотришь за ней, - сказала баба Надя.

– Опять ее в подпол сажать?

– Это твоя затея, тебе и решать, – покачала головой баба Надя.

– А девочка больная твоя, – парировал Захар.

– И чего? – она посмотрела на него исподлобья.

– Ой, не буду с тобой спорить. Давайте тогда ее ко мне в подпол. И присмотрю за Василисой, и потом жабу тогда больную уничтожу, и так безопасней будет.

– Только учти, может пойти всё не так, как было в прошлый раз, – сказала ему баба Надя.

– Учту, – кивнул он.

Перевертыши подхватили Василису под руки и потащили на выход. Захар последовал за ними.

– Баба Надя, вы мне потом скажете, что вы с жабой сделали, чтобы она из девочки вышла? – остановился он в дверях.

– Конечно, – согласилась она, – А теперь заберите эту болезную из моего дома. Нечего тут мне воздух портить. Мне еще нужно для нее отрез на платье найти. Да за девочкой присмотреть, чтобы она опять в Навь не вернулась.

– Тогда чуть позже загляну, – махнул он рукой.

– Будет время – забегай.

Ушли все из избы, тихо стало, только ходики секунды с минутами отстукивают, да проснувшаяся муха стучит головой в окно.

– Вот же неугомонная, - поймала ее рукой баба Надя, - И чего тебе в хате понадобилось? На свободе оно-то лучше.

Она приоткрыла окно и выкинула муху на улицу.

– Чего, Афоня, скажешь? – спросила бабушка.

– Страсть какая, - из-за печки выглянул домовой, - Все кошмары нашей деревни в нашем доме собрались.

– Да какие там кошмары? Ты про Ваську что ли? - удивилась она.

– Не только про Ваську, но и про этих. От них жутью за версту воняет. Да и Захара я не люблю, надо держать с ним ухо востро, а то мягко стелет, да спать будет жестко.

– Захар, если на людей не озлобится, отличным ведьмаком станет. Ну, а перевертыши – нормальные ребята. Прошли уже те времена, когда они были опасны для человека. Порой это им нужно опасаться людей, - махнула рукой баба Надя.

– Эх, беспечная ты стала, бабушка, - покачал головой Афоня.

– Ты мне лучше про Ваську расскажи, чего видел, что почуял?

- Она всю черноту навью из Настьки вытянула, и еще что-то такое белое, как молоко.

– Жизнь она ей малек подсократила, - вздохнула баба Надя.

– И намного? - обеспокоенно спросил домовой.

– Нет, на пару дней, может на неделю.

– Вот ты знаешь, мне бы этих дней и не жалко было, если бы я стал ходить.

– Но мы же не знаем, сколько лет ей судьба отмерила.

– Десять лет ходить или десять лет и два дня лежать колодой? - хмыкнул домовой.

– В этом с тобой не поспоришь, - кивнула баба Надя, - Глянем на нашу красавицу?

– Конечно, - согласился с ней Афоня.

Они вошли в спальню к Насте. Она лежала на кровати, раскинув руки в разные стороны, и мирно посапывала.

– Не станем ее будить, - сказала баба Надя.

Девочка нахмурилась, перевернулась на бок, поджала под себя ноги и натянула на голову одеяло.

– Ура!!! - заорал радостно Афоня и принялся прыгать на одной ножке, - Получилось.

– Не ори, - стала с улыбкой выталкивать его баба Надя из комнаты, - Разбудишь.

– Да после твоей настойки несколько часов проспишь и слышать ничего не будешь, - радовался домовой, - Я это, побегу Аглае новости расскажу.

– Ох ты, сорока, по всей деревне побежишь новости разносить. Погодь пока, убедиться надо.

– Так с домовыми кроме вас с Любой никто не разговаривает, - остановился Афоня, - Кроме наших никто и знать не будет.

– Не болтай пока, успеется. Ее еще на ноги надо поставить, да и не хочется, чтобы Васька померла или паралич ее скрутил. Так что потерпи пока с такими новостями.

– Ох, - он уселся на стул и принялся на нем ерзать, - Я только Аглае скажу и всё, и больше никому.

Афоня посмотрел на нее умоляющим взглядом.

– Делать нечего, - помотала головой баба Надя и строго на него глянула.

– Ну ладно, - грустно вздохнул он и исчез.

Через полчаса бабушке позвонила Люба.

– Баба Надя, что у вас такого случилось? Василиса стала маленькой девочкой, а Настя старушкой? - спросила она с тревогой.

– Вот же шишига такая, разболтал уже всей деревне, - нахмурилась бабушка, - Все остались такими, как прежде – Настя девочкой, а Васька – старухой.

– Тогда что у вас там произошло?

– Бери Верочку и приходи ко мне. Я тебе всё из первых уст расскажу, а то опять глухой телефон получится, - сказала баба Надя.

– Уже одеваемся, - ответила Люба.

Она сбросила звонок.

– Афоня, Афоня, ты куда спрятался, балаболка такая? - кричала баба Надя, взяв веник в руки, - Ведь я тебя просила никому ничего не рассказывать.

Афоня к бабе Наде так и не вышел. Пришлось ей веник на место поставить, да идти на стол накрывать.