Глава 67-68

Простая жизнь

Люба в этот раз осталась ночевать у бабы Нади. Не отпустила их бабушка домой.

– Ох, мало ли что там по деревне в это время бродит. А ты тут пойдешь вся такая ароматная, - сказала она.

– Я только что из бани, - ответила с улыбкой Люба.

– А я не про обычные запахи говорю. От тебя Навью пахнет, - бабушка махнула на нее рукой.

– Да я и не против переночевать у вас, вот только у меня дома собака одна осталась.

– Эта что ли? – спросила баба Надя и приоткрыла дверь в сени.

– Ой, Пушок, - обрадовалась Люба.

– Пусть в сенях спит, - сказала баба Надя, - Как только тебе тут поплохело, так он сразу и прибежал. Хороший песик. Ты его где взяла?

– Его мне Николай с дедом Степаном подбросили, чтобы он за мной присматривал, а я не лезла в их дела.

– Вот хитрюги какие. Но хороший пес у нас тут на вес золота. Кстати, ты не слышала, наверно, а Николай свою Иру привез домой, - поделилась последними новостями баба Надя.

– И она вернулась? – удивилась Люба.

– Наверно, любовь у них такая.

– Скорее всего, ей деваться некуда. Куда она пойдет с таким количеством детей. Николай постарался. Надо будет тогда завтра к ней заглянуть.

– Загляни, - кивнула бабушка. – А я схожу к Захару. Ох и проблем он нам подкинул.

– Он же не специально. Если бы знал, то и не стал влезать в это дело. Он человеку помочь хотел, и в целом все у них почти получилось, - кивнула Люба.

– Почти не считается. Василиса, конечно, та еще коза, но куда от нее денешься? Не выгонять же ее в леса или в большой город. Не выживет ведь, погибнет.

– Ой, баба Надя, думаю я, что ты ее недооцениваешь. Такая везде выживет.

– Ладно, моя хорошая, поздно уже, давай расходиться по комнатам. Эх, как хорошо, когда рядом кто-то есть. Хотя иногда народ напрягает, но от Насти я не устаю. Она мне не мешает.

– А от нас? – спросила Люба.

– Суматошная ты, - рассмеялась бабушка, - Раскачала у нас тут все, вот мир и стал меняться. Но это и хорошо, если мир не меняется, то начинает затухать и гнить. А так еще поживем.

– Я не специально, - улыбнулась Люба.

– Да это уже и не важно, как было уже не будет. Всё, голубка, устала я, с ног валюсь, давай утром разговоры будем разговаривать, - глянула на нее по-доброму баба Надя.

Они разошлись по комнатам и стали готовиться ко сну.

– Эх, скучаю я по вам, - кто-то прошептал над ухом Любы.

– Приходите в гости, - улыбнулась она.

– Ой, ты вечно занята, - на краю кровати появился Афоня.

– Что есть, то есть, - кивнула она, - Как там Аглая поживает?

– Ищет тебе скотницу.

– Зачем? У меня ведь и скота нет, только Пушок.

– Николай с дедом Степаном поставили инкубаторы. Так что скоро у них цыплятки и утятки будут. А у Михаила коза окотилась. Там козочка новая народилась. А еще у Николая есть барашки, а овец он доит, - стал загибать пальчики Афоня.

– Какие вы умные, всё за меня решили, - рассмеялась Люба.

Она уложила сонную Верочку в кроватку.

– Ой, а расскажи, что там у Захара произошло. Поговаривают, что у него пациент живет с подменой душой, - Афоня устроился поближе, чтобы никому не мешать.

– А ты с его домовым пообщайся, и он всё тебе расскажет, - ответила Люба, зевая.

– Он такой вредный, хуже твоего Кузьмича. Да и мы с ним не особо разговариваем, всё же он у ведьмы служил, мало ли что учудить может.

– Ну да, порчу на вас всех нашлет, - усмехнулась Люба.

– Да кто же его знает, - домовой пожал плечами.

– Вот ты знаешь, мой дорогой друг, разговаривать мне сейчас совсем не хочется. Есть у меня одно желание – закрыть глаза и провалиться в глубокий сон без сновидений.

– Ну и пожалуйста, - обиженно сказал Афоня и исчез.

Люба улеглась в постель, накрылась одеялом и тут же уснула. Снилось ей, как она по небу летает, да на всё сверху смотрит. Проснулась она оттого, что ее Верочка совала в нос кусочек хлеба.

– Дочь, не надо, - поморщилась Люба.

– Ох ты, вот шишига, - в комнату заглянула баба Надя, - Научилась со стульчика слазить. Идем, внучка, на ручки.

Она подхватила малышку на ручки и вынесла из комнаты. Люба громко зевнула, потянулась и встала с кровати.

– Не спится? – на Верочкиной кроватке сидел Афоня и хитро на нее смотрел.

– Кто бы сомневался, - хмыкнула Люба, - Ты Верочку подговорил?

– Нет, что ты. Она сама вон какая шустрая, - хихикнул он и исчез.

Люба позавтракала вместе с Настей и бабой Надей. В доме пахло свежим хлебом и молоком.

– Я в прошлый раз теста много наделала, а потом его заморозила, и вот сегодня его время пришло. Правда, две буханки только испекла, но и этого на день хватит, - улыбнулась баба Надя, - Девки, позавтракаете – уберите всё за собой, а я к Захару побегла. Будем с ним решать, чего с его пациентом делать и куда его селить. Вот отправлю его к Василисе жить, знать будет, как всякое творить. Про Бобика своего не забудь.

– Как же я про него забуду, - удивилась Люба, - Да и сам он тут не останется.

– У тебя сегодня какие планы?

– В ФАП надо сходить. Внести все данные по новому пациенту. Да к Ирине заскочить, жене Николая. Да, может, пройтись по всем детям нашей деревеньки, а то же, может, люди и не знают, что у нас фельдшер есть.

– Вот везде ты себе работу найдешь, - покачала головой бабушка.

– Ну вот так. Если будет тихо, то сократят меня и ФАП закроют, - ответила Люба.

– Понятно, тогда надо работать или делать видимость.

Бабушка оделась и отправилась к Захару. Люба с Настей немного прибрались.

– Ты сейчас уйдешь? – с тоской посмотрела на Любу Настя.

– Уйду, - кивнула Люба.

– И Верочку заберешь?

– Заберу. Скучно тебе? – спросила Люба.

– Ну так, - пожала плечами девочка.

– Ну хочешь, пошли ко мне.

– Да хожу я пока еще плохо. Тяжело мне ногами передвигать.

– У Миши дочка примерно твоего возраста. Я ей скажу, может, заскочит к тебе, проведает, - сказала Люба.

– Было бы неплохо.

– Ну всё, Настена, не скучай, книжки вон читай, рисуй, телевизор смотри, учись, а то сколько времени пролежала. На второй год ведь оставят.

– Ну и ладно, - пожала плечами Настя, - Мне всё равно в этом классе не нравилось. А так я и рисую, и читаю, но всё равно скучно. Хочешь покажу свои рисунки?

– Покажи, - кивнула Люба.

Настя постаралась быстро дойти до комнаты. Обратно она несла целую стопку бумаги.

– Вот, - протянула она их Любе.

– Ого, - с удивлением посмотрела Люба на них, - Да ты настоящий художник. Это Навь?

Она стала рассматривать мрачные рисунки.

– Навь, - кивнула Настя, - А это вот ты, а это кот Баюн.

– Надо же, как настоящий получился, и такая же наглая ухмылка. А это Мара?

– Да, Мара, - улыбнулась Настя.

– Как живая. Не бросай рисовать, Настя, у тебя очень хорошо получается, - с удивлением посмотрела Люба на нее.

– Спасибо, - покраснела Настя, - Хочешь, я что-нибудь тебе подарю?

– Хочу.

– Выбирай, что нравится.

– Вот себя возьму и эту наглую кошачью морду. Повешу в рамочках дома.

Люба выбрала два рисунка.

– Она там и меня нарисовала, - выглянул из-за печки Афоня, - Посмотри, какой я там красавец получился, прямо жених.

– Ага, хорошо вышло, - кивнула Люба.

Ей действительно понравились рисунки Насти.

– Всё, мы поскакали домой. Молодец, Настя, рисуй дальше, не бросай это дело, - похвалила ее Люба.

Она подхватила Верочку на руки и выскочила из дома, прихватив рисунки. За ними засеменил Пушок.

– Ох, дочь, ты и тяжелая стала. Выросла, да отъелась на деревенской пище, - вздохнула Люба, - И своими ножками тебя не отпустишь гулять, больно уж тут грязно везде. Эх, скорей бы всё подсохло.

Они быстро добежали до Любиного подворья. В избе было стыло и холодно.

– Вроде весна на дворе, а топить всё равно нужно, - покачала головой Люба.

– Ночью всё равно прохладно, - из-за печки выглянула Груша, - И кто тут такой хорошенький и маленький пришел.

Домовушка протянула руки к ребенку.

– А Кузьмич где? – спросила Люба.

– А он там сам с собой дуется, - махнула рукой Груша.

– Ну и пусть дуется. Я же вам подарки из города привезла. Тебе отдам, а если его нет, то ладно уж, тогда Афоне больше достанется.

– Это чего это Афоне ты собралась отдавать, - выскочил из-за печки домовой.

– А вот того, - рассмеялась Люба, - Одежку я вам не привезла, но бабушка мне отдала хороший отрез ткани. Для вас в самый раз будет.

Она вытащила из большой сумки, которую еще не успела разобрать, два куска ткани. Груша бросила раздевать Верочку и подошла к Любе.

– Вот тебе шелк в розочку, а тебе коричневую шерсть.

– Ох ты, красота какая, - обрадовалась Груша и стала прикладывать к себе кусок ткани.

– Справная какая ткань, - рассматривал отрез Кузьмич, - Это сколько штанов я себе из нее пошью.

– Одни, - сказала Груша, - И мне юбку.

– Вот ты деловая какая, тебе вон дали кусок ткани, а на мое не зарься.

Домовые чуть не подрались между собой.

– А ну прекратили, - строго сказала Люба, - Иначе всё отберу.

– Не дам, - сказал Кузьмич и исчез.

– Подарки не отдарки, - произнесла Груша и тоже пропала.

– Ну вот и правильно, а то ишь развели мне тут, - вздохнула Люба и сама стала заниматься ребенком.

Чую, что кровь плохая

Люба оставила Верочку с домовыми, а сама поспешила на работу. Весна вступила в свои права в полную силу. Тёплый ветер нежно ласкал кожу, игриво перебирал локоны и колыхал молоденькие листочки на деревьях. С ним в воздухе витал лёгкий аромат цветущих растений и свежести. Вокруг раздавались чарующие звуки: тихое шуршание листвы, словно деревья шептались друг с другом, и мелодичное журчание воды, стекающей по камням ручья. Иногда доносился далёкий птичий щебет, который вносил ощущение живости и умиротворения.

Она шла по улице и любовалась пробуждающей природой. По дороге решила заскочить к Николаю, чтобы проведать Ирину.

Женщина в теплом сером пуховике сидела на завалинке, подставив лицо под весеннее солнце. Рядом игрались дети.

– Привет, Ирина, - обратилась к ней Люба.

– Привет, - улыбнулась в ответ та, - Как хорошо-то на улице, солнце так припекает. Все равно у нас по-другому дышится, чем в городе. Там все такое серое, угрюмое, и вроде солнце выглянет, и все равно на душе тоскливо. Словно всю радость дементоры высосали.

– Да, есть такое, - Люба устроилась рядом с ней и с удовольствием наблюдала за ребятней. – Ты как?

– Да нормально, радуюсь, что дома. Хотя сложно назвать это домом, но рядом со своей семьей.

– А самочувствие? – спросила Люба.

– Слабость, но на домашних продуктах быстро поправлюсь.

– Если что, то ты ко мне заглядывай.

– Обязательно, - кивнула Ирина, - Жаль, что бабушка померла. Я же и не знала, мне никто ничего не говорил. И даже на могилку к ней не сходишь.

– Она в ту ночь отошла в Навь, когда мы тебя в больницу отвезли, - вздохнула Люба.

Она не любила вспоминать ту историю, чувствовала себя виноватой.

– Да ты так не переживай, я же понимаю, что она мне свои последние силы отдала. Ради детей и Николая меня спасла, - сказала Ирина и грустно улыбнулась.

Люба сразу поняла, что она не помнит, как все было. Рассказывать не стала, пусть она бабу Марфу помнит доброй старушкой, а не злобной старой каргой, которая хотела, чтобы невестка померла.

– Мне ведь там матку удалили. Так что не смогу я больше рожать детей, да и хорошо, мне и этих четверых хватит для полного счастья, - Ирина снова глянула на ребятишек, - Николай говорит, что дом так и стоит в воде. Решил пристройку здесь ставить небольшую, да чердак утеплять. Сейчас там весь хлам с дедом выгребут, да на лето детей туда отселим. Неизвестно, вода оттуда уйдет или нет, а нам уже сейчас тесно.

– Ну хоть немного места больше станет, - кивнула Люба, - Ты мне тогда все бумажки из больницы принеси.

– А давай я тебе сейчас все отдам, чтобы не бегать мне туда-сюда, - сказала Ирина.

Она подозвала старшую девочку и попросила принести ей сумку из дома.

– Ты мне про Юльку не рассказывай, мне уже Катя – золовка доложила, да и дети тоже, - вздохнула Ирина и посмотрела на свои руки, - Я вот даже жалею, что она уехала, вдвоем-то ловчее будет справляться со всеми домашними делами. Тем более я пока не могу с Николаем спать, а так бы замена была.

– Ира, может тебе уйти от него? – с тревогой спросила Люба.

– С четырьмя детьми? – с усмешкой спросила Ирина, - меня никто с ними не примет. У меня ни образования, ни стажа нет, и физически я пока работать не могу. Да и люблю я Николая, по-своему, но люблю. Не переживай за меня, все хорошо будет. Это я такая после больницы.

– Может витамины какие попьешь? – спросила ее Люба, - Я анализы твои посмотрю по программе, да подберу тебе подходящий комплекс.

– У нас вон ягоды в морозилке, да закруток полно, с прошлого года осталось. Дед с Николаем ничего в старом погребе не оставили, все вывезли. Здесь благо погребки хорошие, добротные, ничего не обвалилось. Кстати, тебе может дать баночку чего-нибудь?

– Да не надо, мне все баба Надя дает, - отмахнулась Люба.

– У бабы Нади погреб не резиновый.

– А у вас вон сколько народа, тем более еще неизвестно, что земля в этом году выродит.

– Все выродит, не переживай, - улыбнулась Ирина, - Дед сказал, тут и сад живой, и ягодники целые, и земля должна быть хорошая. А не будет хорошей, так сделаем, у нас удобрения своего полно, экологически чистое. Дед в сельском хозяйстве разбирается. Давай я хоть тебе пюре яблочное дам. Маленькие его любят. Девчонку свою кормить будешь. Кстати, если надо куда-то пойти, то можешь свою кроху к нам приносить.

– Да вот я еще буду на тебя вешать еще одного ребенка. У меня домовушки хорошо справляются с приглядом.

Пришла старшая дочь Ирины, принесла сумку.

– Всё, спасибо тебе, - сказала она дочери, - Иди, играй.

– Спасибо? – с удивлением посмотрела на нее Люба.

– У меня своя вера, а к остальным я с ней не лезу, - ответила Ирина, - Вот, держи, тут, кажется, всё.

Ира протянула несколько свернутых листов.

– Хорошо, - кивнула Люба, убирая бумаги к себе в сумку, - Ты всё же ко мне как-нибудь зайди, я тебя осмотрю.

– Обязательно.

Во двор заглянул дед Степан. На спине он тащил вязанку хвороста.

– Доброго утра, сношенька, крепкого здравия, Любушка, - поздоровался он, - Косточки на солнышке греете?

– Конечно, принимаем солнечные ванны, - улыбнулась Люба, - И вам доброго здравия.

– Как там баба Надя поживает?

– Замечательно.

– Я слышал, Захар нам нового жителя привез.

– Пациента, - ответила Люба.

– Да нет, жителя, - покачал головой дед Степан.

– Это кто такое сказал? – удивилась она.

– Это мне так подумалось. Но если я ошибаюсь, то и хорошо, - он не стал спорить с Любой.

– Дед, - обратилась к нему Ирина, - Я тут Любе пюре яблочное обещала. Достанешь из погреба?

– Да чего бы не достать, достану, - кивнул он. – Любашка, зайдешь потом ко мне, вопросец есть к тебе деликатный?

– Зайду, - пожала она плечами.

- Ну болтайте, бабоньки, а я в погреб. Иришка, больше ничего не нужно?

– Картошки может, да компота.

– Вот и ладненько, - кивнул он и пошел в сторону своего дома.

– Что-то дед задумал, - глянула ему вслед Ирина.

– Не знаю, - пожала плечами Люба, - Кстати, я хотела спросить про Катю. Ни разу ее не видела. Она тут живет или в город уехала обратно к мужу?

– Нет, здесь, в деревне, - мотнула головой Ирина, - А что ты хотела?

– Так у нее ребенок маленький, тоже глянуть нужно.

– Понятно. Я ей тогда передам, чтобы к тебе заскочила.

– Да я сама к ней зайду, - махнула рукой Люба.

Она еще некоторое время посидела рядом с Ириной, поболтали с ней о детях, да о соседях.

– С одной стороны, усадьбу жалко, а с другой хорошо, что мы сюда перебрались, - вздохнула Ирина, - Мне там и поговорить не с кем было. Старики в соседях, а молодых никого нет. Теперь хоть вот с тобой, может, общаться буду, да и Катя иногда забегает.

Вернулся дед из погреба. Принес он Любе две банки с яблочным пюре и какой-то сверток.

– Это что? – спросила она.

– Это сала соленого кусок. Бери, а теперь идем пошепчемся с тобой.

– Ясно, взятка, значит, - рассмеялась Люба.

– Подарок, - улыбнулся дед Степан.

Они немного отошли от дома Николая и Ирины.

– Что случилось? – Люба строго на него посмотрела.

– У Ирки кровь плохая, - тихо прошептал он.

– Откуда вы знаете?

– Ты разве не знаешь, кто я? Чую, что кровь плохая. Я ей стал говорить, а она меня слушать не хочет. Николаю сказал, а он от меня отмахнулся. Помрет ведь, дети сиротами останутся. Кому они нужны будут? Мачеха ведь не будет их так любить, как родная мать.

– Хорошо, я гляну, что там с анализами, - кивнула Люба.

– И еще это, ты не рассказывай ей, что мы с бабкой учудили. Она-то в беспамятстве была, толком ничего не помнит. Незачем ей об этом знать.

– Ладно, не буду. Еще какие-то вопросы и предложения будут? – спросила Люба.

– Нет, Любушка, иди, голубушка. Кстати, тебе птица никакая не нужна? А то же мы с Николаем инкубаторы заложили.

– Если только несушки, и то надо сначала с сарайками разобраться.

– Да им много места не надо. Отдели им уголок, да они рады будут.

– Я подумаю, - улыбнулась Люба, - Благодарю вас за гостинца.

– Во благо, - кивнул дед Степан, - Ну, беги, голубка, и не забудь про мою просьбу.

– Точно не забуду.

Она помахала рукой Ирине и отправилась к себе в ФАП.