Глава 69-70

Смотреть тебя буду

Баба Надя отправилась к Захару, надо было глянуть на Ивана Петровича. Слова Василисы не давали ей покоя. Шла и думала, что же ей делать с новым жителем, то ли оставлять его, то ли выпроваживать. Ей не хотелось, чтобы кто-то на большой земле узнал про их деревню. Они вроде и не скрывались, и не прятались, но вот лишние и никчёмные люди им тут были не нужны. Она дошла до избы Макаровны и остановилась. Дверь и окна были распахнуты, оттуда доносился какой-то странный шум. Стол, кухонный шкафчик и буфет стояли на улице.

Баба Надя ринулась в открытую дверь и сразу закашлялась. Из кухни выглянул Захар в медицинской маске и Иван Петрович в намотанном на лицо платке.

– Вы чего тут делаете? – спросила баба Надя, забыв поздороваться.

– И вам крепкого здравия, баба Надя, - ответил Захар, - Разбираем печку. Иван Петрович сказал, что ее никак починить нельзя. Вернее, можно, но одну стенку придется разобрать.

– И тебе, Захар, долгих лет жизни, а я думала, опять Василиса чудит.

– Как что, так сразу Василиса, - послышался из-за спины обиженный голос.

– Чего поделать, от тебя одно беспокойство, - ответила баба Надя.

– Хоть в вашем болоте стало не так скучно, - парировала Василиса, - А чего вы тут делаете? – переключилась она на происходящее.

– Печку разбираем, - пояснил Захар, - Оказывается, Иван Петрович печник.

– Ой как повезло-то, - удивилась Василиса.

– Как по заказу, - хмыкнула баба Надя, посмотрев исподлобья на Ивана, - Идем, печник, мы с тобой побалакаем, а то тут в такой копоти разговаривать невозможно.

Иван Петрович глянул на Захара с вопросом в глазах.

– Идите, - сказал Захар, - Баба Надя у нас справедливая, просто так никого обижать не будет.

– Точно-точно, - кивнула Василиса и хитро посмотрела на бабушку. – А мне с вами можно?

– Нет, - спокойно ответила баба Надя, развернулась и направилась к своему дому.

– Идите, - тихо сказал Захар Ивану Петровичу.

– Надо? - Иван Петрович посмотрел на него.

– Надо, - кивнул Захар.

Иван Петрович стянул с лица повязку, обтер ей лоб и руки и поспешил за бабушкой.

– А зачем я вам нужен? – спросил он, когда поравнялся с бабой Надей.

– Смотреть я тебя буду.

– Так меня вроде Захар уже смотрел.

– Захар не видит того, что вижу я, - спокойно пояснила она.

– Но я ничего такого не сделал, я на самом деле когда-то работал печником, - тихо проговорил он.

Она хмыкнула и повернула к своему дому.

– По лужам не следует шлепать, выбирай, где посуше. Еще грязь не высохла, а то можно и провалиться в нее по самую маковку, - указала ему она, когда тот плюхнул ноги в лужу.

– Такого не может быть, - помотал он головой.

– А ты со мной не спорь, я точно знаю, что может быть, а чего быть не может.

Они вошли в избу к бабе Наде. На кухне за столом сидела Настя и что-то рисовала в альбоме. Она подняла голову и внимательно посмотрела на Иван Петровича.

– Здрасьте, - поздоровался он.

– Здравствуйте, - откликнулась Настя.

– Настена, ты, пожалуйста, иди в дальнюю комнату, мне с Иваном Петровичем переговорить надо, - сказала бабушка.

– Хорошо, - кивнула Настя, собрала все свои рисунки и поковыляла в другую комнату.

– Присаживайся, - сказала баба Надя и указала на скамейку.

Иван Петрович сел, куда ему указали, и стал вертеть головой. Баба Надя щелкнула кнопкой на электрическом чайнике, достала из шкафчика две кружки, мешочек с травами, какую-то склянку с мутной жидкостью и небольшой веничек из разных веточек. В одну кружку она налила заварку, а во вторую кинула щепотку травок из мешочка. Чайник громко зашумел и забурлил, хлопнув кнопкой. Баба Надя влила кипяток в обе кружки. Там, где были травки, туда накапала мутной темной жидкости из склянки. Помешала все ложкой, что-то шепча над водой. Иван Петрович поёжился на своем месте.

После она зажгла веничек, и когда тот полыхнул огнем, тут же затушила его в кружке с отваром. Послышалось громкое шипение, и от воды пошел густой серый пар. Баба Надя веник вынула и поставила кружку перед Иваном Петровичем.

– Пей, - коротко велела она.

– Это что? – спросил он с испугом.

– Пей, - рявкнула баба Надя.

– Оно же горячее, - попытался сопротивляться Иван Петрович.

– Пей, иначе в болота отправлю, - пригрозила она ему.

Он с испугом и удивлением посмотрел на неё. Баба Надя, как всегда, была непреклонна. Её голос не оставлял места для возражений. Иван Петрович медленно поднёс кружку к губам, чувствуя, как сердце колотится от страха. Он заметил, как пар поднимался вверх, рисуя под потолком причудливые узоры, а внутри кружки прятался таинственный напиток бурого цвета. Иван Петрович почувствовал острый запах трав и чего-то незнакомого.

— Что это такое? — снова попытался он узнать, не отрывая взгляд от кружки.

— Тебе не нужно этого знать, — резко ответила баба Надя. — Главное — выпить. Не боись, травить тебя не собираюсь.

Иван Петрович был в полном замешательстве. С одной стороны, желание узнать правду мучило его, с другой — пугающая угроза бабушки не оставляла ему выбора. Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и, наконец, сделал решающий глоток.

— Ну что? — с интересом спросила баба Надя, наблюдая за ним.

Он оставил кружку на столе, ошарашенно уставившись в пространство. Чувство тепла быстро перетекло в его тело, в голове зашумело, перед глазами всё поплыло.

– Пей еще, этого мало будет, - велела она.

Иван Петрович сделал еще несколько глотков и уставился стеклянными глазами на бабушку.

– Ну что, мил человек, рассказывай, кто ты, что ты, где жил, чем занимался, про родню расскажи, про свои самые скверные поступки и как ты их искупил, - сказала баба Надя.

– Родился я в небольшом поселке. Мать работала учительницей, а отец печником. Золотые у него руки были, мог любую печку сложить. Таскал меня с измальства с собой на работу, всё рассказывал да показывал, да учил разным премудростям. Всё думал, что я по его стопам пойду. Когда школу закончил, мать настояла на том, чтобы я ехал поступать в институт. Поступил, отучился, батька сильно расстроился, что я обратно в деревню не вернулся, а остался в городе. Но не он один за это переживал, была у меня зазноба, обещал на ней жениться, но встретил свою Татьяну и обещанье не сдержал. Стыдно мне было признаться зазнобе в этом, вот я и не ездил в деревню долго. А потом мне мать сказала, что она замуж вышла.

Жили мы с моей Татьяной хорошо, троих детей родили. Работал я на заводе инженером, а потом пришла перестройка, и зарплату перестали платить. Вот тогда я и вспомнил про работу печника. В деревню вернулись к моим родителям, они на тот момент еще живы были. Да стали с отцом вместе работать, новым русским камины да всякие зоны барбекю складывать, да печи в банях и саунах. Отца с матерью потом схоронили, а вот наследством с братом и сестрой не поделились, всё себе забрали. Мать перед смертью почти три года пролежала, никто из них не приехал помочь, ни копейки не выслал на лекарства. Это, наверно, мой самый неблаговидный поступок. Ах да, сына я не стал от армии отмазывать, дочке отказал в шикарной свадьбе. Она всё равно потом развелась с этим, хорошо, что не стали в долги с матерью влазить. О чем жалею? Что с отцом мало общался, что никого не смог обучить своему ремеслу.

Иван Петрович замолчал и продолжал смотреть стеклянными глазами куда-то в стену.

– В целом всё в пределах нормы, - прошептала себе под нос баба Надя. – А теперь руки клади на стол ладонями вверх, - велела она.

Он сделал так, как она сказала. Бабушка схватила его за руки и потянула на себя, вглядываясь в его глаза.

- Доля-недоля, на всё твоя воля, всё как есть покажи, а что будет, расскажи, - прошептала она.

Баба Надя внимательно смотрела в его зрачки, словно читала в них всё, что ожидает этого человека. Через пару минут она отпустила его руки, смахнула с потного лба прилипшую прядь и стала мелкими глотками пить остывший чай. Она за раз осушила всю кружку и громко выдохнула.

– Афоня, Афоня, - позвала она домового.

– Что?

Маленький помощник выглянул из-за ножки стола.

– Вылей всё из кружек на улицу, сполосни и плесни нам с Петровичем взвара, - попросила она. - Пожалуйста.

– Хорошо, - кивнул домовой и исчез.

Тут же пропали со стола кружки.

– Ох и умаялась я с тобой, Иван Петрович. Вот ты мне задачку задал, - вздохнула она.

Через пару минут на столе снова появились кружки, заполненные ароматным взваром. Баба Надя поблагодарила своего помощника. Она взяла кружку Ивана Петровича, поводила над напитком рукой, что-то пошептала и поставила на место.

– Пей, - сказала она ему.

Он взял в руки кружку и сделал пару глотков, потом еще и еще, пока не осушил ее до конца.

– Вкусно, - поставил он кружку на стол.

– Ну да, - кивнула бабушка Надя.

– Так о чем вы хотели со мной поговорить? – спросил Иван Петрович.

– А уже поговорила, - хмыкнула она.

– Да? – он с удивлением на нее посмотрел.

– Ага.

– И что? – Иван Петрович нахмурился.

– Да ничего. В целом я могу тебя отпустить на волю, но о том, что тут происходило и происходит, ты рассказать не сможешь, да тебе никто и не поверит. Если хочешь прожить в этом теле долго и счастливо, то тебе придется раз в полгода приезжать к нам в деревню и жить по три недели здесь. Считай, что отпуск, - сказала бабушка, окинув его внимательным взглядом.

– А как же жизнь этого человека? – Иван Петрович ткнул себя в грудь пальцем. - Что с ней делать?

– С Захаром разберетесь, не ты первый, не ты последний, кто круто меняет все в своей жизни. Только не рекомендую лезть к своей бывшей семье.

– Я понял, - вздохнул Иван Петрович.

– Ну всё, можешь идти, печник. Сделай Захару печку нормально, чтобы ни он, ни его клиенты не угорели, - сказала она.

– Обижаете, я сколько лет им проработал.

– Всё, иди, утомилась я, - сказала баба Надя и махнула на него рукой.

Иван Петрович встал со своего места и прошел к двери.

– До свидания, - сказал он и слегка поклонился.

– До встречи, - хмыкнула баба Надя. – Провожать не буду, сам доберешься.

– Да-да, - кивнул он, - Всего доброго.

Он выскользнул за дверь. Баба Надя сидела за столом и смотрела в окно. Ее руки слегка подрагивали.

– Эх, давно я такими вещами не занималась, - вздохнула она, - Стара я стала для такого. Надо будет Любу научить.

- А чего ты не стала ему рассказывать про его будущее? – спросил Афоня, устраиваясь на подоконнике.

– А зачем? Сколько ему дано, столько и проживет. А уж как он распорядится данными годами – это всё целиком и полностью от него зависит. Иногда человеку не следует знать его будущего, дабы не омрачить последние дни или месяцы.

- Это ему совсем чуть-чуть жить осталось? - полюбопытствовал домовой.

- Сколько есть, всё время его, - уклонилась она от ответа. – Я чуток прикорну, - баба Надя встала из-за стола.

– Отдохни, бабушка, - кивнул Афоня. - Мы тут с Настеной сами похозяйничаем.

– Я в вас и не сомневаюсь, - устало улыбнулась ему баба Надя.

Приемный день

Люба сидела в ФАПе и разбиралась с бумагами, которые ей отдала Ирина. Надо было все подклеить в карточку и посмотреть, что там за проблемы с анализами. Она включила компьютер, вошла в программу и стала разбираться, что и как там у Ирины. Картина открывалась безрадостная: низкий гемоглобин, низкий сахар, да и прочие показатели очень низкие.

– Не кровь, а вода какая-то, - проворчала Люба, - Надо бы тебе, красавица, в город ехать на обследование, чую, что тут что-то совсем неладно, и я со своими витаминками не справлюсь.

В дверь кто-то постучал.

– Войдите, открыто, - крикнула Люба.

Дверь распахнулась, и в кабинет зашла Люша.

– Привет! Я вернулась! – радостно закричала она, распахивая объятья, - Идем, обниматься будем.

Животик у нее округлился и заметно проступал через одежду.

– Привет! Ты же моя хорошая. Ты ко мне на прием или просто так? – Люба выбралась из-за стола и обняла подругу.

– Как хочешь, так и считай. Я все бумажки тебе принесла. Вот смотри. Тебе все равно надо, чтобы люди в ФАП ходили, так что меня можешь записать на прием.

– Хорошо, так и сделаем. Но просто так я тебя вписывать не буду, а взвешу тебя, послушаю и померяю. Все, как положено. Ну, рассказывай, как ты?

– Нормально. Я счастлива. Ты даже не представляешь, как я скучала по деревне, даже не думала, что так будет тоскливо без нее. Душа рвалась сюда.

– Вы у Захара уже были? - спросила Люба.

– Нет еще, сразу к себе в дом. Люба, это же такое счастье иметь свой дом. И пусть там толком мы ремонт не успели сделать, но как же хорошо-то. Леня остался печку топить, хоть и тепло вроде на улице, а в избе как-то сыровато и промозгло. А я побежала к тебе, так соскучилась, - улыбалась счастливой улыбкой Люша.

– Ты меня прости, что я к тебе ни разу в больницу не приехала.

– Люба, если бы мы жили рядом, то можно было бы чувствовать себя виноватой. Живем ведь у черта на куличках, да еще все водой покрыто было. Давай рассказывай, какие новости в деревне? Ой, он пинается, - схватилась Люша за живот и улыбнулась, - Хочешь потрогать.

Она взяла Любину руку и приложила к животу.

– Чувствуешь? – спросила она.

– Ага, как маленький комочек, может, это ручка, а может, и ножка, а может, и головой бодается.

– А я еще хотела от него избавиться. Это же чудо такое. Леня аж весь замирает, когда руку кладет на живот. Сказки ему читает. Представляешь? Я так ему благодарна, что он из-за меня в городе остался и навещал меня два раза в день. Все же как хорошо, что на моем пути встретился Захар. Если бы не он, не знала бы я таких чудесных людей, как вы, не познакомилась бы с Леней, не было бы у меня дома и беременности.

– Сплюнь три раза, - улыбнулась Люба.

- Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, - Люша постучала костяшками пальцев по столу. – Ну так что у вас нового? Мы мимо дома Захара проезжали, видели, что он часть мебели вытащил на улицу.

– А кто вас привез? – спросила Люба.

– Дядя Леша привез. Леня пытался до Захара дозвониться, но у него было все время занято, видно, он работал, вот и трубку не брал. Леня позвонил дяде Леше, и тот за нами съездил. Так что там у Захара произошло?

– Печка у него полопалась, - ответила Люба.

– Как? - Люша посмотрела на нее с удивлением, - Ведь все в порядке было, когда мы уезжали.

– Ну вот так, обряд делали они с Василисой, ну и что-то пошло не так, и всё, печке кирдык пришел.

– Ой, эта Васька та еще жуткая старушенция. Я бы ее вообще из деревни выпроводила. От нее одни неприятности и всякие жутики происходят.

– Она Захара вылечила, Настю на ноги поставила, и так, по мелочи.

– Ой, не знаю, что с ней Захар возится, - покачала головой Люша.

– Это же Захар.

– Да, добрая у него душа. А как тебе в новом доме живется?

– Отлично, - кивнула Люба.

– Надо как-нибудь к тебе на чай заскочить.

– Заходи. Давай, родная, снимай свои ботинки и вставай на весы. Буду тебя взвешивать и измерять, - велела Люба.

Люша стащила с ног ботинки и забралась на весы.

– Сильно я поправилась? - она пыталась рассмотреть цифры внизу, - Ничего не вижу из-за этого живота.

– Всё в пределах нормы, - сказала Люба, записывая показатели.

Затем она померила ее живот и велела ложиться на кушетку и задрать кофточку.

– Всё у тебя хорошо и замечательно, - улыбнулась Люба.

– Вот и отлично, не хочу я возвращаться в больницу. Если бы не Василиса, я бы туда не попала.

– Да кто же его знает, - пожала плечами Люба, - Она у нас очень странный и неоднозначный персонаж.

– А что за клиент у Захара? – спросила Люша.

– Сама всё увидишь, - ответила уклончиво Люба.

Она внесла все данные в программу и записала всё в карточку. Они еще немного поговорили, и Люша встрепенулась, посмотрев на настенные часы.

– Ой, заболталась я с тобой. Побегу я домой. Мы же еще с Леней хотели навестить Захара.

– Беги, не забывай ко мне заглядывать и на прием, и просто так, - улыбнулась Люба.

– Обязательно, - кивнула Люша и радостная побежала дальше.

Не успела за Люшей закрыться дверь, как к ней в кабинет заглянула маленькая коренастая молодая женщина. Темные волосы были собраны в хвост, а огромные карие глаза с любопытством рассматривали Любу.

– Здравствуйте, - поздоровалась она.

– Доброго дня. Что у вас?

– Я Катя – сестра Николая. Мне Иринка сказала к вам заглянуть. Вот я и пришла.

– Ну вот мы с вами и встретились. Я вроде всех уже знаю в деревне и новеньких, и стареньких, а с вами так и не увиделись. Вы присаживайтесь, - кивнула Люба на стул.

– А что вы хотели у меня узнать? Я здорова, в отличие от Иринки, дети мои тоже.

– У вас же детки маленькие. Как обычно, плановый осмотр.

– Ясно, для страховой, - кивнула Катя.

– Можно сказать и так, но мне всё равно нужно убедиться, что с детьми всё в порядке.

– Когда мне с ними прийти? – спросила Катя.

– Давайте я сама к вам как-нибудь загляну.

– Муж что ли на меня настучал? – Катя нахмурилась.

– При чём тут ваш муж? – с удивлением спросила Люба.

– Ну как же. Он со своей мамашей очень сильно хотят лишить меня родительских прав. Требуют, чтобы я вернулась обратно, - вздохнула Катерина.

– Поговорите с Николаем, пусть они с дедом сгоняют в город и научат вашего супруга родину и семью любить.

– Да боюсь я за него. Они же и покалечить могут.

– Тогда скажите ему, чтобы он вас отсюда забрал, и позовите брата с дедом, - предложила Люба, - Вы же не сирота, что же за вас заступиться совсем некому?

– Да нет, не сирота, - Катя задумчиво посмотрела на Любу, - Идея неплохая. Так вы когда к нам зайдете?

– Может, сегодня заскочу, а может, завтра. Вы мне свой номер телефона не дадите? – спросила ее Люба.

– Да, конечно, записывайте.

Катерина продиктовала номер телефона.

– С Ириной всё так плохо? – спросила Катя. – У меня же нет таких способностей, как у деда, я не вижу всякого такого.

– Ей надо в город на обследование, - ответила Люба, - Кровь очень плохая. Кстати, ей давали направление в специализированный центр.

– Она не умрет? – с тоской в голосе спросила Катя.

– Я ничего не могу сказать. Все мы когда-нибудь умрем.

– Да это понятно. Я имела в виду скоро. Колька-то он быстро себе новую жену найдет, а вот у детей новой матери не будет. А я всех не потяну.

– Ой, Катерина, давайте не будем думать о плохом. Сейчас медицина продвинулась далеко вперед.

– Да вот только бюрократии стало больше, пока до нужного специалиста доберешься – помрешь. Бабка у нас знала всякие интересные травки, да только никого обучать не захотела, так и померла. А может, к вашему ведьмаку сходить или к бабе Наде? – спросила Катя.

– Надо пробовать всё, - ответила Люба.

– А я думала, что вы сейчас скажете, что всё это шарлатанство и задуривание мозгов, это всё суеверия и что надо доверять только традиционной медицине, – перебила её Катя. – Нужны научные исследования, а не подношения и травы.

– Баба Надя моя бабушка, так что ничего я такого не скажу, - с усмешкой ответила Люба. – В общем, я попробую поговорить с Ириной, и вы в свою очередь тоже постарайтесь убедить ее, что нужно ехать на обследование.

– Попробую, но она такая упрямая, - согласилась Катя, хоть и не веря, что это поможет, - Я могу идти?

– Да, конечно, если у вас нет никаких жалоб, то можете идти, - кивнула Люба.

– Жалоб не имеется, чувствую себя превосходно. До свидания, - встала со своего места Катерина.

– Всего доброго, - ответила ей Люба.

Катя вышла из кабинета, а Люба продолжила работать с карточками и программой. Надо было придумать, как уговорить Ирину поехать в специализированный центр на обследование.