Глава 71-72

Возьмемся за проблему общими силами

Люба снова и снова рассматривала анализы, потом принялась искать нужную информацию в интернете. Не выдержала и позвонила своему наставнику.

– Что, Любаша, случилось? – спросил врач усталым голосом. – Опять кто от кровотечения помирает?

- Аркадий Александрович, вы уж меня простите, но мне посоветоваться больше не с кем. Есть у меня пациентка, вот как раз та самая, что от кровотечения помирала. Вернулась из больницы, а у нее анализы крови очень плохие. Чего мне с ней делать?

– Отправлять обследоваться. Чего делать-то еще. У тебя там ни лаборатории нет, ничего такого, и ты сама специалист совсем в другой области. Отдай ее в руки профессионалов.

– Она не хочет ехать, - вздохнула Люба.

– Мало ли чего она не хочет. Дети у нее есть?

– Четверо.

– Вот мать дает. У нее с головой все в порядке? Хотя если кровь плохая, то там может быть апатия и упадок сил. Муж у нее есть? – спросил доктор.

– Имеется, - кивнула Люба.

– Пусть берет ее поперек организма и тащит к нам в центр, и не тянет, а то помрет у него бабенка и детей сиротами сделает. Но ты мне на всякий случай скинь фотки анализов, я посмотрю, может, чего дельного посоветую.

– Хорошо, благодарю вас, Аркадий Александрович, от всей души.

– Еще не за что, - ответил он.

Люба сделала несколько фотографий и отправила ему. В кабинет снова кто-то громко постучался, да так, что Люба вздрогнула от напора.

– Заходите, открыто, - ответила она.

Дверь распахнулась, и в кабинет шагнул Николай.

– Здравствуй. Дед сказал, чтобы я к тебе заглянул, - сказал он. – Что нужно?

– Привет, Николай, присаживайся. Надо твою жену отправлять в центр сдавать анализы и проходить обследование. У нее кровь ну очень плохая. Попробуй с ней поговорить.

– Обязательно в больницу ехать надо? – нахмурился он.

– А что ты еще можешь предложить? Я не умею лечить наложением рук, - пожала она плечами.

– Я с дедом поговорю, а ты с бабой Надей, может они чего знают.

– С Ирой своей сначала поговори, - сердито ответила Люба, - У нее не кровь, а вода. Она долго на ней не уедет, и место наше не спасет от смерти.

– Хорошо, я поговорю, а ты с бабушкой пообщайся.

– Я и так с ней общаюсь постоянно, - нахмурилась она, - Еще какие-то вопросы есть?

– Нет, больше вопросов нет, - помотал он головой.

– Тогда иди. И это, чтобы пока никакого интима с Ириной. Она после больницы еще не оклемалась.

– Да что же я зверь какой. Я все понимаю.

– Ой ли, - хмыкнула Люба.

Он попрощался и ушел. Люба тоже стала собираться. Аркадий Александрович так ответ ей и не прислал. Вышла из кабинета, и у нее затрезвонил телефон.

– Алло, - ответила она, не глядя на экран.

– Это баба Надя. Ты там далеко? - спросила бабушка.

– Да вот иду в сторону дома с ФАПа.

– Завернешь ко мне?

– Уже соскучились? - рассмеялась Люба.

– Очень.

– Ладно, бегу.

Она повернула в сторону бабушкиного дома. Около порога топтался дед Степан.

– Доброго дня, - поздоровалась она с ним, - То по несколько дней с вами не видимся, а то за день по два раза.

– Доброго, доброго, - кивнул он, - Так я же всё по своему вопросу.

– То Иринку извести хотели, а теперь за нее переживаете, - хмыкнула Люба.

– Я всё переосмыслил, - насупил он брови.

Из избы вышла баба Надя.

– Люба, расскажи, что там с Ирой? - спросила она.

– У нее с кровью проблемы. Надо ехать в центр обследоваться. А она отказывается.

– А само не пройдет?

– Даже чирей на попе сам не проходит, - сердито ответила Люба. – Я сегодня, как попка-дурак, каждому уже рассказала, какие проблемы у Ирины. Все за нее переживают, а ей хоть бы хны.

– Может, петушка зарежем? - спросила баба Надя Степана.

– Для хорошего дела и петушка не жалко, - кивнул он.

– Что у нас сегодня?

– Новолуние, - ответил он.

– Вот и отлично, самое время. Готовь Иринку и петушка. Вечером я к вам загляну с Любой и Кикиморой, - сказала баба Надя.

– Ваську не бери, а то утянет Иришку в Навь.

– Нет-нет, она не по этим делам.

– И Захара не бери. Он мне не нравится, - морщил лоб дед Степан.

– Так уж и быть, не возьму, - усмехнулась она.

– Ну я пошел.

– Иди, - кивнула баба Надя, - Доброго тебе здравия.

– И тебе, бабушка, крепкого здоровья.

Он развернулся и потопал в сторону своего дома. У Любы пиликнул телефон. Аркадий Александрович прислал ей рецепт.

– Вот, попробуй ей поставить вот этот коктейль. Должен помочь на время, чтобы она по дороге ноги не протянула. А потом обязательно на обследование, - написал он.

– Благодарю вас, - обрадовалась Люба.

– Чего там тебе написали? – спросила бабушка.

– Да очень хороший врач прислал мне рецепт, капельница для Ирины.

– Думаешь, поможет?

– На время должно помочь, - ответила Люба.

– Ну, хотя бы так.

– А чего Степан говорил про петушка? – спросила Люба.

– В жертву принести петушка, и тогда хворь отступит.

– Н-да, ну ладно.

– Что ты так скривилась? – усмехнулась баба Надя.

– Ничего, можно всё попробовать, что-нибудь да поможет в комплексе.

– Ну вот и всё.

– Ладно, пошла я обратно в ФАП за лекарствами. Буду лечить нашу красавицу, - сказала Люба.

– Ты хоть обедала? – с жалостью спросила бабушка.

– Да какой тут. Сегодня у меня прямо аншлаг был, даже Николай забегал.

– А он чем заболел?

– Блохами, - пошутила Люба.

– Вот ты юмористка, - рассмеялась бабушка.

– Да по поводу жены он приходил, - ответила Люба.

– Ясно. Смотри, как переживают все за нее. Когда бабка Марфа была жива, то и пофиг им на нее было, а теперь поняли, что при Иринкиной смерти приглядывать за детьми некому будет.

– Что имеем, не храним, потерявши плачем, - вздохнула Люба.

– Если ты не ела, то идем ко мне, чего-нибудь пожуем. Я сама ничего толком не готовила, только проснулась.

– Это после Ивана Петровича? – спросила Люба.

– Ага, после него. Надо научить тебя, как людей смотреть. Но это потом, еще всё успеется, надеюсь, - задумчиво пробормотала бабушка.

– У меня Верочка дома одна.

– Но ты же все равно не к ней собиралась, а уже развернулась обратно в ФАП человека спасать.

– Ну да, - вздохнула Люба.

– Я за твоей Верочкой присмотрю.

- За ней и домовушки хорошо приглядывают.

Все же удалось бабе Наде уговорить Любу пообедать. Попили вместе чай, пожевали хлеб со сливками.

– Корову надо отправлять подружить с быком, а то же она стала мало давать молока. Раньше по ведру утром, по ведру вечером, а с этим стрессом на треть удои уменьшились. Ладно хоть до сих пор доится, - вздохнула она.

– И куда ты ее отправишь? – спросила Люба.

– Да есть тут у нас один бык-осеменитель, - усмехнулась бабушка.

– Ой, я не ветеринар, плохо в этом разбираюсь, - махнула рукой Люба.

– Да это так, мысли вслух, что нет мне никакого покоя.

– Ладно, баба Надя, поскакала я.

– Вот ты как блоха, не сидится тебе на одном месте, ни минуты покоя, - улыбнулась баба Надя.

– Хочется же помочь человеку.

– Ну пробуй, - ответила бабушка, - А мы ночью свое попробуем.

– Надеюсь, что-нибудь да сработает.

Люба поблагодарила бабу Надю за обед и побежала в ФАП за лекарствами и системами. Набрала всё, что нужно, и направилась к дому Николая. Во дворе, как и в прошлый раз, играли дети.

– А мама где? – спросила Люба.

– Мама лежит. Тетя Люба, а мама не умрет? – испуганно спросила маленькая девочка.

– Если вы ее попросите, то не умрет, - пошла на хитрость Люба.

Девочка позвала своих братьев и сестру и сказала, что нужно попросить маму, чтобы она не умирала. Всей толпой завалились в избу и начали плакать и кричать, чтобы мамочка не умирала. Ирина смотрела на них испуганно.

– Милые мои, да не собираюсь я вас оставлять. Просто я немного устала, полежу и пойду есть готовить.

– Точно? – спросил старший сын, - Ты нас не обманываешь?

– Да точно, точно, - кивнула Ирина и смахнула с лица слезу. – Все, идите играйте.

Тут она заметила Любу.

– Ты что-то хотела? – спросила она.

– Пришла тебя лечить, - Люба показала пакет с лекарствами.

– Да я почти здорова.

– Да видела я твои анализы, и Степан мне намекнул, что ты не такая уж и здоровая.

– Ох уж дед, вечно лезет не в свое дело, - покачала головой Ирина.

Дети продолжали стоять около кровати и внимательно слушать разговоры взрослых.

– Быстро на улицу, - прикрикнула на них Ира.

Они тяжело вздохнули и поплелись во двор.

– Заголяй руку, моя хорошая, сейчас я буду тебя лечить, - сказала Люба, вытаскивая все из пакета.

– Я так полагаю, что вы от меня не отстанете? – вздохнула Ирина.

– Ни за что, - помотала головой Люба, - Мы своих не бросаем.

Уже на других бабушек заглядывается

Люба достала из пакета лекарства и системы, аккуратно разложив всё на столе рядом с кроватью Ирины. Та смотрела на неё с недовольством, но в её глазах читалась благодарность.

— Ну давай, лечи, — сдалась Ирина, протягивая руку.

Люба быстро и аккуратно поставила капельницу, следя за тем, чтобы Ирине было комфортно.

— Вот видишь, ничего страшного, — улыбнулась Люба. — Ты только лежи спокойно, а я пока посижу рядом.

— Благодарю, — тихо сказала Ирина, закрывая глаза.

В комнате стало тихо, только слышно было, как за окном смеялись дети. Люба сидела рядом, время от времени поглядывая на часы и проверяя, как идёт капельница.

— Люб, а ты не устала? — вдруг спросила Ирина, не открывая глаз.

— От чего устать? — улыбнулась Люба. — Я же не бегаю, не прыгаю. Сижу тут, как на отдыхе.

— Ну знаешь, — Ирина приоткрыла глаза и посмотрела на неё. — Ты ведь не только за мной ухаживаешь. У тебя же своих дел полно.

— Да ладно тебе, — махнула рукой Люба. — Мои дела подождут. А ты поправляйся, чтобы дети не переживали. Если ты помрешь, то кому они нужны будут?

– Николай хороший отец.

– Отец не мать, - покачала головой Люба, - Они у тебя еще маленькие. Если тебя не станет, то сколько они горя хлебнут. Неужели душа за них не болит? Нигде в сердечке не отдается?

– Я устала все время за всех и все переживать, - снова прикрыла глаза Ирина.

Люба вздохнула, глядя на Ирину. Она понимала, что та действительно устала — не только физически, но и морально. Всё время быть сильной, заботиться о детях, о доме, о муже, еще хозяйство это большое, да периодические гульки мужа... Это тяжело. Но Люба знала, что сейчас Ирине нужно было услышать правду, даже если она будет неприятной.

— Ира, — мягко сказала она, — я понимаю, что ты устала. Но дети — это не просто твоя ответственность. Это твоя жизнь. Ты же сама говорила, что они для тебя всё.

Ирина зажмурила глаза, и по её щеке скатилась слеза.

— Я знаю, — прошептала она. — Просто иногда кажется, что я не справляюсь. Хочется все бросить и ни о чем не думать, я так устала от всего этого. Всю жизнь, как ломовая лошадь, тяну все на себе. У родителей пахала, и замуж вышла — впряглась в плуг, и не видно никакого просвета. Еще эта чертова вода весь привычный уклад порушила, ни воды, ни туалета в доме нет, ни помыться, ни подмыться, а уж если жрать готовить, то вообще катастрофа.

В избу тихонько вошел Николай. Он приложил палец к губам, чтобы Люба не выдала его присутствия. Ира же продолжала лежать с закрытыми глазами и говорить.

– Помнишь, фильм такой старый был — «День сурка» называется? Так вот, у него там лайтовый вариант, я бы от его дня не отказалась, а у главного героя прямо проблема была его пережить. Он бы моей жизнью пожил. Я люблю своих детей, очень люблю, но я так больше не могу. Выдохлась я, понимаешь? Подкосил меня этот переезд, да бабушкина смерть. Она мне хоть по хозяйству помогала, да за детьми когда приглядывала, а тут все на мне теперь, абсолютно все. Я поэтому и пожалела, что эта Юлька не осталась у нас, а сбежала, я бы часть забот на нее скинула. Хорошо хоть Николай меня к скотине и птице не отправляет, а то бы я легла и вообще не шевелилась. Я даже выспаться толком не могу — одна комната на всех, а я сплю чутко, от каждого шороха вскакиваю.

Николай стоял в дверях и слушал, что говорила его жена.

– Поэтому мне проще помереть, чем это все вывезти, - сделала вывод Ирина, - Так что не надо меня укорять и стыдить, не могу я. Понимаешь?

– Понимаю, - вздохнула Люба, - На детей надо часть обязанностей распределить. Все полегче станет.

– Ну какие я на них обязанности свалю? Они же еще мелкие.

– Ну, пол подмести, со стола все убрать, ту же посуду помыть. Не кастрюли со сковородками, а так, по мелочи — чашки с ложками. Сколько самому старшему?

– Семь лет, - вздохнула Ира, - Предлагаешь все свалить на семилетку?

– Я думаю, что остальные тоже не откажутся помогать, - ответила Люба.

– Да от них ведь помощи никакой, потом все мне переделывать придется.

– А ты не переделывай, пользуйся тем, что есть, и не забывай благодарить ребятишек. Если ты помрешь, им придется учиться всему самим. А если их в детдом заберут?

– Николай не даст их забрать, - помотала она головой.

– Откуда ты знаешь?

Ира распахнула глаза и сердито уставилась на Любу. Николай сделал шаг назад и оказался в тени.

– Он любит детей.

– Появится другая, и вся любовь уйдет, а то ты не знаешь, как бывает. Будет мачеха его пилить, и всё, - покачала головой Люба, - Да и вообще подумай, нужны ли посторонней бабе чужие дети?

– Ой, всё. Голова от тебя разболелась, - Ирина нахмурилась, замолчала и снова закрыла глаза.

Через некоторое время капельница закончилась. Люба аккуратно сняла систему и наклонилась к Ире, чтобы помочь сесть.

– Не надо, я спать буду. Притомилась я от твоих разговоров, и в сон клонит, - отмахнулась от нее Ира.

– Как скажешь, - пожала плечами Люба. - Отдыхай, после капельницы полежать надо.

Она всё собрала в пакет, пожелала Ирине крепкого здоровья и вышла из избы. На завалинке сидел Николай и задумчиво смотрел на играющих детей.

– Ты всё сам слышал, - сказала Люба тихо.

– Слышал, да вот только не думал, что ей настолько тяжело, - ответил он.

– Учти, еще была большая кровопотеря. Гемоглобин низкий, сахар низкий, да другие показатели тоже не радуют. Вот от этого упадок сил и раздражение, что надо делать, а она не может. Да и потеря комфорта.

– Ну да, там и стиралка, и посудомойка у нее была, а теперь всё это на чердаке да в летней кухне лежит мертвым грузом, - покачал головой Николай, - Подсохнет, и водой займусь.

– У вас же колодец на территории усадьбы? - спросила Люба.

– Ну да.

– И чего тут думать, кинь туда качок, да шланги к нему. Во дворе мойку поставь, да бак над ней, пусть вода на солнце греется. Хоть и не в доме вода, да всё не таскать для помывки и не полоскаться в тазике. Да ребятню приучай матери помогать.

– Я попробую. А за идею с насосом и шлангами – благодарю. Надо покумекать, может, и в доме такой вариант сделаю, и посудомойку, и стиралку подключу.

– Эх, ты, Николай, еж птица гордая, пока не пнешь, не полетит, - хмыкнула Люба.

– Ты сегодня к нам вечером придешь? – спросил он.

– Если баба Надя сказала, что мне надо тут быть, то придем.

Во двор вошел дед Степан с Кикиморой бабой Леной.

– А вы чего тут шушукаетесь? – спросил он Любу с Николаем.

– Да вот обсуждаем, как воду в дом провести, - ответила Люба.

– Баре какие, воду им в дому подавай, - хмыкнул дед Степан.

– Вот я посмотрю, как ты один будешь с четырьмя детьми управляться, с домом и с живностью, - нахмурилась Люба. - Ирка помрет, Николай загуляет, все тогда на тебе повиснет.

– Ой, не надо на меня ругаться. Делайте, что хотите, - махнул он на нее рукой.

– Вот и всё, - фыркнула она.

– Я и так делаю всё, что могу и умею, без дела не сижу, - ответил ей Степан.

– Может, я могу чем помочь? – голос подала баба Лена, - Я-то все равно в чужом доме сижу, делать мне нечего. С Калиной – женой Лешего уже друг на друга смотреть не можем, а тут все при деле.

– Да не надо, - отмахнулся Николай.

– Чего это не надо, - сердито глянула на Николая Люба, - Все надо. Баба Лена, очень нужна ваша помощь.

– Да, нужна, - задумчиво сказал дед Степан, внимательно рассматривая Кикимору, - Если хочешь, то ко мне можешь подселиться. Я тебе угол отгорожу за печкой.

– Губу закатай, - рассмеялась баба Лена, - Ишь чего удумал.

– Да я же ничего такого не имел в виду, просто из чисто человеческих побуждений.

– Дед, ты лучше к себе сегодня на ночь ребятню забери, - сказал ему Николай.

– Нет, сегодня ночью дети ночевать пойдут к сестрице твоей. Нечего им тут быть, - мотнул головой Степан, - Идем, Елена Прекрасная, выберем подходящего петушка или курочку.

Он подцепил Кикимору под руку и повел в сторону курятников.

– Эх, еще место не остыло после бабушки, а он уже тут хорохорится перед другими старушками, - покачал осуждающе головой Николай.

– Он хоть это делает после смерти своей любимой жены, а ты творишь незнамо что прямо на ее глазах, - ответила ему Люба, - Ладно, пошла я, увидимся вечером.