Глава 13-14

Та самая натура

Юра открыл дверь Любе и Николаю. Он приложил палец к губам и кивнул в сторону коридора.

— Проходите, только тихо. Есть хотите? — спросил он.

— Попить бы, — прохрипел Николай, — А то в горле всё пересохло. Меня Коля зовут.

— Юра, — парень протянул руку.

Коля сжал ладонь системного администратора своей лапищей. Парень даже не ойкнул и не побледнел.

— Наш человек, — улыбнулся Николай.

— Идемте тогда на кухню, — сказал Юра, — Чай, кофе, пиво?

— Воды, — ответил Коля.

— Люба, а ты что будешь пить?

— Взвар, — ответила она машинально.

— У меня такого нет.

— Тогда воды, и мне бы прилечь куда.

Она стала озираться.

— Я там в зале постелил вам, — ответил Юра.

Дверь в спальню скрипнула, и оттуда вышла девица в короткой черной шелковой пижаме с кружевами, которая больше открывала прелести, чем скрывала.

— Юра, это еще кто? Никаких гостей среди ночи. Мы же с тобой договаривались, — капризно сказала она. Люба уселась на кухонный диванчик и привалилась к спинке. Она с тоской посмотрела на девицу.

— Пускай идут, откуда пришли, — девица надула губки уточкой.

— Они не могут, — ответил Юра, — Завтра утром уедут. Кисунь, иди спать.

— А ты меня не затыкай. Я что, тут совсем не хозяйка? У меня прав никаких нет? Я, по-твоему, никто? - завелась она.

— Мама, он меня сукой назвал, — вспомнил Коля старый анекдот и заржал, — Девушка, мы бы с удовольствием ушли туда, откуда пришли, но, к сожалению, ночью нас никто туда не повезет. Да и на лодке в темноте как-то не комильфо ходить. Так что просим нас извинить, но мы до утра тут останемся, а утречком от вас свалим с благодарностью добрым хозяевам.

Он смотрел на Кисуню так, словно хотел ее тут же съесть, а может и не только съесть, но слегка понадкусывать в особо аппетитных местах. Люба отметила про себя кобелиную натуру Николая.

— Кисунь, я не буду их гнать среди ночи. Тем более эти люди приютили меня, пока я был в командировке, — сказал Юра.

— Ага, и проткнул в их Мухосранске себе седалище. Они тебе еще приплатить должны были за ущерб. И вообще неизвестно, чем ты там занимался все это время.

Юра налил воды ночным гостям. Люба молча выпила залпом воду, встала и пошла в сторону большой комнаты, не обращая внимание на колкие замечания Кисуни.

— Вы меня простите, но я очень устала, я спать. Юра, благодарю тебя за приют. Всем спокойной ночи, - сказала она.

— Эти деревенские такие наглые, — возмутилась Кисуня.

— Еще какие, — обворожительно улыбнулся Николай, — Юрок, благодарность тебе от всей души. Я тоже, пожалуй, прикорну. Вы уж тут как-нибудь без нас скандальте.

Он допил остатки воды, сполоснул за собой стакан и направился вслед за Любой. Она стояла посреди комнаты и смотрела на разобранный диван, больше спать было негде.

— Я с тобой рядом не лягу, — сказала она Николаю.

— А я и не претендую, — хмыкнул он.

Николай притащил из коридора свою куртку, кинул ее на пол и улегся рядом с диваном.

— Чего встала? Ложись, не трону я тебя. Не хватало, чтобы твоя бабка меня в Навь утянула, — проворчал он.

— Я и сама могу тебя туда утянуть, — хмыкнула Люба.

— Я уже понял, по твоим узлам всё понял. Смотри, а Кисуня серену включила и орет благим матом.

— Мне все равно, я в роддоме работала медсестрой.

Она стащила с себя джинсы и осталась в колготках и длинном свитере.

— Свет выключи, — сказала Люба ему, — И спокойной ночи.

— Спокойной, надеюсь, дед с бабкой выберутся из твоих пут и за скотиной присмотрят.

— Старые они уже, могут и не выбраться, — вздохнула Люба, засыпая.

— Н-да, этого-то я и боюсь.

Николай хлопнул по выключателю, лег на пол, свернулся клубочком и тут же захрапел. На кухне разгорались нешуточные страсти. Кисуня истерила, как могла. Она визжала, как морская сирена, старалась изо всех сил, чтобы непрошенным гостям стало стыдно и они убрались из дома в холодную ночь. Однако никто ее не слышал, Люба с Николаем настолько устали, что все происходящее их никаким образом не могло выдернуть из мира грез.

— Если не уйдут они, тогда уйду я! — поставила точку в скандале Кисуня и пошла собирать чемодан.

— Ну ладно, — пожал плечами Юра, развернулся и ушел в спальню.

Он сел за компьютер играть дальше. Девица рванула за ним следом. Очаг скандала теперь находился в спальне.

— Я не поняла, ты чего уселся-то? — возмутилась она и стукнула Юру в плечо кулаком.

— Могу тебя проводить или такси вызвать?

— Ах ты, ах ты? Из-за какой-то деревни решил мной пожертвовать, нашей любовью, нашими отношениями. Ты гад, ты тварь неблагодарная, — принялась она орать снова.

Юра отвернулся, надел наушники и продолжил играть. Кисуня кинула в него чемоданом, сгребла подушку с одеялом с кровати и ушла спать на кухню.

Николай вскочил в семь утра, заметался, поначалу не понял, где находится, потом вспомнил, тяжело вздохнул. Он подумал про скотину, про детей, про деда с бабкой. Душа рвалась домой. На диване сопела Люба. Он не стал ее будить, а потихоньку встал и пошел искать туалет. Быстро обнаружил клозет, сделал все свои дела и решил попить водички на кухне. Там горел ночник, на столе стояла початая бутылка мартини и стакан. Кисуня громко храпела на диване, источая алкогольные пары. Коля глянул на нее, усмехнулся и налил себе воды в стакан. Он подошел к окну и стал смотреть, как город просыпается.

Вдруг его обвили сзади девичьи руки. Николай почувствовал на своей шее тяжелое дыхание.

— Не стоит этого делать, — сглотнул он громко слюну.

— Я такое умею, что ни одна твоя деревенская баба не сделает, — сказала Кисуня заплетающимся языком.

— Ты можешь пожалеть об этом, - предупредил он.

— Юрка тюфяк, он простит меня.

— Не думаю, - помотал он головой.

— Иди ко мне, — прошептала она жарко.

Николай поставил стакан с водой на подоконник и повернулся. Он обнял девицу, крепко к себе прижал и впился в ее губы.

Люба проснулась от характерных стуков и звуков. Она, матерясь, вскочила с дивана и побежала на кухню.

— Гадский Коля не мог сдержать свои инстинкты, — зло сказала она. — Как так можно? Нас приютили, а он повел, как последняя, прости господи.

В дверях кухни уже стоял Юра и смотрел, как Николай на кухонном столе отжаривает Кисуню.

— Я только лег, а они меня разбудили, — недовольно сказал он Любе.

— Юра, прости нас, мы сейчас же уйдем.

Она не знала, куда деть свои глаза, а парочке, похоже, нисколько не мешали зрители.

— Николай, оторви от себя эту стерлядь! — скомандовала Люба. — Совести у тебя нет! Твоя жена сейчас в больнице, а ты тут развлекаешься! Тем более мы в гостях.

— Она сама на мне повисла, а я не смог устоять. Юрок, прости, можешь набить мне морду, - Коля виновато на них посмотрел.

— Не буду, — вздохнул Юрок. — Она ночью сказала, что от меня уходит, ну вот и пусть катится. Сколько можно терпеть ее выходки. Сил моих больше нет.

— Я ее тогда заберу, — хмыкнул Николай, обнажив мощные верхние клыки.

— Забирай, — кивнул Юра. — А я спать. Барахло ее в чемодане, я уже собрал. Будете уходить, хлопните дверью.

— Юра, прости, — вздохнула Люба.

— А, — махнул рукой хозяин квартиры и ушел к себе в спальню.

Николай довольно ловко одел Кисуню.

— Тебя как зовут-то хоть? — спросил он разомлевшую девицу.

— Юля, — блаженно улыбнулась она. — Дай я тебя поцелую.

— Потом, милая. Ты едешь со мной, — сказал он.

— Николай, а как же Ира? — удивленно спросила его Люба.

— Ирка сейчас в больнице, потом ей нельзя будет перетруждаться и работать, а эта кобылка вон какая резвая. Не переживай, я с женой договорюсь.

— Ну ты и кобель, Коля.

— Что поделать, — пожал он плечами. — Такая натура. Нам можно иметь вторую жену.

— Жену, — блаженно протянула Кисуня, — Ты на мне женишься?

— Конечно, — усмехнулся он, — Если ты мне родишь ребеночка, или котеночка, или щеночка.

— Какой ты смешной, — захихикала Юля.

— У нее там туман в голове что ли? — проворчала Люба.

— Это мое секретное оружие, — подмигнул Коля, — Одна ты на чары не поддалась.

— Скажи ей, чтобы она на тебя не смотрела, — ревниво сказала Кисуня.

— Не переживай, я весь твой, — он шлепнул ее по попе.

Николай нашел через знакомых кого-то, кто согласился их довезти по трассе до воды. Он сгреб в охапку еще пьяненькую Юльку, взял ее чемодан и повел за собой. Она мечтательно вздыхала и закатывала глаза. А Люба, глядя на нее, только посмеивалась. Каждый сам кузнец своего счастья или не счастья. Не знает девка, куда ее Николай повез, к каким хоромам и к какому хозяйству.

Суета

До места, где оставили лодку, добрались быстро. Николай рассчитался с водителем, загрузил Кисуню вместе с ее чемоданом, помог усесться Любе, завел мотор и погнал вдоль дороги, ловко лавируя между деревьями. Люба от страха пригибалась, вцепившись в борт лодки.

— И как мы ночью тут ехали? Убиться ведь можно, — пронеслось у нее в голове. — Николай еще несется, словно мы бессмертные.

— Я опасность чую на расстоянии, — перекрикивая рев мотора, прокричал Николай, — Так что не бойся, всё нормально. Можешь даже подремать.

— О да, — хмыкнула Люба и еще сильней вцепилась в лодку.

По опыту она знала, что самоуверенность до добра никогда не доводила и всегда являлась причиной травм. На удивление в дороге ничего не произошло, словно кто-то их оберегал. Они повернули в сторону деревни и за несколько минут домчались до крайнего дома бабы Нади.

— Тебя здесь высадить? — заглушив мотор, спросил Николай у Любы.

— Нет, вези к себе. Дома никого нет, бабушка либо у меня, либо у тебя, — помотала она головой.

— А у нас-то ей что делать? — удивился он.

— Есть что, — хмыкнула Люба.

— Ну как скажешь, — он пожал плечами и направился в сторону дома.

Чем ближе они подходили к дому, тем сильней сжимало сердце чувство тревоги. Вдруг Николай запрокинул голову и завыл, как волк.

— Твою ж мать, — чуть не выпрыгнула из лодки Юлька, которая не понимала спросонья, где находится.

Ее успел поймать Николай.

— Простите, не смог сдержаться, — у него в глазах блестели слезы, и он отвернулся.

— Где мы? — металась Юлька по лодке, — Что происходит?

— Да сиди ты на месте, всполошная, лодку перевернешь, — прикрикнула на нее Люба.

— Бабушка померла, — вздохнул Николай.

— Это куда вы меня привезли? — заверещала Юлька. — Выпустите меня!!!

— Иди, — пожал плечами Николай.

— Куда? — Она мотала головой в разные стороны.

— Куда хочешь, некогда мне с тобой сейчас возиться, мне бабку хоронить нужно.

Лодка причалила ко двору рядом с другой. Он выпрыгнул в воду, подтащил ее на сухое место, помог выбраться Любе, протянул руку Юльке. Она ударила по ней и стала выбираться сама, скользя по мокрой черной земле.

— Ну хозяин барин, - Николай пожал плечами.

Посреди двора сидел дед и конопатил старую деревянную лодку.

— Ты кого это припер? — поднял на него тяжелый взгляд Степан Дмитрич.

— Помощницу по хозяйству, — хмыкнул Николай.

— Ясно, ну пусть помогает. Люба, там надо смерть старухину зафиксировать. Документы все на столе.

— Хорошо, — кивнула она.

Он перевел взгляд на внука.

— А ты иди в сараи, старикам помоги.

Николай кивнул и ушел на задний двор. Любе было жутко, что она стала причиной смерти бабушки, но пока не решалась об этом заговорить. Она быстро нырнула в открытую дверь. В избе никого не было. На застеленной кровати, на которой давеча металась Ирина, лежала чистая погребальная одежда.

Бабка Марфа так и сидела в кресле со спицами в руках, как живая. Казалось, что старуха просто задремала и вот-вот сейчас очнется ото сна. Люба дотронулась до нее и поняла, что все же душа покинула бренное тело. Она позвонила на станцию скорой помощи и получила все указания. Естественно, никто к ним ехать не собирался.

— Сколько полных лет бабушке? — спросила ее оператор.

— Сейчас гляну, — Люба открыла паспорт и обомлела, — Сто двадцать три года.

— Сколько? — переспросила оператор.

— Сто двадцать три.

— С двадцать третьего, может, года?

— Нет, с 1901 года, — ответила Люба.

— Обалдеть, живут же люди, — присвистнула оператор, — Нам бы до такого возраста дожить. Сейчас я к вам участкового отправлю.

— Вот он обрадуется, — хмыкнула Люба.

— Вы как там, держитесь?

— Нормально. Всю жизнь мечтала жить на берегу реки, — пошутила Люба.

— Да уж, повезло. Ну ладно, Любовь, я всё зафиксировала, до свидания.

— До свидания, — кивнула Люба.

Она уселась за стол оформлять бумаги. В избу зашла баба Надя.

— Крепкого здравия тебе, Любаша. Это чего вы там за горлопанку привезли? — спросила она.

— Коля подобрал у Юрика, — ответила Люба, заполняя документы.

— У Юрика? Это у того программиста? - удивилась бабушка.

— У него, — кивнула внучка.

— Рассказывай, — бабушка села на табурет, сняла платок с головы и вытерла им лицо.

— Да чего рассказывать. Старики Николая словно с ума посходили. Не выпускали меня с Ирой в больницу. Николай выбил окно. Стариков мы связали и увезли его жену сначала на лодке, а потом на скорой. Ночью оказались в чужом городе на улице. Позвонила Юрке, думала, что он один живет, а оказалось, что он со своей Кикиморой помирился.

— И Коля ее запал в душу, — хмыкнула баба Надя.

— Почти, но не в душу.

— Юрка ему хоть морду набил?

— Нет, выгнал свою красотку и всё. Баба Надя, мне так плохо, на душе кошки скребутся, - с тоской посмотрела на нее Люба.

— Чего так? — нахмурилась бабушка.

— Во-первых, это я виновата в смерти старушки, я же ее связала, и мы тут с Колей их бросили. Видать, от потрясения у нее сердце да отказало. А во-вторых, с Юрой так нехорошо получилось.

— Бабушке сколько лет было?

— Сто двадцать три года.

— Ты только вдумайся в эту цифру. Она небось уже своих детей пережила, а может быть, и даже внуков. Колька у них правнук. Так что ее смерть — вопрос времени, сегодня или завтра. Насчет Юрки — какая радость, что его лахудра так сделала. Ведь Колька ее не насильничал? - спросила бабулька прищурив один глаз.

— Нет, всё по обоюдному согласию и с удовольствием, — хмыкнула Люба.

— Ну и хорошо, что парень всё своими глазами увидал, к добру это.

— Наверно, но всё равно гложет меня это.

— Ты себя не ешь, а оформляй документы и дуй к Светке за дитем. Я утром ее к ним отнесла. Если вот так у тебя случится еще раз, то неси малышку ко мне. Не оставляй ее ночью одну.

— Так она с домовушками была, - удивилась Люба.

— Не оставляй с ними. Они тоже, как дети малые, поиграть любят, а вот всё остальное — могут и не справиться. Я только на Афоню могла положиться. Он со мной уже давно живет, — баба Надя покачала головой.

В избу кто-то постучал.

— Входите, открыто, — крикнула баба Надя.

Дверь открылась, и в комнату вошел участковый.

— Доброго здравия, товарищи сельчане. Что у вас опять стряслось?

— Ну вот, — кивнула баба Надя на труп старушки.

— Ясно. Люба, какие-нибудь повреждения есть? — спросил он, располагаясь за столом.

— Ну какие повреждения, — махнула бабушка, — Ей сто двадцать три года было. Посмотри, померла с вязанием в руках.

— Всем бы такую смерть, да в таком возрасте, — кивнул участковый, — Я и осматривать не буду. Быстрей оформлю, быстрей уеду. Затопило вас, конечно, славно. А ты говорила, что вас вода обойдет.

— Так обошла, по дороге идет, а в дома не заходит.

— Какая умная вода, — хмыкнул мужчина.

— Иди, Любаша, Леший тебя на лодке до дома отвезет, - сказала баба Надя.

— Там у вас какая-то баба молодая верещит, — записывал все данные участковый.

— Да это Николай опять какую-то приблуду подобрал.

— Вот Коля, ходок еще тот, уже шалав начал домой таскать. Ирка ему за это по голове настучит, - хмыкнул он.

— Ира в больнице, — сказала Люба, натягивая куртку.

— А-а-а, тогда понятно, что к чему. Ну правильно, надо же кому-то за дитями присматривать и супружеские обязанности выполнять, да навоз в стойлах чистить, — усмехнулся он.

Люба попрощалась с участковым и выскочила на улицу. Посреди двора стоял Юлькин чемодан. Самой гражданки нигде не было видно. Дед продолжал конопатить лодку.

— Как там Ира? — спросил он Любу.

— В больнице, стабильно тяжелая.

— Живая, — кивнул он, — Это хорошо. А Марфушка наша ушла в Навь, бросила меня тут одного.

— Так Николай же еще с ребятней остался. Внучка ваша — сестра Николая с детьми. Не один вы.

— Да это всё не то, — махнул он рукой и тяжело вздохнул.

— Вы, если можете, то простите меня, - она опустила глаза.

— Ой, Люба, да вины твоей в этом нет. Она сама побежала, я ее догнать не успел, а то бы вернул. Я уже несколько раз вот так ее на границе ловил и возвращал, а вот в этот раз споткнулся, и она исчезла. Это ты нас прости, что мы эту кашу заварили. Вот знали бы, что Колька новую бабу притащит, так и не стали бы вас задерживать, глядишь, и бабка была бы жива, и Ирке сейчас полегче было бы, — покачал он головой, — Ты беги за своей лялькой, а то же всю ночь мамку не видела, поди соскучилась.

— А собака — это ваша?

— Наша, можешь ее оставить себе. Они хорошие и за детьми присмотрят, и за домом, и за отарой. Он теперича сам к нам не вернется, если ваш дом выбрал.

— Ну ладно. Не держите на меня зла.

— И ты на нас, — кивнул Дмитрич.

Откуда из сараев вышел Леший.

— Доброго здравия, Любашка, идем, до дома тебя доброшу, — сказал он.

— Да мне бы сначала до Светланы добраться, Верочку забрать, а потом домой можно.

— Сделаем, — кивнул он.

Он помог забраться в лодку Любе, и они погнали в сторону дома Мельника.