Глава 19-20

Пришла помощь откуда не ждали

Люба сначала принялась звонить бабе Наде, но с той стороны трубку никто не брал.

— И не ответит тебе она, даже не мечтай, — хмыкнула Аглая, — Когда покойника провожают в последний путь, то ни на что нельзя отвлекаться. И остальных можешь тоже не тревожить. Почти все там.

Аглая села на лавку и вытерла слезы со щек, размазывая по ним грязь.

— А почему Афоня не может также удрать из избы так же, как ты? — спросила Люба.

— Потому что я сбежала не из дома, а из своего сарая. К тому же Соловей с ним играется. Он его не отпускает.

— Как же нам туда попасть? — вздохнула Люба, — И что делать с Верочкой? Может, его как-то отвлечь? А вы Афоню заберете.

— Как ты его отвлечешь? — спросила Груша.

— Ну не знаю, музыку громкую включить или кричать что-нибудь. Вывесить палку с тряпкой в окно и махать ей. И вообще расскажите мне про этого соловья-разбойника. По сказакам это был мужичок, который сидел под деревом и свистел в разные стороны. Потом пришел Илья Муромец и победил его, — сказала Люба, нахмурив лоб.

— Не под деревом, а на дереве, гнездо у него там, — хмыкнул Кузьмич. — То ли птица, то ли человек, в общем, как модно теперь говорить, стихийное бедствие. Заведует он ветрами, ураганами, бурями и всякие торнадо — это тоже по его части. В человеческом виде очень редко его можно встретить. Он больше предпочитает бестелесные перемещения. Оно и правильно, как ты убьешь бесплотного духа? А никак. Поговаривают, что видели его в виде огромной птицы, но точно никто описать не может, как он выглядел.

— Ну, а в Нави чего он делал? — спросила Люба. - Не художественным же свистом занимался.

— Гонял всяких от реки Смородины да Калинового моста. Чтобы на ту сторону не лезли живые и те, кому там не место.

— То есть как бы охрана, типа бабы Нади?

— Нет, баба Надя границу охраняет, а этот в самой Нави присматривал, так сказать, за передвижениями народа, - пояснил Кузьмич.

— То есть с одной стороны персонаж нужный.

— Ага, с той стороны нужный, а с нашей ненужный. Самое главное, любит он похулиганить, покуражиться, силушку свою показать. А в Нави ему разгуляться не дают, и Кащей, и Мара ему за его проделки по голове могут настучать. Вот он периодически и сбегает в Явь. Прыткий и вертлявый, в любую щель залезет. Он потом все равно возвращается или его обратно отправляют, но потом снова ему жизнь в Нави наскучит и он к нам ломится, — сказала Груша.

— А как его отправить обратно можно? Вы вот сами сказали, что шкатулку он у меня отберет или поломает. Есть еще какие-то способы? - спросила Люба.

— Так это только баба Надя знает, - пожала плечами Груша.

— Значит, говорите, он охраняет подходы к Калиновому мосту?

— Ага, — кивнула Аглая.

— Ладно, попробую я помощи в Нави поискать, — сказала Люба.

— Ох ты девка бедовая, куда же ты суешься без подмоги, - запричитал Кузьмич.

— Ну так вы меня страховать и будете.

— Чего делать? Это что же, мы тебя должны пугать что ли?

— Страховать, не пугать, - улыбнулась Люба.

— Так в этом слове страх есть. Ты уж скажи нам, чего делать, а мы постараемся не напужаться.

— Следить, чтобы со мной ничего не случилось. И выдернуть меня оттуда, если я не очнусь.

— Вот же выдумала. А мы знаем, как тебя оттуда достать? — спросил Кузьмич.

— Бабу Надю позовете. Вечером по телефону позвоните, — сказала Люба, — А, ладно.

Она махнула рукой и быстро набрала сообщение и отправила его бабе Наде и Захару.

— Обряд проведут, и увидят, — кивнула Люба.

Груша вытащила откуда-то клубок и сунула его Любе.

— Держи, по нему можно будет вернуться.

— Благодарю, — ответила Любаша.

Она пошла к себе в комнату, переоделась во всё чистое, как делала баба Надя. Хотя Люба подозревала, что бабушка надевала какую-то специальную рубашку, предназначенную для этих случаев. Но у нее ничего такого не было.

— В общем, как на улице всё стихнет, так сразу бегите за Афоней, — сказала она домовушкам.

— Ох и отчаянная ты девка, — покачала головой Груша, — Вот оно надо тебе за чужого домового переживать?

— Он мне не чужой, — нахмурила брови Люба, — Если бы не его советы, то я, может, тут давно с ума сошла, да и сколько раз он мне помогал. Как я его брошу?

— Ой, я даже спорить с тобой не стану.

— За Верочкой присматривайте, — сказала Люба.

Она поставила свечу так, чтобы ее видеть, привязала нитку к ножке стола, легла на пол, взяла в руки клубок и уставилась на пламя. Домовой народ притих, даже Верочка перестала играть и лопотать на своем языке. Так как Люба ночью толком не спала, то ей хватило нескольких минут, чтобы сразу провалиться в сон. Оттуда-то она и попала в Навь.

Оказалась она на темной поляне в окружении голых кустов и кривых деревьев. Люба стала озираться в разные стороны. Сверху на поляну спикировал огромный ворон. Он ударился о землю и обернулся худым молодым изможденным мужчиной в черной одежде.

— И чего тебя к нам принесло, девица-красавица? — поинтересовался мужчина. — Ваши сейчас Марфу в последний путь провожают, а ты к нам забрела.

— Хочу пройтись по Калиновому мосту и посмотреть на реку Смородину, — с вызовом ответила Люба.

— Так ты же еще живая, — он удивленно на нее посмотрел, — Так я думаю, внучка Надежды не такая глупая, чтобы по таким местам прогуливаться.

— Нет, не глупая. Но у нас там сейчас по окрестностям бродит Соловей-разбойник и безобразничает, — сказала Люба.

— Вот оно что, опять удрал. Эх, не сидится ему на одном месте, все путешествовать хочется, да приключений. Уже сколько ему веков, а все туда же, хулиганства в крови играют.

— Так проводите меня до Калинового моста? — спросила его Люба.

— Нет, — помотал головой мужчина, — Так ты его сюда не выманишь. Придется мне выбираться в Явь, хоть и не люблю я эти вылазки.

— А вы, собственно, кто? — Люба с подозрением на него посмотрела.

— Я кто? — рассмеялся он, — Да уж, ты у нас уже второй раз, а мы так с тобой и не познакомились, хоть и виделись. Кощей я.

— Бессмертный?

— А то, — кивнул он.

— У которого смерть в яйце?

— Вот не надо мне тут ваших бурных фантазий, — проворчал он, — Нельзя меня победить, да и незачем. У вас свой мир, у нас свой, и везде должен быть порядок. Мы с Марой за Навью присматриваем, а у вас там в Яви свои боги.

— Ну да, — кивнула Люба.

— Пошли уже за моим работником. Жаль, что у нас не так, как у вас в Яви, — слинял работник, набрал новых двух. А тут приходится за ними бегать, у каждого роль своя. Вот только русалок и висельников полно без счета, но они не работники, а так, местные жители, и толка от них никакого.

Кощей протянул Любе руку. Пришлось ей коснуться его холодной ладони. Тут же они оказались в самом эпицентре шторма. Кругом бушевала стихия, вот только она не трогала Любу и Кощея, как волна огибает камни, так и она обходила их стороной. Бессмертный вытащил из кармана обыкновенную цепь, раскрутил ее над головой и куда-то забросил. В одно мгновение всё стихло, а рядом с ними оказался маленький плюгавенький лысенький мужичок в шароварах и косоворотке. Он сердито посмотрел глазами-бусинками на Любу, а затем перевел свой взгляд на Кощея.

— Словили, охальники, свободного парня, — сердито сказал Соловей-разбойник.

Люба внимательно его рассматривала и заметила на его ноге ту самую цепь.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты свой пост не оставлял, — нахмурился Кощей, — Сейчас как кинутся все через реку Смородину, и будет у нас неразбериха с той и с этой стороны. Между прочим, ты у нас один такой единственный, замены тебе нет.

— На вашей работе от скуки можно помереть, а мне простор требуется, — проворчал Соловей.

— Тренируйся вон на висельниках.

— С ними неинтересно.

— Он еще у бабы Нади в хате свои порядки навел, — вклинилась в их разговор Люба.

— Я не знал, что это ее хата. Кстати, у вас шпиён завелся. У половины подворий защиты содраны, гуляй — не хочу, — ответил Соловей, — Вот я и разгулялся. Вы бы присмотрелись к местным жителям или не местным, - он хитро на нее глянул.

— Присмотримся, — кивнула Люба.

— Ну всё, до скорых встреч, — хохотнул разбойник и подмигнул ей.

— Надеюсь, не увидимся, — ответила Любовь.

— Всех благ, — попрощался Кощей.

- Крепкого здравия, - ляпнула первое, что пришло ей на ум.

Кощей хмыкнул в ответ и парочка исчезла с улица, а Люба тут же очнулась на полу в собственном доме. Домовушки сидели на диване и смотрели на нее во все глаза.

Отругали

Верочка спала на диване, тихонько посасывая край одеяла. Домовушки повскакивали со своих мест и кинулись к Любе. Только Афоня остался сидеть на своем месте, завернувшись в большой пуховый платок. Из всклокоченной бороды торчали куски соломы и какие-то опилки. На голове волосы топорщились в разные стороны. На ноге имелся только один тапочек, а второго не было.

- Любашка, ты как? - стали поднимать ее с пола Груша с Кузьмичом.

Аглая притащила из кухни кружку с взваром и сунула ее в руки Любе.

– Пей, голубка, - сказала скотница.

– К Кощею за помощью обращалась? – прищурился Афоня.

– Можно сказать и так, - ответила Люба и одним махом осушила кружку с взваром.

– Кощею не место в Яви.

– Не переживай, он тут не остался, только работника своего забрал и ушел обратно.

– Ишь, какой неблагодарный, его спасли, а он еще что-то там бухтит, - хмыкнула Груша, - Мы, как только ветер затих на улице-то, сразу кинулись в избу бабы Нади. Этого нашли сидящим на шкафу между пыльных коробок. Прятался он там. Любашка из-за тебя рисковала, в Навь пошла, а то бы заиграл тебя Соловей-разбойник насмерть.

– Кощей в Яви – это плохо, - уперся Афоня.

– А Соловей-разбойник хорошо? Ты видел, что он с деревней сделал? Мало того, что кругом вода, так еще и заборы с деревьями повалил, да кое-где крыши посрывал, да провода лепетрические порвал. Кощей пришел и ушел, а последствия от разбойника вон какие. Поблагодарил бы Любу.

– Благодарю, - буркнул Афоня, - Можно я теперь домой пойду? А то баба Надя вернется, а там бардак и печь не топлена.

– Иди, - пожала плечами Груша.

– Сколько времени я «проспала»? – спросила Люба, рассматривая огарок свечи.

– Так часа два, не меньше.

– Ого, а мне кажется всего пять минут прошло, ну может десять.

– Там же время по-другому течет, - ответил Кузьмич.

Не успел Афоня спрыгнуть с дивана, как кто-то забарабанил в дверь. Люба посмотрела на домовушек, те пожали плечами. Пушок встал в стойку, оскалился и зарычал. Люба выглянула в окно и увидала бабу Надю и Захара.

– Кто там? – спросила она.

– Любашка, это мы, твое сообщение получили, вот сразу прибежали на помощь, - ответила баба Надя.

Люба выскочила в сени и встала перед огромным тяжелым шкафом, который загораживал ей весь выход.

– Ой, а я вас впустить не могу, мы же шкаф к двери придвинули, чтобы Соловей-разбойник зайти не смог. Как же я сама выйду-то, - всплеснула она руками.

– Ты тогда нас в окно впусти, - сказала с той стороны баба Надя, - Там у тебя все нормально? Из Нави выбралась?

– Выбралась, вроде все нормально, - улыбнулась Люба, пытаясь открыть окно. – Кузьмич, может отодвинешь шкаф в сторону?

– Не могу, силенок не хватает, - ответил домовушка, - Все потратил на страх, да на то, чтобы за Афоней сбегать.

– Это я так замурованной и буду сидеть? И даже за молочком со сметаной сходить не смогу к бабе Наде.

– Пошли, Аглая, меблю сдвинем, - сказала Груша, направляясь в сени, - А то этого лентяя не допросишься. Один болеет, другого надо упрашивать долго.

Люба так и не смогла открыть окно, забито оно было наглухо, только форточка открывалась. Груша с Аглаей навалились, и в одно мгновение шкаф оказался на своем прежнем месте. В дом вошли Захар с бабой Надей. Домовушки сразу по своим углам попрятались. Баба Надя стала Любу вертеть в разные стороны, осматривать да обнюхивать, а затем отпустила.

– Никого не притащила в наш мир, - успокоилась бабушка, - Ты, пожалуйста, больше одна не лезь в Навь, а то же можно и не вернуться оттуда.

– Так Соловей-разбойник вон чего натворил, да еще и домового чуть до смерти не замучил, - оправдывалась Люба.

– Ну, разбойник знатно покуролесил, тут ничего не скажешь, - согласилась с Любой бабушка. – Но собой все равно не стоит рисковать. Ты ведь не знаешь как и что там делать, как правильно зайти, как безопасно выйти и ничего не зацепить. Ты вот как в этот раз вышла? Как у тебя получилось? Там я то могу заплутать, а уж про тебя и говорить нечего.

– Меня Кащей вывел, - ответила Люба.

Баба Надя нахмурилась. Она ничего не сказала Любе, развернулась и быстро вышла из избы. Захар сидел за столом, и устало рассматривал убранство кухни.

– Хорошо тут у тебя, уютно. Я же не был здесь ни разу вроде, - сказал он, - И охрана вон с меня глаз не спускает. Собаку себе завела.

– Он сам завелся, - ответила Люба, - Что-то ты Захар выглядишь не очень.

– Так тяжело в этот раз было. В деревне такой ритуал проводить нельзя, а на погосте все водой покрыто. Вот мы на нескольких лодках туда и пошли. Еще и погода в этот день подвела, и вода, и ветер, и влажность эта повышенная. Оно же легким здоровья не добавляет, - покачал головой Захар, - Думал в тишине и покое поживу в деревне, а тут событий больше, чем в городе. Ты в Навь одна больше не ходи. Это вот бабушка твоя может одна пойти, привычная, да все знает и то на старуху бывает проруха, а ты неопытная, и вообще лакомый кусочек для всяких разных существ, которые там обитают.

- Да я уже поняла. Так научите меня правильно это делать, вместо того, чтобы отчитывать, - нахмурилась она.

- Бабушку попроси, пусть все тебе расскажет, - ответил он. - Я без ее ведома и разрешения тебя учить не имею права.

Баба Надя вернулась, задумчиво посмотрела на Любу, постояла немного в дверях.

– Вроде никого с собой не прихватил и никого нам в подарок не оставил, - сказала она.

– Кто? - с удивлением спросила Люба.

– Кощей. У него есть такая особенность, нечисть он, конечно, к нам старается не приводить, следит за этим, а вот упереть что-нибудь или кого-нибудь в свое царство – легко.

– Так он же Соловья-разбойника с собой забрал.

– Хорошо, что забрал, а то его изловить ну очень сложно. Пока его ловишь – он всё рушит, - покачала головой баба Надя.

– Еще разбойник сказал, что на многих подворьях защита порушена, и на моем в том числе.

– Да я уже заметила, - кивнула баба Надя.

– И на твоем доме тоже.

– Н-да, интересно, кто решил мне напакостить?

– Может, Николай с дедом Степаном? – спросила Люба.

– Зачем им это? К тому же с моего дома сложно снять защиту, если ты обычный человек.

– Так Николай с дедом не обычные люди.

– Поверь, они точно не будут. К тому же, когда я утром из дома уходила, всё было на месте. Захар, а у тебя какие-нибудь мысли есть? - спросила бабушка.

– Есть, - кивнул он, - Хочу лечь спать.

– Всё с тобой ясно, - усмехнулась баба Надя.

– А еще в деревню вернулась Кикимора баба Лена, - сообщила Люба.

– А вот это уже интересно. У кого, говоришь, она остановилась? – прищурила глаза баба Надя.

– У Лешего.

– Наведаюсь-ка я к ним в гости. А ты, Захар, иди домой, нечего тут тебе торчать.

– Защиту надо у Любиного дома обновить, - сказал он устало.

– Обновлю. Иди, а то на тебя страшно смотреть. Еще одни такие похороны ты не выдержишь.

– Надеюсь, что никто больше не помрет, - вздохнул Захар, вставая со своего места.

– И я на это надеюсь, - кивнула баба Надя, - Уж много сил тратиться на проводы.

Захар попрощался с Любой и вышел из избы. Баба Надя прошлась по дому, всё проверила.

– Внутри защита стоит, а вот двор открыт для всякого, - покачала она головой, - Сейчас всё починю и пойду по гостям.

– А домой когда? В избе-то разгром, - сказала Люба.

– Успеется. Надо сначала порядок в деревне навести, а потом уже своими личными делами заниматься. Ты после Нави-то ополоснись, а воду вылий за ворота, - поучила бабушка.

Баба Надя вышла из дома, что-то пошептала около ворот, аккуратно начертила какой-то знак, махнула Любе рукой, села в небольшую лодку и отправилась проверять свои владения.