Глава 13. Виктория

Все в природе глубже идет в осень.

В городе смена сезонов не так заметна, а здесь среди гор, в лесной глуши, признаки осени встречаются на каждом шагу.

Вчера я видела стаю гусей, летящих клином. И вдруг вспомнила о книге, которую мне подарили по окончанию начальной школы.

Родительский комитет закупил всем разные книги. Мне досталось “Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями” Сельмы Лагерлеф. Сначала я даже расстроилась, потому что на обложке оказался некрасивый мальчик верхом на огромном гусе, а Лена Пономаренко, моя соседка по парте, получила “Вафельное сердце”.

У той книги была очень уютная обложка с лошадкой и бумажным корабликом, а внизу симпатично и загадочно значилось: “Она мой лучший друг, хотя и девчонка”. Я не знала деталей сюжета, но мне казалось, что Ленина книга должна быть очень интересной. Не то, что моя – про какого-то мальчика с дурацкими гусями.

Уже позже, через несколько лет, я прочла “Вафельное сердце”, обнаружив в библиотеке детдома, но, слушая пьяные разборки матери с кем-то из собутыльников, тем летом я читала про ленивого озорника Нильса. И однажды даже подумала: “Вот бы и мне уменьшиться”.

Я представила, как мама ищет меня в нашей прокуренной двушке, плачет, зовет, а я, крошечная, дергаю ее за носок и кричу во все горло: “Мама, вот она я!”. И мама радостно вскрикивает, берет меня, садит к себе на ладонь, как Дюймовочку, говорит, что любит меня и больше никогда-никогда не станет пить.

В общем, мое детское понятие о счастье было довольно специфическим. Да и потом тоже.

Повзрослев, я уже не тешила себя мыслью о том, что мама бросит пить. А ощущение счастья стало и вовсе каким-то расплывчатым. Казалось, это всегда что-то долгожданное. То, от чего кружится голова и замирает сердце. А ещё счастье должно быть обязательно выстраданным.

Я больше так не думаю. Хватит с меня надежд и глупых ожиданий. Отношения, семья, работа – отныне я не строю каких-то грандиозных планов.

Безмятежность.

Теперь мне кажется, что нет большего счастья, чем просто попить с утра кофе и смотреть на горные склоны, или выйти поздно вечером во двор, втянуть носом прохладный воздух и любоваться мерцающими звездами.

Мне нравится здесь.

Даже несмотря на то, что приходится жить под одной крышей с двумя мужчинами, я не испытываю прежнего дискомфорта.

В доме, который с приходом осени стал прохладным и скрипучим, у каждого из нас есть своя территория, условно, конечно. У меня это кухня и спальня, у Андрея его пристройка, а Клим с наступлением холодов обосновался в комнате с телевизором. Сначала я решила, что он займет вторую из двух спален. Но так даже лучше.

Ночь я провожу наверху, а мужчины внизу. Втроем мы пересекаемся за обедом и за ужином, иногда вместе смотрим какой-нибудь фильм.

Хотя после той сумасшедшей ночи с Андреем я думала, что все станет только хуже. Однако Боголюбов уже на следующее утро вёл себя сдержанно, а все наши разговоры касались только хозяйственных дел, и меня отпустило.

Я раньше никогда не спала с мужчиной вот так, с бухты-барахты.

Мой первый парень, Денис, долго за мной ухаживал и даже с родителями познакомил. Правда потом, когда его мать каким-то образом прознала, что я детдомовка и дочь алкашки, он быстро слился.

А перед тем, как познакомиться с Кириллом, я приобрела ещё один неудачный опыт отношений. Игорь, мой бывший одноклассник, работал торговым представителем и часто приезжал в наш магазин. Мы встречались нечасто, от случаю к случаю. Он пару раз водил меня в летнее кафе и возил на озеро, после чего мы ехали на одну из квартир, которые сдают по часам… А потом выяснилось, что Игорь скоро женится. Ну решил парень гульнуть перед свадьбой со старой знакомой, с кем не бывает?..

Это так ужасно, но, пытаясь получить от мужчины хоть капельку нежности и тепла, я даже не заметила, как позволила всем пользоваться собой. О своем удовольствии я даже не думала. Мне было достаточно того, что меня просто хотят…

Так что поведение Андрея после того, как мы переспали, меня не удивило и не обидело. По крайней мере, Боголюбов был честен со мной с самого начала. И теперь мы даже легче общаемся, чем в первые дни после моего приезда.

В минувшую пятницу к нему опять приезжала Татьяна. На ночь она не осталась, но люди же не только по ночам сексом занимаются. Впрочем, меня не волнует, с кем спит мой работодатель. Я не строила никаких планов на его счет, и даже не жалею о той жаркой ночи. Ведь теперь знаю, что я не “фригидная” и не “бревно”, как меня называл Кирилл.

А вот Клим… Этот бесстыжий засранец будто нарочно решил отыметь свою Дашу на диване как раз в то время, когда я готовила ужин.

Господи, как она орала.

У меня сложилось впечатление, что ей там, как минимум, прижигают окурком кожу.

Когда я училась в средних классах, надо мной так поиздевались парни с нашего двора.

Как-то раз я возвращалась из школы – я тогда еще жила с мамой, а на скамейке у подъезда тусовалась местная шпана. Пацаны решили повеселиться. Один их них попросил меня закрыть глаза и протянуть руку, обещая дать что-то интересное… Это было адски больно. Я закричала, и на мой крик на балкон выбежала наша соседка. Злодеи дали деру, а я заплакала и пошла домой. Мама спала пьяная. Уже или еще… Она редко трезвела.

Слушая стоны и крики девушки, я, почему-то, вспомнила о том случае. Хотя, уверена, кричала Даша точно не от боли. И чтобы не слышать этого, мне пришлось выбежать на улицу. Я сидела возле бани и ковыряла ногтем старый рубец от ожога на запястье, ожидая, когда бешеная парочка закончит развлекаться. В результате гуляш пригорел, и потом я очень злилась на Клима из-за сухого мяса и из-за того, что по его вине опять почувствовала себя слабой и беспомощной.

Мне так и не удалось найти подход к этому парню, да я и не сильно стараюсь. Он все так же задирает меня и мочит корки, выдавая что-то в своем дикарском стиле, но в остальном все без изменений. Клим не лезет ко мне, я не вмешиваюсь в его дела. Мы соблюдаем негласное перемирие. Только от того, как он порой смотрит на меня, я внутренне содрогаюсь – то ли от тревоги, то ли от возбуждения…

* * *

Сегодня воскресенье, и у меня, так называемый, выходной. В этот день я позволяю себе поспать подольше, а затем иду готовить обед. Ужин, как правило, Андрей берет на себя, жарит мясо на углях или рыбу, в прошлый раз он готовил очень вкусное грузинское блюдо. Вот и за обедом мужчина предупредил, что на вечер планирует стейки. И я уже предвкушаю, ведь не раз имела удовольствие убедиться, что мясо, приготовленное Андреем, получается очень нежным и сочным.

Убрав со стола, я одеваюсь потеплее и выхожу на улицу. Мой выходной снова пройдет впустую, если я так и останусь сидеть в доме.

Несколько дней назад, когда мы с Андреем собрались выкапывать и готовить на хранение морковь и свеклу, он подыскал для меня темно-синюю подростковую толстовку Клима и его резиновые сапоги – все это я и надеваю.

Конец сентября выдался дождливым и зябким, но вчера к вечеру неожиданно распогодилось. Сегодня тоже довольно прохладно и сыро, зато ненадолго выглянуло солнце.

Выйдя за калитку, я направляюсь по лесной тропинке. В воздухе пахнет опавшей листвой, землей и грибами. Высматривая в траве хоть какие-нибудь намеки на грузди, не спеша иду к месту, где летом купалась в горной реке.

Собачий лай я слышу еще задолго до того, как забираюсь на горку.

Так и есть.

На бревне сидит Клим, а несколько собак резвятся на берегу – носятся, громко лают, огрызаются, задирая друг друга.

Я нерешительно замираю, думая, стоит ли идти дальше, но ко мне с радостным лаем устремляется Веста и чуть не сшибает с ног. Я громко взвизгиваю, тем самым выдавая себя.

– Классный прикид, – оглянувшись, Клим комментирует мой внешний вид.

– Тебе жалко? – спрятав руки в карманы его толстовки, я спускаюсь с пригорка вслед за собакой.

– Нет. Просто удивляюсь, каким я был тощим.

– Ты, как обычно, сама любезность.

– Говнюком родился, говнюком и умру, – усмехается парень.

– Даже не сомневаюсь, – с ехидством бросаю в ответ, вставая в паре метрах от него.

– Что ты тут забыла?

Я пожимаю плечами, осматривая местность. Осень здесь тоже уже вступила в свои права. Немногочисленная растительность по берегам пожухла, но в ямах, у самой воды, трава еще зеленая.

– У меня выходной, решила прогуляться. Я не знала, что ты здесь.

– Ясно, – сухо бросает Клим. – Твоя тачка на ходу.

– Правда? Спасибо. Сколько я тебе должна?

– Нисколько, – Клим качает головой.

– Как это? Я хочу заплатить.

– Приходи вечером – расплатишься, – усмехается парень.

– Точно. Ты же меня хочешь, – язвительно замечаю я. – И при этом хочешь, чтобы я отсюда уехала. Все очень логично.

– Ага, – парень кивает.

– Клим… – я стараюсь сохранить самообладание. – У нас ничего не будет.

– Почему?

– Мне сейчас не до парней, понимаешь? Тем более не до такого, который сам не знает, что ему от меня надо.

Наклонившись, я нащупываю под ногами увесистый камешек, замахиваюсь и бросаю его в реку.

Клим задумчиво смотрит, как расходятся круги на воде.

– Я видел тебя… – его голос звучит хрипло.

– Что?

– В душе. Ты трогала себя.

– Ты что… подсматривал… за мной? – чувствую, как по спине бежит противный холодок.

– Ты не закрыла штору, – Клим преспокойно пожимает плечами. – Я случайно увидел. И не мог оторвать взгляд. Это было охереть как горячо, Вика.

Мелькает мысль, что он просто стебется надо мной, но стоит только заглянуть в его глаза, я понимаю – он точно меня видел.

И ему ни капли не стыдно.

Гнев и отвращение к этому парню заполняют меня до предела.

– Ну конечно, случайно, тупой извращенец! Так я тебе и поверила!

– Я тебе не врал. И дальше не собираюсь, – бормочет Клим, шаря по земле рукой.

Я ожесточенно качаю головой.

– Ты просто… – у меня нет слов.

Подняв плоский камень, парень вертит его между пальцами.

– Знаешь, что? Я видел, как ты кончаешь. Будет честно, если ты увидишь, как это делаю я, – прикусив губу, он наклоняется вперед и запускает “блинчик”.

Затем его правая рука сгибается и проникает за пояс спортивных штанов, а до меня доходит, что этот двинутый имеет в виду. Его темно-серые глаза вспыхивают каким-то больным блеском.

– Ты совсем чокнулся?! Ты что собираешься… – я в шоке наблюдаю за тем, как Клим поправляет член под штанами.

Не зная, как остановить это безумие, я снова наклоняюсь и набираю полную горсть камней вместе с песком.

– Да успокойся! – смеется Клим, вытаскивая руку в тот самый момент, когда я замахиваюсь на него. – Я же пошутил. Твою мать, Вика. Видела бы ты свое лицо! – ему реально смешно.

Я недоверчиво щурюсь и медленно опускаю руку.

– Ты… ты просто животное! – разжимаю кулак.

– Еще какое, – самодовольно ухмыляется парень.

– И шутки у тебя плоские и идиотские!

– Скажи, ты что, всерьез решила, что я стану дрочить перед тобой? – кажется, Клим очень доволен собой.

– С тебя станется! – рявкаю я.

– Подумаешь. Лично я не вижу в этом ничего плохого.

– Ну еще бы!

– А как часто ты шликаешь? – спрашивает Клим, когда его улыбка сникает.

– Как часто я… что? – я быстро моргаю.

– Мастурбируешь, – поясняет Клим.

– Я не собираюсь с тобой это обсуждать! – сердито выпаливаю я.

– Ладно. Но попытаться стоило, – он снова смеется.

– Да иди ты!

Раздосадованная, я подхожу ближе к воде и складываю на груди руки. Легкий ветер колышет мои волосы и охлаждает лицо. Я стою и смотрю на реку, пока позади от осторожных тяжелых шагов перекатываются камни.

Мне требуется немало выдержки, чтобы не оглянуться.

– Видишь, на том берегу, внизу скалы… – рука Клима нависает над моим плечом, когда он указывает пальцем на противоположный берег. – Там есть грот. Если бы у меня была лодка, я бы показал тебе его.

Солнце прячется за облаками, отчего скала выглядит зловещей и темной. Но, хорошо присмотревшись, я замечаю среди кустов зияющую в ней дыру, достаточную для того, чтобы в нее мог протиснуться даже такой детина, как Клим Боголюбов.

– И что в нем?

Движением плеча даю понять, чтобы не лез ко мне, и делаю вид, что слова парня меня не заинтересовали.

– Это мое секретное место.

– М-м-м, – тяну с неприкрытым сарказмом.

– Весной в половодье грот затопляет, – продолжает Клим, опускаясь на корточки, – но, когда река мелеет, как сейчас, там почти нет воды.

Он зачерпывает ладонью воду и ополаскивает руки.

– И что ты там делаешь?

– Сейчас ничего. А когда был мелким, мне нравилось там тусоваться, сидеть в темноте, прислушиваться к звукам. В скале есть небольшие тоннели. Человеку в них не пройти, но, когда дует ветер, грот поет. – Клим поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх. – Короче, это надо слышать.

Вот и как понимать этого человека? Сначала он ведет себя по-хамски, велит убираться и отпугивает всеми возможными способами, а теперь показывает свое убежище.

Похоже, у него действительно серьезные проблемы в общении, недаром однажды Андрей сказал, что с собаками у Клима лучше получается найти общий язык, нежели с людьми.

– Вот теперь мне стало любопытно, – я немного смягчаюсь.

– Да неужели? – недоверчиво произносит Клим, вставая во весь рост. – Это ты из вежливости говоришь.

– Не знала, что тебе известно о вежливости, – подтруниваю над ним.

Клим смотрит на меня. Его полные губы слегка подергиваются, выдавая ухмылку.

– Если хочешь, как-нибудь, я покажу тебе грот.

– Может быть… Как-нибудь… Если пообещаешь, что не станешь дрочить в моем присутствии.

Клим смеется.

– Блин… Ты еще тот кайфолом, Вика. – Скрестив на груди свои мощные руки, он вздыхает. – Ладно. Я подумаю. – И снова обращает мое внимание на скалу. – А вон там выше… – Я кручу головой. – Ты не туда смотришь… – прикоснувшись тремя пальцами к щеке, Клим бережно поворачивает мою голову. – Вон там… – показывает направление пальцем. – Логово летучих мышей.

– Правда? Настоящие летучие мыши?

– Ну а какие еще бывают? Как-то я плавал к пещере и услышал, как они пищат.

У меня по спине пробегают омерзительные мурашки.

– Жуть какая.

– Почему? Они безобидны. Не то, что обычные мыши. Вот эти твари реально бесят. У нас был кот, тот каждый день ловил их пачками. Сколько его не корми, а свое дело он знал.

– Был?

– Он ушел.

– Как? Взял и ушел? – я озадаченно морщу лоб.

Поверить не могу, что мы говорим о коте после того, как несколько минут назад обсуждали маструбацию.

Этот парень меня убивает.

– Иногда животные уходят умирать подальше от дома. А, может, он с лисой сцепился или с енотом. Кто его знает, – кажется, Клима совсем не нервирует наша сегодняшняя повестка. – Мы его больше не видели.

Недолго мы стоим и пялимся на реку, пока я не говорю:

– Ладно, я пойду… Не буду тебе мешать.

– Ты мне не мешаешь, – говорит Клим с тоской в голосе.

И я почти уверена, что сейчас он снова что-то скажет, после чего я психану и наору на него, или убегу прочь.

– Увидимся за ужином.

Сделав несколько шагов, слышу, как Клим отдает команду собаке.

– Для чего это? – оглядываюсь, заметив, как ко мне подходит Веста.

– Тебе не следует ходить одной по лесу.

– Почему? – нахмурившись, я смотрю на Клима. – Здесь же нет никого.

– Это ты так думаешь. Если соберешься идти одна, бери с собой собак. Нам не нужны проблемы, – в тоне парня сквозит тревога.

Широко раскрыв глаза, я смотрю на Клима с удивлением.

– И что это значит?

– Ты хорошо ориентируешься на местности? Знаешь, что такое азимут? Спорим, ты даже компасом пользоваться не умеешь? – его глаза впиваются в мои цепким взглядом.

– Нет, – я вынуждена признаться. – Не умею.

– Вот и нечего шляться по лесу одной.