Глава 14. Виктория

Припарковавшись возле магазина, я бросаю завистливый взгляд на белый новенький “Хендай”, в сравнении с которым моя “Нексия” выглядит настоящим корытом.

А я за нее, между прочим, до сих должна банку.

И о чем я только думала, когда покупала эту рухлядь?

Ну да, точно. Я думала о том, как буду ехать на ней по городу с открытыми окнами и подпевать одной из песен Анны Асти. Хороших советчиков под боком не оказалось, и я слепо доверилась россказням продавца. За что теперь и расплачиваюсь.

На прошлой неделе мы ездили с Андреем в Белорецк.

Это небольшой город с несколькими десятками тысяч жителей, который славится своим живописным расположением и металлургическим производством. Там я купила все самое необходимое для того, чтобы пережить долгую холодную зиму в месте, где температура нередко опускается ниже сорока градусов.

Знаете, в американских фильмах часто встречается такая фишка, где один из героев сидит и ждет перед примерочной главную героиню, а она то и дело отдергивает штору и выходит оттуда в самых нелепых нарядах. Правда потом каким-то чудом на ней оказываются вполне приличные шмотки. Вот, примерно, такой шопинг мне и устроил Андрей.

Но мы с ним совсем не походили на Ричарда Гира и Джулию Робертс. Андрей, скорее, больше смахивал на Мела Гибсона в "Чего хотят женщины", когда тот помогал своей несуразной дочери выбирать платье на выпускной бал.

Из примерочной я всего пару раз выглядывала, но Боголюбов буквально ходил за мной по пятам по торговому центру и ворчал, как старый дед.

Не бери синтетику.

Эта фуфловая фирма.

Не экономь на себе, девочка.

А это я просто покупаю. Потом сама спасибо скажешь.

В итоге при его непоредственном брюзжании я приобрела пуховик, теплые штаны, флисовую кофту, шерстяной свитер, и так всякие мелочи – от лифчика до шапки. Впрочем, белье я выбирала без него.

Также мы с Андреем закупились в оптовом магазине продуктами и собачьим кормом. Когда я взглянула на чек, у меня челюсть отвисла. Как выяснилось, содержание породистых собак – весьма недешевое удовольствие. И сколько бы Андрей на них не зарабатывал, тратит на своих подопечных он явно немало.

Острой необходимости в моей сегодняшней поездке в магазин в Сосновку не было, но мне хотелось прокатиться.

Обожаю ездить за рулем.

О своей собственной машине я начала мечтать еще в детстве. Наши соседи по лестничной площадке, молодожены, в то время обзавелись серебристой иномаркой. Тогда я не разбиралась в моделях, возможно, у них и вовсе была какая-нибудь “десятка”, но для меня уже само наличие машины казалось чем-то, что проводит черту между их обладателями и всеми остальными людьми, такими, как я. Я на полном серьезе считала, что иметь машину – это роскошь и привилегия. И почти каждые выходные смотрела в окно, наблюдая за тем, как соседи куда-то собираются, торопятся, выносят сумки, пакеты с продуктами, улыбаются друг другу. Глядя на них, я мечтала поскорее вырасти и тоже точно так же ездить куда-нибудь каждые выходные на собственной машине.

Наверное, я не то просила у Вселенной. Однако, в кои-то веки она меня услышала.

Закрыв машину, я убираю брелок в карман кофты и читаю название на вывеске магазина, куда Андрей привозил меня в конце августа.

“Для своих”.

Преодолев несколько ступеней, толкаю дверь и вхожу. Звенит китайский колокольчик, и на несколько коротких мгновений на моей скромной персоне фокусируются сразу три пары женских глаз. Лицо обдает спертый воздух с застоявшимся табачным запахом. Я морщу нос. Здесь пахнет совсем как в маминой квартире – табаком и дешевым алкоголем.

Я припоминаю, что в прошлый раз за кассой работала другая девушка. А сейчас, кроме коротковолосой шатенки за прилавком, в магазине находится двое покупателей. Взрослая темноволосая женщина с азиатским разрезом глаз и высокими скулами и, черт возьми, Дарья – подружка Боголюбова-младшего.

Сделав вид, что не узнала ее, я отхожу подальше от кассы и начинаю изучать ассортимент товаров.

– Лилия Фаридовна, вы как всегда красоточка, – девушка-продавец обращается к покупательнице.

– Ой, Валь, ну что ты в самом деле? – снисходительно произносит та. – Дай-ка мне “Гринфилд” зеленый.

– Худеете? – интересуется продавец.

– Нет, просто люблю зеленый чай, – у женщины приятный бархатный тембр.

И я впервые нахожу низкий женский голос очень красивым, даже сексуальным. По плитке стучат каблуки, и, невольно оглянувшись, я наблюдаю за тем, как незнакомка двигается к выходу. Высокая, стройная и одетая со вкусом, она полностью ломает мое стереотипное мнение о сельских женщинах.

Если кто тут и похож на деревенщину, то это ваша покорная слуга. На мне затасканные джинсы, перепачканные грязью кроссовки и темно-зеленая флисовая кофта. Волосы собраны в хвост. О макияже моя кожа уже несколько недель не вспоминает.

Я выгляжу, как лохушка. Но, хуже всего, что и чувствую себя точно так же.

– Просто люблю зеленый чай, – поправляя длинные светлые волосы, Дарья передразнивает женщину, как только смолкает звук дверного колокольчика. – Терпеть ее не могу, вечно такая деловая!

Ухватившись за пояс узких джинсов, девушка подтягивает их, виляя своей круглой задницей. С недовольством я замечаю, что кроссовки у нее белые и чистые. Короткая курточка подчеркивает красивую фигуру.

– А ты видала? – Валя-продавец кивает в сторону приоткрытого окна. – Она себе машину поменяла. На “солярисе” теперь гоняет.

– Да? Вот сука старая! – злобно шипит Дарья, стреляя в меня недружелюбным взглядом.

Я отворачиваюсь и подхожу к витрине с бытовой химией.

– Да какая она старая? Сколько ей? Лет сорок – сорок два? В этом возрасте еще рожают, – замечает ее собеседница. – Ей бы и правда родить, пока не поздно. Ты же с ее Алинкой вместе училась, вроде?

– С этой выскочкой?! – фыркает Дарья. – С чего бы? Она меня младше на два года… Королева школы, блин… И где она?

– Да хватит тебе, Куликова! – одергивают ее. – Завелась… О мертвых или хорошо, или никак. Ужас, конечно, как подумаю, что это мог быть кто-то из своих. Ну, чтобы обидеть девчонку, у нас дебилов-то найдется, но убить… Ты ничего от этого своего не слышала?

Я навостряю уши, по спине бежит холодок.

Ничего себе, деревенские сплетни.

– Нет. Он не любит болтать, – сухо отвечает Даша.

В магазине становится так тихо, что слышен звук работающих холодильников.

– Вы выбрали? – меня окликает продавец.

Стараясь выглядеть невозмутимо, я подхожу к кассе и прошу принести дезодорант, тампоны и маникюрные ножницы. Пока жду, замечаю в холодильнике с овощами и фруктами небольшой арбуз.

Во рту скапливается слюна. За все лето мне так и не удалось попробовать ни кусочка.

Как-то, в начале августа, я предложила Кириллу купить арбуз в магазине возле дома, где мы снимали квартиру, но он сказал, что не любит их и не ест. И я подумала: ”Куда мне одной целый арбуз?”.

А сейчас… Не знаю. Я хочу арбуз. Так почему бы мне его не купить?

Оплатив покупку, я благодарю девушку-продавца и направляюсь к выходу.

– Климу привет передавай. Скажи, заеду в гости скоро, – летит мне вслед.

– Может, ты ему позвонишь и сама скажешь? – предлагаю я, оглянувшись через плечо.

– Там плохо ловит, – недовольно бормочет Дарья.

– Понятно.

Переглянувшись с продавцом, я выхожу из магазина и уже успеваю спуститься на пару ступенек, как вспоминаю, что забыла купить корицу для яблочного пирога.

– А кто это такая? – доносится из окна голос Вали.

– Да шкура Боголюбовская. Живет у них с лета.

Моя нога замирает, так и не опустившись на ступень ниже. К щекам приливает жар несмотря на прохладный воздух.

Как она меня назвала?

Дверь непрозрачная, и из магазина меня не видно, но из окна хорошо слышно, о чем говорят внутри.

– И чья она? Старшего или младшего? Или одна на двоих?

– Ну точно! С отцом она… У Клима на такую доску ни за что не встанет.

– Даш, ты что ревнуешь? – поддевает девушку Валя.

Дарья фыркает как молодая кобыла.

– К этой? Да вот еще! Пусть только попробует к нему сунуться. Я ей все волосы выдеру.

Я было уже разворачиваюсь, чтобы вернуться в магазин и поспорить с госпожой Куликовой о том, кто еще из нас шкура, но сдерживаю себя. Не хватало опуститься до уровня тупой хабалки. Хотя, технически, Даша права. Я спала с Андреем. Поэтому глупо обижаться на правду. А по поводу доски… Ничего подобного. У меня есть грудь, пусть и до идеальных полушарий, как у Даши, мне явно далеко.

Вздохнув поглубже, собираюсь побыстрее убраться отсюда, но снова останавливаюсь. Женское любопытство оказывается сильнее чувства собственного достоинства.

– Ну что ты завелась? Влюбилась, да? – посмеивается Валя. – Что у вас с ним вообще?

– Ой, Валь, – мечтательно вздыхает Даша. – Вот я на него просто смотрю, а у меня уже трусы мокрые, прикинь. Он такой… бешеный…

Догадываюсь, что речь идет о Климе. По крайней мере, он идеально подходит под описание.

– Ну все, хорош! – недовольно бормочет Валя. – Мне аж завидно стало. Папаша у него тоже огонь, кстати. Вечно, как не зайдет, улыбнется, поздоровается. Как-то раз восьмого марта заехал, мы с Альбинкой вдвоем тут были. Так он поздравил, купил бутылку шампанского и по шоколадке нам. Люблю щедрых мужиков.

– Валя, ты губу не раскатывай, а то Таня тебе глаза за него выцарапает… – Дарья вдруг умолкает.

– Твоя Танька? – Валя ловит ее на словах. – А она… что… со старшим, что ли? Ну ни хрена вы там, сестренки, устроили семейный подряд! – удивленно восклицает она. – А Женька, что же, рогатым, значит, ходит?

– Ты погнала? – возмущается Дарья. – Услышала звон… Я не то хотела сказать, – нелепо оправдывается она.

– Ну-ну, – иронично замечает Валя.

Утолив любопытство, я нажимаю кнопку на брелоке.

Обратно еду в растрепанных чувствах.

Ядовитые слова подружки Клима обожгли меня, причем больно. И как бы я не пыталась убедить себя, что мне нечего с ней делить, где-то под ребрами царапает чертова ревность.

Знаю – знаю, что это ужасно глупо, и не понимаю, откуда взялось столь собственническое чувство.

Ведь Боголюбовы – оба – мне никто.

С Андреем у нас был одноразовый секс без обязательств. Про Клима и говорить нечего.

Однако, живя с ними под одной крышей, я привыкла к нашему необычному коллективу, где нет других женщин.

Ладно. Пора признаться самой себе, что я ненавижу пятницу. По той причине, что именно по пятницам на заимке появляются Татьяна с Дарьей.

Но дело даже и не в этом.

Возможно, мне стоило вернуться и заставить Дашу ответить за свои слова.

Хватит быть тряпкой, Вика, хватит.

Загнав машину за ворота, я беру пакет с покупками и прижимаю к себе арбуз.

Мне на помощь приходит Клим, молча забирает все из рук и несет в дом. И вот в этот самый момент меня отпускает.

К черту Дашу с ее белыми кроссовками. Ведь ее-то здесь нет.

– Что он слушает? – с недоумением смотрю на Клима.

Из-за двери, ведущей в комнату Андрея, доносится музыка, от которой режет уши. Ломаный бит сменяется каким-то восточным напевом, и звук становится тише.

– Вроде, “Продиджи”, – сообщает Клим.

Услышав название группы, я нервно сглатываю.

– Что-то знакомое.

– Что-то старое, – замечает Клим, с кривой улыбкой демонстрируя хорошее расположение духа.

Я снова сглатываю. В горле пересохло. Сдается, парень не в курсе того, что наши отношения с его отцом вышли за пределы служебных. Это не его дело, но будет лучше, если все так и останется.

– Да.

– Но бывает и хуже. “Письма Плиния Младшего” не слышала ещё? – усмехается парень. – Куда его? – опускает взгляд на арбуз.

Я киваю в сторону мойки.

– “Письма Плиния Младшего?” Это аудиокнига или что? – рассеянно интересуюсь.

– Это мутотень, – доходчиво объясняет парень.

– Ясно.

Пока я мою руки, а заодно и арбуз, Клим чем-то шуршит за спиной.

– У тебя месячные?

Оглянувшись, вижу, что Клим залез в мой пакет и вытащил коробочку с тампонами.

– Еще нет. Положи на место, – мягко прошу его.

– А… эта штука… она тебе там не мешает? – интересуется парень, потрясывая коробку.

– Нет. Не мешает, – невозмутимо пожимаю плечами.

За полтора месяца нашего общения у меня уже выработалось что-то вроде иммунитета к его диким выходкам, поэтому нездоровое любопытство парня почти не удивляет.

– Я бы хотел посмотреть, как ты его вставляешь, – заявляет Клим, совершая указательным пальцем движение вверх.

Не спеша я вытираю руки полотенцем, после чего подхожу к парню и забираю тампоны.

– Закатай губу, мальчик.

– Тебе жалко, что ли? – не унимается Клим.

Я снисходительно качаю головой.

– Вот скажи, что в твоей голове, а? – смотрю на него, как на неразумное дитя.

Облизнув губы, Клим удерживает мой взгляд.

– Ты.

– Хватит… – раздраженно вздыхаю я. – Я не в настроении слушать твои тупые шутки.

– Я тоже не настроен шутить, – отрезает Клим. – Еще раз назовешь меня мальчиком, я поставлю тебя раком и трахну прямо на этом столе. Поняла?

Я встречаю его угрозу скептическим выражением лица.

– И это все, на что ты способен? – возвращаюсь за арбузом и несу его к столу.

– Все бабы хотят одного – чтобы их отымели, – оперевшись рукой о спинку стула, Клим наблюдает за мной.

– Какая ценная житейская мудрость, – с сарказмом замечаю я, хватая из подставки длинный нож. – Ты далеко пойдешь с таким отношением к женщинам. По статье, например.

Так же без суеты я открываю навесной шкафчик, чтобы взять широкое блюдо.

– Думаешь, что ты слишком хороша для меня?

– Да я вообще о тебе не думаю.

Ставлю тарелку на стол, а нож располагаю ниже и правее.

– Ты врешь.

– А вот и нет. Если уж на то пошло, то мне нравятся мужчины – от слова “мужественность”. А не от слова “мужлан”. Так что отвали… – и добавляю с каким-то особым удовольствием: – Мальчик.

В глазах парня мгновенно вспыхивают искры. Схватив за руку, он толкает меня к столу и заставляет лечь грудью на него. Одна его рука сжимает шею сзади, а другая крепко держит бедро.

– Отпусти, идиот! – рычу на него, безнадежно пытаясь вырваться.

– Лежи тихо, – Клим подпирает меня собой, вдавливая пах в мою задницу. – Я ничего не сделаю… – почти ложится на меня сверху. – Или сделаю. – Коленом он раздвигает мне ноги, его ладонь прижимается к низу живота и сползает к промежности. – Тебя когда-нибудь трахали во время месячных? – усмехается этот идиот, лапая меня через джинсы. Я дергаюсь, напрягаю руки, но все впустую. Из-за тяжести его тела трудно дышать, не то что сопротивляться. – Я знаю одну телку, которая говорит, что это лучшее, что она испытывала в жизни. Хочешь попробовать? – жаркий шепот парня опаляет мое ухо.

От его грязных слов по телу пробегает судорога. Клим предлагает мне омерзительные вещи, но от того, как он это делает, голова идет кругом.

– Клим…

Упираясь щекой в поверхность стола, я пинаю его пяткой, но парень даже не реагирует. Его большая ладонь крепко прижата ко мне.

– Да не дергайся ты, – тихо смеется Клим, медленно поглаживая меня между ног. Большой палец давит сверху, а оставшиеся царапают шов на джинсах. – Если бы я хотел взять тебя силой, то уже триста раз бы это сделал… Знаешь, что главное на охоте? Терпение, Вика.

– А знаешь, что главное в дурдоме? – мой голос звучит сдавленно. Дышать нечем, но я продолжаю: – В дурдоме главное – первым надеть халат. Не забудь это, когда тебя туда упекут!

– Это совет из личного опыта? – смеется парень, расстегивая пуговицу.

– Что ты… – я задыхаюсь от бешенства и отчаянно легаюсь. Но Клим уже разбирается с молнией на джинсах. – Слезь с меня! Отпусти!

Мои крики тонут в звуках отбойного молотка – Андрей снова добавляет громкость. Какой-то урод из песни сообщает о том, как отшлепывает свою сучку.

– Это его любимая… – замечает Клим, проникая пальцами под резинку трусиков. Мой взгляд замирает на предмете справа. Дернув рукой, я хватаю нож и размахиваю им, пытаясь дотянуться до парня. Клим сдвигается влево, явно опасаясь получить острием в глаз, и, перехватив мое запястье, разворачивает к себе лицом. – Хочешь прирезать меня. Давай, – продолжая удерживать руку с ножом, он снова пихает свою ладонь мне между ног, пробирается под ткань трусиков. Свободной рукой я толкаю его в грудь, бью кулаком по плечам, отвешиваю пощечины, но Клим только улыбается мне в лицо. – Я истеку кровью, трогая твою киску. Вот кайф, да? – он медленно потирает клитор, расположив пальцы вдоль моих складок.

Я дергаю бедрами, пытаясь избавиться от его руки, но получаю совершенно неожиданный эффект. Это движение в сочетании с манипуляциями Клима приносят мне удовольствие.

Из моего горла вырывается всхлип, а пальцы цепляются за ткань его чёрной футболки. Прикрыв глаза, я дышу часто и поверхностно, пока пальцы парня массируют мою плоть. Я начинаю тихонько двигаться, подстраиваясь под темп его движений.

– Ты знаешь, куда лучше всего бить? – спрашивает Клим. Моя рука с ножом, зажатая в тисках его ладони, приближается к мощной шее парня. – Шея – самое уязвимое место. Сонная артерия, – лаская меня, Клим указывает кончиком ножа. – А это яремная ямка, – острие перемещается во впадину у основания шеи. – Ткни посильнее туда или сюда, как я тут же двину кони.

Клим разжимает мою руку и опускает ладонь мне на талию. Он больше не защищается, однако напуганным тоже не выглядит.

Прикусив губу, я борюсь с желанием оттрахать его чертову руку, и усиливаю давление крошечного кусочка стали на его кожу.

Глядя мне в глаза, Клим громко сглатывает. Его пальцы замедляют движение. Мне хочется вильнуть задницей и потереться о них, но вместо этого я говорю:

– Убери свои грабли, – мой голос звучит убедительно.

Вздохнув, Клим прикусывает нижнюю губу и качает головой.

– Я уже говорил, что ты кайфолом? – он мучительно медленно вытаскивает руку, не забыв напоследок пройтись по самому чувствительному местечку.

Возбуждение, не найдя источник, начинает стремительно угасать. От чего я только сильнее психую. Но лучше умереть от недостатка удовлетворения, чем кончить на его пальцы.

– Я уже говорила, что ты скотина? – сдувая со лба пряди, резкими движениями застегиваю ширинку и пуговицу.

На губах парня появляется абсолютно волчья ухмылка.

– Знаешь, что это? – спрашивает он, размазывая влагу между большим и указательным пальцами.

– Иди к черту! – рявкаю я.

– Ты мокрая, Вика. Из-за меня.

Я даже не успеваю перевести дух, как дверь открывается и в кухню входит Андрей. Из его комнаты доносится новый трек – не менее зубодробительный, но уже гораздо тише.

Встрепенувшись, я подхожу к раковине и включаю воду, чтобы ополоснуть и без того чистые руки. Мне кажется, стоит Андрею только посмотреть на меня, как он сразу поймет, чем мы тут занимались.

– Ты что-то долго, – говорит он, открывая навесной шкаф справа от меня. – Я начал волноваться, решил, что ты от нас сбежала.

– Если бы я хотела сбежать, то сделала бы это в первую неделю, – закрыв кран, я разворачиваюсь к нему лицом.

– И то верно. Ты арбуз купила? Класс. Угостишь? – говорит мужчина.

– Конечно, – краем глаза смотрю на Клима, который достаёт из холодильника бутылку пива.

– Давай садись. Я порежу, – Андрей берет нож, которым я совсем недавно угрожала его сыну.

Игнорируя присутствие Клима, я опускаюсь на стул.

– Хорошо, что успела до дождя, – Андрей методично разбирается с арбузом по какой-то собственной технологии. – У тебя резина совсем лысая.

– Вообще-то, это всесезонка. Я на ней всю зиму отъездила.

– В городе. А тут твоя всесезонка задубеет при нуле. Посмотрю, как ты на ней в горку заберешься. Если хочешь, в другой раз бери мою машину. От греха подальше. Ключи всегда в прихожей.

– Да мне как-то…

– Неудобно, – продолжает Андрей.

Я нервно улыбаюсь.

– Ладно. Спасибо. – А затем перевожу взгляд на Клима. Открыв бутылку, он пьет прямо из горлышка. – Тебе привет, кстати, от Даши. Пламенный. Сказала, в гости приедет скоро.

По шкале язвительности от одного до десяти мой тон звучит максимально едко.

Ухватив стул за верхнюю часть спинки, Клим переворачивает его и садится с угла стола, глядя на меня в упор.

Он ставит бутылку перед собой и произносит:

– Да и хер с ней.

Медленная хищная улыбка растекается по губам парня, а затем он подносит ко рту большой палец и делает вид, что вытирает уголки губ.

В действительности же мы оба знаем, что именно он делает. Он пробует мой вкус.

Дьявольское отродье.

И я снова совру, если скажу, что мне неприятно за этим наблюдать.

Тем временем Андрей ставит на стол тарелки поменьше.

– А что это вы такие смурные оба? Вик? – смотрит на меня.

Я пожимаю плечами.

– Нет. Все нормально.

Ну а что говорить? Знаешь, твой психованный сынуля лапал меня, и мне так не понравилось, что я даже возбудилась?

Я медленно выдыхаю через нос.

Слава богу, Андрей не открыл дверь раньше.

– Клим? – Андрей переводит взгляд на сына.

– Ну она же сказала, – тот берет бутылку и делает несколько глотков.

Наблюдая за тем, как двигается кадык парня, я вспоминаю, что пару минут назад имела возможность всадить в него нож, отчего по телу бегут мурашки. И я уже не совсем понимаю, кто именно из нас извращенец, Клим или я, потому что ощущаю легкую пульсацию клитора.

Это ощущение настолько меня обескураживает, что мне требуется немало времени, чтобы вникнуть в слова Андрея.

– Прости, что ты сказал? – мои пальцы слегка подрагивают, когда я тянусь за кусочком арбуза.

– Я говорю, ты заводишь знакомства с сосновскими? – повторяет Андрей, выковыривая косточки при помощи ножа.

– Да не очень-то уж они и хотят заводить со мной знакомства. В глаза, вроде, улыбаются, а за спиной… В общем, как и везде. Но о тебе очень тепло отзываются.

Я пробую арбуз. Он не очень сладкий, зато сочный и освежающий. Аромат, исходящий от него, такой яркий, что, кажется, если выскочить на улицу, то обнаружишь, что снова наступило лето.

– Правда? – удивляется мужчина.

– Да, – киваю в ответ. – И еще про девушку слышала, – вспоминаю я. – Ту, что… убили… Ты что-нибудь об этом знаешь?

За столом виснет тишина. Мужчины переглядываются, затем Клим хватает бутылку и присасывается к ней, выпивая остатки пива. После затянувшейся паузы Андрей все-таки отвечает:

– Да… Это Клим ее нашел…