Глава 15. Андрей

Уже стемнело. На улице по-осеннему промозгло. Всего плюс три. Но Климу хоть бы хны.

– С лёгким паром, – мы сталкиваемся возле дома.

– Угу, – он не может отдышаться.

От его тела, обернутого в одно полотенце, валит густой пар. Если дело касается острых ощущений, мой парень не знает меры.

– Баня должна идти на пользу здоровью, а не гробить его, – ворчу на него.

– Ты чего? Это же самый кайф.

– Посмотрю, что ты скажешь, когда тебе будет за сорок.

– Я столько не проживу, – отшучивается Клим.

– Не мели ерунды, – одергиваю его. – Короче. Архаровцев я покормил. Иди отдыхай. Да, и Вике скажи, чтобы готовилась, – прошу сына.

– Сам скажи, – цедит Клим.

Я припоминаю, что утром застукал их возле птичника. Ну как застукал?

Вика стояла у стены, а мой оболтус не выпускал ее, заблокировав руками с обеих сторон. Клим что-то говорил ей, а Вика с раздражением отвечала. Слов я не разобрал. Как только Клим увидел меня, то сразу же отпустил девушку, и та рванула в сторону дома, злая, как демоница.

– Она весь день ходит надутая. Что вы там опять не поделили?

Клим пожимает плечами.

– Просто люблю ее… бесить.

– Как дети, честное слово, – я вздыхаю. – Клим…

– Что, отец? – сын с вызовом смотрит на меня.

– Ничего, – качаю головой.

Ему девятнадцать лет, в конце концов. Пусть делает, что хочет. Тем более, Вика не жалуется.

– Зачем ты ей сказал, что я нашел ту девушку? – вдруг спрашивает Клим. – Теперь она тоже решит, что это я…

– С чего бы?

– Другие же думали, – угрюмо замечает он.

– Это их работа. Меня тоже допрашивали, если ты забыл, – напоминаю Климу о нашем общем геморрое с сотрудниками полиции.

– Скажи, ты ведь тогда тоже так подумал, да? – напряженным голосом интересуется Клим. – Когда я привел тебя в овраг.

Пребывая в шоке от его вопроса, я хлопаю глазами и не могу сразу ответить.

– С чего ты взял?

– У тебя это на лбу было написано.

– Ты ошибаешься.

– Правда? – в тоне парня звучит облегчение.

– Конечно правда… А на лбу у меня было написано другое – кто-то нарочно бросил ее недалеко от заимки, чтобы пустить на нас тень. Так что всю эту дурь из головы выкинь, сынок. Я никогда такого о тебе не подумаю.

Та история с убитой девушкой доставила нам немало хлопот.

Позапрошлым летом на заимку приехал егерь.

От него мы и узнали, что пропала одна из сосновских. Студентка. Она приезжала домой на майские праздники – последние в ее жизни. Деревенские видели девушку на автобусной остановке, но до города она так и не доехала… Ее искали всем миром. Но нашел ее именно Клим. Вернее, это Зевс ее учуял.

Во время утренней пробежки пес начал остервенело рычать и рваться с поводка, что для вожака просто неприемлемо.

Сын рассказывал, как сначала решил, что поблизости, должно быть, притаился дикий зверь.

Любопытство.

Чего-чего, а мальчишке всегда было его не занимать… Так он ее и нашел. На нашу голову. К тому времени девочка считалась пропавшей уже несколько недель. И началось… Вопросы, допросы, подозрения.

И все бы ничего, только реакция Клима на них была, мягко говоря, бурной. Я пытался объяснить следаку, что он с детства у меня такой, не любит, когда к нему под шкуру лезут. А тот, падла, хитро так еще спросил тогда: “А, может, вы ее вместе, а?”.

Я послал его нахер.

Обвинений нам никто не мог предъявить. Никаких следов, улик – ничего не было, да и быть не могло. Однако для Клима это стало настоящим испытанием. Ему пришлось общаться с незнакомыми людьми, отвечать на неприятные вопросы, по десятому кругу рассказывать о том, как он нашел ее, описывать каждый свой шаг…

У меня были свои мысли на этот счет.

Места у нас глухие. Федеральная трасса проходит в стороне. После Сосновки по грунтовке еще две деревни, а дальше только горы и уральская тайга. Это мог быть кто-то из местных. А еще я грешил на постояльцев. В то время как раз начался период весенней охоты на бурого медведя, и наше бунгало снимала компания матерых охотников. Их тоже трясли. Но, насколько мне известно, того нелюдя, который погубил бедную девочку, так и не нашли…

Мы с Климом заходим в дом.

На кухне стрекочет швейная машинка.

– Что это будет? – спрашиваю Вику, нависая над столом.

– Прихватки, – девушка ловко разворачивает заготовку и пускает ее под иглу. – Те уже все убитые.

С мрачной физиономией Клим направляется к холодильнику, берет бутылку пива и молча уходит к себе.

– Молодец какая, – хвалю Вику. – Иди мойся, только не как в тот раз.

– В тот раз?

– А что за баня за двадцать минут?

– Ну… Ты не поверишь, но прежде я ни разу не была в бане, – признается Вика.

– Ты прикалываешься?

– Нет.

– Все ясно. Дилетантка… – усмехаюсь я. – Ладно. Иди пока ополоснись и погрейся. Только сначала выстуди немного. После Клима там адское пекло. А потом я приду тебя попарить.

– Зачем?! Не надо! – возражает Вика.

– А что такого? – непонимающе смотрю на нее. – Ты меня стесняешься, что ли?

– Как бы… да.

Я улыбаюсь, глядя в ее взволнованное лицо.

– Вик, я не собираюсь с тобой трахаться.

– В тот раз ты тоже не собирался, – пряча улыбку, замечает она.

– Да… Тут не поспоришь… – мне нечем крыть. – Тогда, знаешь что, давай не будем загадывать?

– Ладно, – удивительно спокойно произносит Вика, обрезая нитку.

– Вообще-то, я несерьёзно, – чувствую, что должен прояснить ситуацию.

На что Вика пожимает плечами.

– Разве я что-то сказала?

Через двадцать минут я захожу в предбанник. Снимаю футболку и открываю низкую дверь.

– Кто там? – резко спрашивает Вика.

Потная и разомлевшая она сидит на полке́, пытаясь прикрыть свои прелести.

Я закатываю глаза.

Можно подумать, я там чего-то не видел.

– Ложись давай, – усмехаюсь, плотно прикрывая дверь.

Вика не спорит. Расстелив полотенце, она вытягивается, устраиваясь на животе. Я нависаю над ней, но вместо того, чтобы взять веник, провожу рукой по спине.

– Андрей… – тихо отзывается Вика, оглядываясь на меня.

Разлившийся на ее щеках румянец становится еще гуще.

– Извини… Так приятно касаться тебя, – шепчу я, массируя ее ягодицу.

Горячая влажная кожа скользит под пальцами словно шелк.

Кто-нибудь скажет мне, зачем я сюда пришел?

Вид распростертой обнаженной девушки, такой послушной, такой прекрасной, за какие-то секунды превращает мой мозг в крошечную горошину. В, мать его, песчинку.

Я знаю, что должен остановиться, но пальцы действуют сами по себе, направляясь к ложбинке между ягодицами.

– Такие прикосновения чреваты… – предупреждает Вика, опуская голову на руки.

Мне по вкусу ее реакция.

Улыбнувшись словам девушки, я провожу пальцем между гладких полушарий. Там так горячо и влажно.

Господи.

Ниже пояса растекается опасное тепло, и вся моя бравада вмиг улетучивается.

– Хочу еще раз увидеть, как ты кончаешь, – вырывается у меня.

Перевернувшись на бок, Вика подпирает рукой голову. Я одергиваю руку и выгляжу, должно быть, как нашкодивший школьник.

– А как же твои слова о том, что мы не сможем продолжить?

Мой взгляд скользит по ее соблазнительным изгибам. Прямо сейчас мне насрать на то, что я там когда-то говорил, и на то, что три минуты назад шел сюда с самыми благими намерениями.

– Без понятия.

– Еще один "просто секс"?

– Почему бы и нет?

– И что потом? Снова начнешь изображать из себя заботливого папочку? Или станешь строгим? Может, хочешь отшлепать меня для профилактики?

Не могу уловить ее тон. Она злится, она разочарована или что?

– Вик, я тебя чем-то обидел? – облизывая пересохшие губы, подхожу к двери и толкаю ее, чтобы выпустить жар.

Вика качает головой.

– Нет. Наоборот. Просто… Я не встречала таких мужчин. С тобой интересно и, как-то, надежно, что ли. Ну и плюс у нас был шикарный секс. И я все время думаю – в чем тут подвох? – Вика смотрит так, словно только что заглянула мне в душу и узнала все мои секреты.

А вдруг она догадалась, что за роль я отвел ей?

– Ладно… Я лучше пойду, – наконец меня посещает дельная мысль.

– А что вдруг так?

Перекинув волосы на одно плечо, Вика поднимается и садится по центру лавки, после чего медленно разводит в стороны бедра.

Я сглатываю, лихорадочно соображая, что бы такого ответить, но в голове пусто. Чего не скажешь о яйцах. Все-таки верно говорят, что мужчины часто думают одним местом.

Но каким еще местом думать, когда потная обнаженная девушка раздвигает перед тобой свои ножки. Вопрос риторический.

Продолжая поглаживать себя, Вика не сводит с меня глаз. Ее дерзкий взгляд и провокационная поза приятно обескураживают.

Похоже, кто-то решил взять меня на понт.

Прикусив губу, я смотрю на голую киску, куда стекают капли пота с живота и упругих грудей девушки, и понимаю, что хера с два я теперь отсюда уйду.

– Хочешь подразнить меня, девочка? – возвращаю взгляд к ее лицу.

– Я тебе не девочка, – огрызнувшись, Вика гладит свои бедра, размазывая по коже влагу.

Подойдя ближе, я располагаюсь между ее острых коленей и беру Вику за подбородок, бережно глажу его большим пальцем. Смотря на меня, Вика облизывает губы. Мое тело обдает огнем. Член дергает под штанами, точно зная, где хотел бы сейчас оказаться.

И только я успеваю подумать об этом, как мой средний и безымянный пальцы уже проникают в ее жаркий рот, толкают язык, вызывая его на ответные действия.

Вика сглатывает, медленно облизывает мои пальцы, смазывая слюной, пробегает между ними кончиком языка и слегка наклоняется вперед, чтобы заглотить полностью. Пока она сосет, ее ресницы подрагивают. От столь горячего зрелища по пояснице тут же прокатывается волна жара и отзывается в паху сладким зудом.

Член же тоже состоит из клеток, верно? И сейчас эта девочка смогла достучаться до каждой из них.

– Ты уверена? – спрашиваю Вику, когда она тянется к пряжке на моем ремне.

– В том, хочу ли я сделать тебе минет? – облизывая губы, Вика смотрит на меня снизу вверх. – Что, для этого нужна какая-то особая уверенность?

Судя по взгляду, она точно не блефует.

– Тебе виднее…

Когда ее губы обхватываю головку, мне требуется немало выдержки, чтобы не схватить Вику за волосы и не вогнать член до самого горла. Но рвотный рефлекс – такое себе удовольствие.

Вика глубоко дышит, облизывая меня.

Основной жар почти весь вышел в дверную щель, но раскаленная каменка продолжает сушить воздух. Мои плечи горят. Лицо, грудь и спину заливает пот, в ушах шумит, а сердце гулко бьется под ребрами.

Затем Вика начинает сосать член. Я испытываю невероятное наслаждение. Но хочется, чтобы и партнерша тоже получала удовольствие от процесса, хотя мой размер, скорее, подходит для пыток. Поэтому я сдерживаю себя, входя чуть больше, чем на половину.

Только потом по инициативе девушки происходит то, о чем я и мечтал не смел.

Держа член у основания и продолжая сосать, Вика наклоняется вперед и, слегка покачивая головой, заглатывает его. Из моего горла вырывается рык, когда головка касается неба и проникает дальше. Весь позвоночник прошивает сладкой волной похоти.

Моя домработница делает такой глубокий минет, что у меня, взрослого мужика, коленки подрагивают, как у салаги, которому впервые отсасывают. Так далеко мой член редко бывал у женщин в горле.

Готов поспорить, что и у Вики это не впервые. Ее кто-то хорошо обучил, и я бы мог порассуждать на эту тему подольше, если бы моим разумом не завладели предвестники зарождающегося в яйцах оргазма.

– Блядь… – от удовольствия, которое она дарит мне, я забываю нормальные слова. – Прости за мой французский… Это слишком хорошо, милая. – Чувствуя, что вот-вот кончу, я мягко останавливаю девушку. – Ты как нормально? Дышишь? – заглядываю ей в лицо. Вика медленно кивает. Наклонившись, я целую ее в распухшие губы, на которых ощущаю собственный вкус. – Я хочу тебя.

Вика отодвигается и, прочистив горло, интересуется:

– Разве у тебя есть с собой презерватив? – ее голос звучит хрипло и ниже, чем обычно. Она с трудом сглатывает.

– Черт… – грудь сдавливает разочарованием, когда доходит, что у меня нет гандона.

Засунув изнывающий стояк обратно в трусы, я хватаю ковш и зачерпываю холодную воду из фляги. У меня во рту Рын-Пески, Гоби и Сахара вместе взятые.

– Точно. Ты же опять ничего не планировал, – усмехается девушка.

– Ты мне не веришь? – передаю ей ковш.

– Верю.

Вика делает несколько глотков и возвращает мне ковш. Я с жадностью выпиваю все до дна, затем беру ее за руку и тащу за собой.

– Идем, тут слишком жарко.

Уже за дверью парной, не дав ей опомниться, я прижимаю девушку к бревенчатой стене. Завладев ее губами, обхватываю ладонями аккуратные полушария грудей, дразню разбухшие от жара и влаги соски, которые на холоде очень быстро грубеют. Не прерывая поцелуй, протискиваю руку ниже и проверяю, насколько мокрой Вика стала, пока отсасывала у меня. Просто охереть насколько.

Я проникаю в нее одним пальцем, выскальзываю, касаюсь клитора, и Вика ахает прямо мне в рот.

Яйца сжимаются в предвкушении – мне не терпится ее попробовать.

Опустившись на колени, я беру ее за лодыжку и закидываю ногу себе на плечо. Целую внутреннюю сторону гладких бедер, пока большой палец подготавливает для меня киску.

Ласкающие медленные движения языка постепенно сосредотачиваются на небольшом участке кожи.

Обхватывая губами клитор девушки, я с наслаждением сосу его. Отчаянные всхлипы срываются с Викиных губ. Мне хочется, чтобы она ощутила себя такой же беспомощной во власти моего рта, каким я чувствовал себя несколько минут назад. Поделом ей.

Извиваясь, Вика вцепляется пальцами в мои короткие волосы, тянет их, трется о меня, двигает бедрами все быстрее и быстрее, усиливая давление на мой язык, пока внутри сладкого комочка не взрывается удовольствие. Вика содрогается, протяжно постанывая, а затем пытается отодвинуть от себя мою голову. Но я не могу остановиться и продолжаю посасывать клитор до тех пор, пока в нем не угасает пульсация.

По-моему, Вика только что простонала какое-то очень неприличное слово, но я точно не скажу. Я слишком занят. Став соучастником ее оргазма и чувствуя его солоноватый вкус, я сам чуть не кончаю.

– А как же ты? – спрашивает Вика, когда я поднимаюсь и поправляю джинсы.

Несмотря на все мое желание оттрахать ее во всех позах, я выдаю беспечную улыбку и говорю:

– Не думай об этом. В сексе никто никому ничего не должен.

– Прямо как и в жизни, – тяжело дыша, замечает Вика.

– Точно.

Больше она ничего не говорит. Лишь смотрит в глаза так преданно, что мне становится не по себе.

Ведь эта девочка действительно думает, что я какой-то идеальный.

Как же она ошибается.

Я нанял ее для сына.

Не ради развлечения, а в качестве некого объекта для изучения и получения нового опыта. Выбирал, исходя из собственных предпочтений. У Клима их попросту нет – он трахает все, у чего есть вагина.

И это не какая-то фигура речи. Он просто использует девушек. Он не ухаживает, не соблазняет, не берет их номера, не ищет в соцсетях, не зовет на свидания, не пытается их заинтересовать… Он не делает ничего такого, что делает парень, пытаясь добиться расположения понравившейся ему особы. Ведь волк не старается понравиться кролику, собираясь им отобедать.

Я не знаю, почему так вышло, но для моего парня, что жрать, что трахаться – все едино.

Устав смотреть на то, как Клим бесцельно проебывает свою молодость, я решил задать ему задачку посложнее. Если хотите, проучить. Но и показать, что с женщинами может быть и по-другому.

И, потом, я давно собирался нанять кого-нибудь для домашних дел.

Четкого плана не было.

Просто однажды утром я встал с мыслью о том, что на заимке должна поселиться женщина. Мне казалось, что такая девушка, как Вика, сможет расшевелить его. И, поначалу, все шло неплохо. Клим явно не понимал, что не так с этой строптивой незнакомкой. Я видел, как он наблюдает за ней, как пытается искать подход, но Вика не подвела.

Только рядом со мной вся ее оборона летит к чертям собачьим.

Она мне доверяет.

А я, получается, этим пользуюсь. Я ее трахаю, а с Климом они только грызутся и задирают друг друга, как два годовалых щенка.

С другой стороны, ведь я не делаю ничего плохого.

Вика свободна. А Клим продолжает маяться дурью.

Но тогда почему у меня внутри так погано?

Наверное, сейчас самым правильным будет все остановить. Нужно предложить Вике хороший расчет и отправить подальше отсюда.

Или оставить все, как есть…

Вике здесь хорошо. Она сама не раз говорила.

Я тоже рад, что она с нами. Правда. С ней здорово общаться, на нее приятно смотреть.

Что у меня, что у Клима появилась возможность почувствовать, каково это, когда в доме есть женщина, хозяйка, хранительница домашнего очага. С ее приездом наша холостяцкая берлога стала теплее и уютнее.

Прежде Клим был таким засранцем.

А теперь он стал разуваться, входя в дом, и начал есть за столом, а не как раньше, перебиваясь чем-нибудь всухомятку прямо в питомнике. И, может быть, до Клима наконец дошло, для чего я с самого детства заставлял его поднимать сиденье унитаза.

Женщины нас дисциплинируют. Они воодушевляют. А еще поражают. У Вики на полке в ванной стоит три разных геля для душа. А у нас с Климом один кусок мыла на двоих.

Кому-то все это может показаться глупостью и раздражающими мужиков мелочами, но в нашей-то жизни их никогда не было.

Стоя вполоборота к Вике, я застегиваю штаны и по-армейски туго затягиваю ремень.

Внутри растет совершенно эгоистичное чувство.

К черту все.

Не хочу, чтобы она уезжала.

– Ну… как тебе баня? – нервно посмеиваясь, стираю со лба испарину.

– Enchanté – довольно улыбается Вика.

Я ответно улыбаюсь, залюбовавшись ею.

– Так ты тоже знаешь французский?

– Учила в школе.

– Это было больше, чем хорошо, – я прикрываю глаза, мысленно смакуя свой лучший в жизни минет. – Только… – даже не знаю, нужно ли сейчас что-то говорить.

– Андрей, я все помню. Мы не продолжим и мне нельзя в тебя влюбляться, – напоминает Вика весьма ироничным тоном.

Мелькает мысль, что, будь я помоложе, то позволил бы себе увлечься ею.

Но мне нельзя об этом думать. Это все блажь и ребячество. Через две недели мне стукнет сорок семь. Я старею. А она только вступает в пору своей сексуальности. Через десять лет я стану с ужасом думать о приближающемся шестидесятилетии, Виктория же по-прежнему будет молода и красива. Но, если я не остановлюсь, она привяжется ко мне. Она влюбится. Или будет думать, что влюбилась…

С тоской глядя на соблазнительное разомлевшее тело Вики, я обещаю себе, что больше не прикоснусь к ней.

Ни одним, сука, пальцем.

– Ты хорошая девочка. А теперь идем, я сделаю то, зачем пришел, – зову ее обратно в парную. Вика вскидывает голову, явно не понимая, что я имею в виду. – Я просто попарю тебя, честное слово. Больше никаких оргазмов, – обещаю ей.

Несколько минут спустя, уже на улице, желая, как можно скорее снять с себя липкий морок, я наклоняюсь над бочкой с дождевой водой и окунаю в нее голову. Затем иду к дровнику, беру чурбан побольше и начинаю херачить его топором. Там меня и находит Клим.

– Где ты был? – спрашивает он.

От меня не ускользает подозрительность его тона. Возможно, он видел, как я выходил от Вики.

Сцепив зубы, я двигаю желваками.

Не может прибрать к рукам понравившуюся бабу – его проблемы. Я умываю руки.

– А в чем дело? – отзываюсь, всадив топор в сухое дерево.

– У тебя гости.

– У меня? – я устанавливаю перед собой новый чурбан и снова замахиваюсь.

– Твоя телка приехала. С пацаном. Они в доме, – сообщает Клим.

– Татьяна?

– Ага.

Я редко промахиваюсь. Но сейчас делаю это на глазах у сына. Топор вхолостую рассекает воздух. С моих губ слетает мат. Я слышу, как Клим хмыкает.

Вручив ему топор, я направляюсь в дом.

Татьяна не должна была приезжать ни сегодня, ни в ближайшие дни. В бунгало у нас простой, как нередко бывает в межсезонье. Дороги развезло. В лесу грязно и сыро.

Так какого хрена она сюда заявилась?

Татьяну с сыном я обнаруживаю в своей комнате. Увидев меня, пацан жмется к матери.

– Зачем ты приехала? – спрашиваю девушку с порога.

– Привет, Андрей, – Татьяна поднимает ко мне лицо, правая часть которого представляет собой один сплошной синяк…