Глава 23. Виктория

– Ну как?

– Потрясно.

– Это мне один благодарный клиент подогнал. Однажды я спас его пса – того машина сбила. Называется Фурако, – Андрей откидывается и проводит ладонями по внешней стороне бочки. – У японцев за баню считается. Я, конечно, предпочитаю нашу, но иногда по приколу вот так скоротать вечер.

Сумерки сгущаются. От горячей воды поднимается пар.

Мы с Андреем сидим на круглой скамейке друг напротив друга в большой бочке высотой метра полтора и пьем травяной чай. Часть бочки огорожена, там располагается печь с трубой, а для защиты от снега и дождя есть крыша.

На контрасте с холодным воздухом, овевающим лицо, подогретая вода в купели дарит фантастические ощущения. Мне тепло и спокойно. Все мышцы расслаблены.

Вынуждена признать, что японцы знают толк в водных процедурах.

– Что за дерево? – я провожу пальцами по гладкой светлой древесине.

– Сибирский кедр.

Поток осеннего воздуха, смешанного с запахами тлеющих в печи дров, опавшей листвы и дождя, доносит до меня аромат, который напоминает о лете.

– А пахнет травами.

– Я добавил в воду фитосбор, – объясняет Андрей, – чабрец, крапиву и донник. – Но основной эффект дает кедр при нагревании.

– Ты сам травы собираешь?

– Да, почти все, что надо, растет неподалеку… – кивает мужчина. По ступеням, ведущим к купели, поднимается Веста и, встав на задние лапы, с любопытством смотрит на нас. – Эй, тебе сюда нельзя, – погладив собаку, Андрей мягко отталкивает ее. – Хорошая девочка.

Я озираюсь по сторонам, затем оглядываюсь на дом с темными окнами. Почему-то, кажется, что за нами наблюдают.

И без того тусклый свет уличного фонаря, размывается в молочной дымке сползающего с гор тумана.

– Как же тут красиво.

– Да. Но, как в одной песне… – Андрей ненадолго задумывается, даже прикрывает глаза, потом качает головой, – ну вот и склероз подъехал. Не могу вспомнить слова.

– Кстати, ты так и не сыграл тогда на гитаре.

Опустив руки в воду, Андрей проводит ладонями по своей широкой груди. На нем только серые боксеры. Мощные бедра разведены, а лодыжки скрещены.

Поймав себя на том, что разглядываю его тело, поспешно отвожу взгляд.

– У тебя нашлись дела поинтереснее, чем слушать мою безобразную игру, – замечает мужчина, намекая на то, что я променяла вечер живой музыки на поцелуи с его сыном.

Тут же вспоминаю о том, как Андрей застал нас целующимися сегодня днем. Мое лицо начинает гореть.

– Да уж, – я смущенно опускаю глаза.

– Я редко так сижу… – заметив, что мне неловко, Андрей меняет тему. – Вид и правда шикарный. Просто иногда настолько привыкаешь к тому, что тебя окружает, что даже перестаешь замечать… Когда мы только сюда переехали, я мог часами сидеть и втыкать на пейзаж, и, казалось, что никогда не насмотрюсь… Но человек – такая скотина, что ко всему быстро привыкает. И к хорошему, и к плохому.

– Да…

– Что ж… – Андрей разводит руками. – Праздник удался. И все благодаря тебе.

– Я ничего такого не сделала.

– Позволю себе не согласиться, – мягким голосом возражает Боголюбов. – Я – бородатый лысеющий дядька, – сижу в джакузи с молодой девушкой. Поверь, любой бы в моем возрасте захотел провести свой день рождения именно так, – уверяет он.

– Смотрю, у тебя пунктик на возрасте, – я не могу сдержать улыбку.

Этот “бородатый лысеющий дядька” явно напрашивается на комплимент.

– Даже не знаю, откуда это взялось, – печально произносит Андрей.

– Ты бы хотел снова стать молодым?

– Таким, как был, нет, – бормочет он, не смотря на меня.

Его хмурое выражение лица даже удивляет. Я была уверена, что у Андрея всегда найдется парочка остроумных ответов на любые вопросы, но сейчас он выглядит непривычно растерянным.

– Хотел бы что-то изменить? – мне становится любопытно.

– Думаю, у каждого в жизни есть что-то, что хочется изменить. Или избежать.

– И что бы ты сделал, если бы вернулся в прошлое?

С сокрушенным видом Андрей качает головой.

– Набил бы себе морду.

– И все?

– И все, – твердо говорит он. – Просто есть поступки, за которые я себя ненавижу, но, если бы я не совершил их, то в моей жизни вообще бы не было смысла.

Не знаю, что такого случилось в его прошлом, но, видимо, ему действительно есть, о чем сожалеть.

Тема, как будто, исчерпана, и мы оба умолкаем. Прикрыв глаза, я наслаждаюсь запахом трав и кедра, и непроизвольно вытягиваю ноги.

– Извини, – отдергиваю ступню, когда упираюсь в пальцы мужчины.

– Ну точно, – ухмыляется Андрей.

Похоже, его позабавила моя реакция на прикосновение. И теперь я чувствую себя идиоткой. От горячей воды мой мозг превратился в вату. Снова появляется ощущение недосказанности.

– Андрей…

– Да? – мужчина фокусирует на мне взгляд.

Затем поднимает свою массивную руку и проводит по лбу.

– Нет… ничего.

– Он не знает о нас. Пусть это так и останется. Может, я даже грубо скажу, но его это не касается. Во всяком случае, на тот момент не касалось.

– Да… – я киваю, ничуть не удивившись, что Андрей раскусил мою недомолвку. – Ты меня осуждаешь?

Так глупо. Но я не могу отделаться от чувства, что хочу получить от него что-то вроде одобрения.

– Не говори ерунду. Вы оба молодые, кругом никого. Это нормально, что вас тянет друг к другу. А как иначе?

– Думаешь, все дело в том, что поблизости больше никого нет? – сухо интересуюсь я.

Наклонив голову и слегка наморщив лоб, Андрей с виноватым видом заглядывает мне в глаза.

– Нет, Вика. Я этого не знаю.

До чего же с ним хорошо. Он умеет успокоить, разложить все по полочкам и при этом не выглядит снисходительно.

– Знаешь, а ты прав, – соглашаюсь я.

Андрей слегка наклоняется ко мне.

– Вика, я очень рад, что ты с нами. Моему сыну повезет, если ты его выберешь… То есть, я не имел в виду, что нужно выбирать кого-то из нас… – он откашливается и снова принимает более расслабленную позу. – Даже удивительно, как тебе хватило терпения, ведь Клим далеко не подарок.

– Если я в чем-то и хороша, так это в способности терпеть. Хотя терпение и бесхребетность – не одно и то же.

– Он давит на тебя? – напрягается мужчина.

– Нет. Он тут ни при чем.

Я сама извратила многое в себе.

Меня унижают, а я помалкиваю. Меня откровенно используют, а я принимаю это как знак того, что во мне нуждаются. Пережив безразличие матери, годы одиночества, издевок и насмешек, неудач с мужчинами, я не могу избавиться от ощущения, что во мне сидит какой-то изъян, делая меня плохой, недостойной, а само мое существование бессмысленным.

Конечно я всего этого не говорю. Андрей снова начнет меня жалеть, а я этого не хочу. Ведь жалость заставляет нас чувствовать себя слабыми.

– Вика. Бесхребетность – это отсутствие характера, – решительно произносит Андрей. – Чего о тебе никак не скажешь. Ты хороший человек и заслуживаешь хорошего отношения.

– Ну да… – я приподнимаю брови. – Кое в чем я хороша, да?

– Не передергивай, – пряча соблазнительную улыбку, Андрей прикусывает губу. – Хотя в этом ты, безусловно, хороша. Удовольствие, что ты мне подарила… – мечтательно вздыхает Боголюбов.

– Прекрати, – я морщу нос. – Тут нечем гордиться… Мы можем о чем-то другом поговорить?

– Ладно… Вообще-то, ты первая начала, – замечает Андрей. – Признаться, такие разговоры действуют на мое тело не самым лучшим образом. Вернее, наоборот, самым лучшим, – добавляет он бархатным, очень сексуальным голосом. Улыбаясь, я качаю головой. – Все… Молчу. – Зевнув, Андрей буквально за секунду перескакивает от флирта с вполне обыденному разговору: – Послезавтра мы с Зевсом в Уфу отчаливаем. Что тебе привезти?

– Мне? Не знаю… – пожимаю плечами. – В каком смысле?

– Да в любом. Может быть, тебе что-нибудь нужно.

Я качаю головой.

– Нет, ничего. Это странно. Но уже несколько недель мне кажется, что у меня есть все.

– Тебе просто здесь комфортно. Только не путай комфорт с полноценной жизнью.

– А мне нравится комфорт. Когда твоя жизнь переворачивается с ног на голову, начинаешь хвататься за все подряд, лишь бы снова почувствовать землю под ногами. Я зацепилась за это место. И, возможно, не каждому дано познать прелести полноценной жизни.

– Я тоже так думал, – кивает Андрей. – Вернее, считал, что мне это даже не нужно.

– Но у тебя есть сын, – замечаю я.

– В том почти нет моей заслуги, – улыбка на лице мужчины выглядит вымученной. – А что ты думаешь о детях?

– Если бы у меня возможность, я бы взяла приемного. Или даже двух.

– А своих не хочешь?

Его вопрос застает меня врасплох.

– Моя мать алкоголичка, и еще у нее одна рука короче другой – врожденная патология. Об отце мне вообще ничего не известно, но нетрудно догадаться, что и он явно не кандидат наук… – я пожимаю плечами.

– Переживаешь из-за наследственности?

– Не то, чтобы я переживала… – со вздохом говорю я. – Да и глупо сейчас об этом думать. Ну что я могу дать ребенку?

– Самое главное – свою любовь, заботу. Я уверен, в свое время из тебя получится замечательная мать. Вик, я не агитирую, но кем бы ни были твои родители, ты – не они… А риски, они есть всегда. Даже взять Клима… Его мать была очень мягким и добрым человеком, он родился и рос в полной семье, но при этом вел себя, как маленький волчонок. Да и потом годы его взросления не назовешь простыми… Есть вещи, которые мы не можем контролировать. Вот мне всегда казалось, что я управляю своей жизнью, казалось, что все впереди, что стоит мне чего-то захотеть, как все получится, а потом я моргнул – и вот я здесь, сижу с тобой и гружу тебя разговорами вместо того, чтобы дать расслабиться. И уговорить снять эту футболку, – последнюю фразу он произносит более игривым тоном, словно нарочно хочет перечеркнуть ей все сказанное.

Я опуская взгляд на свою черную футболку.

– У меня нет купальника. И ничего ты не грузишь.

– Если я начну брюзжать, как дед, обещай, что заткнешь меня.

Андрей складывает руки на груди, отчего его мышцы становятся более внушительными. Я кошусь на бицепсы и ничего не могу с этим поделать.

– Хорошо, обещаю.

– А что насчет футболки? – спрашивает мужчина с озорной ухмылкой.

– Будет разумно, если она останется на мне.

– Да. Это разумно… – кивает Андрей, делая многозначительную паузу. – К сожалению.

Я не знаю, что между нами. Да, он человек, который дал мне кров и возможность заработать. Да, мы спали друг с другом. Мы свободно и легко общаемся. А еще он отец парня, который считает меня своей собственностью. Но что между нами?

– И снова опасные заявления, Андрей Викторович, – говорю я, пристально глядя в глаза мужчины.

Он улыбается.

– Извини. Это сильнее меня. Пустили козла в огород. Слушай, ты не рассердишься, если я сделаю тебе подарок?

– Мне? Но ведь это же у тебя день рождения.

Андрей странно хмыкает и тянется к кружке с чаем.

– Давай так – я куплю тебе то, что будет подарком нам обоим, – замечаю в его глазах хитрый огонек.

– Ладно. И что это?

Поменявшись в лице, Андрей резко поворачивает голову и смотрит в направлении домика на дереве.

– Ты слышала? – спрашивает, вглядываясь в темноту.

– Нет, – прислушиваясь, я вжимаю голову в плечи.

– Веста! – Андрей зовет собаку. Вскоре хаски показывается с совершенно другой стороны. – Наверное, показалось. Так, ладно. Я на выход.

Андрей поднимается.

– Ты все? – наблюдаю за тем, как с его кожи стекает вода.

Охваченный клубами пара, Андрей проводит рукой по волосам и тянется к полотенцу.

– Да, а ты посиди. Об ужине можешь не беспокоиться, устроим шведский стол – в смысле, едим, что найдем. – Уже спустившись по лестнице, Андрей говорит: – Вот. Я тебе халат принес, – обращает мое внимание на белый махровый халат, висящий на перилах. – И сними уже свою футболку. Кто принимает ванну в одежде? – закатив глаза, он качает головой.

– Хорошо, сниму. Спасибо. Ни за что бы не подумала, что ты воруешь в отелях халаты, – подкалываю Андрея, заметив на ткани вышитый логотип.

– Ты меня поймала… – усмехается мужчина, однако его веселость тут же пропадает. – Вообще-то, этот халат совершенно новый. Мой брат заказывал партию для своего отеля. Я не сохранил его дело, но вот халат пришелся кстати.

– Ты шутишь? У твоего брата был отель? Целый отель?

– Ага. В Сочи. Клим там родился. Он не рассказывал? – прищурившись, Андрей внимательно меня разглядывает.

– Нет… А причем тут Клим?

– Так сложилось, что я не всегда присутствовал в его жизни.

– Твой брат… он что… воспитывал твоего сына?

Андрей коротко кивает.

– Да. Первые шесть лет.

Я ошарашенно хлопаю глазами.

– А твоя жена?

– Это была его жена.

– Ты соблазнил жену брата… – я озвучиваю свою догадку.

– Как нетрудно догадаться, – лаконично отвечает Андрей, намекая, что не горит особым желанием углубляться в эту тему.

– Так вот, за что ты хотел бы набить себе морду в прошлом, – бормочу себе под нос, припоминая наш недавний разговор.

– Теперь ты понимаешь, что я за человек, Вика? – губы мужчины слегка кривятся.

Я твердо встречаю взгляд Андрея и отвечаю:

– Думаю, что понимаю.