Глава 28. Клим

Я вхожу в нее глубоко и быстро. Вика тоже в долгу не остается, врезаясь в меня своими узкими бедрами, и стонет так, что я готов взорваться от одних только этих звуков. Обожаю слушать, как вибрирует ее низкий голос. Она вот-вот кончит. Я тоже на грани, но купол, под которым мы были только вдвоем, неожиданно лопается.

Раздается стук в дверь. Вика испуганно замирает. Я задерживаю дыхание, напрягая слух. Сердце колотится так сильно, что нихрена не слышно.

– Вика, все в порядке? Я слышал шум… – за дверью раздается беспокойный голос отца.

– Не открывай, – шепчет Вика, соскальзывая с моего члена.

– Стой так, – шлепаю ее по заднице, наклоняюсь и целую покрасневшее местечко, – я спрошу, что ему надо, и дотрахаю тебя.

Сжав зубы, поднимаюсь на ноги, по пути избавляюсь от презерватива и бросаю его на пол. Прежде чем приоткрыть дверь, стираю пот со лба и груди.

Далее следует долгая немая сцена, а потом отец говорит:

– Привет.

– Привет.

– У вас все… – его взгляд скользит по мне, – нормально?

Моя челюсть дергается. Отец выглядит таким растерянным, что невозможно не улыбнуться.

Я стою голый с торчащим стояком, и весь мой внешний вид, как бы, намекает…

– Вик, у нас все нормально? – оглядываюсь на девушку.

Дверь открывается таким образом, что кровать, на которой лежит Вика, не попадает в поле зрения отца.

– Да.

Она натягивает одеяло до самых ушей и сердито смотрит на меня, словно хочет сказать – какого хрена ты тут устраиваешь?

– У нас все нормально, – я поворачиваюсь к отцу. – С приездом.

– Ага. – Отец кивает, потирая ладонью свою аккуратную бороду, свидетельствующую о том, что недавно он побывал у барбера. – Я просто захожу – вас нет никого, а потом услышал… черт знает… померещилось. После того случая уже не знаю, что и думать. В общем, я дома. Завтра отсыпайтесь… Оба. Я сам со всем управлюсь.

– Ладно.

– Ну… – он улыбается, – прошу прощения за вторжение.

Я закрываю дверь и смотрю на Вику.

– Я сказал, чтобы ты не шевелилась, – медленно приближаюсь к ней.

– Зачем ты открыл ему дверь?

– А ты хотела, чтобы он вынес ее, и сам увидел, почему ты так жалобно стонешь?

– Сними это.

Вика протягивает мне запястья, перемотанные синей изолентой, хотя совсем недавно точно так же протягивала их, чтобы я связал ее.

– Да ладно, все же нормально.

Я сажусь рядом с ней, обнимаю, проводя ладонью под грудями, и скольжу вниз.

– Нет, – она плотно смыкает бедра. – У меня больше нет настроения.

Кончикам пальцев все же удается найти путь к ее жаркой киске.

– Так давай мы тебе его подымем? – собираюсь ее поцеловать.

– Нет, Клим, – она отворачивается, но я успеваю прикусить ее нижнюю губу. Вика резко дергается и недовольно добавляет: – Я сказала – нет.

– Ну хорош, – пытаюсь ее взбодрить.

– Клим, пожалуйста, – настаивает Вика.

Я раздраженно вздыхаю, сажусь на колени напротив нее и беру тонкие руки в свои ладони.

– Это из-за него?

– Да, – Вика кивает. – И будет лучше, если спать ты пойдешь к себе.

– Почему?

– Андрей дома… – мямлит она, выворачивая руки, когда я ласкаю ее большими пальцами. – Мне неудобно. Его не было несколько дней, а теперь он приезжает и видит…

– Что ты со мной?

– Я ваша домработница, понимаешь? – поднимает на меня настороженный взгляд.

– И что? Это как-то мешает нам спать вместе?

– Клим…

– Да почему тебя так сильно волнует его мнение?! – начинаю терять терпение.

– Он человек, благодаря которому у меня есть деньги и крыша над головой, – неуверенно произносит она. – Это его дом.

Его дом.

Я молча проглатываю данный факт. От гнева меня бросает в жар, но я стараюсь говорить спокойно:

– Тебе нужны деньги? Сколько?

Вика трясет головой.

– Нет. Я не о том.

– Сколько тебе нужно, чтобы ты о них не думала?

– Клим, хватит! Думаешь, я какая-то меркантильная сучка и сплю с тобой ради денег.

– Нет, – я улыбаюсь. – Тебе просто нравится мой член.

– Хватит.

– Я не уйду. Не хочешь трахаться – не будем. Какие проблемы?

Сдвинув брови, она снова просит:

– Размотай.

Я нависаю над ней и медленно поднимаю ее руки, затем пропускаю сквозь них голову и шепчу:

– Ты злая, потому что не кончила.

Вика сглатывает, разглядывая мои губы.

У нас завязывается потасовка, а потом я накрываю ее рот своим, и Вика отвечает на мой поцелуй. Член тут же увеличивается, она разводит бедра и становится такой послушной, готовой на все. Моей маленькой грязной сучкой.

– Скажи, кого ты хочешь? Кто тебя трахает? – спрашиваю ее спустя какое-то время.

– Ты… Тебя хочу… – всхлипывает Вика незадолго до оргазма.

На несколько секунд я задерживаюсь внутри нее и прошу:

– Громче скажи.

Вика выгибается и закатывает глаза. Ее волосы липнут к лицу. Как же мне нравится видеть ее такой.

– Тебя!

– Только меня? – продолжаю дразнить, медленно раскачивая ее под собой.

– Ох… – она стонет и закрывает глаза. – Тебя…

И когда ее тело обмякает подо мной, наконец могу подумать о собственном удовольствии.

Не дав ей опомниться, я переворачиваю Вику на бок, приподнимаю маленькую задницу, обхватив за шею, заставляю запрокинуть голову и жестко пронзаю ее киску.

* * *

За окном совсем светло. Если судить по высоте солнца, где-то часов одиннадцать. Вика уже встала, а я проспал все на свете.

Откинув одеяло, я выпрямляю ноги и потягиваюсь.

У меня за плечами еще одна ночь, которую я провел в постели с Викой после того, как долгое время жил одним лишь чувством – желанием обладать ей. И вот, когда это свершилось, я понимаю, что мне мало просто секса с ней. Надеюсь, однажды она передумает, и ответит мне взаимностью, потому что я не веган какой-нибудь. Я хочу ее всю, полностью, до самой последней косточки.

Ночью я проснулся весь в холодном поту, переживая один и тот же кошмар, что преследует меня с самого детства. Вика тут же соскочила, обняла, начала успокаивать, гладила меня по голове, что-то шептала, а я лежал и поверить не мог – неужели она со мной? Неужели ей есть до меня дело? Мне было плевать на дурной сон и на то, как сжималось от ужаса сердце. Волновало лишь то, что по какой-то причине мое присутствие в ее постели не продлится долго, что я ей надоем, наскучу. Что она захочет кого-то еще. Что я ее разочарую.

Потом я так и не мог уснуть до самого утра. Все лежал и слушал, как тихо дышит на моем плече девушка, и хотел, чтобы ночь никогда не заканчивалась.

Вику я нахожу внизу. Облокотившись о столешницу, она мило беседует с отцом, но стоит мне войти, как они оба умолкают. Я киваю отцу и приближаюсь к Вике, чтобы поцеловать ее, но она отворачивает голову. Мои губы скользят по щеке.

– Я… помешал? – пячусь к столу и опускаю зад на стул.

– Нет, – твердят они в один голос.

– Давно встала? – я смотрю на Вику.

– Где-то, в девять.

– Почему меня не разбудила?

– А должна была? – удивляется она. Я пожимаю плечами. – Кофе сварить?

– Нет. Кофе для стариков. А я молодой. Есть хочу.

– Сделать тебе яичницу с беконом?

– Давай.

Она подходит к холодильнику. Я с тоской смотрю на ее аккуратную попку, упакованную в темные джинсы, а перед глазами стоит то утро, когда она точно так же готовила мне завтрак. Только на ней была моя борцовка. Помню, как тогда я подумал, что хотел бы каждое утро видеть ее такой – в моей одежде, с моим запахом на теле, с моими засосами, уставшую и голодную. Мою…

Но отец вернулся, и Вика снова одета прилично, застегнута на все пуговицы и шарахается от меня, когда я пытаюсь поцеловать ее или прикоснуться.

Я даже по ее глазам вижу, что на шлепок по заднице она охотнее ответит мне подзатыльником, а не укусом в шею и своей мокрой киской на моем члене, как два дня тому назад.

Ей, типа, неудобно перед отцом.

Неудобно.

Что это за выражение такое? Тупое.

Или это я тупой. Я реально не понимаю, почему трахаться со мной в его отсутствие ей удобно, а когда он здесь – нет…

Но я готов схавать и это дерьмо. Оказывается, когда западаешь на кого-то, то способен столько всего вытерпеть, что запросто можешь вспороть себе грудь, вытащить сердце и отдать его…

Если она захочет. Но она не хочет.

Пока Вика готовит, я обращаю внимание, что на столе стоит миска с домашним творогом и банка сметаны.

– Ты ограбил корову?

– Угостили, – усмехается отец. – Помог вчера одной женщине из деревни колесо поменять.

– Как выставка? Надрали там всем задницу?

– Зевсу дали сертификат соответствия. Нам больше и не нужно. Мы парни простые, – отвечает отец. – Ну а вы тут чем занимались? – с издевкой смотрит на меня.

– То тем, то этим.

Я потираю нос, чтобы спрятать улыбку, и вспоминаю, как отымел Вику на этом столе позавчера… Как она, вцепившись в мои плечи, вскрикивала, а я держал ее за горло и трахал так исступленно и быстро, как только мог. Мне хотелось получить от нее все… Каждый вздох, каждый стон, каждый сантиметр ее тела…

– Я гляжу, вы отлично без меня справляетесь. Молодцы. Мне так можно и на море теперь махнуть, кости погреть. Сто лет не был на море, – задумчиво произносит отец.

Я делаю вид, что не придал значения его словам, и тихо бормочу:

– Да хоть сейчас.

Уже вечером, пока отец моется в бане, мне удается сцапать Вику в ее комнате. Я прижимаю девушку к стене, жадно целую, а потом говорю, что отец скоро выйдет, и прошу составить мне компанию.

Вика просит меня притормозить и не торопить события.

А я не догоняю – какие события?

Я же ее не замуж позвал.

Она снова от меня отстраняется, подходит к окну, и тогда я замечаю тот красный глянцевый пакет, который видел утром на кухне. Тогда я не заострил на нем внимания, но сейчас его содержимое меня заинтересовало.

– Что там? – пристально смотрю на пакет.

Проследив за моим взглядом, Вика отвечает:

– Это подарок. Твой отец привез.

– И что там?

– Я еще… не открывала.

По голосу слышу, что врет.

А я ненавижу, когда из меня делают идиота.

– Так открой.

Вика молчит. Тогда я сам подхожу и достаю отцовский подарок.

– Супер. Он дарит тебе белье, – подцепляю пальцем небольшой кусочек черной ткани.

– Это купальник, – объясняет Вика.

Я сжимаю зубы так сильно, что скулы сводит, и заталкиваю все обратно в пакет.

– Выброси.

– Нет.

– Я сказал, выброси! – швыряю долбаный пакет через всю спальню.

– А ты ничего не перепутал? С какой стати я должна что-то выбрасывать?! – орет Вика. – И, вообще, я не просила его! Он сам купил. Я даже не знала, что там, пока не заглянула. Чего ты так смотришь?! Не веришь, спроси у него!

От злости внутри все выворачивает наизнанку.

– Знаешь, а я спрошу, – я сжимаю руки в кулаки и несусь к двери.

– Клим, куда ты?!

Она кричит что-то еще, но я уже бегу по лестнице и не слушаю.