Глава 32. Клим

– Ты… что?.. – в шоке смотрю на нее.

– Я же говорю – не знаю, – быстро шепчет Вика.

– Давно?

– Четыре дня.

Я провожу ладонью по лбу и медленно поднимаюсь.

Бред какой-то.

Из кухни доносятся голоса отца и его женщины, играет радио, вокруг все такое привычное, кроме того, что мы тут обсуждаем.

Я подхожу к двери и толкаю ее, упираюсь ладонью в полотно и стою так, переваривая услышанное.

– Почему сразу не сказала? – наконец поворачиваюсь к Вике.

Она сидит в той же позе – плечи опущены, руки на коленях, и выглядит так, словно в чем-то провинилась.

– Думала, что вот-вот…

– Да ну нет, – я мотаю головой. – Сто процентов нет.

– В прошлом месяце у нас был незащищенный секс, – напоминает Вика.

Я фыркаю.

– Да брось, это даже сексом назвать нельзя. Мы просто попробовали.

Осенью Вика простыла и ездила в город к врачу – анализы, пила таблетки от цистита и все такое. Я всегда предохранялся, ну и плюс отец каждый год возил меня на обследование в частную клинику. Я был здоров и чист, она тоже… Я слукавил, сказав, что те пару минут без презерватива нельзя назвать сексом. Это было потрясно – чувствовать ее кожа к коже, но я уверен, что не мог заделать ей ребенка. Или… мог?

В голове что-то щелкает, и моя стопроцентная уверенность откатывается к девяноста девяти.

– Можешь погуглить статистику, сколько людей появилось на свет из-за того, что их родители просто попробовали, – возражает Вика.

При слове “родители” меня передергивает. В том смысле, что все это действительно может оказаться правдой.

Мой тупой мозг сразу же рисует историю, где Вика уже точно беременна моим ребенком, и, черт возьми, мне нравится об этом думать. Так нравится, что хочется утащить ее наверх, раздеть, добавить на ее нежную кожу еще больше засосов, оставить свои метки зубами и снова трахнуть, без защиты, а потом еще и еще раз, чтобы увеличить шансы.

У меня даже встает от этой мысли.

– Значит нужно убедиться. Да – да, нет – нет, – отбросив наваждение, трясу головой. – А потом будем решать, что делать, по факту.

– Тут нечего решать! – Вика с опаской оглядывается на дверь.

– Успокойся. Еще же ничего не известно. Смысл сейчас психовать? Или что? Я не подхожу на роль отца твоего ребенка?

Вика сильно жмурится, и ее прорывает:

– Какого ребенка, Клим?! – шипит она. – Ты только посмотри на нас!

Я подхожу к ней и тяну за руку, заставляя подняться.

– Собирайся.

– Куда? – растерянно спрашивает она.

– В аптеку поехали. Я тебя отвезу.

– У тебя же нет прав, – у Вики голос дрожит.

В глубине ее глаз вспыхивают искры, но тут же гаснут, будто бы у них проблемы с зажиганием. Вика в отчаянии.

Я держу ее ладонь и замечаю:

– А у тебя руки трясутся, как у алкоголика. Поехали. Я вожу машину с тринадцати лет.

– Если нас остановят…

– Да кому мы тут нужны? Ну а если остановят, – я горько усмехаюсь, – скажу дпснику, что у нас чрезвычайный случай. Мою девушку трясет от одной мысли, что она может оказаться беременной от меня.

– Это не так, – Вика поднимает ко мне бледное лицо.

– Да? – я провожу пальцем по ее щеке. – А по тебе не скажешь. Так мы едем? Или так и будем трахать друг другу мозги?

Вика качает головой и отстраняется от меня.

– Завтра. Я сама… завтра поеду. Еще один день ничего не изменит.

* * *

До самого вечера она избегает меня, и я уже начинаю жалеть, что не настоял на поездке в аптеку, а потом и вовсе не могу найти Вику.

Ее нет в доме. Проверив все комнаты, я снова захожу в ее спальню и только теперь замечаю, что шкаф приоткрыт. Распахнув пошире дверцу, вижу, что вся одежда на месте, а на одной из полок, где лежат всякие женские штуки и безделушки, типа расчесок и заколок, замечаю открытую упаковку с тампонами.

Вику я обнаруживаю на улице. На ней моя старая куртка. Она сидит на приступке у входа в дом с тлеющей между пальцами сигаретой. Лиля – та сексапильная тетка, с которой мутит отец, курит, как паровоз, поэтому понятно, откуда у Вики взялись сигареты.

– Не знал, что ты… – я сажусь рядом и киваю.

Вика делает затяжку, затем располагает сигарету вертикально и смотрит, как она тлеет в синеющих сумерках.

– Бросила два года назад.

– Мне не нравится.

– С каких это пор? – она снова затягивается и выпускает дым вверх.

Я тоже поднимаю голову.

Снег закончился еще днем, и сейчас на небе мерцают звезды.

– Вот с этих. Выбрось это дерьмо, – прошу ее, вдохнув табачный дым.

– Ты прав. Такая гадость.

Поморщившись, Вика тушит окурок о снег и бросает его в стоящий неподалеку бак для мусора.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашиваю ее.

– Это была ложная тревога.

Я пожимаю плечами.

– Ладно.

– Прости меня.

– Да забей.

– Прости меня, пожалуйста, – произносит она отчаянно.

– За что? Ты не беременна. Мои поздравления, – холодно замечаю я. Вика молчит, только сильнее кутается в мою куртку, отчего выглядит такой хрупкой и даже несчастной, что я готов в лепешку расшибиться, только бы она перестала грустить. – Ну все же нормально.

– Нет. Не все нормально, Клим. Я просто ужасный человек.

– Ну что еще такое? – закатываю глаза.

И тянусь к ней, касаюсь плеча, чтобы она посмотрела на меня, но Вика еще ниже опускает голову.

– Я говорила, что не смогу… – ее голос прерывается. – Но я влюбилась в тебя. Я так сильно в тебя влюбилась.

– Правда? Ну это же… – я беру паузу и делаю вдох, чтобы насладиться моментом, – охереть не встать.

– Подожди… – перебивает меня. – Ты решил, что мне противна мысль о ребенке от тебя. Это не так. Мне просто противно от себя самой, – она всхлипывает и отворачивается.

– У тебя пмс или что? Что за нахрен чушь, вообще?!

– Это не чушь. Я очень жалею, что не уехала, когда собиралась. А теперь все зашло так далеко…

– Ты погнала?

– Клим, пойми, мы не можем только и делать, что трахаться, как кролики, и гулять с собаками… А если бы я действительно оказалась беременной… Ты знаешь, что значит иметь ребенка? Его нужно водить поликлинику, в детский сад, в школу. Ему нужны друзья. Оглянись! Мы в лесу. Здесь есть все, что нужно взрослым мужчинам, а не детям. Понимаешь? Мне скоро двадцать пять. Ну сколько я тут еще пробуду – полгода, год? А что потом?

– Да какая разница?

– Вот именно.

Я психую, потому что снова ни черта ее не понимаю.

– Вика, да блин, нафига так заморачиваться? Я просто хочу, чтобы ты была со мной!

– Тебе так кажется, – она качает головой.

– Ну да. Откуда же мне знать, чего я хочу. Я же просто парень, у которого член вместо мозгов, который бегает с собаками и дальше этого леса нихрена не видел, да? Может быть, я просто не подхожу тебе, потому что я слишком ограниченный?

– Клим, я никогда не считала тебя ограниченным. Но ты прав, ты слишком мало знаешь о настоящей жизни. А я, наверное, слишком много…

– А если мне ничего не нужно? Только ты! Что в вашей этой настоящей жизни нужно обязательно хотеть чего-то еще? Да в гробу я ее видел! Просто скажи, что я тебя не устраиваю. Как мужчина. Как тот, с кем можно подумать о будущем. Скажи, что я неполноценный.

– Я спала с твоим отцом! – выкрикивает она.

Несколько секунд я нахожусь в ступоре. Меня словно под дых пнули. Нет, я понял, что значат ее слова. Но этого же не может быть?

– Что ты сказала? – наклоняюсь к девушке.

– Ты слышал… – по ее щекам текут слезы.

Я делаю резкий вдох, в носу жжет от холодного воздуха.

– Ты, блядь, сейчас надо мной издеваешься? – Мои глаза широко раскрыты. – Если это шутка, то очень тупая.

– Это не шутка.

Я втягиваю воздух сквозь зубы.

– Повтори, что ты сказала?

– Ты все верно расслышал. У меня был секс с Андреем.

– Ты… с ним? У меня за спиной? Все это время? И так спокойно мне об этом рассказываешь? Да что ты за… – у меня нет слов.

– Да дай договорить. Это случилось вскоре после того, как я только приехала. У нас с тобой ничего не было. Мы даже не разговаривали толком! – ее голос понемногу обретает силу. – Ты грубил мне и вел себя…

У меня во рту скапливается горечь, она вяжет на языке и спускается к горлу. Мне нужно убедиться, что все происходит на самом деле. Я опускаю руки и провожу пальцами по строганным доскам, засаживая под кожу несколько заноз. Мне больно, но этого недостаточно, чтобы перебить ощущение воткнутого в спину ножа.

– А он, значит, тебя приласкал… – я поднимаюсь.

Делаю несколько шагов, потом возвращаюсь.

Меня выворачивает от ярости. Вдоль позвоночника накаляется стальная нить, и я чувствую, что вот-вот поджарюсь изнутри.

– Клим… – Вика встает передо мной. – Прости. Ведь я не знала…

– Чего ты не знала?!

– Тебя не знала.

– Тогда зачем ты мне сейчас все рассказала? Нахрена?! – меня всего трясет.

– Да потому что меня тошнит от этого всего! – орет она в ответ. – И, знаешь, я рада, что я не беременна! Потому что я не знаю, как потом бы всем вам в глаза смотрела!

Я морщусь. Ее все еще волнует, что отец подумает о ней после того, как сам же натянул ее.

Стоя неподалеку, Вика снова тянется в карман за сигаретами.

– Ты бы пошла на аборт, правда? – спрашиваю девушку, наблюдая, как она щелкает зажигалкой.

Холодные пальцы ее совсем не слушаются. Резким движением Вика вытаскивает изо рта незажженную сигарету.

– Да.

Я подхожу, забираю зажигалку и помогаю ей прикурить.

– И меня бы спрашивать не стала?

Вика затягивается и отвечает:

– Не знаю.

Она курит и пытается успокоиться. Но как успокоиться мне?

Я опять сажусь, просто падаю задницей на деревянные ступени, словно у меня на плечах штанга, и, щелкнув зажигалкой, наблюдаю за пламенем.

Технически она мне не изменяла. Она просто промолчала. Она же сказала, что любит меня…

Чушь.

Ей просто хотелось отвлечься. Она же с самого начала твердила, что я ей не подхожу. А про отца призналась, потому что ей все надоело. Она просто болталась со мной, чтобы не подохнуть тут от скуки, а потом решила, что с нее достаточно… И как она говорила? Токсичные отношения?

– Вы чего тут мерзнете?

Услышав голос отца, я поднимаюсь и медленно разворачиваюсь. Свет фонаря бьет в глаза, поэтому я не вижу его морду и, сжимая кулаки, злюсь прямо до тошноты. Его женщина тоже тут.

– Пойдем домой, – тихо просит Вика. – Пойдем домой, пожалуйста. Не надо сейчас…

Засунув руки в карманы, я дергаю подбородком, обращаясь к отцу:

– Ну и как она тебе?

Он спускается с приступка и приближается ко мне.

– Ты о чем?

– Клим… – Вика встает между нами.

– Отойди! – рявкаю на нее. Но она не двигается с места. – Отойди, я сказал! – снова ору.

Вздрогнув, она делает пару шагов, и я подхожу к отцу вплотную.

– Так ты доволен?

– Что у вас тут случилось? – отец переводит взгляд на Вику.

– А-то ты не знаешь, – огрызаюсь я зловеще.

– Клим, не надо… – просит девушка, потянув меня за локоть.

– Нормально можешь сказать? – раздражается отец. – Я не телепат, чтобы знать, что у тебя там в башке!

– Ты трахал ее. Ты пытался подсунуть мне ее, а сам в это время ее трахал. Ну и как? Решил проверить, подойдет ли она мне. Объездил? Годится?!

Замешательство на его лице сменяется досадой.

– Ты все знаешь… Черт… Клим, послушай…

– Хорошо она раздвигает ноги, да? А сосет как? Ммм, – я смачно цокаю языком. – Скажи – с ума сойти можно?

– Замолчи! Хватит! – громко и пронзительно просит Вика.

– Сынок, выслушай меня!

Подойдя, отец тянется к моему плечу. Я хватаю его за руку и валю на землю. Раздаются женские вопли, а потом Вика вцепляется в мою кофту, встряхивает ее на груди, пытаясь оттолкнуть меня.

– Да какой я тебе сынок?! – угораю над ним, заложив обе руки за голову.

– Клим, успокойся! – кричит Вика.

– Клим, выслушай… – отец поднимается на ноги.

Между нами суетятся женщины, не давая мне приблизиться к нему.

– Заткнись! – рявкаю я. – Завали пасть! Я двенадцать лет тебя слушал, в рот тебе смотрел, сука! Я думал, ты не он! – показываю на него пальцем. – Но твой брат хотя бы не прикидывался и не строил из себя добряка! – Осознав всю дичь сложившейся ситуации, я закидываю голову. – О, как я сейчас его понимаю! У тебя фишка такая, что ли, ебать чужих баб? На других не встает?!

– Клим, держи себя в руках, пожалуйста! – отец пытается меня приструнить. – Я провожу Лилю, а потом мы поговорим.

– О чем, мать твою?! – ору на него. – О чем с тобой еще разговаривать? Ты же пиздишь чаще, чем дышишь!

– Все было не так, как ты думаешь. На тот момент Вика не была твоей девушкой, – он пытается отмазаться.

– И что это меняет?! – рявкаю я. – Ты мне что говорил? Нахрена все это было?! Да отцепись от меня! – я отталкиваю от себя Вику.

– Клим! – рычит отец.

– Что, Клим? – передразниваю его. – Угорали оба надо мной, да? Или все веселье только тебе досталось? Точно. Ты так и не рассказал ей, зачем ее нанял. Нет? – перевожу взгляд на притихшую Вику. – Спроси его, зачем ты здесь. Спроси, спроси… – Она в нерешительности смотрит на отца. У того на лице двигаются желваки. – Тогда я сам скажу. Нам просто нужна была умелая шлюха, – выплевываю со злостью, – которая обслужит нас обоих. Вот и все. – Смотрю на Вику, которая вся съеживается под моим взглядом. – Сначала он тебя поимел, теперь я… Просто ты ему раньше надоела. Ну, а я не гордый, привык подбирать объедки… Как собака, – пожимаю плечами – типа плевать я хотел на нее. – Типичное развлечение в семействе Боголюбовых. Мы всегда так делаем. Правда? – и снова смотрю на отца.

– Вика, он злится, не слушай его! – предупреждает тот девушку.

– Нет, он прав. Я веду себя, как шлюха, – отвечает Вика.

У девушки затравленный взгляд, ее трясет от холода.

Я прикусываю язык, чтобы не забрать назад все то, чем окатил ее с головы до ног. А затем она идет к дому.

– Вика, подожди! – стонет отец, протягивая руку вслед скрывающейся за дверью девушке.

– Я за ней присмотрю, – Лиля идет ее догонять.

Мы остаемся одни.

Отец встает прямо передо мной и прочищает горло.

– Давай, врежь мне, сынок. Я заслужил.

– Думаешь, врежу и сразу успокоюсь, да? И не надейся, – я отворачиваюсь и встаю вполоборота.

Не хочу его бить. Хотел бы – давно уже ушатал. Но и смотреть на него не могу. Сразу беситься начинаю.

– Ладно. Я виноват, мой косяк, я говорил одно, а сам… – бормочет он. – Но Вика ни при чем. Зачем ты с ней так?! – Я стою молча, сцепив зубы. – Нет, ну а что?! – он тоже начинает злиться. – Мы должны были посадить тебя и все рассказать, да?

Я поворачиваю голову, чтобы убедиться, что мне не послышалась беспомощность в его голосе, затем прищуриваюсь и отрезаю:

– Ты просто не должен был мне врать.

Отец часто моргает, но вовсе не из-за того, что не понимает меня. Ему нечего сказать. Впервые.

– Андрей… – из дома выходит Лиля. Бросив на меня косой взгляд, она говорит: – Извините… – И снова обращается к отцу: – Она собирает вещи, не хочет оставаться здесь, но я уговорила ее поехать ко мне на пару дней, а там, как получится. Вика настроена уехать.

– Не хочу тебя напрягать… – мнется отец.

– Нет. Все в порядке, – женщина подходит ближе и поправляет воротник его рубашки. – Так будет лучше, правда. Вам всем нужно успокоиться.

– Хорошо, Лиль, – отец ей кивает. – Спасибо тебе. Извини, что так… вышло… Я потом тебе все объясню.

Я усмехаюсь. Давай-давай, объясни. Я бы посмотрел, как он начнет изворачиваться, рассказывая своей телке, что соблазнил ни о чем не подозревающую девушку, ту, что приехала сюда, чтобы заставить гадкого утенка высунуться из скорлупы.

Снова сжимаю кулаки – настолько ярко представляю их вместе. Мне насрать, сколько мужиков у нее было до меня. Но отец… Тут другое. Вот – его отношение ко мне.

И я реально тормоз. Ну как можно было не заметить и не понять, что она с ним уже…

Когда мимо меня проходит Вика с сумкой и пакетами, направляясь к воротам, я подаюсь вперед, но в последний момент сдерживаю себя.

– Иди поговори с ней, – говорит отец, как только Лиля догоняет Вику и забирает у нее часть вещей. – Меня она слушать не станет. Ей важно, что ты скажешь.

Его очередной совет звучит в стиле: “Слушай, я понимаю, что ты психуешь из-за того, что я распробовал твою девушку раньше тебя, а она об этом тебе не сообщила, но, может быть, ты как-нибудь схаваешь эти новости, мы все замнем и будем жить, как раньше.”

– Нет.

– Она уедет, ты понимаешь? Может быть, насовсем.

– Мне похер, – говорю твердо. – Пусть делает, что хочет.

– Клим…

– Отвали, понял?! – огрызаюсь я. – Мне больше не нужны твои советы. Наслушался.

Отец больше ничего не говорит. Он идет к калитке, чтобы проводить Лилю с Викой.

Я не хочу ее терять, но умолять остаться сейчас тоже не собираюсь.

Не знаю, что меня больше бесит – то, что она спала с ним, или то, что умолчала… Или то, что она во всем права?

Я действительно мало что знаю о жизни, я же всячески от нее уклонялся. Избегал людей, ситуаций, где мне придется общаться с теми, с кем не хочется, где на меня снова будут смотреть, как на того мелкого, который нигде и никак не вписывался, а только вечно исполнял и все портил… прогулки, праздники, уроки, даже похороны собственного деда.

От меня требовали, чтобы я не создавал проблем, не портил мнение окружающих о нашей идеальной семье, не выделывался. А я не догонял – что не так?

Каким образом, блядь, это должен был понять ребенок, если даже родная мать не понимала, почему он такой?

Почему он грубый, резкий, черствый, даже жестокий, почему не умеет обращаться с игрушками, почему он постоянно злится… Действительно, почему?

Теперь я бы спросил иначе.

Откуда это в нем?

Или от кого.

Может быть, я просто пытался походить на того, про которого все говорили – он хороший, самый лучший. На того, кто дома терроризировал меня и мою мать, а на людях улыбался в тридцать три зуба, обнимал свою красивую жену, пока все удивлялись – как у такой идеальной пары получился я.

Не знаю! Я был ребенком и ни хрена не понимал. А потом в моей жизни появился мой отец. Он был совсем не похож на того, первого, разве только внешне. С ним я узнал, что значит иметь дом, семью, друзей, и пусть у меня был только он и собаки. Я так отчаянно ухватился за протянутую им руку, что первое время даже боялся, что отец забрал меня на время, и что-то вдруг изменится, и он увезет меня обратно. Я верил ему, каждому его слову, как щенок преданный на него смотрел и хотел быть во всем похожим… Он стал для меня всем – отцом, другом, наставником, моей ходячей совестью.

А кем я был для него все это время?

Обузой.

Недоразумением.

Тем, с кем не стоит считаться.

А Вика… Как долго она ломалась прежде, чем подпустить меня к себе. Не то, что с ним.

У меня внутри все болит. Как будто мое тело пинали десять человек, а потом прошлись по мне катком.

Мысль о том, что нужно попробовать выкинуть все это из головы и вернуться к прежней жизни, наполняет меня злостью и пустотой.

Нахрена.

Если эта ваша любовь оставляет после себя такое, то нахрена она нужна?