Глава 10

Двигаясь к выходу, я делала вид, что ничего не произошло. Но стоило выйти за пределы аудитории, как Джоан взорвалась негодованием:

– Все, с меня хватит! Я больше не собираюсь это терпеть. Или ты мне сейчас же рассказываешь, что происходит, или можешь больше не притворяться моей подругой. Раз ты собираешься уходить из академии, в этом все равно уже нет смысла.

При выпаде Джоан на моем лице отразилось нечто среднее между усталостью и обреченностью. Я понимала: мое поведение невыносимо, а подруга заслуживает внимания и объяснений. Но с чего начать и стоит ли вообще рассказывать кому-то о произошедшем?

Эклз презрительно фыркнула, так и не дождавшись ответа:

– Понятно. Ладно, можешь не утруждать себя.

Веер рыжих волос агрессивно взметнулся передо мной, когда Джоан развернулась и стремительно исчезла за углом. Я подняла руку, хотела ее остановить, но так ничего и не сделала. Возможно, в этом и правда не имелось никакого смысла. В своем решении я была уверена: то, что случилось прошлой ночью, оказалось для меня чрезмерным. Оставалось надеяться, что Джоан когда-нибудь поймет. Тяжело вздохнув, я поплелась в сторону деканата.

– Можно? – постучав два раза, заглянула в кабинет.

Просторная комната с книжными шкафами и письменным столом из темного дерева показалась пустой.

– Да, прошу, – густой баритон развеял мое заблуждение.

Я сделала неуверенный шаг и заметила широкое окно, из которого открывался вид на внутренний двор студенческого городка. Возле окна с мечом в одной руке и точильным камнем в другой стоял декан.

С Вергилио Сейджем лично я общалась первый раз. Была наслышана о суровости его характера, строгости взглядов и непреклонности по отношению к студентам. Проволочки с отчислением быть не должно. Но, увидев декана, спокойно точившего клинок, я не на шутку испугалась.

– А, Тали, проходите. – Мужчина с пепельными волосами, к моему облегчению, положил меч на оружейную стойку.

Со второго курса у факультета стражей начинались занятия с холодным оружием, и декан Сейдж лично руководил подготовкой студентов. Опасливо смотря на клинки, я была рада, что все это меня уже не коснется.

Послушно пройдя вперед, я с любопытством окинула взглядом вычурный интерьер кабинета. Помимо кинжалов с искусной отделкой стены украшали живописные полотна. Мой взгляд задержался на двух картинах, висевших возле двери. На одной я узнала каменных гигантов у входа в академию, а на второй был изображен кто-то из правителей. Но художник изобразил его так, что за спиной виднелась его же тень, пылающая в огне.

– Сражение со своей душой тяжелее поединка с врагом, – отозвался декан, заметив, как я замерла, разглядывая картину. – Тьма всегда испытывает на прочность, терзает душу. Кажется, именно так говорил автор о своей картине.

Я растерянно повернулась. Одернув серый пиджак, мужчина сел в кресло. Кожа обивки под ним характерно заскрипела.

– Я получил ваше заявление. – Он взял в руки бумагу, исписанную моим почерком. – Что случилось?

– Ничего, – почти инстинктивно соврала я. – Просто поняла, что быть стражем – это не для меня. Я хотела бы перевестись… на архитектуру.

Брови декана удивленно дернулись вверх.

– В самом деле? У вас неплохая успеваемость. Преподаватели вами довольны, я наслышан о вашем рвении. Что повлияло на ваше решение?

Интересно, кто это мог положительно отзываться о моем рвении? Единственный тренер, которому было до меня дело, считал, что я ни на что не способна.

– К сожалению, это не так, сэр. Я ошиблась, когда подумала, что могу стать стражем.

Признать себя слабачкой оказалось непросто. Если честно, я не ожидала, что придется объяснять, почему написано заявление. В академии никого не держали против воли, а уж трусов тем более.

– Видимо, это связано с историей, в которую вы попали вместе с Ридом, Берчем и Милтоном прошлой ночью? – с нескрываемой скукой спросил декан.

Он все знал и читал меня как открытую книгу. Врать больше не было смысла. Но я так и не нашла, что сказать в свое оправдание. Пальцы непроизвольно вцепились в рюкзак.

Перед глазами вновь возник Джейсон, истекающий кровью. Невыносим страх перед неизвестностью, когда не знаешь, жив человек или погиб, потому что тебе не удалось его защитить.

– Судя по тому, что мне известно, вы защитили будущих правителей и справились со своей задачей стража, – все так же безразлично проговорил Сейдж. – Так в чем проблема?

– Справилась? – не выдержала я. – Рид и Берч ранены, Милтон чуть не погиб. Да мы все чудом выжили. Я не спала всю ночь, думала о том, что будет, если Джейсон умрет. Не знаю, как смогла бы жить с этим дальше.

Уголки глаз вновь начали наливаться слезами.

– Вы – первокурсник, Тали. Только начали обучение. И вам удалось одолеть взрослого адепта Тьмы. Немногие старшекурсники могут похвастаться подобным.

– А я и не хочу этим хвастаться. Когда я поступала, хотела защищать, а не убивать. Это слишком большая ответственность.

Сдерживать слезы было уже невозможно. Вскоре я не смогла смотреть на декана и стыдливо закрыла лицо ладонями. Отпущенный рюкзак громко рухнул на пол.

– Ну, посмотрите на меня, – рыдая, простонала я. – Какой из меня страж?

Оставалось надеяться, что мое поведение выведет декана из себя, он подпишет заявление и выставит меня из кабинета. Но вместо этого Сейдж протянул бумажный платок из салфетницы.

– Первое убийство – всегда непросто. – Голос декана звучал спокойно. – Но и к этому можно привыкнуть.

Промокнув глаза салфеткой, я недоуменно взглянула на профессора.

– В нашем мире слишком много ублюдков, которым Смерть развязал руки. И если бы мы убивались каждый раз, как вы, Тали, то от Эстера уже камня на камне не осталось бы. Страж должен уметь принимать взвешенные решения, а не поддаваться эмоциям. Если вам это не под силу, я не буду вас держать.

Декан подался вперед, облокотился о стол.

– Только ваше решение никого не избавит от чудовищ за углом, а перевод из академии не сделает этот мир менее жутким. Мерзавец, случайно погибший от вашей руки, завтра вышел бы на улицу и убил кого-нибудь из ваших близких. Было ли бы вам легче от этого?

Я набрала воздуха в грудь для возражения, но Сейдж поднял руку:

– Даю время до следующего двулуния. Если через два дня вы придете и будете по-прежнему уверены в своем решении, я не стану больше пытаться вас вразумить. Хорошо?

– Хорошо, – сдалась я, выдавив из себя подобие улыбки.

– Тогда ступайте, мне кажется, звонок на следующее занятие уже прозвенел.

Закрыв за собой дверь, я на несколько мгновений замерла в опустевшем коридоре. Разговор с деканом принял неожиданный оборот. Но повлиять на мое решение ему все же не удалось.

Студенты уже разошлись по аудиториям, и никто не видел моего зареванного лица. Я незаметно пробралась в ближайшую уборную, умылась холодной водой, открыла рюкзак и достала косметичку. Наверняка уже весь курс знает о моем отчислении, не хотелось давать повод для слухов о его причинах. Но нежелательных расспросов все равно не избежать. Хотя, если постараться… Взглянула на часы. Лекция шла уже пятнадцать минут.

Закинув рюкзак на спину, я пошла совсем в другую сторону. На этот раз ключ от комнаты сделал свое дело, и я наконец осталась одна. Не обратив внимания на чемодан, из-за которого произошло столько злоключений, рухнула на кровать. Раскладывать вещи не стану. Еще одно занятие, которое утратило смысл.

Показалось, что я только на мгновение успела прикрыть глаза. Но звук поворачивающегося в замочной скважине ключа говорил о том, что пролетел как минимум час и Джоан уже вернулась с последней лекции. Встрепенувшись, поднялась на локтях. Подруга даже не взглянула в мою сторону. Бросила сумку и тут же вышла.

Надо было настоять на отчислении сегодня, я могла бы уже вернуться домой. Хотя что меня останавливает? Недолго думая резко поднялась, накинула пуховик, шарф и, взяв за ручку злополучный чемодан, двинулась к выходу.

– Вы же так мечтали попасть в кампус, мисс Тали, и уже уходите? – донесся голос вездесущего коменданта Эрлкрафт.

Но мне хотелось как можно скорее сбежать, поэтому я не обратила на женщину внимания. Путь до омнибусной остановки расчистили, а признаки былой непогоды исчезли.

– Помочь? – послышался знакомый голос.

Обернувшись, я увидела Эда.

– В чем? Стереть мне память? – Он был последним человеком, которого я хотела видеть. – Можешь не беспокоиться, я больше не появлюсь в академии.

Эд не успел ответить, впереди показался омнибус. Толпа студентов, мечтающая провести два дня однолуния дома, хлынула к дверям.

Рухнув у ближайшего окна, я проводила взглядом удаляющийся силуэт уже не интересующего меня учебного заведения. Только вчера я с тоской желала остаться, а сегодня хотела как можно скорей покинуть его. Как многое может измениться буквально за одну ночь.

Легкий стук в дверь, и в комнату заглянула мама. На ней красовался ее любимый солнечно-желтый фартук. Когда она его надевала, я с детства радостно хлопала в ладоши, предвкушая что-то вкусное.

– Милая, просыпайся, я приготовила апельсиновый пирог и блинчики с вишней, – мамин голос был переполнен заботой. – Все, как ты любишь.

Я давно проснулась от невероятного аромата с кухни, проникшего во все уголки дома. Но продолжала нежиться в кровати, наблюдая за утренним солнцем, которое пробивалось сквозь белые занавески на окне.

– Доброе утро! Сейчас спущусь, – улыбнулась в ответ.

– Хорошо, мы ждем тебя.

Дверь закрылась, но за секунду до этого я услышала писклявый голос младшей сестры, возвестивший о том, что никого она ждать не собирается. Несмотря на то что родительский дом я покинула только позавчера, казалось, мы давно не виделись.

Конечно, родители очень удивились, когда вечером увидели меня на пороге с чемоданом. Но не было ни упреков, ни насмешек с их стороны. Стоило объявить, что я подала заявление об отчислении, и отец тут же сменил привычное недовольство на лице одобрением. Маму я вообще давно не видела такой счастливой. Только Анна по-прежнему оставалась несносной. Но мнение младшей сестры меня никогда не волновало.

Когда я спустилась, Анна вовсю уплетала блины, обильно политые джемом. Мама продолжала суетиться, расставлять стаканы и разливать сок.

– Леди, позови отца. Он в кабинете.

Нас с сестрой с детства приучили стучать, прежде чем войти, поэтому я сначала дождалась ответа, а потом уже открыла дверь.

– Пап, мама зовет к столу.

– Хорошо, Леди. Одну минуту, и я приду.

Я с любопытством окинула взглядом кабинет, заваленный чертежами и линейками. Папа, согнувшись над планшетом возле окна, что-то увлеченно чертил.

– Над чем работаешь?

Мой вопрос, похоже, застал отца врасплох. Он удивленно посмотрел на меня через очки, забавно увеличивающие его глаза. Но мне не было смешно. Наоборот, вдруг стало грустно. С растерянностью заметила, что на его лице появились новые морщины, а углубившаяся лысина почти разделила боковые островки волос. И почему я раньше не замечала, как он постарел?

– Да вот, заканчиваю проект офиса в центре, – протянул отец. – Все как всегда.

Чтобы не смущать его, я перевела взгляд на планшет. Несмотря на сложность эскиза, мне были понятны значения сплошных и штрих-пунктирных линий, замысловато пересекающихся между собой. Не один вечер я провела с отцом, он объяснял мне смысл каждой точки и толщины линии.

– Выглядит впечатляюще, – произнесла я после минутного молчания.

– Ты так думаешь?

– Да, вполне. Особенно нравится вот эта часть. – Я указала на полукруг, который заменял обычный угол здания.

– О, ты заметила? Это моя задумка. Не знаю, как к этому отнесется заказчик.

– Уверена, ему понравится. – Я одобряюще похлопала отца по плечу.

Он несколько секунд молча смотрел на меня.

– Ты так и не сказала, что случилось. Тебя кто-то обидел? Если так, ты только скажи, мы немедленно разберемся. Вот увидишь!

Я рассмеялась – конечно же, они ничего не знали о случившемся. И если штаб решит не сообщать им, то это так и останется тайной.

– Нет, пап, ты что. Ты же знаешь, я умею за себя постоять. Просто кое-что поняла. Жаль, что теперь в университет меня возьмут только на следующий год.

– В любом случае мы рады, что ты вернулась.

– Я тоже, пап. Я тоже…

Отложив карандаш и сняв очки, папа вдруг обнял меня. Не ожидавшая ничего подобного, я пораженно замерла. Ведь он так давно этого не делал! Все чувства смешались. Я хотела улыбаться и плакать одновременно. Папа чмокнул меня в макушку и, проявив чуткость, пошел на кухню первым, чтобы я успела взять себя в руки.

– А что, если нам сходить сегодня куда-нибудь? – спросила он, когда мы все оказались за столом.

– Отличная мысль, – поддержала мама. – Мы очень давно никуда не выбирались вместе. Что скажешь, Леди?

Я набросилась на апельсиновый пирог. Нежный, легкий и яркий по вкусу, он всегда выбивал меня из реальности.

– Мм, мама, он просто восхитителен.

– Спасибо, милая. Я так старалась! Рада, что тебе понравилось. Так что насчет того, чтобы выбраться всей семьей в город?

– Пойдемте по магазинам, – обрадовалась Анна. – Я так хочу себе новые сапожки!

– Мы же купили тебе сапоги в начале сезона.

– Но я хочу такие, как у Марии Беннер. На высоком каблуке. Это сейчас писк моды.

– Тебе десять лет, – усмехнулась я. – Что ты знаешь о моде?

– Да уж явно побольше твоего. Полгода проучилась в академии и не нашла себе ни одного парня, вот поэтому сбежала!

Сестра окинула меня презрительным взглядом.

– Знала бы ты, с кем я успела познакомиться, не говорила бы так… – загадочно протянула в ответ.

– Ой, да кому ты нужна? Видела я, как ты смотрела на Клауса Берча, только ему такая, как ты, в подметки не годится.

– Анна, что за разговоры? – нахмурился отец. – Прекрати немедленно.

Сестра удивленно вытаращила на него глаза и замолкла. Крайне редко случалось, что отец не заступался за нее.

– Леди, ты не ответила, – напомнила о своем вопросе мама.

– Если серьезно, я бы лучше осталась дома, – созналась честно. – Вы же сами говорили, что мы редко проводим время вместе. Зачем нам куда-то ходить для этого?

Родители переглянулись и понимающе улыбнулись:

– Ты права, Леди. Где может быть лучше, чем в родительском доме?

– А как же новые сапожки? – возмутилась Анна, но впервые за долгое время в этом доме учитывалось не только ее мнение.

Обычно циркуляр пестрил посланиями от Джоан, но сейчас непривычно молчал. И когда руны на металлическом замке коммуникатора засияли голубым светом, я не сразу заметила новое сообщение.

Сидя на подоконнике, завороженно слушала, как мама играет на пианино. Казалось, время если не повернулось вспять, то немного замедлило свой ход. Я и забыла, когда она последний раз играла для нас.

Отец сидел тут же, в кресле гостиной, но задремал через пару минут от незамысловатой мелодии. Анну усадили рядом, но она сбежала в свою комнату, как только заметила, что родители потеряли бдительность.

Все снова было таким же безмятежным, как и раньше, когда мое будущее выглядело предельно простым и не предвещающим никаких треволнений. До того, как я села в омнибус вместе с будущим Советником и одним особо агрессивным вурдалаком. До того, как приняла решение, которое в итоге привело к событиям позапрошлой ночи.

Одна мелодия плавно переливалась в другую, а мне не хотелось, чтобы они заканчивались. Где-то в глубине души я понимала, что сколько бы ни старалась абстрагироваться от мрачных мыслей, совсем скоро мне нужно будет заставить себя выйти из дома и добраться до академии, чтобы завершить задуманное. И то, что мне было хорошо сейчас, не умаляло той тоски, которая поселилась на задворках сознания, когда я в одночасье оставила все свои мечты. Я улыбалась родителям, но не могла сознаться им в том, что вернулась, потому что струсила. Испугалась ответственности.

Наконец сияние циркуляра привлекло мое внимание. Тихо, чтобы не прерывать мамину игру, взяла в руки коммуникатор. Его грани беззвучно раскрылись, и на ладони возникла проекция сообщения от неизвестного абонента.

– Хм, кто бы это мог быть? – Я коснулась миниатюрного конверта, открывая письмо.

«Привет, вредина. Спасибо за книгу. Немного сопливо, но все же удается скоротать время. Как ты там?»

Несколько секунд удивленно хлопала глазами. Джейсон… Конечно же я не забыла о нем. Но вместе с академией я решила оставить всех, кто связывал меня с ней. Это касалось и неопределенных отношений с кандидатом в будущие Хранители. Я не знала, как относиться к нему. И наверное, уже не узнаю.

Но пока я размышляла над письмом, циркуляр снова завибрировал. Еще одно сообщение.

«Не отвечаешь? Уже успела забыть меня? А я вот не могу тебя забыть. Даже в лазарете оказался из-за того, что не забывал о тебе».

Джей! Он это специально? Знает же, как сильно меня мучает совесть, и давит, чтобы я ответила. Схватив циркуляр, я уже начала было набирать гневный ответ, но вовремя остановилась. Нет! Не дам себя спровоцировать!

Снова вибрация, и новое сообщение.

«Леди, я умираю…»

И тут у меня все оборвалось. Казалось, на короткий миг потемнело за окном, потух свет в гостиной. Нет-нет-нет, это неправда. Это же шутка, верно?

«Джейсон, пожалуйста, скажи, что это шутка», – набрала я короткое сообщение и нажала «отправить».

«Умираю от тоски без твоих сообщений», – почти мгновенно пришел ответ.

Я со злостью захлопнула циркуляр и бросила его на диван. А если бы Джей был сейчас рядом, запульнула бы в него коммуникатором. Вот мерзавец! Но через пару секунд я уже не злилась, а улыбалась самой глупой улыбкой.

Неужели это правда? Я нравлюсь Джейсону Милтону? Главному задире в кампусе и одному из трех самых завидных парней академии? Взгляд упал на сверкающий браслет. Тронув его пальцем, я вспомнила карие глаза, постоянно горящие азартом. Самоуверенную улыбку, так злившую меня. И улыбку, какой он улыбнулся мне лишь один раз, но теперь я не могла ее забыть.

Я не могла забыть его сильные руки в момент, когда он пытался защитить меня в мобиле. И поцелуй, который, как и все, связанное с Джейсоном, был для меня неожиданностью. Наблюдая за вальсирующими снежинками за окном, невольно коснулась губ. Тогда все произошло так быстро, что я почти не успела ничего понять.

– У твоей улыбки есть имя? – послышался мамин шепот.

Я вздрогнула и оглянулась. Оказалось, что пианино давно затихло, а мама, загадочно улыбаясь, стояла рядом. Ее вопрос застал меня врасплох, и, смутившись, я не успела придумать убедительную отговорку. Она подошла поближе и, взяв меня за руку, присела на край подоконника.

– Только мать может прочитать по глазам ребенка, что его голова занята мыслями о другом человеке, – все так же шепотом проговорила она.

– Мама, перестань… – смущенно протянула я.

– Леди, ты всегда можешь довериться мне.

– Знаю.

– Я надеюсь на это, милая. – Мама обняла меня и чмокнула в макушку. – Когда ты поступила в академию, мы с отцом очень переживали за тебя. Ведь ты и твоя сестра – это все, что у нас есть.

– Я знаю, – повторила тихо. – Просто иногда до меня долго доходит.

– Леди, неужели ты сомневалась в этом?

– Нет, но кое-что важно услышать, чтобы понять.

Продолжая держать за руку, мама не сводила с меня интригующего взгляда.

– Ну? – заговорщическим тоном спросила она.

– Да не о чем рассказывать. Я же ухожу из академии, и все это бессмысленно.

– А разве, уходя из академии, ты переезжаешь в другой город?

– Нет, но…

– Тебе он нравится?

Вопрос в лоб. Но с детства я умудрялась отвечать маме честно даже на то, в чем не могла сознаться себе.

– Не знаю, да, наверное…

– А ты ему нравишься?

Чтобы набраться смелости для ответа, я снова коснулась браслета на руке.

– Да, кажется…

– Тогда нет никаких «но». – Мама тепло улыбнулась. – Все препятствия лишь в твоей голове.

Я нахмурилась и тоскливо отвела взгляд к окну. Как бы мне хотелось поверить ей! Но представить отношения с Джейсоном за пределами академии не могла.

Наблюдая за мной, мама тоже начала хмуриться. Похоже, то, что она собиралась сказать, ей самой не нравилось.

– Мы не слепые, Леди. Мы видим, что у тебя что-то случилось. Если хочешь, можешь не рассказывать, давить не будем. Но какое бы решение ты ни приняла, мы на твоей стороне.

По дрогнувшим губам матери я поняла, что эти слова стоили ей больших усилий. Потому признаваться в своих чувствах было еще сложнее.

– Я знаю, чего хочу. Чувствую, что мое место там. – Стоило мне это сказать, как мама обреченно вздохнула. – Но я так боюсь, мам. Боюсь, что не справлюсь…

– Леди…

– Если я не справлюсь, это убьет меня.

– Милая, не говори так, прошу тебя!

Она вновь обняла меня и долгое время не отпускала, крепко прижимая к себе.

– А Джейсон, он, – всхлипывая, шептала я, – он принадлежит миру, частью которого я боюсь стать. Я трусиха, мама. Я боюсь, что недостаточно стараюсь. Что я не смогу защитить близких людей. Что мне не хватит сил защитить тебя, папу и Анну. Поэтому я лучше останусь с вами. Буду всегда с вами. Тогда я точно смогу вас уберечь от зла.

– Леди, послушай меня. – Мама отстранилась и взяла мое лицо в свои мягкие ладони. – Что ты такое вбила себе в голову? Твой дар, он удивителен, я всегда говорила тебе это. Но с чего ты взяла, что должна нести ответственность за всех нас? Мы взрослые люди, живем в этом мире намного дольше твоего и знаем, как уберечь себя, поверь мне.

Я слушала ее, периодически всхлипывая.

– Ты молода, у тебя вся жизнь впереди. Ты не обязана сидеть возле нас. Да, нам с отцом было бы спокойней, если бы ты выбрала университет. Но если тебе кажется, что твое место в академии. – Она всплеснула руками. – Что ж, мы ведь уже отпустили тебя туда. Может, твой дар действительно принесет пользу городу, а мы этого не понимаем.

– Мама…

– Что с нас взять? Мы всего лишь родители, а родителям свойственно оберегать своих детей. Но это твоя жизнь, а не наша. Если честно, я всегда с трудом представляла тебя за чертежным столом.

– Но что, если я слишком много на себя беру? Что, если я не справлюсь? Как я смогу защитить город?

– Что значит ты не справишься? – неожиданно отозвался отец.

Я испуганно оглянулась. Как долго он уже не спит и слушает наш разговор?

– Ты ведь упрямая и всегда добиваешься своего.

– Вся в тебя, – рассмеялась мама.

– Именно поэтому я знаю, о чем говорю, – горделиво ответил папа.

Он поднялся из кресла и подошел ближе. Я недоверчиво посмотрела на родителей.

– Это точно вы? Вас никто не подменил?

– Нам тоже было о чем подумать, милая, – проговорила мама. – Поверь мне.

– Меня не было всего ночь.

– Леди, когда у тебя будут свои дети, тогда ты нас поймешь. Иногда для родителей и ночи достаточно, чтобы многое переосмыслить.

– Софи, угомонись ты со своей материнской лирикой, – проворчал отец. – Леди, послушай, что бы ты ни выбрала, архитектуру или защиту города, помни – еще никто в нашей семье не сдавался на полпути.

– Твой дед почти вручную отстроил Эстер после вторжения Тьмы, – кивнула мама. – А бабушка сутками пропадала в лечебнице, ухаживая за ранеными. Ни одного пациента не умерло в ее смену.

– И если уж они в такие сложные времена смогли помочь городу, то ты с твоим даром можешь пойти гораздо дальше, – поддержал отец. – Никто из них не остановился на полпути и не испугался.

Я слушала родителей и не верила своим ушам. Нутром ощущала, как тяжело им дается каждое слово. Но именно от них мне нужны были эти слова.

– Вы правда верите в меня?

– Только в тебя мы и верим, Леди.

Я шмыгнула носом и уткнулась в мамино плечо, стараясь не разрыдаться. Конечно, они правы, если уж я решила стать стражем, глупо сбегать от первых же трудностей. Ответственность за поступки не должна меня пугать.

Но главное, что теперь родители готовы поддержать меня, а значит, я смогу пережить неприятности.

– Леди, только не закрывайся от нас, – прошептала мама.

– Не буду, обещаю, – ответила я, освобождаясь из крепких объятий.

– Ну, все, хватит-хватит, – отмахнулся папа. – Распустили нюни.

– Ой, а сам-то! – рассмеялась мама.

– А я что, я пошел. Хватит с меня на сегодня сантиментов.

Сначала папа, а за ним и мама вышли из комнаты. Оставшись наедине со своими мыслями, я пыталась осмыслить все, что услышала. Но, как оказалось, мама еще несколько минут наблюдала за мной из-за угла.

– Может, ты все-таки ответишь ему?

Посмеявшись над моим растерянным лицом, она окончательно скрылась из виду.