Глава 22

Катя

Облокачиваюсь на стол и смотрю на букет. Никто и никогда не дарил мне подобной красоты. Еще и с таким приятными словами в придачу. А я даже не могу ему позвонить и поблагодарить, так как не знаю его номера. Хотя лучше повременить, вечером поблагодарю так, что дар речи потеряет. Моя бурная фантазия уже начинает рисовать картины одна другой красочнее.

Даже не думала, что Вишневский может быть таким романтиком. Интересно, сколько же здесь роз? Начинаю перебирать бутоны, пару раз сбиваюсь, но все равно упорно продолжаю считать. Останавливаюсь на девяносто девятой, так звонит мобильный. Еще две недосчитанные розы — итого сто одна. Боже, я не верю своим глазам.

Бросаю цветы и тянусь через стол за телефоном. На экране светится какое-то загадочное имя абонента — «Пупсик». Хмурюсь, так как не помню, чтобы писала нечто подобное. Еще и такое дурацкое название.

— Алло, — отвечаю слегка удивленным голосом, затаив дыхание. Кто же это может быть?

— Привет, красавица! — слышу бодрый голос Артема, и у меня вырывается стон.

— Вишневский, — выдыхаю, начиная смеяться. — Детский сад, вот честно. Глава крупной корпорации, а ведешь себя как маленький мальчик. Ничего оригинальнее не мог придумать?

— Вообще-то хотел тебя повеселить, — в трубке раздается смешок. — Звоню узнать, как дела, а ты мне тут речь толкаешь по поводу маленького мальчика и детского сада, — голос становится похожим на речь ребенка, у которого забрали игрушку.

— Ты меня повеселил, — надо исправлять положение, а то точно обидится сейчас. Говорила же, детский сад. — Это раз. Дела у меня отлично, это два.

— Работа движется? — слышу уже бодрящие нотки в голосе. Как мало человеку нужно для счастья!

— Работа стала, — возникает небольшая пауза. — Не спросишь почему?

— И почему? — произносит Артем чуть ли не по слогам.

— Потому, — делаю акцент на последнем слоге, — что у меня появился тайный поклонник, который раздобыл мой новый адрес временного проживания и прислал огромный, — делаю паузу, — нет, громадный букет белых роз. Еще и назвал меня самой красивой девушкой на планете. И не подписался, негодяй такой. Вот сижу теперь и голову ломаю, кому благодарность вынести?

— Очень любопытно, кто посмел моей помощнице без моего ведома веник прислать?

— Зачем же сразу веник, — как мне нравится с ним дурачиться. Любопытно, надолго его хватит? — Очень даже красивый букет. Не знаешь, кто бы это мог быть?

— Благодарность принимается только натурой, — смеется в трубке Артем. — И желательно несколько раз.

— Какой ты корыстный, Вишневский, — фыркаю в трубку. — А если серьезно, то спасибо. Мне очень понравилось.

— Если серьезно, то не за что. Мне не сложно, если тебе приятно.

— Раз уж ты позвонил, пупсик, — специально дразню его. — Диктуй мне пароль от своего ноута. Буду переписку твою любовную читать.

— Да ради Бога, — смеется в ответ. — Один, два, три.

— Как просто.

— А от кого прятаться в собственном доме? Но, — делает акцент на слове, — если ты повадишься читать мои переписки с девочками, то придется пароль поменять.

— Вишневский!

— Да шучу я, — смеется в трубку. — Читай на здоровье. Тем более, там нет никаких писем, на которые ты так тонко намекаешь. Разве что контракты с американцами. Сойдет за любовную переписку?

— Ты когда приедешь? — меняю тему, потому что очень по нему соскучилась.

— Постараюсь не поздно. Ты, — делает паузу, а я задерживаю дыхание, — правда ждешь?

— Очень, — произношу на вздохе. — Не задерживайся. А то останешься без благодарности.

Артем смеется в ответ, и мы прощаемся. Включаю его ноутбук, вхожу в свою почту, забираю оттуда статьи и вывожу на печать. Смотрю, как из принтера вылазят листы и понимаю, что Артем даже не спросил, зачем мне его ноутбук понадобился. Неужели настолько доверяет?

Закрываю свою почту, правда, любопытство все же имеет место быть, и я нахожу папку «Фото».

В основном снимки с различных курортов — то с Балабановым, то один, то с незнакомыми мне парнями. На нескольких фотографиях проскальзывают и барышни, но судя по датам это было давно, поэтому ревновать не имеет смыла. Закрываю папку от греха подальше, чтобы не поддаться и дальше соблазну, рассматривая полуголого парня. А то не ровен час, брошу все и наведаюсь в кабинет Артема, устроив ему вчерашнее повторение перерыва.

Дожились, я ревную Вишневского. Прыскаю от смеха, после чего отставляю ноутбуки в сторону, приступая к окончательной вычитке статьи. Правда перед началом все же открываю контакты на телефоне, нахожу номер парня и удаляю это дурацкое название. Рука тянется к букве «Л», но я останавливаю свой порыв — рано еще, а то вдруг увидит и испугается моего напора. Пишу коротко и просто — «Артем», после чего откладываю телефон и с улыбкой приступаю к работе.

Остаток дня пролетает незаметно. Слава Богу, хоть успела вычитать и все исправить в статье про автомобиль. А вот интервью с Артемом не идет, хоть ты тресни — то ли я не до конца поняла парня, то ли тут уже слишком много личного, которое не хочется выставлять на показ.

Меняю вопросы местами, переписываю ответы, но понимаю — все не то. В очередной раз опускаются руки, когда слышу в холле мужской голос:

— Есть кто живой в этом доме?

Улыбаюсь, понимая, что соскучилась по нему еще сильнее, чем в обед. Смотрю на телефон — начало восьмого вечера. Вот это я заработалась, а надо еще немного подправить интервью. Придется у Сергеича клянчить дополнительных пару дней, чтобы дописать.

— Чего ты кричишь, — строгий голос Петровны. — Катя в кабинете, до сих пор работает. Артем, скажи ей, нельзя же целый день за компьютером сидеть. Она даже от обеда отказалась. Пусть завязывает со своей писаниной, и давайте ужинать, у меня все готово.

— Не переживай, Петровна, — слышу, как усмехается. — Сейчас я ей скажу.

Через несколько секунд дверь в кабинет открывается, а я поднимаю глаза. Артем останавливается на пороге, глядя на меня с улыбкой на устах. Пиджак уже куда-то закинул, оставшись в одной рубашке с брюками, волосы взъерошены, а в глазах горит огонь. Приехал рано. Ко мне. Даже не верится, что такое в принципе может происходить.

— Мне надо пятнадцать минут, чтобы закончить, — выставляю руку вперед, наблюдая, как он медленно приближается ко мне. — Артем, пожалуйста, — чуть ли не хнычу, понимая, что этот танк остановить нереально в данный момент.

Парень подходит ко мне, разворачивая кресло, на котором я продолжаю сидеть и смотреть на него в упор, хватает меня за руки, одним резким движением ставя на ноги, и впивается губами в мои. Не могу, да и не хочу сопротивляться, обнимая его за шею, притягивая к себе ближе.

Языки медленно сплетаются, вызывая бурю эмоций. Руки Артема уже задирают маечку, дотрагиваясь до кожи и заставляя тело гореть от желания. Такими темпами статья не закончится, а ужин отменяется. Надо остановиться, еще столько времени впереди.

Отстраняюсь первой, тяжело дыша. Артем опирается своей симпатичной пятой точкой о стол, прижимая меня к себе.

— Вишневский, я же просила, — говорю негромко, пытаясь унять бешеный стук сердца и выровнять дыхание.

— А я соскучился, — проводит пальцами по моему лицу. — Ты так мило краснеешь, что готов еще пару раз тебя поцеловать. И даже раздеть прямо тут.

— Артем! — прикрикиваю, вырываясь из объятий. — Какой ты нетерпеливый.

Двигаю кресло назад, усаживаясь перед компьютером, всем своим видом показывая, что я занята. Хотя в глубине души ликую от того, что он рядом.

— Ага, я такой, — парень опирается о столешницу локтями, заглядывая в монитор.

— Просила же — пятнадцать минут.

— С тебя желание, — на его лице появляется кривая ухмылка.

— С чего вдруг?

Округляю глаза, поднимая брови вверх, и смотрю на Вишневского.

— А точнее — три, — продолжает он с ехидной улыбкой. — В ванной, на балконе и в бильярдной — там мы еще не были, — выдает на одном дыхании.

— Ну и фантазии, — качаю головой, возвращаясь к статье. — Будешь мешать — останешься сегодня без секса.

Артем фыркает в ответ, переводя взгляд с меня на монитор.

— Что ты там такое интересное пишешь, что лоб хмуришь? — внимательно читает. — Я так понимаю, это интервью со мной? — снова смотрит на меня, а я киваю утвердительно в ответ. — Очень интересно, — возвращается к чтению. — Артем, скажите, — читает вслух. — Какие девушки вам нравятся? Симпатичные, — наклоняется немного вперед, заглядывая мне в глаза. — Ты серьезно?

— А какие? — смотрю на него с удивлением.

— Пиши, давай, пока я добрый, — встает в полный рост, обходит меня и облокачивается о кресло, дыша мне в макушку. — Мне нравятся блондинки с пятым размером груди, длинными ногами и…

— У меня не длинные ноги, — нагло перебиваю его.

— Когда на пле… Э-ээ, — тянет, замолкая на пару секунд. — Смотря, с какой стороны посмотреть.

— Вишневский, я же серьезно.

— Тогда пиши. Мне нравятся симпатичные блондинки, с чувством юмора, бездной обаяния, а также полным отсутствием комплексов. Записала? Потому что если пропустишь хоть слово, я подам на тебя в суд за клевету, — начинает смеяться, а его рука уже отодвигает волосы с шеи, начиная ее массировать. Безумно приятно чувствовать его прикосновения. Может и правда, ну ее, эту статью?

— Записала, — произношу еле слышно, даже спорить и пререкаться на его шутки нет желания.

— Что там еще у тебя не идет?

Он продолжает отвечать на придуманные мной вопросы так искренне, что пару раз вызывает смешок.

Заканчиваем через двадцать минут, потому что Петровна с громким криком врывается в кабинет, грозясь разбить мой ноутбук, а меня запереть на кухне.

Артем идет переодеваться, а я распечатываю оставшиеся листы и направляюсь в столовую.

— Видео получил? — спрашивает Петровна, когда мы уже пьем чай после ужина.

— Ага, — кивает утвердительно Артем.

— Какое видео? — смотрю на них по очереди, не понимая, что происходит.

— Ты ей не сказал? — женщина кивком головы указывает на меня.

— Не-а, — смеется Вишневский.

— Эй, заговорщики. Какое видео? Я тоже хочу посмотреть.

Вишневский достает из кармана смартфон и включает ролик, на котором я стою с широко распахнутыми глазами перед курьером с букетом, потом начинаю заикаться и краснеть.

— Светлана Петровна, — произношу обиженным голосом. — Как вы могли так нагло меня подставить.

— Это все он, — тычет пальцем в улыбающегося Артема. — Грозился меня уволить, на этот раз серьезно. Еще и ноутбука лишить. Сама понимаешь, пришлось идти на жертву.

— Шантажист, — шиплю на ухо довольному Артему, прижимаясь к его боку.

— Кстати, — произносит он, убирая телефон назад в карман. — Цветы с шампанским были? — задает вопрос, загибая два пальца на правой руке. — Были, — сам же на него отвечает.

— Когда это шампанское было?

— В клубе, — отвечает с невозмутимым лицом, и только я открываю рот, чтобы ответить, перебивает: — Сама отказалась, выбрав коньяк.

— Принимается.

— Во-от, — продолжает серьезным тоном. — В ресторан водил, — загибает третий палец. — На машине катал, — еще один палец сгибается.

— Это ты к чему сейчас? — не совсем понимаю его иронии, но мне уже интересно.

— То есть, — поднимает обе брови вверх, — конфетно-цветочный период мы уже прошли.

— Конфет не помню, — кривлю губы, качая головой. — Филонишь.

— Спрашивал, что из сладкого привезти. Сама сказала, что на диете, — тычет в меня пальцем.

— Ладно, — вздыхаю, — уговорил. Сама виновата. Так к чему ты это все сейчас мне рассказываешь?

— К тому, что я тут, понимаешь ли, ухаживаю, а у меня нет ни одной твоей фотки.

Начинаю громко смеяться от такой наглости — только Артем может так все перекрутить, даже не вызвав возмущения с моей стороны.

— И-и? — смотрю на него, улыбаясь.

— С тебя фотосессия! — выпаливает он с довольным видом. — Прикинь, сам побывал два раза в роли модели, а вот фотографом еще ни разу.

— Выбирай место, я готова! — как же он меня заводит, даже спорить с ним и сопротивляться не хочу.

— Бассейн! С тебя купальник, — наклоняется к ушку. — Самый сексуальный, — проводит языком по виску. — И только для меня. Буду мечтать на совещаниях, глядя на тебя полуобнаженную.

— Только вместе с тобой, — тяжело вздыхаю, вставая со стула. — Я мигом, — и несусь к выходу.

— Кстати, — слышу вслед и останавливаюсь на пороге, поворачивая голову к парню лицом. — Завтра я целый день дома, буду изучать контракты, — улыбается, глядя на мою реакцию.

— Здорово, — поднимаю большой палец вверх. — Я в обед быстренько смотаюсь в редакцию, и вся твоя, — мигаю бровями.

— Душ, балкон, бильярдная, столовая…

— Вишневский! — перебиваю его фантазии.

— Ладно, последнее заменим на кабинет. И возражения не принимаются, — снова тычет в меня пальцем, а я, смеясь, бегу по лестнице вверх, чтобы переодеться для первой в своей жизни фотосессии.

Артема нахожу возле бассейна — он расставляет шезлонги, чтобы падал свет, убирая зонты в сторону. Предлагает мне располагаться и начинает фотографировать на свой смартфон. Изображаю из себя модель, принимая различные позы, иногда даже слишком откровенные.

Оказывается, это так здорово — открываться кому-то, не стесняясь и не комплексуя.

Встаю с шезлонга и направляюсь к бассейну. Артем командует, чтобы на ступеньках приняла сексуальную позу. Одной рукой держусь за поручень, другой проводя по шее, спускаясь ниже, после чего завожу руку назад. Развязываю бретельки верхней части купальника, дразня парня. Бросаю поручень, удерживая ногами равновесие, теперь уже свободную руку завожу за спину, развязывая нижние веревочки. Пару секунд — и я выпускаю кусок ткани из рук, подаваясь корпусом назад и спиной падая в воду. Интересно, он успел это заснять?

Когда выныриваю, Артем уже стягивает с себя футболку, затем швыряет в сторону спортивные штаны и ныряет следом за мной в воду. Отплываю к краю бассейна, делая вид, что убегаю от него. Ловит меня за ногу, притягивая к себе и прижимая к бортику.

— Я же предупреждал, что доиграешься, — шепчет на ушко, опаляя кожу жарким дыханием. — Теперь даже не сопротивляйся.

— Не вздумай шутить про мою грудь, — пытаюсь сказать строго, но его язык и губы, двигающиеся уже по шее, мешают мне сконцентрироваться.

— Не буду, — шепчет, пальцами ловко развязывая веревочки на трусиках. — К тому же знаю, что она натуральная.

— Артем, — обхватываю его голову руками, зарываясь в волосы и наслаждаясь, как мужские пальцы движутся по внутренней стороне бедра.

— Еще раз скажи, — шепчет в губы.

— Хочу тебя, — выдаю первое, что приходит в данный момент в голову.

Рычит, впиваясь в мои губы, продолжая руками исследовать мое тело, которое в воде кажется невесомым. Обхватываю его ногами за талию, открываясь навстречу, а дальше все перестает иметь значение. Есть только я и он. И знаю точно — люблю его…

— Миланская, ну ты даешь, — Сергеич откладывает листы с моими статьями. — Porsche принимаю, интервью за тобой, — тычет пальцем в мою сторону. — Даю три дня, чтобы закончить. Это будет бомба.

Сижу на стуле в кабинете главреда и улыбаюсь. Настроение отличное, я бы даже сказала — супер прекрасное, если можно такое словосочетание в принципе применить. Знаю, что нельзя, но описать свое душевное состояние двумя словами не могу.

Артем сегодня остался дома, и я уже с нетерпением жду, когда вернусь к нему. Так не хотел меня отпускать, предлагая то себя в роли водителя, напомнив про сделку — двадцать четыре часа в сутки, то охрану в сопровождение, как будто я какая-то важная персона. Хотел уже даже звонить главреду и уговорить его, чтобы я отправила статьи по электронке, тем самым, оставаясь дома под его чутким присмотром.

Пришлось строгим голосом напомнить, что у меня тоже есть работа, которую никто не отменял. И пойти на новую сделку, точнее на условия Вишневского. С твердой уверенностью могу сказать — стол в его кабинете крепкий, а Артем в прекрасной физической форме. Ненасытный, честное слово.

— Спасибо, Сергеич, — возвращаюсь из мира грез в реальность. — Я старалась.

— Еще один вопрос имеется, — мужчина переводит взгляд на монитор, водит мышкой, после чего поворачивает ноутбук экраном ко мне. — Я ошибаюсь? — смотрит пристально мне в глаза с усмешкой на губах.

«Конечно же, нет!» — хочется кричать, но я ограничиваюсь невинными глазками и ехидной улыбочкой, еще раз глядя на фото, где мы целуемся с Артемом возле спорткара.

— Это да? — главред возвращает ноутбук на место.

— Смотря, что ты подразумеваешь под словом «да», — отвечаю завуалировано. Пусть теперь сидит и думает. Хотя уверена, он догадался.

— Я в тебе не ошибся, — продолжает меня сканировать, улыбаясь на все тридцать два зуба. — У вас хоть серьезно или так, ради интервью пошла на такие жертвы?

— Ты за кого меня принимаешь, Сергеич? — делаю серьезное лицо.

— Миланская, за годы работы среди журналистов я и не такое повидал, уж поверь.

— Верю, — кривлюсь, кивая утвердительно головой.

— Так серьезно или нет? — продолжает настаивать мужчина. — Я же переживаю.

— Пока не знаю, — пожимаю плечами. — Точнее не уверена, что с его стороны ко мне что-то серьезное. Время покажет, как говорится. Я пойду, — встаю со стула и направляюсь к двери.

— Три дня, Катя, — слышу вслед и, как обычно, делаю Сергеичу ручкой.

Безумно хочу домой к красавчику, который, уверена, испытывает свою силу воли на прочность, борясь с желанием мне позвонить. Перед отъездом пригрозила — будет наяривать, отвлекая меня от работы, останется два дня без секса. Видимо внял моим угрозам, что на Артема не похоже.

Захожу на пару минут к Степану, делимся последними новостями, после чего спускаюсь вниз и иду к своему автомобилю. Пятнадцать минут в пути, и я обниму своего любимого грубияна!

Артем

Почему она так долго? Уже час прошел, а ее все нет. И даже ни разу не позвонила. Может, что-то случилось?

Хватаю телефон, нахожу нужный номер, но вовремя останавливаюсь — веду себя как пацан малолетний. Усмехаюсь, швыряя телефон на стол. Если я так каждый раз буду реагировать на отсутствие Кати рядом, то впору запасаться валерьянкой, чтобы успокоить нервы и разбушевавшуюся фантазию, которая начинает придумывать план мести, которая последует незамедлительно по возвращению девушки. За то, что так надолго оставила меня в одиночестве наедине со своими глупыми мыслями.

Мои фантазии прерывает звонок на мобильный. Хватаю его в надежде, что наконец-то Катя вспомнила про меня. Но на экране высвечивается незнакомый номер, хотя комбинация цифр вроде недавно где-то встречалась.

— Слушаю, — принимаю звонок.

— Артем Валерьевич, добрый день, — в трубке звучит приятный мужской голос. — Это Александров Александр Сергеевич, главный редактор журнала «Shick».

— Добрый, — успокаиваюсь, но через пару секунд непрошенная и тревожная мысль посещает мою голову. — Что-то случилось?

— Да вроде нет, все в порядке, если вы об интервью, — произносит мой собеседник невозмутимым тоном.

— А Катя где? — аккуратно спрашиваю, боясь навредить девушке.

— Думаю, уже на пути домой, — делает паузу. — Я вот по какому вопросу звоню. Миланская мне оставила интервью с вами, но парочка вопросов тут, э-ээ… — снова пауза. — Довольно пикантного характера.

— Ах, вы об этом, — усмехаюсь, откидываясь на спинку кресла. Сам не заметил, как напрягся после звонка, ожидая самого худшего. Пора гнать все непрошенные мысли прочь, а то сам себя накручиваю на ровном месте. — Я доверяю Кате и не возражаю, чтобы вы напечатали мое с ней интервью. Такой ответ вас устроит?

— Не поймите меня неправильно, — продолжает главред. — Но я не хочу повторения последней статьи. Миланская укатит в Москву, а я потом буду отвечать за все, что напечатал.

— Что, простите? — сажусь ровно за столом.

Улыбка пропадает с лица, а мышцы начинают напрягаться.

— Вы о чем? — слышу в трубке удивленный голос Александра Сергеевича.

— Я о Москве, — говорю чуть ли не по слогам.

— Я так понимаю, вы не в курсе?

— Не в курсе чего?

Долго он будет мурыжить меня своими вопросами и намеками? Какая, нахрен, Москва? И что вообще происходит? Правая рука лежит на столе и сжимается в кулак. Только бы снова не сорваться.

— Миланской предложили место в одном из московских престижных издательств. Интервью с вами — это последнее, что мы напечатаем под ее псевдонимом, — спокойно объясняет Александров.

— Печатайте, что хотите. Я не возражаю, — и нажимаю сброс.

Злость закипает внутри, и я делаю пару глубоких вдохов и резких выдохов, чтобы унять свою несдержанность. Она собирается меня бросить и уехать в столицу. Не может этого быть, Катя на такое не способна. Это какая-то ошибка. Но в голове уже звенит колокол с одним единственным словом «Москва».

Так, стоп! Если я правильно понимаю, место ей предложили давно, еще до знакомства со мной. А ее шеф неправильно все понял, решив, что она и сейчас собирается переезжать в столицу. Вздох облегчения вырывается из груди, и я откидываюсь на спинку кресла, закрывая глаза.

Сейчас Катя вернется и все популярно мне объяснит. Не может она перечеркнуть всё, что между нами было, и уехать. Остается только подождать немного. А стрелки часов, как назло, ползут как черепахи.

Катя

Бросаю машину возле ворот и направляюсь к дому. На улице похолодало, дует сильный ветер, а небо чернеет с каждой минут. Кое-где уже гремит гром, но я не обращаю на это внимание, ускоряя шаг, чтобы через пару минут попасть в крепкие мужские объятия. Которые согреют, несмотря на холод и промозглый ветер, хотя лето еще не закончилось.

Уже в доме вспоминаю, что забыла сумочку с документами в машине — да и черт с ней, потом заберу. Так же хочется его скорее увидеть. Какая-то я ненасытная стала в последнее время, сама себя не узнаю. Как говорится, с кем поведешься.

Открываю дверь в кабинет — Вишневский с хмурым видом наблюдает, как я к нему приближаюсь. Видимо зол на меня, что я задержалась в редакции.

Подхожу ближе, наклоняюсь и пытаюсь его поцеловать, но он отворачивается.

— Не поняла, — выпрямляюсь в полный рост и с удивлением смотрю на Артема. — Что это на тебя нашло? — усмехаюсь. — Я старалась побыстрее, но, — развожу руками, — немного задержалась. Забегала к Степе поболтать, давно не виделись.

— Давно не виделись, говоришь, — откидывается на спинку кресла, сверля меня взглядом. Да что за бес в него вселился за время моего отсутствия? — Степа ж куда важнее меня.

— Вишневский, не ревнуй, — улыбка расползается на лице. Как же мне приятно, что он так реагирует на любое упоминание мужского имени. Ревнует, значит я ему небезразлична. Протягиваю руку, чтобы провести по его голове, но парень ее перехватывает, опуская вниз. — Да что случилось?

— Это я у тебя хочу спросить, что случилось.

Не нравится мне его тон и выражение лица. Не совсем понимаю, точнее совсем не понимаю, о чем идет речь, но пятой точкой чувствую какую-то пакость.

— Если ты и дальше будешь говорить загадками, то я лучше пойду. Вернусь, когда у тебя улучшится настроение, — разворачиваюсь к парню спиной, но он вскакивает с кресла, хватая меня за руку. — Мне больно, — поднимаю на него взгляд.

Он ослабевает хватку, но его пальцы по-прежнему впиваются в кожу. Что же происходит, черт возьми? Хорошее настроение резко делает скачок вниз, не желая возвращаться на место. По крайней мере, пока.

— Звонил твой главред, — начинает медленно Вишневский, не переставая меня сканировать. — Интересовался, не подам ли я на него в суд из-за интервью, так как Катя Миланская уезжает в Москву. Может, объяснишь?

Теперь становится понятно и его хмурое лицо, и плохое настроение, и даже вспыльчивое хватание за руку. И кто просил Сергеича раскрывать все карты?

— Объясню, — смотрю на его руку, потом перевожу взгляд на лицо. — Если ты сейчас отпустишь меня, успокоишься и будешь готов выслушать все мои аргументы.

Мужские пальцы медленно разжимаются, но лицо Артема по-прежнему пылает гневом.

— Я спокоен, — произносит негромко. — И готов выслушать.

— Два месяца назад меня заметило одно очень известное московское издательство, — начинаю издалека, чтобы дать себе время собраться с мыслями и донести их правильно до парня. — Предложили работать у них. Первый контракт на полгода, дальше будет видно. Одно из условий — это проживание в столице, так как регулярно надо появляться в редакции, — Артем молчит, глядя пристально на меня. Желваки на скулах ходят ходуном, а руки в карманах. Не пойму, зачем так нервничать и накручивать себя на ровном месте. — Я согласилась, — заканчиваю тихо. — Твое интервью — это моя последняя статья в нашем журнале, так сказать, напоследок. Сергеич дает прекрасные рекомендации и отпускает с миром.

— А как же я? — задает свой вопрос с каменным лицом.

— А что ты?

— То есть меня ты в расчет не берешь? — продолжает давить. — Интересно, а ты вообще собиралась мне говорить об этом или нет?

— Собиралась, — киваю утвердительно головой. — Попозже.

— Замечательно, — вспыхивает как спичка. — И как ты представляешь наши с тобой дальнейшие отношения? Или ты их в принципе не представляешь? — делает шаг в мою сторону. Лицо пылает гневом, и я очень боюсь, что он сейчас сорвется.

— Москва же не на другом конце света, — тяжело вздыхаю. — Будем ездить друг к другу в гости.

— А в остальное время заниматься сексом по телефону, — перебивает меня. — Прекрасно. Я смотрю, ты все решила за двоих.

— А тебя только секс интересует, — теперь моя очередь заводиться. — Тебя, Вишневский, интересует только твои собственные желания — хочу секса, желательно побольше. А это очень удобно, когда Катя под рукой, — последнюю фразу произношу на одном дыхании.

— Ты дура, если так думаешь, — начинает орать. — Ты вообще, что ли, с головой не дружишь?

— Вот и пообщались, — снова разворачиваюсь, но Артем опять хватает меня за руку.

— Подожди, — вижу, что пытается привести дыхание в норму и успокоиться. Я и сама уже на взводе после его слов. — Давай с самого начала, что-то я совсем запутался.

— Потому что ты думаешь только о себе. И тебе плевать на мнения и желания окружающих. Вишневский хочет это, Вишневский хочет то, и все пляшут под твою дудку.

— Ладно, — отпускает мою руку. — Объясни мне, чего хочешь ты.

— Я хочу, чтобы моя мечта осуществилась, и я стала известной журналисткой, — пытаюсь унять дрожь в теле и выровнять дыхание. А то, чувствую, мы сейчас договоримся. — Я слишком много сделала для этого, чтобы сейчас упустить такой шанс. Дай мне хотя бы попробовать.

— То есть, пока ты будешь пробовать и делать карьеру, я должен сидеть тут и ждать?

— Я уже говорила, мы можем ездить друг к другу.

— Ага, — зло усмехается Артем, снова меня перебивая. — Раз в месяц я к тебе, раз ты ко мне. Надолго хватит?

— Но ведь многие так живут, и ничего страшного, — пытаюсь в последний раз до него достучаться. Да что ж он упрямый-то такой.

— А я не хочу так жить, — выпаливает, после чего тяжело вздыхает, проводя рукой по волосам. — Я хочу просыпаться рядом с тобой, и засыпать, — делает паузу, глядя на меня в упор, — тоже рядом. Каждый день, а не два раза в месяц по расписанию.

— Ты опять думаешь только о себе, Вишневский, — качаю головой. — И не хочешь меня услышать.

Разворачиваюсь и иду к двери, выходя в холл. Слышу, как парень чертыхается, после чего раздаются шаги за спиной.

— Кать, не уезжай, — останавливаюсь и закрываю глаза. Привожу дыхание в порядок и поворачиваюсь медленно назад. Артем стоит посреди холла, не двигаясь, и смотрит мне в глаза. Черт, как же тяжело мне сейчас говорить то, что я хочу сказать. Но он молчит и смотрит, не давая мне возможности изменить решение. Смотрит и молчит.

— Я не могу, — произношу тихо. — Да пойми ты, — резко срываюсь на крик, начиная судорожно ходить из стороны в сторону. Два шага влево, остановка, четыре вправо. И опять по кругу. — Это единственный шанс чего-то добиться в этой гребаной жизни. Я не могу всю жизнь быть твоей тенью, Вишневский, — останавливаюсь и смотрю на него.

— Хочешь, я куплю тебе журнал, — продолжает сканировать. Челюсти сжаты, мышцы на руках напряжены. — Любой, какой захочешь.

— Ты так ничего и не понял, — киваю головой из стороны в сторону, и тут раздает звук открываемой двери.

— Милый, что здесь происходит? — я наблюдаю, как глаза Артема округляются, и резко поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

В дверях стоит блондинка на двенадцатисантиметровых каблуках, держа в одной руке ручку огромного чемодана. Быстро моргает и смотрит на меня. Лицо знакомое, где-то я ее уже видела. Дай Бог памяти, где.

— Ты как здесь оказалась? — парень приходит в себя, но делает только шаг вперед, поравнявшись со мной, а я просто наблюдаю за происходящим.

— Я тебе вчера прислала сообщение в вайбер. Очень надеялась, что ты меня встретишь, — продолжает пищать девушка. Какой же противный у нее голос.

— Кто это? — поворачиваюсь к Артему.

— Как кто? — восклицает блондинка. — Я его невеста. Милый, — делает несколько мелких шажков вперед и обвивает руками парня за шею, нагло игнорируя мое присутствие. — Я соскучилась, — целует в щеку, а он стоит, не двигаясь, глядя на меня затравленным взглядом.

— Невеста, значит, — ухмыляюсь. — Приятно провести время, — отворачиваюсь и направляюсь к двери.

— Да что за черт, — слышу вслед мужской голос. — Катя, подожди, ты все неправильно поняла.

— Милый, ты куда? — пищит блондинка.

— Аня, отвали, — парень догоняет меня на улице, когда я уже спустилась по ступенькам, резко хватая за руку и разворачивая к себе лицом.

С неба начинают падать первые капли дождя, плавно переходящие в настоящий ливень. Смотрю в глаза Вишневского, не замечая ничего вокруг. Как же так, а я почти поверила, что у нас всё серьезно, и он действительно переживает из-за моего планируемого отъезда. Даже хотела временно отложить поездку на неопределенный срок, пока мы во всем не разберемся. Еще немного, и он бы меня уговорил остаться. Немного поскандалили, и успокоились, занявшись в виде примирения бешенным сексом. А тут — блондинка. Еще и невеста, чтоб ее.

Точно, вспомнила, Анна Соколова, известная модель, которая не раз снималась для нашего журнала. Видимо, Вишневскому такие нравятся, тупые модельки с интеллектом ниже плинтуса, зато осиной талией и известной мордахой.

— Отпусти меня, — шиплю в лицо, но он только ближе меня к себе прижимает. Становится жарко от его близости, дыхания и касания. А крупные капли дождя с силой хлещут по лицу. Даже не могут остудить огонь, пылающий внутри.

— Ты все не так поняла, — отвечает негромко, но мне сейчас не хочется слушать банальные объяснения, даже если я и не права. Не смогу поверить. Да и не хочу. Единственное мое желание — это остаться в одиночестве.

— Куда уж мне понять тебя. Я ж дура набитая, с отсутствием мозгов.

— Катя, прекрати, — глаза горят, желваки на скулах ходят ходуном, вода стекает по лицу, но он даже не обращает на это внимания. — Пожалуйста, — произносит сквозь зубы, — дай мне десять минут, и я ее выпровожу. Потом мы с тобой спокойно поговорим. Без эмоций.

— Не о чем говорить, — выкрикиваю в лицо. — Ненавижу тебя, Вишневский. И спала с тобой только потому, что было очень любопытно, что в тебе бабы находят.

Ложь во спасение.

И конец.

Парень медленно разжимает пальцы, выпуская мою руку на свободу. Стоит, не шевелясь, тяжело вздыхая. Пальцы медленно сжимаются в кулаки. Задерживает дыхание, прикрывая глаза, и почти по слогам произносит:

— Скажи, что это неправда, — резко открывает глаза и смотрит на меня.

— Тебя невеста ждет, — разворачиваюсь и бегу к своей машине. Ну, давай, милый, догони меня. Схвати за руку, прижми к своему красивому телу, скажи, что любишь. Что никуда не отпустишь. И никогда не предашь.

Или дождь, или слезы бегут уже ручьями по щекам, когда я открываю дверь своего автомобиля и сажусь на водительское кресло. Бью по рулю и продолжаю реветь. В таком состоянии ехать не могу. Поворачиваю голову вправо и даже сквозь пелену дождя вижу, как силуэт Артем движется в мою сторону. Своей уверенной походкой и, скорее всего, перекошенным от ярости лицом.

Беру себя в руки, вытирая рукой слезы с лица, вставляю ключ в замок зажигания, завожу мотор и резко трогаюсь с места. Все, теперь точно финал. Причем, печальный для меня. Ну, почему он такой упрямый? Почему не хочет меня понять?