Глава 23

Артем

Провожаю взглядом автомобиль, даже не обращая внимания на струи воды, стекающие по лицу. Одежда намокла и неприятно липнет к телу, но мне плевать. Катя, Катя, что же ты творишь? Зачем тебе это все надо? Черт, как же тяжело с тобой. Провожу рукой по мокрым волосам, разворачиваюсь и направляюсь к дому. Ладно, дам тебе время успокоиться, а потом мы спокойно все обсудим и примем решение, которое устроит нас обоих.

Но сейчас надо решить небольшое недоразумение, которое приперлось в мой дом.

Захожу вовнутрь, на ходу стягивая с себя мокрую футболку. Не намерен сейчас любезничать, даже не собираюсь изображать гостеприимного хозяина.

— Кофе мне принесите, — слышу из зала писклявый голос и направляюсь туда. Неужели вот это мне могло нравиться, пусть даже немного, но все равно?

— Кофе у нас пьют в столовой, — судя по тону, Петровна явно недовольна.

— А я буду пить кофе здесь, — еще немного и сорвется на крик. Захожу в зал и наблюдаю, как блондинка сидит на диване, закинув ногу на ногу, а Светлана Петровна стоит посреди зала и пылает гневом. — Артемка, — девушка при виде меня расцветает в улыбке. — Скажи ей.

— Ты что здесь делаешь? — чуть ли не рычу, приближаясь к Ане. — Петровна, свободна, — бросаю на ходу, а женщина, понимая меня с полуслова, мигом испаряется из комнаты.

— К тебе приехала, милый, — мурлычет в ответ, вставая с дивана и протягивая ко мне руки, но я ловлю их, не давая возможности до себя дотронуться.

— Как ты узнала мой адрес? — выпускаю девушку, делая шаг назад. Бесит она меня, вот сейчас реально прибью ее. Жаль, воспитание не позволяет бить женщин.

— Ты что забыл, котенок, как мы разочек заезжали к тебе, когда ты переодевался перед вечеринкой?

Полустон-полурык вырывается из груди, и я закатываю глаза, проводя рукой по волосам, а затем по лицу. Боже, какой же я баран. Ведь должен был догадаться, что эта тупоголовая дура не поймет моего игнора и припрется ко мне домой.

— Я-то помню, — говорю строго. — Не пойму, что ты здесь делаешь?

— Ты же сказал, что будешь ждать меня из Милана.

— Ань, вот скажи, ты реально тупая? — убираю руки в мокрые карманы, чтобы не сорваться.

— О чем ты, милый? — блондинка натурально морщит лоб, делая удивленные глаза.

— Я тебе не милый, — рычу в ответ, глядя на изумленные глаза девушки. — И не котенок. Я вчера не ответил на твое сообщение, сегодня не приехал тебя встречать в аэропорт. Вот скажи, неужели не понятно, что ты мне безразлична?

— Это все из-за нее? — кивает головой на дверь.

— Это все из-за тебя! — ору, уже не скрывая своей злости. — Ты мне надоела. Вали отсюда и больше никогда не появляйся.

— Артемка, миленький, — снова тянет руки.

— И никогда, — хватаю ее за одну, притягивая к себе, — не называй меня Артемка, поняла?

— Поняла, — пищит в ответ. — Больше не буду.

— А теперь пошла вон, — тяну ее к выходу, проходя мимо столовой, где замерла Петровна, командую: — Вызови охрану, пусть отвезут эту дуру, куда скажет.

Вывожу блондинку на крыльцо, после чего выставляю туда же чемодан, стоящий возле порога, и захлопываю перед ее носом дверь.

Женщина выходит из столовой в коридор, но я уверенным шагом прохожу мимо нее, направляясь к лестнице. Боковым зрением наблюдаю, как она открывает рот, чтобы прокомментировать, но я на ходу бросаю тоном, не требующим возражений:

— Не сейчас.

Захожу к себе в комнату, снимаю остатки мокрой одежды и направляюсь в душ. Струи сначала горячей, потом холодной воды — мне это сейчас крайне необходимо, чтобы немного снять напряжение и успокоиться.

Два часа я нервно вышагиваю по комнате, придумывая для Кати самые невероятные пытки и мучения за ее побег. В очередной раз тяжело вздыхаю, прогоняя видение, как девушка стояла напротив меня на улице, а по ее лицу стекали капли воды. Или слезы. Черт! Точно — найду ее и придушу. Или зацелую до умопомрачения.

Беру телефон и набираю номер. Женский голос отвечает, что абонент находится вне зоны действия сети. Чего и следовало ожидать. Ладно, подождем еще немного, пусть успокоится окончательно.

Ночь выдается бессонная, потому что я постоянно думаю об упрямой голубоглазой красотке. Не могу успокоиться, до двенадцати часов беспрерывно набирая ее номер и закипая еще больше, каждый раз выслушивая, что мой абонент сейчас не хочет со мной общаться.

На пару часов все же проваливаюсь в тревожный сон, но ровно в шесть утра подрываюсь, первым делом набирая номер. Конечно же, безрезультатно, другого я и не ожидал, если честно.

Тренажеры, чтобы немного успокоиться, затем холодный душ, чтобы окончательно прийти в себя, после чего спускаюсь в столовую.

— Иваныч, я сегодня сам, — здороваюсь за руку с начальником охраны.

— Артем, но… — пытается что-то ответить мужчина, но на его плечо ложится рука Светланы Петровны.

— Оставь его, — произносит женщина, а Иваныч закрывает рот, не закончив фразы.

Пью не торопясь кофе, чтобы потянуть время, но стрелки часов все равно движутся слишком медленно. Стараюсь взять себя в руки, чтобы не сорваться, но чувствую, как в душе снова и снова закипает злость и обида. За что она так со мной?

Выдерживаю до восьми часов, после чего первым делом отправляюсь в автосервис, где ловлю за руку Анечку, которая только пришла на работу, возле входа в бокс.

— Артем, привет, — девушка смотрит на меня удивленно.

— Где Катя? — начинаю без предисловий.

— Не знаю, — Аня отводит взгляд, но я отпускаю ее руку, беру пальцами за подбородок, поворачивая голову назад, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Повторяю вопрос, — произношу чуть ли не по слогам. — Где Катя? Мне очень надо с ней поговорить.

— Я честно, не знаю, — тяжело вздыхает, не пытаясь вырваться. — Честно, — зачем-то повторяет.

— А кто знает? — продолжаю давить на девушку.

— Они мне ничего не сказали, — смотрит мне в глаза. — Считают меня слабым звеном, что я обязательно тебе проболтаюсь.

— Значит, прокурорша, — отпускаю девушку. — Аня, если Катя с тобой свяжется, передай ей, что нам надо поговорить. Пожалуйста. Это очень важно.

— У нее телефон выключен. И она, — девушка делает паузу, — немного расстроена. Что там у вас случилось вчера?

— Небольшое недоразумение, которые мы исправим за десять минут, если Катя перестанет вести себя так глупо и встретится со мной.

— Я передам, — кивает утвердительно Аня. — Ее где-то Дарина прячет.

— Спасибо.

Сажусь в машину и следую к зданию городской прокуратуры. Чувствую, сейчас будет нелегко, но все же тешу себя тем, что Дарина ко мне неплохо относится, а значит поймет.

На входе дежурный не пропускает, требуя пропуск. Объясняю, что к Громовой по личному вопросу. Набирает номер девушки, называя мою фамилию с именем, но в ответ я слышу, что меня не вызывали, а значит, внутрь меня не пустят. Да что за черт!

Набираю номер прокурора города, объясняя, что мне надо срочно пройти в триста пятнадцатый кабинет. Через пять минут дежурный выписывает временный пропуск, объясняя, как подняться на третий этаж. А то я не знаю!

Стучу в нужную дверь, после чего резко ее открываю. Девушка сидит за столом, при виде меня отрываясь от бумаг.

— Какой настырный, — откидывается на спинку кресла, усмехаясь. — Не учили, что после того, как стучишь в дверь, надо услышать «войдите»?

— Где Катя? — останавливаюсь посредине кабинета.

— Понятия не имею, — кривится, крутя в руке ручку.

— Знаю, что врешь, — продолжаю давить. — Дарина, мне очень надо с ней поговорить.

— Ничем не могу помочь, — разводит руками.

— Неужели так сложно сказать, где она? — срываюсь на крик.

Что за непонятливая такая? Ведь догадалась, что так просто я отсюда не уйду, и что мне очень важно знать, где прячется моя голубоглазая строптивая красавица. Но нагло меня провоцирует, испытывая терпение, которое и так скоро лопнет.

— Будешь шуметь, посажу на пятнадцать суток за хулиганство, — говорит строгим тоном.

— Ладно, — тяжело вздыхаю, пытаясь унять раздражение. — Больше не буду. Послушай, у нас вчера с Катей произошло недоразумение.

— Это Анна Соколова недоразумение?

— Не только, — продолжаю, стараясь снова не сорваться. — Мне надо с ней поговорить.

— С Соколовой? — поднимает обе брови вверх.

— Причем здесь Соколова, — выпаливаю на одном дыхании, а Дарина усмехается, продолжая играть ручкой. — С Катей, — произношу уже спокойнее. — Я знаю, что ты знаешь, где она. Пожалуйста, мне очень надо.

— Как ты витиевато высказываешься — я знаю, ты знаешь. Прямо, как на уроке русского языка, — снова усмехается.

— Долго издеваться будешь? — смотрим друг другу в глаза. — Где она?

— Я же тебе уже сказала — понятия не имею, — произносит чуть ли не по слогам. — С первого раза не понимаешь?

— Дарина, твою ж… — делаю паузу. Да что за бес в нее вселился? — Кроме тебя она никуда не могла больше пойти.

— И что? — садится ровно, продолжая меня сканировать. — Теперь мне все бросить и рассказать тебе, где она прячется от тебя же? Ты бы с бабами своими разобрался, Вишневский, а потом кричал бы у меня в кабинете. Значит так, — произносит грозно, когда я открываю рот, чтобы возразить. — Слушай меня сюда внимательно, умник. Когда Миланская сама захочет с тобой встретиться, тогда и поговорите. А пока дай ей время успокоиться после твоих вчерашних концертов.

— Ах, это я виноват? — такая наглость даже меня вгоняет в ступор.

— А кто, я? — глаза Дарины расширяются. — Бабу кто в дом притащил? Еще и целовался с ней.

— Я с ней не целовался, — цежу сквозь зубы. — Это она повисла на шее у меня.

— Один хрен, — машет рукой Дарина. — Факт есть факт.

— А то, что эта красавица в Москву собралась, а мне ничего не сказала? В этом тоже я виноват?

Девушка смотрит пристально на меня, вот-вот готовая тоже взорваться. Может тогда она перестанет из себя строить строгую мамашу и в порыве гнева выдаст мне, где сейчас Катя?

— Во-первых, Москва не на другой планете находится. А во-вторых, — Дарина вздыхает, встает с места и обходит стол. Опирается на него, скрещивая руки на груди. Вижу, что уже взяла себя в руки. А значит, дела мои хуже некуда. — Послушай, Артем, скажу тебе прямо, так как намеками говорить не умею. Миланской подфартило, причем по-крупному. Она очень долго и упорно к этому шла, поверь. Подобный шанс выпадает раз в жизни, — смотрит на меня в упор. — И его надо использовать. Хотя бы попробовать.

— А как же я?

— А ты, — делает паузу. — Пойми, она всю жизнь всего добивалась сама — без родительской поддержки, модных знакомств и связей. Сама, понимаешь? И хочет добиться большего. Не прятаться за твою спину, потому что это проще всего сделать, а самой попробовать стать кем-то. Иначе, если Миланская останется сейчас здесь, не сделав этот шаг, то всю оставшуюся жизнь будет жалеть. Она сломается, — мы смотрим друг другу в глаза. — Нужна тебе будет сломленная Катя?

— Где она? — произношу негромко, но довольно строго.

— Тьфу ты, черт, — Дарина машет рукой. — Ты меня слышишь? — щелкает пальцами. — Я ему тут пять минут объясняю, что почем, а он заладил как попугай.

— А теперь послушай ты меня, звезда российской юриспруденции, — снова гнев вкупе с обидой закипают так, что остановиться уже не смогу. — С Соколовой вышло маленькое недоразумение, которое я уже исправил, и готов принести свои искренние извинения, а также объяснить всё популярно, чтобы не осталось никаких вопросов. Я тоже не умею говорить намеками, поэтому скажу прямо — я ее люблю. Так сильно, что готов перевернуть весь этот город вверх тормашками, чтобы ее найти и, если понадобится, силой привезти к себе домой, даже если ты после этого меня посадишь. И уничтожить любого, кто станет на моем пути. Так ей и передай.

— Милый мой, — усмехается Дарина. — Всё это надо было говорить вчера Миланской, а не мне сейчас. Но я передам, не переживай.

— Значит, не скажешь, — скорее утверждаю, чем задаю вопрос. — Ладно, без тебя разберемся, — направляюсь к двери.

— Артем, — окликает девушка, и я поворачиваюсь к ней лицом. — Она вернется, поверь. Я ее слишком хорошо знаю. Вбила себе в голову какую-то ерунду, но она вернется. Подожди немного, дай ей время разобраться в себе. Слишком уж быстро всё у вас произошло.

— А мне что делать все это время, пока она будет разбираться? — я открываю дверь и выхожу в коридор.

Черт! Черт! Черт! Зачем мне все это надо? Угораздило же меня так вляпаться. Бегаю, как идиот, по всему городу в поисках девушки, которая, почему-то, мне не доверяет. Неужели она так ничего и не поняла?

Люблю ее. Как-то само вырвалось в разговоре с Дариной. И никаких сомнений больше не осталось. А я тоже хорош, баран тупоголовый, почему вчера Кате об этом не сказал? Умные люди когда-то утверждали, что женщины любят ушами. А я, вот, не поверил, видимо, зря. Ладно, есть еще один вариант, кто может знать о нахождении моей строптивой блондинки. Надеюсь, все же мужская солидарность сыграет свою роль, и мне сдадут местоположение Кати. Ох, не завидую я ей после того, как найду. Сначала она увидит мой гнев во всей красе, а потом… Потом уже никуда не денется — иначе посажу под замок, еще и троих охранников приставлю, чтобы не сбежала.

Подобные мысли придают силы, что еще не всё потеряно. Статья с моим интервью не сдана, а значит Александров точно на связи с моей красоткой и знает, где ее найти. Двигаюсь в редакцию, на ходу отвечая на телефонные звонки. Предупреждаю секретаря, чтобы перенесла все встречи на послеобеденное время, а в идеале на завтра. Или лучше на послезавтра.

После очередного звонка выключаю звук на телефоне — достали. Не хочу никого слышать и видеть, пока не решу проблему под названием «Возвращение блудной Кати».

Редакцию журнала «Shick» нахожу быстро — знаю только адрес, но ни разу там не был. Поднимаюсь на лифте на нужный этаж и у первой попавшейся на моем пути девушки спрашиваю, где можно найти Александрова. Сотрудники, встречающиеся по дороге, смотрят на меня удивленными глазами, кивая в знак приветствия. Еще бы они так не смотрели — местная знаменитость сама пожаловала в их царствие журналистской братии.

Секретарь таращит на меня глаза, после чего медленно поднимает трубку, не сводя с меня взгляда, нажимает на кнопку и сообщает своему шефу, что я хочу его видеть. Кивает головой на дверь, и я молча вхожу в кабинет главного редактора.

— Добрый день, Артем Валерьевич, — мужчина встает со своего кресла, протягивая мне руку.

— Добрый, — подхожу и пожимаю ее в ответ.

— Присаживайтесь, — кивает главред головой на стул. — Чай, кофе?

— Нет, спасибо, — заканчиваю любезничать и перехожу сразу к делу. — Не подскажите, где можно найти Катю?

Александров поднимает одну бровь в немом изумлении, таращась на меня.

— Понятия не имею, — кивает отрицательно головой. Они все сговорились сегодня произносить одну и ту же фразу. — Что-то случилось? — аккуратно задает вопрос, наблюдая, как желваки на моем лице начинают ходить ходуном. Не стоит срываться сейчас на мужчине, и я это прекрасно понимаю.

— Александр Сергеевич, давайте начистоту, — вздыхаю, чтобы унять бешенный стук сердца. Третий человек, который может мне сообщить, куда сбежала моя златовласая красотка, и такой облом. — Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо — мне надо поговорить с Катей. По личному вопросу.

— Тогда и я начистоту, Артем Валерьевич, — откидывается на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. — У Миланской свободный график, и появляется она в редакции крайне редко. Мне, в принципе, все равно, лишь бы работу свою выполняла качественно и статьи сдавала в срок. Я не слежу за личной жизнью своих сотрудников, поэтому, где они бывают вне рабочее время, мне неизвестно.

— Она же должна с вами как-то связаться? — продолжаю настаивать, понимая, что вряд ли чего-то добьюсь.

— В ближайшее время — да, — подтверждает мои слова Александров. — Но специфика нашей работы такова, что готовый материал Миланская может скинуть по электронке. Не обязательно для этого приезжать в офис.

— А вы можете попросить ее все-таки приехать? — мы пристально смотрим друг другу в глаза.

— Артем Валерьевич, не поймите меня неправильно, но делать я этого не буду, — возникает пауза, и когда я уже было собираюсь встать со своего места, главред задает вопрос: — Я так понимаю, что Миланская, несмотря ни на что, решила свалить в Москву?

— Что вы имеете в виду?

— Я же журналист, — усмехается мужчина. — И два плюс два складывать умею лучше других. Девочка Катя, фото в Интернете и цветущая Миланская с горящими глазами — на самом деле, догадаться не трудно.

Я молчу, никак не комментируя. Да и что можно сказать в данной ситуации? Встаю и направляюсь к двери.

— Сам разберусь, раз помочь не хотите, — бурчу себе под нос.

— Прямо по коридору предпоследняя дверь по левой стороне, — слышу в спину и резко оборачиваюсь. — Степан Рогожин, они с Миланской друзья. Он единственный, кто может быть в курсе. А я, правда, не знаю, — разводит руками.

Киваю утвердительно головой и иду искать нужную мне дверь по левой стороне. Захожу без стука. В комнате два стола, за одним из которых сидит паренек. Увидев меня, он подскакивает, тараща глаза.

— Степан? — протягиваю ему руку для приветствия.

— Д-да, — кивает головой и пожимает мою руку в ответ.

— Один вопрос, не в курсе, где Катя?

— Н-нет, — продолжает пялиться на меня как на восьмое чудо света. Да что ж такое-то, опять это «нет». Прямо заколдованное слово на сегодняшний день.

— Как с ней можно связаться? — продолжаю настаивать.

— Н-не знаю. Я ей сегодня звонил, но телефон вне зоны действия сети, — выдает на одном дыхании.

— Я в курсе, иначе б не пришел, — стою по средине комнаты и смотрю на парня. — А куда она пойти могла?

— Что-то случилось? — задает парень вопрос с удивлением в голосе.

— Раз я здесь, то догадаться нетрудно. Короче, Степа, огромная просьба к тебе, — тяжело вздыхаю. — Помоги, как мужик мужику.

— А что делать-то надо? — снова таращит глаза.

— Если Катя появится в редакции или даст о себе знать, где ее можно найти, сообщи мне, — достаю визитку и кладу на стол. — Я в долгу не останусь.

Парень начинает покрываться пунцовыми пятнами. Смотрит на визитку, потом поднимает взгляд на меня.

— Артем Валерьевич, вы за кого меня принимаете?

— За друга, — выдаю первое, что приходит в голову. — Хорошего друга моей любимой девушки. Ты ведь тоже не хочешь, чтобы она уехала в Москву? — парень молчит, никак не комментируя мои слова. — И я не хочу, — продолжаю давить. — К тому же, как ты догадался, она мне небезразлична. И я ей тоже. Поэтому очень не хочу, чтобы она наделала глупостей. Так что, поможешь?

Вижу, что решение дается ему нелегко, но после минутной паузы он наконец-то произносит:

— Хорошо. Если появится, я вам позвоню.

— Спасибо, — протягиваю ему руку. Он нехотя тянет свою и жмет в ответ.

Выхожу из редакции в немного приподнятом настроении. Очень надеюсь на то, что хотя бы кто-то из мужчин уговорит мо строптивую красотку не наделать глупостей и встретиться со мной.

Уже в машине звоню Иванычу, чтобы пробил домашний адрес Кати. В ожидании информации торможу возле ближайшего магазина и покупаю пачку сигарет. Такими темпами ни одна нервная система не выдержит.

Достаю одну сигарету, кручу в руке, после чего выбрасываю вместе с пачкой в ближайшую урну. Справлюсь сам, уверен, еще не все потеряно.

Звоню в Катину квартиру минут пять, после чего даже решаюсь пообщаться с соседями. Мне везет — нарываюсь на старушку. Такие как она знают всё, что происходит рядом. Сочиняю слезную историю, чтобы разжалобить женщину. Утверждает, что Катю не видела давно, зато вчера в глазок наблюдала, как Дарина выходила из квартиры с сумкой. Значит, все-таки прокурорша. А еще меня называли детским садом. Им бы в фильме про шпионов играть, а не статьи с заключениями писать.

Ладно, надо немного уменьшить свою активность, а то как бы и вправду не спугнуть. Сбежит еще в столицу, как я там потом ее найду? Еду в офис, решая, что лучшее средство избавиться от разного рода мыслей — это работа.

Катя

Три дня спустя…

Наблюдаю, как Сергеич внимательно читает статью на своем ноутбуке. Не было возможности распечатать, да и времени тоже, потому что писала всю ночь. Глаза красные от недосыпа, мешки под глазами от бессонных ночей кое-как замазала тональным кремом, вдобавок ко всему чувствую себя разбитой и опустошенной.

Когда уезжала из дома Вишневского, выключила телефон, так как была уверена — он начнет звонить и уговаривать меня остаться. Хотя после того, что я ему сгоряча наговорила — вряд ли такое могло быть. Даже не предполагала, что кинется на следующий день меня искать.

Конечно же я поехала к Дарине. Подруга ничего не спросила, глядя на мое зареванное лицо. Отправила принять горячий душ, наблюдая, как меня всю трясет — то ли от мокрой одежды и холода, то ли на нервной почве от переживаний и истерики, после чего достала бутылку коньяка. Как сама сказала, чтобы согреться окончательно.

— Что думаешь дальше делать? — спрашивает Дарина, подкуривая сигарету и глядя мне прямо в глаза.

— Не знаю, — отвожу взгляд в сторону. — И не смотри на меня так.

— Как так? — удивляется девушка. — Я всегда смотрю именно так, когда человек несет полную ахинею.

— Дарина, — предательские слезы выступают на глазах. — Зачем ты так.

— Миланская, — выпускает струйку дыма. — Если тебе нужно сопли вытереть, то ты не по адресу, это к Анютке. Она у нас любит утешать, гладить по голове и рассказывать сказки о том, что все наладится, надо только потерпеть. А я этого не люблю, ты же знаешь. Если хочешь совета — я дам, причем бесплатно. Если нет, то можешь пореветь, а я пойду спать. Завтра отвезу тебя к родителям. Там тебя точно не найдет твой Вишневский. И на всякий случай наведываться не буду, вдруг захочет проследить. Так что ты уж как-нибудь сама с моей мамой справляйся.

— Не переживай, справлюсь я с тетей Наташей, — хлюпаю носом, понимая, что она права. — Давай свой совет.

— У любой истории может быть только один счастливый финал, — говорит Дарина серьезным голосом. — Или любовь, — делает паузу, — или карьера. А сразу всего не бывает, это закон жанра.

— Мне-то что делать? — тяжело вздыхаю и тянусь за сигаретой, чтобы как-то успокоить свои нервы. — Ты же знаешь, как я этого хотела. Как долго и упорно я этого добивалась. Почему он такой упрямый и не хочет понять, что мне это важно. Очень.

— А как же любовь? — подруга поднимает одну бровь вверх. — Семья, дети, совместные походы в магазин, поездки на отдых, — тяжело вздыхает. — Да много чего хорошего, когда кто-то есть рядом.

— Я же не отказываюсь от него. Но он, — делаю паузу, — глава крупнейшей корпорации, а кто я? Ничего не представляющая из себя личность, которая выбилась в люди только благодаря Вишневскому? Да, он может купить мне журнал, телеканал или еще что-нибудь. Но это сделает он, а не я, — вскакиваю со стула, начиная нервно ходить по кухне. Дарина сидит на месте, наблюдая за моими движениями, и усмехается. — И потом, можно же что-то решить спокойно, без нервов. А он, как баран, уперся рогом, не уезжай и всё тут. Посмотрю, что к чему, может, будет возможность как-то договориться, чтобы постоянно не торчать в редакции, а работать на дому. Всегда можно найти выход.

— Можно, — спокойно отвечает Дарина. — Только нужно ли его искать, этот выход? Особенно, если вход рядом, стоит только руку протянуть.

Я останавливаюсь, и мы смотрим пристально друг другу в глаза.

— Как бы ты поступила на моем месте? — спрашиваю тихо, продолжая сканировать Дарину.

— А фиг его знает, — она тушит окурок в пепельнице. — Скажем так — у меня нет человека, ради которого я была бы готова послать прокурора вместе со своей карьерой нахрен. А если появится, — делает паузу, — тогда и будем решать.

— Утешила, блин, — усмехаюсь. — Тоже мне, советчица выискалась.

— Катюха, запомни раз и навсегда — никто не сможет за тебя распоряжаться твоей судьбой, принимая правильные решения. Никто, — встает со стула, подходя ко мне ближе. — Только ты!

— Кстати, а ты чего сегодня на не работе?

— Приболела, — подмигивает и наклоняется к уху, произнося негромко: — Но я бы осталась с Вишневским. Ну, ее, ту Москву, — смеется и выходит из кухни….

Возвращаюсь в реальность, прогоняя воспоминания. Сергеич сидит в своем кресле и пялится почему-то на меня, а не в монитор.

— Что? — поднимаю удивленно брови.

— Ты со мной или так, замечталась, — улыбается главред.

— С тобой, конечно, — тяжело вздыхаю — Просто не выспалась.

— Уверена, — кивает головой на монитор, — что хочешь, чтобы я это напечатал?

— Да, — вырывается из глубины души, даже не задумываясь. — Уверена, — добавляю тихо, чувствуя, как горлу подступают непрошенные слезы. Что-то я совсем расклеилась в последнее время. Надо взять себя в руки, а то кому я нужна буду с красными глазами и зареванным лицом.

— Он приезжал, — главред снова смотрит мне прямо в глаза. Ну, вот зачем? Зачем он сейчас мне об этом рассказывает и бередит рану? Молчу и не хочу ничего отвечать. Знаю, что был у Ани, Дарины, даже к Степе заходил, а уж у Сергеича грех не побывать. — Я не стал сдавать ему твое местоположение. Точнее, просил, чтобы я ему позвонил, как только ты придешь в редакцию.

— А ты? — мои глаза округляются.

— Думаю, ты ошибаешься насчет него, — игнорирует мой вопрос главред, а я облегченно вздыхаю. — Даже уверен, что ведешь ты себя глупо, но дело твое.

— Сергеич, завязывай с сеансом психоанализа. И так тошно, — откидываюсь на спинку стула, закрывая глаза.

— Дам я тебе, Миланская, один совет.

— Много вас, советчиков, развелось на мою голову, — фыркаю и открываю глаза. — Ну, давай свой совет. Расскажи мне, какая я негодяйка, бросила бедного парня.

— А ты не ёрничай, — сердится Александр Сергеевич. — Ты послушай. Не совет даже, а так, история из жизни, — встает со своего кресла и подходит к окну, засовывая руки в карманы. — Несколько лет назад я влюбился. Всерьез и как тогда думал надолго, — делает паузу, глядя в окно очень грустным взглядом. — К нам в город на съемки приехала известная питерская модель, рекламу нижнего белья снимали. Как раз накануне очередного выпуска. Девочка, которая в то время отвечала за рубрику моды, сильно заболела, сотрудники все разбрелись по норам, и пришлось ехать мне, — горько усмехается. — Никогда бы не подумал, что у моделей тоже есть мозги, а не только красивая мордашка и ноги от ушей.

Мужчина замолкает, медленно поворачиваясь ко мне лицом. А я с замиранием сердца жду продолжения. Такого откровения от Сергеича, уверена, никто и никогда не слышал.

— А дальше?

— А дальше, Кать, все как в сказке: любовь с первого взгляда, жаркие ночи в объятиях друг друга, цветы, шампанское и много чего другого, — снова усмехается с кривой улыбкой на лице. — Старший сын тогда только в садик пошел, маленький еще совсем был. Жена вечно недовольная моим отсутствием. А у меня любовь, большая и светлая. Прошел месяц, — мужчина тяжело вздыхает, — и передо мной встал выбор. Или в Питер с ней, то есть в неизвестность. Зато с любовью. Или остаться тут — на всем готовом, но с карьерой и перспективой.

— И что ты? — мне кажется, что дыхание остановилось во время его монолога.

— И выбрал я второе, как видишь, — очередная горькая усмешка.

— Жалеешь?

— Очень, — выдает слишком быстро, и я понимаю, что его рана до сих пор кровоточит. Может и не сильно, зато временами болезненно. Как сейчас. — Я к чему тебе это все рассказываю, Миланская. Может иногда стоит рискнуть и забить на все остальное?

— Остальное — это карьера? Мечты, которые останутся нереализованными? Да и я сама останусь никем, — опять эти предательские слезы наворачиваются на глаза.

— Зато с любимым человеком, — заканчивает Сергеич вместо меня. — Думай сама, Катя, — и он направляется к своему креслу. — Точно уверена? — снова кивает на монитор.

— Да, — произношу негромко.

— Статья — бомба, рейтинги будут отпадные. Но я переживаю за твое душевное состояние, Миланская.

— А как же выгода?

— Вот только не надо из меня монстра делать, — кривится, наблюдая за мной. — Не всё в этом мире измеряется деньгами. А я — циник. Извини, — разводит руками, — уж какой есть. Но в глубине души я всё еще романтик, — смеется, пытаясь разрядить обстановку.

— Не переживай, Сергеич. Я справлюсь, — встаю и направляюсь к двери.

— Погоди, — слышу вслед и останавливаюсь на месте, медленно разворачиваясь к мужчине лицом. — Два месяца я буду держать твое место вакантным. Про знаменитости чем-нибудь забьем, не переживай. А автомобили с тебя, даже не хочу ничего слышать, — выставляет руку вперед, останавливая мой порыв возразить. — Электронную почту никто не отменял, да и круче тебя никто не напишет. Да, и вот еще, — открывает верхний ящик стола, достает конверт и кидает на стол. — Заслужила.

— Что это?

— Тройная оплата за эксклюзив, — смотрит на меня в упор. — Как договаривались.

Перевожу взгляд на конверт. Чувствую, как по щеке скатывается одинокая слезинка. Разворачиваюсь и вылетаю из кабинета главреда.