Глава 10

Впервые за время проживания в доме у Вишневского мне приснился сон. Такой яркий и запоминающийся, и конечно же, со мной и моим «сожителем» в главных ролях. Все культурно и очень пристойно, хотя мысли о продолжении посетили даже во сне. Мы идем с ним по берегу моря, держась за руки. Ветер треплет мои волосы, а Артем улыбается, периодически поправляя их, засовывая непослушные пряди за ушко. Его прикосновения настолько приятные и чувственные, что кажется — это уже не сон, а реальность.

Как же не хочется просыпаться! Но сознание медленно возвращается, и я открываю глаза. В комнате темно, только сквозь неплотно задернутые шторы пробивается свет от фонарей. Интересно, сколько я проспала? И точно это был сон? Психологи утверждают, что сны — это наши тайные желания или страхи, у всех по-разному.

Но что-то слишком часто я начинаю думать о Вишневском. Он уже не только наяву мне является, но и снится теперь. Пора выбрасывать всякую чушь из головы и заняться делом.

Тянусь рукой и включаю ночник над головой. Ноутбук стоит на тумбочке, аккуратно сложенный. Помню, что он оставался стоять в раскрытом виде на постели, вдобавок ко всему точно был включен. Кондиционер не работает, зато приоткрыты двери балкона, и оттуда веет свежим воздухом.

Беру телефон — двадцать два десять. Черт, это сколько же я проспала?

Иду в ванную, умываюсь, привожу себя в порядок и выхожу в коридор. Уверена на сто процентов, что в комнате побывал Артем, а не Светлана Петровна.

Только дотрагиваюсь до перил и делаю шаг на ступеньку ниже, чтобы спуститься в столовую, как слышу приглушенный звук откуда-то сверху. Останавливаюсь и прислушиваюсь. Через несколько секунд тот же звук раздается снова. Похоже, наверху кто-то есть.

Поднимаюсь по лестнице на третий этаж и иду на теперь уже четко определенный мной звук бильярдных шаров.

Дверь в комнату открыта. Артем стоит, держа в одной руке кий, и смотрит на поле с шарами. В другой руке у него стакан с жидкостью темно-коричневого цвета. Догадаться нетрудно, что человек отдыхает.

Тихоньку подхожу к проему и аккуратно стучу костяшками пальцев по дереву. Парень поднимает на меня взгляд.

— Не помешаю? — облокачиваюсь о стену, складывая руки на груди.

— Нет, конечно, — его губы трогает легкая улыбка. Он делает глоток из стакана, продолжая не спускать с меня глаз.

— Пьянствуешь в гордом одиночестве? — улыбаюсь ему в ответ.

— Напишешь в статье, что Вишневский — тайный алкоголик? — теперь он смеется по-настоящему, а мне, если честно, очень приятна такая его реакция.

— Что ты, — смотрю на него с интересом. — Пусть это будет нашей маленькой тайной. Зато я смогу тебя шантажировать, — подмигиваю, а он снова начинает громко смеяться.

— Интересно, чем? — ставит стакан на бортик стола, отставляет кий в сторону, а сам опирается двумя руками на стол.

— Нашей тайной, — говорю как-то неуверенно.

Не совсем понимаю реакцию Артема. Точнее, я ее вообще не понимаю. Конечно же, я шучу, и писать об этом не собираюсь. И шантажировать тоже — надеюсь, он это понимает отчетливо. Только почему он все время смеется?

— Я не пью, Катя, — смотрит на меня, а в глазах пляшут черти.

— В смысле? — мои глаза округляются. — Не бойся, Вишневский, я не буду об этом писать. Даже не думала. Так что можешь пить, сколько угодно — это всё останется здесь, между нами.

— В смысле, спиртные напитки не употребляю, — продолжает улыбаться Артем.

— А это? — отлепляюсь от стены и направлюсь к нему.

— Это — холодный чай с лимоном и мятой. Очень вкусно, попробуй, — протягивает мне стакан.

Нюхаю, а Артем и дальше тянет лыбу. Спиртным не пахнет, делаю глоток — и правда, холодный чай с привкусом мяты и лимона. Поворачиваю голову к небольшому столику рядом, где стоит красивая бутылка коньяка, наполненная практически до краев. Артем следит за моим взглядом, после чего подходит, берет бутылку и протягивает мне.

— И тут чай? — снова нюхаю.

— Ага, — кивает утвердительно. — Коньяк мне друг привозил из-за границы, сам же его и выпил. А бутылка понравилась Петровне. Она в нее чай наливает и в морозилку кладет, чтобы охладился.

— Вишневский, ты прямо меня сейчас в ступор вогнал.

— Я думал, ты знаешь, — удивленно отвечает. — Все знают, — наклоняется к моему ушку. — Хотя идея с шантажом мне понравилась.

— Артем!

— Четвертый или пятый? — отстраняется, вскидывая брови.

— Сбилась уже.

— Я тоже.

Берет кий и начинает снова смотреть на стол.

— Что, вообще не употребляешь спиртных напитков? — продолжаю допрос. Если честно, я об этом даже не догадывалась.

— Крайне редко и в небольших количествах, — обходит стол, присаживаясь, выбирая, с какой позиции лучше ударить. — Молодость у меня была бурная, — становится в стойку, ставя руку на стол и кладя на нее кий, — роман можно написать. Видимо, хватило, — ударяет резко по шару, после чего другой залетает в лузу.

— Я, правда, не знала, — вот уж действительно, удивил, так удивил. Надо же, какой примерный мальчик. — Подожди, — меня посещает одна мысль, которую я озвучиваю. — То есть, ты хочешь сказать, что все свои чудачества делал на трезвую голову?

— Конечно, — усмехается, снова обходя стол, но почему-то не глядя на меня.

— Гонял по городу с Пашкой, прыгал с парашюта и купался в фонтане — все осознанно, в трезвом уме и здравой памяти? — сказать, что удивлена, значит ничего не сказать. Я-то думала, мальчики бахнули по соточке и начали резвиться.

— Я за руль вообще не сажусь, если употребляю спиртное, — спокойно отвечает. — У меня другая проблема.

— Какая? — пока идет наш диалог, Артем умудряется обойти стол по кругу и подойти ко мне близко с другой стороны.

Он с кием, а я со стаканом — стоим рядом и смотрим друг на друга. И в этот момент мне хочется только одного — чтобы он перестал видеть во мне врага и доверился. А я в ответ поверила ему.

— Знаешь, — смотрит мне в глаза, — как это, когда адреналин зашкаливает?

— Нет, — отвечаю негромко, завороженная его взглядом. Нежным, немного веселым, но никак не осуждающим или злым.

— И слава Богу, — дотрагивается указательным пальцем до моего носа. — Дырку протрешь, — обходит меня, снова направляясь к столу.

— Вишневский, ты можешь хоть иногда быть серьезным? — тяжело вздыхаю.

— Могу, — присаживается возле стола, пытаясь, видимо, вычислить траекторию полета шара. — Но не хочу, — удар, и опять точное попадание в лузу.

— Да ты мастер, как я посмотрю, — хлопаю в ладоши.

— Умеешь? — кивает на бильярдный стол.

— Немного, — кривлюсь, а в глубине души ликую. Попадешь сейчас, красавчик, ой, попадешь.

— Составишь компанию? — как-то уж очень равнодушно звучат его слова, и мне становится немного обидно. Лучше бы смеялся и подтрунивал надо мной.

— Без проблем, — быстро соглашаюсь. — Но при одном условии, — Артем поднимает одну бровь, молчит, ожидая, видимо, дальнейшего продолжения моей речи. — Ты мне расскажешь всё про свой адреналин, — смотрим друг другу в глаза. Между нами стол, но я вижу, как кулак парня сильнее сжимается вокруг кия. — Не для статьи, лично для меня.

— Зачем? — опять равнодушие в голосе.

— Понять хочу, что тобой движет.

Артем отворачивается ко мне спиной, подходит к журнальному столику, берет пустой стакан и наливается себе чая из бутылки. Так как свой я допила, то иду к парню и протягиваю стакан.

Мы стоим рядом, облокотившись на бортик бильярдного стола. Вишневский смотрит куда-то прямо перед собой, а я на него, повернув голову.

— Даже не знаю, как объяснить, — усмехается. — Ну, вот, смотри, — он тоже поворачивается лицом ко мне. — Когда ты слишком раздражена или тобой движет злость на кого-то, но так, что если сейчас не выплеснуть, то ты взорвешься изнутри. Бывает такое?

— Редко, но раздражаюсь. И даже злюсь.

— И что делаешь в этом случае? — смотрит на меня серьезно, делая глоток.

— По-старинке, — улыбаюсь. — Поплакаться девчонкам в жилетку, выпить коньячка или на крайняк завалиться в клуб и проплясать всю ночь. Утром вообще никаких мыслей с бодуна не бывает.

— Клубы и спиртное мне уже не помогают, — тяжело вздыхает. — Парашют, сноуборд, фристайлинг — я там выплескиваю весь негатив и заряжаюсь энергией. Правда, ненадолго, — добавляет печально. — Мы даже с Пашкой с вертолета в горах прыгали с парашютом и сноубордом. Вот это кайф. Хочу еще разочек попробовать.

— Вы сдурели? — я даже подскакиваю на месте. — Это же очень опасно!

— Да ладно, — отмахивается от меня с улыбкой на лице. — Это адреналин, детка.

— Это детский сад, придурки, — выпаливаю я, а Артем начинает смеяться.

— Впервые в жизни мне доставляет кайф общение с девушкой. В частности, когда тебя довожу до белого каления, — улыбается, снова сканируя меня своим взглядом. — Раньше я за собой такого не замечал. Как-то было все равно на эмоции других людей.

— Может, ты вампир? — приближаюсь к нему, — энергетический?

Он опускает взгляд в разрез моей маечки и тяжело вздыхает. После чего снова смотрит на мою смеющуюся физиономию.

— Додразнишься, Миланская, — обходит меня, приближаясь к журнальному столику, куда ставит пустой стакан. Берет кий и поворачивается ко мне: — Вопросы закончились?

— Да, — повторяю за ним все его действия, после чего уже со своим кием подхожу к столу. — На что играем?

— По миллиончику скинемся? — Вишневский поднимает бровь.

— На деньги я не играю, — отвечаю серьезно, собирая шары со стола в одно место.

— Тогда на мороженое, — улыбается одними уголками губ. Вот как у него получается быть таким очаровательным? В очередной раз тяжело вздыхаю.

— Говорю же, детский сад. На этом твоя убогая фантазия истощилась? — выставляю пирамиду из шаров.

— Предлагай ты, раз мой интеллектуальный уровень не доходит до гениального.

— Очень смешно, — кривлюсь. — Предлагаю сыграть на желание.

— Эротическое? — и снова его кривая ухмылка.

— Любое, кроме эротического подтекста.

— То есть, если я выиграю, то стриптиза не будет? — говорит голосом обиженного ребенка.

— Вишневский, — приходится немного повысить голос, а Артем в ответ усмехается. — Будь серьезнее. Но с парашютом я тоже прыгать не буду, даже не мечтай.

— А сноуборд?

— Тем более, — придаю своему голосу твердости, а этот негодяй ржет, как конь. Ну как с ним можно серьезно общаться?

— Ладно, — продолжает смеяться. — Не злись. Я все понял. Без эротики, экстрима и поцелуев. Или поцелуи можно?

— Вишневский!

— Всё, молчу, — поднимает обе руки вверх в жесте «сдаюсь». — Мне уже и самому интересно, что там за фантазии в твоей прелестной головке.

— Тогда разбивай, — беру мелок и смазываю край кия. — Да, и желания — не отыгрываются. Вот сколько раз проиграл, столько будешь работать джинном, даже если потом и выиграл.

— Я готов, — бьет по бордовому шарику, разбивая треугольник из шаров. Улыбаюсь, глядя на его самоуверенное лицо. Выиграть, значит, собрался? Ну-ну, могу только удачи пожелать.

Первую партию Вишневский проигрывает. Стоит и в немом изумлении наблюдает, как я закатываю в лузы последние три шара подряд. А на столе остается еще четыре. Поднимает на меня глаза.

— Ты точно играть не умеешь? — усмехаюсь его вопросу и его реакции. — Я восхищен.

Конечно же, умею. Но тайну не открою. Анькин брат Леха помимо вождения спорткаров научил нас играть в бильярд. Помню, как на выходных таскал всех троих с собой в бильярдный зал, который недавно открылся, где он встречался с друзьями и гонял шары.

Позже, уже в институте, у меня был одногруппник Сережка Мирный. С виду — обычный ботаник, слава Богу, хоть не в очках. Однажды я опоздала на пару и мне пришлось сесть с ним за одну парту. Полтора часа он косился в мою сторону и только под конец осмелел и пригласил на кофе, краснея при этом, как кисейная барышня.

Так как с утра я проспала, то решила согласиться. С улыбкой на устах милостиво согласилась, еще и подмигнула Сережке, чтобы расслабился и не был таким напряженным. За кофе мы довольно приятно пообщались. И выяснилось, что никакой он не ботаник, а просто стеснительный парень, кстати, довольно интересный собеседник и умный человек, что в наше время встречается крайне редко. А главное — победитель десятков турниров по бильярду. И это в свои девятнадцать лет!

Как только я случайно ляпнула, что умею гонять шары по бильярдному столу, ему не стало удержу. Он начал меня таскать по разным клубам, обучая игре на бильярде, а также постоянно заставляя оттачивать свое мастерство. Сначала я сопротивлялась, пытаясь найти кучу отмазок, а позже втянулась. Правда, его занудные речи иногда выводили меня из себя, но вскоре привыкла и попросту не обращала на это внимание, большинство наставлений пропуская мимо ушей.

Конечно же, рассказывать об этом Вишневскому я не собираюсь. Пусть и дальше пребывает в неведении. Уж очень хочется преподать ему урок и немного сбить с него спесь.

— Мне просто повезло, — отвечаю с улыбкой на устах, кивком головы указывая парню, что теперь его очередь расставлять шары. — Одно желание у меня уже есть.

— Уверен, одним и закончим. Так что, готовься.

Надо же, какой самоуверенный! Хотя, это очень хорошее качество — быть уверенным в себе, но в данный момент больше смахивает на хвастовство. Ладно, Вишневский, посмотрим, чья возьмет.

Во второй партии «взяла» Вишневского. И проиграла-то всего парочку шаров. Как обидно. А этот индюк распушил перья, нацепил улыбку и ходит вокруг стола, ехидно усмехаясь.

— Я же говорил, что одного желания для тебя будет достаточно.

Каков нахал, прямо слов нет! Так и хочется ему двинуть легонько, чтобы убрать с лица эту нагло-ехидную улыбку «Я все могу».

— Еще не вечер, — спокойно отвечаю, собирая шары по столу. — Или ты уже сдаешься? Больше играть не хочешь?

— Помечтай, — через стол смотрит на меня с усмешкой на губах. — Хочу сделать тебя. И не раз.

Я тяжело вздыхаю от такого наглого заявления с двойным подтекстом. Сделаешь ты меня, как же.

— Разбивай, — убираю треугольник. — Делальщик.

— Чувствую, весело будет с этими желаниями, — он ставит руку на стол, кладет сверху кий и уже готов к удару. — Хорошая идея, кстати.

— Ты сейчас сам с собой общаешься? Я не мешаю?

Артем смеется и разбивает пирамиду.

Два один… в мою пользу. Он снова смотрит на меня подозрительно.

— Опять повезло? — его брови поднимаются вверх.

— Ага, — усмехаюсь. — Сегодня мой день, — подмигиваю, снова кивком головы указывая, что его очередь собирать шары.

— А по-моему, ты нагло врешь, что не умеешь играть в бильярд, — расставил шары и теперь подходит медленно ко мне. Становится рядом, а у меня замирает дыхание. Я стою в позе для удара, глядя перед собой и пытаясь сосредоточиться, а Артем наклоняется прямо к моему ушку: — Красотка.

И мой кий задевает шар только по касательной, что он даже не долетает до пирамиды на другом конце поля.

— Так нечестно, — выпрямляюсь, глядя, как негодяй обходит стол и улыбается.

— А никто не говорил, что будет легко, — подмигивает.

Ну, Вишневский, ну, держись, зараза!

Делаем по удару, я никак не реагирую на него, чтобы он немного расслабился. По забитым шарам счет два-два, и очередь Артема бить. Шар стоит практически в лузе, а второй — расположен идеально для удара. Парень ставит руку, кладет сверху кий и целится. Я подхожу к нему ближе и за секунду до удара делаю небольшой шлепок по его накачанной заднице.

Он бьет, но рука немного дрогнула, и шар ударяется о противоположный борт, откатываясь назад. Вишневский поднимает на меня взгляд, а я в ответ подмигиваю. Я тоже умею играть не по правилам, красавчик!

Отхожу в сторону, ища на столе идеальный шар для удара. Становлюсь в стойку, краем глаза наблюдая, как Артем приближается ко мне.

— Я стойкий оловянный солдатик, Вишневский, — говорю, даже не поворачиваясь к нему лицом. — Второй раз твой номер не пройдет.

Набираю полную грудь воздуха, после чего резко выдыхаю, пытаясь сконцентрироваться на ударе и убрать все эмоции. Особенно дрожь в теле от его близости. Прямо ощущаю его каждой клеточкой. Но голова ясная. Прицеливаюсь. И за секунду до удара, когда уже отвела руку с кием, чувствую, как его рука ползет по моей голой спине, задрав маечку. Удар, и шар повторяет предыдущий маневр, который сделал Артем — ударяется о противоположный борт, не задевая ни одного из имеющихся на столе шаров.

Резко выпрямляюсь, и попадаю в объятия Вишневского. Одной рукой он прижимает меня крепче к своему торсу — даже через рубашку чувствую стальные мышцы, которые напряжены. Пиджак он снял давно, поэтому мой голый живот (маечка задралась уж очень высоко) слишком тесно соприкасается с его. Но как же это все-таки приятно!

Наклоняет голову к моему виску, опаляя жарким дыханием кожу. Он так близко, что нет сил сопротивляться. Мое сердце замирает вместе с дыханием.

Да что за черт, почему я так бурно реагирую на его прикосновения? Это же просто «игра», никакого влечения. Но мое тело очень хочет продолжения.

— Стойкий солдатик, говоришь? — голос с хрипотцой заставляет полностью замереть на месте. — Долго продержишься?

И снова этот двойной подтекст в его словах. И я уже в который раз теряюсь, что ответить.

— А ты? — выдаю первое, что приходит в голову. Пусть и он теперь подумает, что же я имею в виду и на что намекаю — то ли на бильярд, то ли на что-то большее, чем просто соблазнение.

— А я готов, хоть сейчас. Только скажи, — почти шепчет на ухо, кусая за мочку и нежно проводя языком по щеке. Стон сам по себе вырывается из моей груди, а в ответ я слышу тихий смешок Артема. Это отрезвляет покруче, чем ледяной душ.

— Отпусти, — говорю строгим тоном, правда, с закрытыми глазами.

— Как скажешь, — продолжает шептать, вызывая дрожь во всем теле.

Медленно отрывается от меня, а я открываю глаза, наблюдая, как в его глазах бушует огонь. Но ехидная улыбка победителя выводит меня из себя.

— Вишневский, ты хоть иногда можешь быть серьезным?

Он оставляет ответ без вопроса, обходя меня сбоку и направляясь к столу для удара. Бьет точно и четко, выигрывая у меня с разгромным счетом. Не дав мне возможности даже ударить по шарам до конца партии. Сил его соблазнять больше нет, и я просто наблюдаю за ним со стороны.

— Ты мне должна два желания, — говорит Артем, когда я в очередной раз собираю шары по столу.

— Так ты вроде тоже парочку мне задолжал, — подмигиваю в ответ.

— Готовься, Миланская, к расправе, — смотрит на меня в упор через стол, с очередной ехидной улыбкой. Глаза так и сверкают, а я кривляюсь ему в ответ.

— Заставишь полы во всем доме помыть? — убираю треугольник и остаюсь стоять на месте, опираясь одной рукой на кий. Правое бедро немного отставляю в сторону, ставя на него руку.

— Не шевелись, — командует Артем, наклоняется, становясь в позу для удара, и бьет по пирамиде. Один из шаров ударяется о борт прямо возле меня. — Попал.

— Сколько же в тебе самоуверенности, — усмехаюсь, начиная обходить стол в поисках идеальной позиции.

— А в тебе…, — говорит и замолкает, глядя на меня.

— Продолжай, — бью точно, закатывая шар в лузу. — Что во мне?

— Следую твоему совету, — как же мне нравится эта кривая ухмылка! — Сначала думаю, потом делаю. Поэтому лучше промолчу.

— Как скажешь, — очередной удар, и очередное точное попадание.

Вишневский крутится возле меня, но больше не предпринимает попыток дотронуться. Я максимально концентрируюсь и выигрываю пятую партию.

— Катя, твои выигрыши не засчитываются, — тычет в меня пальцем. — Обманщица!

— Это еще почему? — поднимаю брови в немом изумлении.

— Потому что изначально я думал, что играю с дилетанткой, а никак не профи.

— За профи спасибо, конечно, но ты преувеличиваешь.

Ну, почему, как только у нас начинается словесная перепалка, он оказывается в досягаемой близости? Даже тянуться не надо — одно легкое движение, и я до него дотрагиваюсь.

Хочу его трогать. Хочу, и все тут!

Наверное, гормоны шалят. Срочно, очень срочно надо валить отсюда к себе в комнату.

— Но ты не сказала, что умеешь играть, — Артем стоит, не шевелясь, и не предпринимая попыток увернуться от моего прикосновения к его груди.

— Я умолчала об этом, — не прерываю зрительный контакт. — Но и ты не спрашивал. Согласись, промолчать или соврать — это разные вещи.

— Все равно не честно.

— А кто сказал, что будет легко?

Артем усмехается, отходит от меня на шаг назад, после чего направляется к противоположной стороне стола, чтобы поставить пирамиду.

— Давай последнюю партию и отдыхать, — предлагает, тяжело вздыхая.

Вот, черт, какая же я все-таки эгоистка! Целый день, считай, бездельничала, а человек, между прочим, работал. А я его тут задерживаю со своими желаниями.

Разбиваю пирамиду, и начинается игра. Наблюдаю за парнем: взгляд усталый, движения медленные, и он почему-то больше не язвит, а только тяжело вздыхает и смотрит на меня с кривой вымученной улыбкой на лице. Очень хочется вывести его из этого вялого состояния. А еще лучше — отправить в спальню, сделать ему расслабляющий массаж и…

В этом месте я густо краснею, а Артем усмехается, наблюдая за моей реакцией. Интересно, о чем он думает сейчас? Хоть в его глазах и виден эротический подтекст его мыслей, но я все же надеюсь, что они, эти мысли, приятные и не пошлые.

К концу партии у меня семь забитых шаров, а у Артема шесть. Он делает глоток чая, наблюдая, как я выбираю идеальную позицию. Шар стоит прямо в лузе, и один точный удар сделает меня в четвертый раз победителем. Четвертое желание. Четвертый раз доказать, что я лучше…

Бросаю мимолетный взгляд на парня — он стоит в расслабленной позе, наблюдая за моей игрой. Тяжело вздыхаю, принимая решение. Целюсь в борт прямо рядом с шаром, который возле лузы. Или все-таки забить?

Удар, и шар попадает четко в то место, куда я метила, отлетая от борта назад.

— Мазила, — бубню себе под нос. Артем усмехается, ставит полупустой стакан на журнальный столик и идет выбирать позицию. Я медленно следую за ним, и уже когда он стоит в стойке для удара, наклоняюсь к его ушку. — Забей, красавчик!

— Как скажешь, — моя уже любимая кривая ухмылка, и Артем закатывает шар в лузу.

Счет семь-семь, и ход Вишневского. Он долго целится, примеряется, а я усмехаюсь. Вот ведь, мужчины, как малые дети, ей-богу! Пусть потешит свое самолюбие, я не возражаю. Парень забивает восьмой шар, и соответственно выигрывает последнюю партию.

— Не повезло, — кривлюсь, подмигивая ему.

— У каждого по три желания, — ставит кий к стене, после чего облокачивается своей шикарной (Боже, как она мне нравится!) пятой точкой на бортик стола и складывает руки на груди. — Ну? — смотрит на меня.

— Что «ну»? — переспрашиваю, поднимая обе брови вверх.

— Давай свои желания, — так же спокойно отвечает.

— Так по условиям не было, что надо исполнять сию минуту, — я тоже ставлю кий к стене и возвращаюсь назад к Артему, останавливаясь рядом с ним, точнее напротив. — Желание может быть загадано завтра или послезавтра.

— Или через год, — улыбается, наблюдая за моими медленными движениями.

— Или через два, — киваю головой.

— Я умру от любопытства, — наклоняет голову немного вперед, поближе ко мне, оставляя руки скрещенными на груди.

— А ты хочешь, чтобы я исполнила твои прямо сейчас? — поднимаю бровь в немом изумлении.

— Что ты, я подожду. Будет целая ночь придумать тебе наказание за непослушание. А то сейчас, боюсь, моя фантазия ограничена, — «подмигивает» мне бровями, посылая улыбку «Я — Мистер совершенство».

— Да ну? — стою рядом с ним, но опять мы слишком близко друг к дружке, и, даже не дотрагиваясь руками, между нами искрят молнии.

Это какая-то напасть, честное слово! Или магнитные бури залетели прямо в бильярдную, постоянно притягивая нас с Вишневским. Впервые со мной такое. Ни один мужчина так не влиял на меня, как этот негодяй. Стоит, ухмыляется, но вижу, что нервничает, тяжело дышит и пытается скрыть свою напряженность за игривым тоном.

— Ага, — кивает Вишневский.

— С парашютом прыгать не буду, даже не мечтай, — прищуриваюсь.

— А танец на шесте организуешь? — подмигивает с ехидной улыбочкой. Ну что за черт, зачем он дразнит меня без конца и края?

— Что-о? — глаза мои округляются. — Никакого эротического подтекста, мы же договаривались!

— Так я не про стриптиз, вообще-то, а про танец на пилоне — с удивлением в глазах отвечает Артем. — Короткая маечка, шортики, и главное ноги пошире вверху раздвигать. Но ход твоих мыслей мне нравится.

Все-таки выводит меня из себя. Тяжело дышу, грудь вздымается, а этот довольный напыщенный индюк смотрит в вырез, улыбаясь во все свои тридцать два зуба! Я даже чувствую его горячее дыхание. Или это уже мое воображение разбушевалось так, что я принимаю желаемое за действительное? Все, решено, делаю это долбанное интервью, и надо что-то решать с разыгравшимися гормонами.

— Вишневский, — в очередной (не помню, какой по счету) раз тяжело вздыхаю. — Ты неисправим. И своей смертью точно не умрешь — я тебя грохну и закопаю в ближайшем лесочке.

— Как насчет купальника? — продолжает скалиться, игнорируя мою последнюю фразу насчет лесочка. Когда уже угомонится-то?

— Даже не мечтай, — и, глядя на его удивленное лицо, добавляю, — только не сегодня.

— Слишком много ограничений, дорогая.

Последнее слово выбивает меня из колеи. Ну, как, как можно быть таким сексуальным очаровашкой? Таким, что слюни у баб текут по тротуарам, превращаясь в реки.

— Спокойной ночи, дорогой, — точно, надо скорее сваливать отсюда подальше. Слишком уж нагло он меня соблазняет.

— А как же бонус? — слышу, когда уже повернулась к парню спиной, делая шаг в направлении двери.

— Какой бонус? — резко разворачиваюсь к Артему лицом.

— Ну, как же, — ухмыляется. И не надоело ему то улыбки расточать, то ухмылки? Хоть бы раз серьезно поговорил. — Двадцать лет в браке, и я даже целомудренного поцелуя в щечку перед сном не заслужил?

Стону, закрывая глаза, беззвучно смеясь. Двадцать лет в браке с Вишневским — даже представить это себе не могу! Точнее, могу, но не хочу. Или хочу, но не могу. Черт, сама себя запутала. А все этот негодяй — уже и думать нормально перестала, фантазирую о всякой ерунде.

Но я всегда доигрываю до конца. Если он думает, что загнал меня в тупик, и я включу заднюю, то глубоко заблуждается.

С улыбкой на устах (не только ж ему скалиться без конца и края) подхожу к нему, благо руками он уже держится за борт по бокам, одной рукой провожу по щеке, другой обхватываю за шею, поднимаюсь на носочки, раз уж он не хочет пригнуться, чтобы помочь мне, и приближаю губы к уху.

— Доброй ночи, любимый, — и целую в щеку — медленно, наслаждаясь его запахом, таким вкусным и приятным, что голова начинает кружиться от переизбытка эмоций. Легкая щетина щекочет мягкую кожу губ, но это так приятно, ощущать его, пусть даже пока только с помощью целомудренного поцелуя.

И только я пытаюсь отстраниться, как одна мужская рука ложится на мою поясницу, а вторая опускается на шею, притягивая к себе. Секунда, наши взгляды встречаются, после чего Артем дотрагивается своими губами к моим, раскрывая их, и припадает в жарком поцелуе. Я обнимаю его за шею двумя руками, прижимаясь теснее. Наконец-то мои гормоны успокоятся.