Глава 17. Допрос

Дождавшись, когда в соседней комнате щелкнет замок и Келрик куда-то спешно уйдет, я наконец осмелилась покинуть свое убежище. Достала ключ из кармана, пробралась в нашу общую спальню под странные ухмылки проходящих мимо студентов.

Почему — не понятно. Хотя, предположений несколько: слухи об укусах, или же из-за моего выхода из спальни Бранда Элфрина? Ох… Одно мучение, а не работа.

 Переодевание одежды обратно в форму подмастерья, поиск своего плаща, обуви заняло, конечно, некоторое время. Но я справилась. Жаль только, уже начало темнеть. Ведь я же просила студентов принести обед, а не ужин.

С тоской посмотрела в сторону подноса и поняла, что за мои старания я имею полное право взять немного еды с собой. В первую очередь налила себе стакан какого-то ягодного морса из кувшина и утолила жажду, а уже после завернула в ткань кусочки буженины и сложила туда же булочки, положила в свой походный рюкзак с вещами и папиными книжками — самое ценное из всего моего имущества.

Да, точно! Вовремя вспомнив, подхватила тот самый слегка подожженный листок, оторвала от него половину и начеркала там записку директору Академии Нежити с пояснениями куда собралась. Для порядка. Ведь я все-таки должна деньги за свой выкуп на долговой бирже. Осталось только верить в то, что лекарь успел предупредить обо мне столичных фармацевтов, иначе буду вынуждена спать на улице, если меня не примут на работу ни в одной из лавок, пока те не закроются.

Поэтому нужно спешить!

Правда, когда вышла в коридор, натянув на себя капюшон, то с неудовольствием вспомнила, что мистер Кирхард забрал с собой и скелета-уборщика и кастеляншу, которой я и хотела оставить ключ и записку. Чуть в голос не взвыла от досады.

А тут еще и повернувшие с лестницы студенты порадовали новостями. Рыжий Сайрис что-то громко втолковывал своему собеседнику на голову выше него, потому он смотрел только вверх и усиленно гримасничал своими кустистыми бровями и большими губами.

— Да говорю я тебе! Между нашим Милашкой и ловчим что-то есть! Роинс мне рассказал, представляешь. Мало того, что этот комендант приказал им тащить со столовой еду, так еще и заходят они, значит, в графские комнаты. А Эмиль лежит на полу перед Келриком, сидящим на кровати. Как думаешь, что бы было, если бы наши задержались минут на пять и заглянули чуточку позже?

— Фу! Мерзость, — прогудел ему двухметровый амбал, с непропорционально маленькой головой. После чего дернул плечами, хрустя позвонками на весь коридор.

— Так это еще что! Когда Келрик бредил, то успел наставить ему засосов на шее. Правда, слабо верится, что он бредил. Может быть, это у них игра такая, у этих… ну, ты понимаешь…

— Слышь, — прогудел недовольно тот. — Ты на что намекаешь?! А, Рис?!

— Тфу, да я не о тебе намекаю. Я про них, про них же говорю. Голубков! — рыжий провизжал, выставив вперед руки с черными ногтями. — Не кипятись, стекло разобьем, опять работу нам найдет этот Э-миль. А не подчинимся, нежить заберут.

Я же, минуя разговорчивых студентов, отчаянно прятала глаза под надвинутым капюшоном и заочно радовалась, что одела его поверх плаща. Ведь у меня он завязывался на горле отдельно, чтобы можно было носить его с другой одеждой.

Быстро спустилась вниз и заглянула в складскую комнату к кастелянше, дверь которой, на удивление, оказалась открытой. Правда, света не хватало катастрофически. Пришлось напрягать память и вспоминать расположение ближайшего стола. Повезло. Тумба оказалась практически рядом со входом. Потому быстро оставила там ключ и записку. После выскочила обратно в тамбур и коридор, стараясь не привлекать к себе внимания.

А между тем постыдные мысли прямо-таки штурмовали мою бедовую голову, и услужливая память подливала масла в огонь — подкидывала образы нашего с Келриком нелогичного поведения.

Но подождите, не я это к нему приставала, а он ко мне! Точно! Моя вина во всех этих слухах есть, конечно, не без этого, но она не самая большая, если смотреть на ситуацию в целом.

Кто мешал мистеру Родгару вести себя со мной по-джентльменски?

Правильно. Никто.

Это он меня спихнул с кровати. Хотя мог бы просто разбудить, отчитать и заставить подняться. Тем более не приставать во время бреда.

За этими мыслями я наконец выбралась наружу, с тоской глядя на корпус общежития. Внимание мое невольно привлекло окно смежной с графской спальней комнаты. Вспомнила про Бранда Элфрина и поняла одно. Мне здесь абсолютно точно больше нечего делать. А маркиз и сам найдет какую-нибудь девушку для своего костесвета. С его-то внешними данными и смазливым личиком, думаю, это будет не так сложно.

Еще каких-то десять минут мне понадобилось, чтобы пешком покинуть территорию, и то, львиная доля времени ушла на объяснения с привратской нежитью, ни в какую не принимающую или не понимающую мои слова про поиск стекольщика. Однако стоило упомянуть имя Осберна Кирхарда, как вдруг одетый в ученическую форму (хоть ранее я и не видела таких) скелет подал знак проходить, вытянувшись словно по струнке.

О, как!

Вот вам и охрана. Достаточно упомянуть имя директора, и милости прошу.

Кстати, об этом. Помнится, мистер Осберн что-то говорил про охрану и то, что она им, некромантам попросту не нужна. Что же изменилось с тех пор? Ведь утром абсолютно точно никого не было у ворот и калитки, которые при ближайшем рассмотрении оказались даже без замков.

Еще немного посомневавшись, перед тем как ступить на тротуар за стеной города костолюбов, я обернулась в сторону сквера и, казалось, заметила какой-то силуэт, мелькнувший между деревьями.

Показалось ли?

 Уф… Поежилась от осознания, что, по сути, вновь сбегаю вникуда. Прошлый раз закончился благополучно благодаря как раз моему нынешнему работодателю, выкупившему на бирже. Даже не знаю, куда бы меня определили, если бы не мистер Осберн.

Интересно, чтобы он сказал, если бы я ему призналась, что девушка?

Так! Нет, нет, и еще раз, нет! Прочь бредовые мысли из головы. Времени — кот наплакал. А я тут топчусь на месте.

Вышла на тротуар, пролегающий сбоку от широкой дороги для экипажей и поспешила в сторону невысоких плотно стоящих трехэтажных домиков с темными, почти черными крышами. Зарешеченные окна, окованные металлом двери. К этому уже почти привыкла. Почти.

Неожиданный скрип привлек к себе мое внимание, моментально дернула головой на звук и увидела испуганного парнишку, лет двенадцати, двинувшего зеркало в мою сторону так, чтобы на меня попал явно последний закатный лучик.

Его зубы во рту при том выстукивали барабанную дробь, а мышиные запутанные волосы явно мешали обзору, так как падали на глаза плотной шапкой.

— Я человек, — поспешила крикнуть ему через пол улицы. — Но он лишь сильнее испугался. Вздрогнул и припустил в какой-то из переулков. Поспешила следом за ним зачем-то. Дошла до зеркала и не удержалась от недовольства.

— Да уж, — проворчала я, выглядывая за угол здания спереди по фасаду обнесенное металлическим забором, зачем-то отгораживающим дом от тротуара и дороги.

А там, куда устремился мой взгляд, заметила аж три переулка, расходящихся будто лучами от угла, рядом стоящего со мной здания. А домики между ними от ближайшего ко мне торца здания и вовсе казались треугольными.

Чудо-чудное строительного искусства. Не иначе.

И снова поймала себя на мысли, что стою и зеваю, вместо того, чтобы пойти искать фармацевтов. А вообще странно. Неужели я такая страшная или же сильная и огромная как, например, один небезызвестный граф.

Может быть, всё дело в капюшоне, или подозрительным было то, что я вышла из некрогородка? Это он некроманта, по его мнению, так испугался?

Пошла в правый, самый широкий и освещенный переулок, памятуя, что ехали мы по левому, когда наткнулись на оборотней. И снова ощутила на себе взгляд. Резко обернулась, и снова какой-то силуэт мелькнул за воротами. Может быть это тот скелет?

Нет. Положительно, ускорюсь!

Сделала шаг, другой, а после взяла и сорвалась на бег, против своей воли развернувшись на месте.

Тело! Мое тело меня не слушалось! Но, но, но, как такое возможно?!

Непослушные ноги как раз таки вели меня в крайний левый переулок.

Чёрт! Да простит меня папа и Рузи за ругань, но иначе и не скажешь. Ка-а-а-к? Почему?!

— А-а-а-а, — закричала я, пересиливая рот, который все-таки удалось открыть. Чудом язык при этом не прикусила. –П-м-ги-те! — процедила сквозь стиснутые зубы.

Напряглась, сопротивляясь… Испуганно взирая на конец улицы, где уже показались двое в плащах, стремительно ко мне приближаясь.

— А-а-а-а, — вскрикнула еще раз и предприняла попытку перебороть свои ноги. Ступила чуть дальше во время очередного шага, стопа попала в промежуток между каменными плитами, подвернулась, и я упала, выставив вперед руки.

Казалось, на секунду мне удалось вернуть управление своим телом, но только лишь на мгновение.

— Ты?! — услышала за спиной знакомый голос. И на радостях чуть не разревелась тут же от переполняющего восторга. Но вместо ответа стиснула зубы и лишь попыталась встать. А еще граф продолжил допытываться, нависая надо мной: — ты что здесь устроил?

— Моё тело не слшается!

Более Келрик говорить не стал. Подхватил меня на руки… Точнее не так, закинул на плечо, как мешок с картошкой или обожжённым углем, и побежал куда-то в противоположную сторону Академии Нежити.

Заметить не успела, как меня втиснули в какую-то узкую дверь. Родгар протиснулся следом и запер дверь в глухой и темный коридор невероятно узкого и темного здания.

— Убежище, — еле слышно прошипел он, прежде чем зажать ладошкой мой рот. — Помолчи.

И я бы с радостью замолчала, но тело меня не слушалось. Ни капельки! Набрав воздуха в грудь, оно явно собиралось закричать, брыкаясь в стальных объятьях Родгара. Приняв мгновенное решение, Келрик убрал руку и отправился на штурм моего рта. Его губы накрыли мои, приоткрывшиеся мгновение до того. Чувства обострились, уши всё еще закладывало от бешенного стука сердца и не проходящей паники. Почему?! Почему всё это происходит со мной? А главное, как теперь отделаться от настырного графа? И его безумной способности возбуждать одними лишь объятьями?

Постыдно… Как же стыдно!

Нельзя, категорически нельзя сдаваться его поцелуям, которым не было числа. Э-это просто сумасшествие какое-то. Мягкие и требовательные губы графа, едва отрываясь от меня, отправлялись на штурм моего рта с новой силой. Где-то на окраине сознания, решившего дезертировать прочь, пронеслась мысль о магическом подчинении, ведьминой ворожбе, о которой читала в папиных книгах. Зацепилась за неё, пытаясь отвлечься.

Но увы, приятные… нет, не так, адски приятные ощущения заставляли словно бруском металла плавиться в печке кузнеца. И ведь действительно хорошее сравнение. Все это время стальные мышцы Родгара меня стискивали так, что от тепла его тела становилось жарко. Очень и очень жарко. Почти нестерпимо!

Не смотря на это, руки мои расслабились, выравниваясь по швам, а после, не ведая, что творю, взметнула их к шее несносного графа и прильнула к нему сама всем своим телом.

— Что же ты делаешь со мной? — выдохнул он в мои губы. При том руки Келрика путешествовали по моему телу, остановившись на моей груди под перевязью. Доли секунды ему потребовались, чтобы порвать мою рубашку и нащупать утягивающую ткань под ней. — Так и знал! — прохрипел он довольно усмехнувшись. — И как мне тебя величать? Эмиль или все же Мила?

— Вообще-то, я Эмилия, — огрызнулась, признав очевидное. Меня раскрыли. Пришедший страх от этого открытия сменился глубокой досадой, ведь после моих слов ровным счетом ничего не произошло. Небо не загромыхало, а мистер Родгар и бровью не повел, лишь его губы чуточку изогнулись в неприятной ухмылке.

— Обманываешь? — переспросил он, вновь приблизив свое лицо к моему носу, но только для того, чтобы пригрозить: — Если продолжишь в том же духе, то я запру тебя в камере форта и уже там дам волю всем своим животным инстинктам, которые бушуют во мне не первый день… по твоей вине. Мила.

— Нет! — вскрикнула, позабыв о причинах пребывания здесь, в этом убежище. А после все-таки понизила голос, тараторя: — Это все Руала, моя мачеха, и Рафф, это они меня Милой называют. Им невдомек, что меня зовут Эмилия. Э-ми-ли-я. Честно…

— Что ж, жаль, — только и проронил он с издевкой в голосе. Затем еще и стиснул меня сильнее. — А с телом твоим, что? Почему ведешь себя так странно?

И тут я окончательно сникла, честно признавшись:

— Не знаю. Сама ничего не понимаю.

— Значит, и записку Кирхарду не ты писала? — уточнил он. Чем невероятно напугал. — Да, я прочел её. Видел бумагу в твоих руках, когда ты выходила из спальни.

Решила не отвечать, а лишь перевести тему.

— То есть ты… — память услужливо напомнила про разговор студентов в коридоре, — слышал?

— Что? — Келрик вдруг насторожился. — Что слышал?

Но после секунды замешательства, усмехнулся, переспрашивая: — Ты про слухи о нас с тобой?

— Да…

— Слышал. — С этими словами Родгар утвердительно кивнул. При том его губы слегка коснулись кончика моего носа. После чего он философски проронил: — На правду не обижаются. Ведь я действительно с тобой флиртовал.

Ого! Вот так флирт… Боюсь даже думать, что бы было, если бы он начал за мной ухаживать.

Так, нет! Прочь, прочь из головы все дурное.

В помощь своему разуму даже головой помотала, будто это действительно помогло бы вытряхнуть все эти бредни, словно пыль из коврика.

— Не знаю, о чем ты сейчас думаешь, но по твоему следу вновь пустили оборотней. Их псиный запах ни с кем не спутаю, — процедил он, сам меняя тему. — Так что, решай. Или ты идешь со мной и рассказываешь мне всё. Абсолютно всё. Зачем явилась в наше королевство, а главное, почему сбежала от меня из Коско, и я, так уж и быть, попытаюсь тебе помочь, если, конечно, речь не идет об измене королевству в целом, и Хеймилю Мудрому в частности…

— Нет, — вырвалось у меня против воли.

А граф напрягся и стиснул сильнее в своих руках. Голос же его охрип, произнося недовольно: — Так ты отвергаешь мою помощь? Даже не дослушав предложение до конца?

Ох! Я же другое имела ввиду!

— Я-я, нет, в смысле, не думаю, что попросила бы об измене своему королевству хоть кого-либо…

Глаза наполнились слезами, губы дрогнули… А горло сжало болезненным спазмом. И всё только из-за воспоминаний:

— Мой отец исчез.

Больно. Очень больно говорить об этом, а главное, осознавать и признавать, что такое действительно случилось со мной. Ведь неизвестность давила, мешая вдохнуть полной грудью, а неприятное, саднящее чувство не покидало ни тело, ни разум.

— Ты про артефактора, Алода Шеннода. Я правильно понимаю?

— Да…

— А братец твой? Он… — С этими словами граф, казалось, еле заметно напрягся. Точнее напряглись его мышцы рук.

Делать было нечего, смысла скрывать это я не видела, потому честно призналась:

— Раффаэль Раффкуд, он мой подлый, наглый, приставала, сводный брат. Он и Руала вернулись вместе с моим отцом в Коско более полугода назад.

— Вот как? — Келрик наконец меня отпустил и отодвинулся, насколько это было возможно в таком узком помещении. После чего схватил за руку со словами: — Что ж, тогда пойдем. Остальное расскажешь позже. У меня на сегодня еще много дел.

А я, попытавшись сделать шаг за ним, чуть не оступилась. Нога!

— Ум-м-м, — протянула, скривившись. И призналась: — Я-я не могу. Кажется, подвернула лодыжку.

Но графа мой ответ не устроил. Потому как в следующий миг меня вновь закинули на плечо, и снова как мешок с картошкой. В общем, потащили куда-то вглубь узкого и темного коридора, местами освещенного догорающими огарками свечей.

Когда мы повернули за угол, то спустились куда-то по лестнице и устремились по еще более длинному и еще более узкому коридору, судя по ощущениям направления, пролегающему вдоль фасадной части здания той самой улицы, которая выходит подъездами домов в сторону ограды некрогородка.

— Одно не пойму. И как я раньше не догадался? — спросил он (судя по всему) у себя самого. Поэтому решила не вмешиваться и молча терпеть его бугристое плечо, упирающееся в живот. Что из всего радовало — так это относительно ровный пол и отсутствие лестниц. Иначе еще один подъем или же спуск точно не переживу.

— Может быть, всё дело в цвете твоих волос и прическе? — предположил он. — Чем же ты себя так изуродовала, а?

— Э, это всего-навсего агатник, он легко смывается после мытья головы.

— Хм, вот как? — только и было мне ответом.

— Знаете, а я вот тоже хотела бы у вас спросить. Куда вы уплывали в тот день? И зачем?

Вначале спросила, а после чудом не взвыла от досады. Ах… Он же не знает, как я перебралась в Истмарк!

— Так ты приплыла на корабле Шада? — его громкий голос эхом отразился от стен длинного коридора. А когда он опомнился то только лишь зашипел на меня, но уже тише: — Ты за мной следила?!

— Нет… Как раз-таки наоборот. Я от вас убегала, — призналась в очевидном. — А еще, как и вы, решила поискать моего папа. А так как корабль на рейде стоял один, то...

Пропустив мимо ушей первую часть ответа, Келрик лишь зацепился за интересующее:

— Так Алод Шеннод действительно исчез? Или же он сбежал не выполнив заказ?

— Нет! — вначале отрицала всё, а после опомнилась: — В смысле, мой отец не из таких. Никогда в жизни он не бросал начатое, ни-ког-да… Его безупречной репутации завидовали все в нашем городе. И не потому ли, ваш заказчик обратился именно к нему?

— Вообще-то, его нам порекомендовал один наш ремесленник и торговец магическими накопителями, — поделился информацией Келрик, призадумавшись. А после ускорился со словами: — Почему это я раньше не догадался заглянуть к Ренарду?

— Ренарду? Ренарду Дутти? — переспросила непроизвольно, выдав свой интерес.

— Ага, значит ты всё-таки что-то знаешь?

— Э, да… Он поставщик моего отца. Иногда, судя по записям он ездил в Истмарк на улицу Висельников 10, к Ренадру Дутти.

— Так-так, Ренардо Дутти, если память мне не изменяет, живет в доме на Висельников 13.

— Нет-нет, я ничего не путаю! Может быть, это адрес его лавки?

— Ты с кем споришь, женщина? — возмутился вдруг граф и даже остановился. На секунду мне показалось, будто он собрался ударить меня по спине, или точнее тому, что ниже. А после вновь опустил руку, ворча:

— В любом случае, проверить нужно оба адреса. Но уже завтра. Сегодня мы переночуем в камере форта.

— Как так? И почему мы?

— Ха, видимо, ты уже забыла, что с тобой недавно случилось на улице? — Вот умеет же Келрик быть убедительным. Потому как неприятные воспоминания заставили испугаться с новой силой и действительно согласиться спать где угодно, лишь бы с ним рядышком. Почему так?

Может быть, из-за его желания помочь?

Ага, не мечтай. Он ищет моего отца. И только. А еще, после его следующих слов даже губу прикусила от досады:

— Так у тебя, значит, есть записи отца? Где они? В рюкзаке, да?

Уф. Буду молчать. Вот абсолютно точно буду молчать. И больше ни слова ему не скажу!

Но нет, все-таки молчать не получилось. Потому что в следующий миг мистер Родгар вышел через несколько тамбуров, свернул, и стал подниматься по лестнице впиваясь своими мышцами мне прямо в живот.

Мычала я, вопреки желанию, довольно громко. Пока Келрик наконец не понял и не повернул меня в своих руках, после чего перехватил, как принцессу, впереди себя.

Меня же лишь удостоили словами:

— Извини, там было узко, иначе никак.

***

Обескураженные нашим появлением стражи, точнее мистера Родгара с женоподобным мальчишкой на руках, тем не менее не забывали отдавать честь главному королевскому ловчему. А я усиленно прятала глаза.

Правда, долго мучиться не пришлось. Едва мы встретили коменданта форта стражей в каменном коридоре, то он с радостью проводил нас до своего личного кабинета, располагающегося через несколько поворотов, и пожелал чувствовать себя, как дома, в небольшой комнатушке три на три метра со столом и двумя стульями по обе стороны. А еще лично мне не понятно, каким образом в углу, у той самой стены с дверью уместился диван. На который меня и усадили. Прежде чем Родгар гаркнул наверняка на весь этаж:

— Эй, Тоб!

Что естественно, этот самый Тоб, он же, как оказалось, комендант форта стражей, тут же вернулся, открыв дверь с заискивающей миной на широком лице. В довесок, его тучная фигура в строгом черном костюме застегнутом на все пуговицы, еле втиснулась следом за головой.

— Веди раба, — приказал ему Келрик. А в ответ на недоуменную гримасу, пояснил: — Того, которого должен был доставить Шад.

Мужчина средних лет с внушительной бородой и легкой рыжинкой в уже поседевших волосах, облепляющих лицо с разных сторон, казалось, и вовсе побелел. Его розоватая кожа стала будто алебастровой, как у девицы юных лет. Удивительное преображение!

— М-мы… Я… — он начал вдруг заикаться.

Невольно улыбнулась, понимая, что сейчас пойдут оправдания.

— Не мямли, — раздраженно гаркнул на него мистер Родгар. Аж вздрогнула, что не укрылось от его внимательного взгляда, с которым он смотрел почему-то на меня, а не на этого самого Тоба.

— Мы его отпустили! — выпалил тот, набрав воздуха в грудь. — У нас же нет рабства. Биржа есть, да. Но не…

— Свободен, — раздраженно выдал граф, в этот раз стараясь не повышать голоса. Однако звучащая в его голосе затаенная злоба все равно невольно напугала. Когда же дверь за Тобом спешно закрылась, Келрик приблизился и сел рядышком, заставляя невольно нагнуться в его сторону. Подушки и ламели сильно прогнулись под его весом. После чего меня буквально стиснули в объятьях со словами:

 — Ты голодна?

— Э… нет, — вначале отказалась, а после запаниковала.

Опасный блеск в его глазах не предвещал мне ничего хорошего. Ранее я уже видела такой похотливый взгляд, но только он исходил от Раффа. — А, хотя…

— Нет, ты уже отказалась, — опередил меня Келрик, слегка улыбнувшись одними лишь уголками губ. — Идем дальше, есть ли у тебя еще какие-нибудь естественные потребности, которые ты бы хотела удовлетворить?

О, боги! О чем это он?!

— Я-я, не знаю, — растерянно ответила почти одними губами.

Голова в миг опустела.

Я рассеяно оглядела комнату с каменными серыми стенами и черной бетонной смесью, торчащую из неровных швов, скудную обстановку, состоящую из грубо-сбитой деревянной мебели, и отрицательно помотала головой.

— Значит, тоже нет, — довольно пророкотал он. — Тогда, если не возражаешь, я приступлю к возмещению причиненного мне вреда за все те неудобства, которые случились со мной по твоей вине.

— Что?.. — только и успела выдать, прежде чем услышала звук разрываемой ткани. Рубашка! Это была моя рубашка! Между прочим, спрятанная под плащом.

Изумленно воззрилась на этого, этого… а он, он, только и буркнул, едва приоткрыв рот:

— Прости, совсем себя не сдерживаю.

И, нет. Он меня не отпустил и не поцеловал. А лишь поднырнул своими руками под висящую по бокам рубашку и стал искать узелок моей перевязи груди.

— Не переживай, больно не будет, — усмехнулся он. — Правда, гарантировать не могу.

— С-стойте, что вы делаете? — чертовски несвоевременно возмутилась я еле слышно. Ведь внутри меня боролись противоречивые и постыдные чувства. Да, честно признаюсь, я и сама жаждала наконец узнать, как это бывает. И почему та женщина, стонущая под ним во сне, выглядела такой довольной? Другая же часть меня требовала стукнуть его по постыдным пальцам, разносящим по телу крупную дрожь от одного только прикосновения.

Но Келрик меня похоже не услышал. Он уже приник губами к моей шее, только в этот раз не кусал, а целовал и облизывал оставленные после прошлого раза синячки.

— Мм-м? — довольно промурлыкал он, насколько его сильный мужской голос вообще был на это способен. А я в ответ закусила губу, чтобы не застонать от удовольствия. Но вместо этого чуть не охнула, ощутив прохладу там, где раньше была утягивающая ткань, лишь на мгновение. Его горячее дыхание опалило кожу груди, прежде чем его губы сомкнулись вокруг моего соска.

— Ум-м, — вырвалось у меня в этот миг блаженства, накатывающий теплыми волнами, в то время как его руки и губы творили со мной какое-то сущее безумство.

Не в меру наглая правая, или левая — не разобрала, очень уж ловко нырнула в мои большеватые штаны и панталоны, теребила там мои интимные складочки. То замедляясь, то ускоряя свой ритм. Другая мяла грудь.

Постыдно… Как же это постыдно!

И… Безумно приятно. Даже очень!

Потому не удержалась и обняла Кела вначале за плечи, затянутые в кожаный костюм, огладила, ведя своими пальцами по его внушительным рельефам. А после осмелела и приобняла его за голову, вынуждая приподнять его лицо ко мне. Какая-то секунда молчаливого созерцания его губ, и я пропала, окончательно и бесповоротно. Сама потянулась к нему с поцелуем, призывно приоткрывая рот.

Языки наши сплелись впервые за все наши поцелуи, и я выдохнула стон от ощущения пика блаженства, которое он мне подарил только что, ускорив ритм там внизу.

— Чёрт, — выругался Кел, хм, то есть Келрик. — Я же еще ничего не сделал…

 Недовольно засопев, он посмотрел на меня не иначе, как на какого-нибудь врага. Или я совсем ничего не поняла? Однако справившись со своими бурными чувствами, граф вновь потянулся ко мне с поцелуем, но я оскорбленно отвернулась. И это еще мало сказано.

— Вы! Получается, вы обесчестили меня? — обиженно бросила ему обвинение. Вернувшиеся мысли раздирали разум противоречиями до головной боли.

Ответом же мне стала его усмешка со словами:

— Поверь, если бы я тебя обесчестил, то ты бы об этом не спрашивала. Ты бы вообще ни о чем не спрашивала, кроме просьбы о повторении.

Каков нахал!

— Уберите, пожалуйста, свою руку из моих штанов! — процедила сквозь зубы, как раз в тот самый момент, когда в дверь без стука ворвался какой-то стражник.

Нахальная ухмылка, с которой этот высоченный мускулистый короткостриженый блондин наверняка родился, быстренько перетекла в озадаченную мину. А я захлопнула свой плащ, переводя смущенный взгляд с одного на другого. Надеюсь, никто ничего там не увидел.

— Оу, — только и выдал вошедший.

— Скажи, у тебя голова квадратная? — спросил вдруг мистер Родгар. Причем всё так же не вынимая своей руки из моих штанов.

— Не-ет, — протянул стражник, нахально оскалившись. Его латная броня еле слышно бряцнула в полной тишине, когда он переступил с ноги на ногу.

— Если не хочешь, чтобы она стала таковой, выметайся и держи язык за зубами.

— Э-э-э, — возмутился стражник, — я страж этого форта! — И снова наглая ухмылка растянулась на его губах, правда, теперь еще и приправленная немалой толикой гордости и одновременно отвращения. — А вот, кто ты такой?

Наступила напряженная тишина.

Интересно, и как это я умудрилась почувствовать, что граф напрягся? Может быть, по мышцам его правой, нахальной руки, застрявшей в моей одежде?

Неожиданно, положение спас протиснувшийся внутрь Тоб, если оно вообще пригодно к спасению. Ниже пасть в глазах других людей уже просто невозможно.

В общем, комендант втиснулся внутрь, невольно глянув в нашу сторону. Правда, в этот раз бледнеть не стал, теперь он наоборот побагровел и спешно отвернулся, хватая своего молодого подчиненного за наплечник со словами. — Вы… нас простите, мистер Родгар, он у нас новенький, еще не всему обучен.

— Уж будьте добры, обучите его, иначе это сделаю я сам, — многозначительно выдал Келрик, прежде чем осознал, как двояко прозвучали его слова. Оттого наверняка выразился. — Урка мне в печень. Эмилия!

— Что? — Естественно, я не смолчала. — И вообще, повторю, уберите руку из моих штанов. — Да, это была месть. По многим причинам. А граф все-таки наконец смутился и вытащил свои шаловливые пальчики оттуда, куда не следовало их совать, но ровно для того, чтобы пригрозить мне кулаком, правда, другой руки. — Будь ты реально мужчиной, я бы вызвал тебя на дуэль!

Смею заметить, страж и комендант всё это время стояли и смотрели на нас чуть ли не с отвращением.

— Будь я реально мужчиной, я бы первая вызвала вас на дуэль за такое наглое со мной обращение! — огрызнулась в ответ. Жаль, конечно, что эти двое не успели распустить пикантные слухи. Ведь Кел абсолютно точно достоин и не таких мучений.

— Что вылупились?! — богатенький аристократ, ныряющий ко всем в штаны по поводу и без, гаркнул на вошедших, будто поддатый рыбак в таверне. Вот уж хам, так хам. Тайна раскрыта. Между тем, граф продолжал, обращаясь к блондину:

— Тебе есть что сказать?

— Я, да… — Слово за своего подчиненного взял комендант. — Да, Райз, говори, что ты хотел мне сообщить, влетая в кабинет без стука?

Немного пожевав губы с сомнением, тот самый Райз действительно поделился с нами всем, что знал, видимо. А знал он немного:

— Там это, какая-то дамочка в плаще явилась, наплевав на комендантский час, просит аудиенции у недавно задержанного Бранда Элфрина.

После чего он замолчал.

— Зачем? — уточнил Келрик, а после, переварив новость целиком, еще и поинтересовался: — Так Элфрина задержали? За что?

— Э… — блондин явно впал в нелегкий ступор от количества заданных вопросов. Комендант набрал воздуха в грудь, наверняка, чтобы вновь начать оправдываться. А я решила прийти им на выручку и произнесла негромко: — Маркиз Элфрин применил сонные чары, чтобы усыпить вас, когда вы бредили...

— Вообще-то, — у несносного стражника наконец прорезался голос, — заключенный Бранд Элфрин применил бытовую магию. Потому от магов-надзорников нам поступил запрос на задержание. А уже после того, как страж прибыл на место, то он еще и поймал Элфрина на сонной волшбе.

— Вот как? — Келрик вопросительно взглянул на меня, вынуждая добавить к сказанному:

— Бранд не искал стекольщика на самом деле, а восстановил окна у себя в комнате при помощи бытовой магии.

— Что ж, — абсолютно невозмутимый граф, как ни в чем не бывало, поднялся на ноги, указывая обоим на дверь, — подождите меня снаружи, я хочу увидеть эту дамочку.

Ах вот так, да?

Краткая боль словно иглой пронзила мое сердце, и я слегка скривилась. Уж не хочет ли Кел продолжить начатое, но уже с этой дамочкой под любым благовидным предлогом? Поэтому, едва за комендантом закрылась дверь, когда оба вышли, то я опередила Келрика, протараторив:

— Я иду с вами!

— Нет, это не обсуждается. — Ни секунды не подумав, сказал, как отрезал. — Я наоборот просил бы тебя сидеть здесь и не высовываться, иначе буду вынужден запереть в какой-либо из камер.

— Ах, вот как нынче графы обращаются с баронессами, да? — Обида жгла глаза, но я держалась. Рьяно сопротивлялась жгучему желанию заплакать. — Не получили от меня всего… захотели и теперь… решили от меня избави…

Но договорить мне не довелось, поток моих сумбурных слов прервал поцелуй наотмашь, пригвоздивший меня к спинке дивана.

Его пальцы при этом нещадно вцепились в плюшевую ткань по обе стороны от моей головы, заставляя её скрипеть. Оперевшись на одно колено сбоку, Кел как-то лихо заставил меня замолчать и попросту забыть обо всем на свете. Ведь действительно все мои чувства обострились до предела, концентрируясь только на одном лишь безумстве, которое творили его губы. А временами и язык.

— Я еще раз повторю, — произнес Родгар, насилу разорвав наши уста.

 Видимо, он решил, что я растеряла весь свой запал из-за этого. Как бы не так! Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила перебить грозного ловчего на свой страх и риск.

— Отец! — вскричала я. — Это может быть как-то связано с моим отцом, и я не смогу понять этого наверняка, если сама не увижу!

— Кстати, об этом, — граф довольно оскалился. — Ты же хочешь, чтобы я помог тебе с поисками Алода Шеннода?

Отрицать было бессмысленно, поэтому хоть и робко, но все-таки кивнула.

— А еще, я готов сделать всё, что в моих силах, чтобы его оправдали, если он окажется виновен.

Неприятный холодок прошелся по спине, а горло пересохло только от одной этой мысли.

Ведь не исключено, что отец не просто сбежал. Или же… его похитили. Тогда мне действительно вряд ли удастся как-либо помочь ему своими силами.

— Я вас слушаю. — Произнесла со всей серьезностью, ожидая, что сейчас начнется какой-то бессовестный торг о нашей интимной близости.

— Что ж, в качестве поощрения моих стараний, я прошу тебя лишь об одном… — несносный мистер Родгар сделал многозначительную паузу. Нервы мои натянулись до предела, и я с остервенением уставилась на его влажные после поцелуя губы. Иначе говоря, ловила каждое следующее слово.

А он лишь произнес слегка сощурившись:

— Ты позволишь мне за тобой ухаживать?

И только? И только ухаживать?

Не сказать, чтобы я расстроилась из-за этого. Хотя, возможно. Самую малость... Ведь я ожидала от него иного, эм, предложения. Однако искреннее изумление все же скрыть не смогла. Но очень постаралась.

— Если только ухаживать, то… — Как и он сделала многозначительную паузу, выжимая из него довольную улыбку. — Я согласна.

Повеселев в одно лишь мгновение, Келрик схватил меня за руку и поднес тыльную сторону ладони к губам, едва коснувшись. После чего басовито промурлыкал:

— Не расстраивайся, Эмилия. Кто знает, куда могут завести мои ухаживания, если речь идет о тебе? А? Моя Мила.

Ох! Ну и подлец!

Хотела даже забрать свои слова назад, но вместо этого была вынуждена встать на ноги из-за наглого графа, потянувшего меня на себя.

— Что ж, пойдем, дорогая, допрашивать посетительницу маркиза. Ведь поиски твоего отца не ждут! — А еще, окинув меня странным взглядом, добавил: — И запахнись, что ли, поплотнее. Иначе я за себя не ручаюсь.