Глава 13. Сделаю все, лишь бы не работать!

С того самого вечера, в который я устроила показательное выступление с баклажаном и умениями управляться с продолговатыми предметами перед лордом Джеймсом, прошло ровно две недели. Сейф в моей голове, куда я безжалостно запихала свою нестабильную магию и эмпатию, держался молодцом и даже не думал искрить, хотя поводов было предостаточно.

В этом мире никто даже не пытался заниматься спортом. Все только и делали, что жаловались на жизнь. Эрика, что каждое утро с плохо скрываемым любопытством наблюдала за мною и Милли, пока мы крутились на полу, разминая тело, наотрез отказывалась присоединяться. Но каждый вечер ныла, что у нее болит спина, что колени себя плохо чувствуют, а в один из дней она так вообще не могла повернуть голову из-за заклинившей шеи. Я попыталась посоветовать ей слегка размять плечи, но наткнулась на такой презрительный и злобный взгляд, что решила не вмешиваться. Ну хочет человек страдать, так пусть страдает! Кто я такая, чтобы лишать ее такого удовольствия?

И пусть идея открыть спа-салон и фитнес-центр все еще крутилась где-то в районе между невозможной мечтой и провальной стратегией, моя карьера в «Сочном винограде» внезапно принесла приятный бонус.

Началось все с того, что в один дождливый вторник в поместье прибыл гонец или почтальон от баронессы Элы. Он притаранил огромную корзину яблок и официально оформленное предложение для меня. Эла хотела переманить меня к себе в поместье, предлагая Ирен какие-то солидные отступные за мой «выкуп».

Естественно, Ирен, как истинная бизнес-леди и собственница, встала на дыбы. Отдавать толковый персонал, который не бьет дорогие вазы, держит язык за зубами и, как оказалось, умеет находить общий язык с нестандартными гостьями, она не собиралась. Да и я сама пока не была готова уходить отсюда. Все-таки чувство долга за помощь, за устройство, да и элементарная вежливость не позволили бы мне пока уйти. Каким бы человеком ни была Ирен как хозяйка она мне нравилась. Да и работа хоть и пыльная, но не изматывающая.

В тот же день меня позвали в хозяйский кабинет. Ирен, сидя за своим массивным столом, перебирала бумаги и смотрела на меня так, словно я внезапно подорожала в цене.

— Баронесса Эла изъявила желание забрать тебя себе в помощницы, — процедила хозяйка, раздраженно хрустя пальцами. — Я, разумеется, отказала. У нас на носу осенний прием у лорда Тринана, каждая пара рук на счету, а искать новую прислугу мне недосуг. Но, признаю, работаешь ты усердно и в скандалах пока не замечена, как некоторые твои предшественницы…

Она открыла шкатулку, и на стол передо мной легла блестящая золотая монета — премия, видимо. Носок в моей старой туфле станет чуточку объемнее!

— И еще, Елена, — Ирен вздернула свой идеальный подбородок, — твое жалованье. Раз уж ты теперь допущена к обслуживанию закрытых вечеров по средам… Тридцать пять элов в месяц. Надеюсь, это охладит твой пыл бегать по другим господам и искать лучшей доли…

Я мысленно присвистнула. Тридцать пять элов! Я пока плавала в местных ценах, но я довольно потерла ручки: зарплата повышена, крыша над головой есть, бесплатное питание обеспечено. Да и Энес со своими уроками по выживанию и маскировке был тут, под боком. Смысла менять работу без документов и понимания карты мира я не видела. Да и кто знает, какой окажется баронесса в хозяйстве? Я сразу вспомнила день, когда владелец съемной квартиры, где я проживала по молодости, решил продать недвижимость вместе со мной. Да, звучит так себе, крепостное право в действии. Новый хозяин, хоть и не поднял аренду, но оказался редкостным идиотом. И воду я слишком много использую, и кухонные шкафчики недостаточно хорошо протираю, а то, как он чуть не обязал меня стеклить балкон за свой счет! Короче, будучи свободно женщиной, но менять покровителя не хотела. Либо сама по себе, либо — в хороших руках…

— Благодарю, госпожа Ирен. — Я сделала безупречный, уже много раз отработанный реверанс с легким поклоном головы. — Моя преданность «Сочному винограду» непоколебима… Но позвольте узнать, сколько готова заплатить баронесса?..

Мой вопрос Ирен проигнорировала, высоко задрав бровь. Поняла-приняла, меньше знаешь — крепче спишь.

Вот только новость о моем карьерном взлете разлетелась по коридорам поместья быстрее, чем запах жареного чеснока с кухни. Не знаю, кто растрепал, — может, Эрика подслушивала под дверью, или сама Ирен где-то обмолвилась, но реакция моей соседки по комнате была бесценной.

— Тридцать пять?! — взвизгнула Эрика тем же вечером в нашей каморке, от возмущения выронив из рук гребень. — Я здесь третий год спину гну, пылинки с каждого ковра сдуваю, и мне платят тридцать! А ты без году неделя, полы мыть нормально не умеешь, и уже тридцать пять?!

— Закон всех крупных предприятий, дорогая, — философски пожала я плечами, пряча свои сбережения в деревянную туфлю. — Кто везет, на том и едут. А кто хорошо везет, не задает лишних вопросов и умеет молчать — тому еще и овса накидывают…

Эрика позеленела от злости и следующие несколько дней принципиально «забывала» оставлять мне чистые тряпки, подкидывая самую грязную и монотонную работу. Милли же отреагировала на мой финансовый успех с привычным пофигизмом. Она лишь лениво потянулась на своей койке и попросила одолжить ей золотой до получки на новую щетку для тела. Милли настолько прониклась сухим массажем, что теперь проводила часы, разгоняя кровь по всему телу. И я видела, как менялись ее формы, ушли отеки, и хоть я старалась не смотреть, но… на округлых бедрах стало меньше ямочек.

Так что, помимо корпоративных дрязг, мои дни скрашивал еще один занимательный процесс: я взяла на себя смелость стать персональным фитнес-тренером одного невероятно обнаглевшего духа рода и красоты местных служанок. Вон Мэри у нас в позе цапли теперь разве что картошку не чистит!

Я понимала, что Люций у нас бессмертное создание, но ему явно было тяжело. После наблюдений за котом, что умел только перебегать бочком с одного солнечного местечка на другое да клянчить еду, прибегая к жесткому шантажу, я решила, если не сделать из него настоящее египетское божество, то хотя бы облегчить ему грядущий март. Поэтому теперь сливки он ел разбавленными с водой, а вместо жирных кусков мяса, что скрипя зубами отдавала Мэри по приказу Ирен, жирный Барсик получал по кусочку индейки. И без кожицы!

Первые два дня он бухтел. Потом угрожал. А чуть позже, спустя неделю, смирился. Видимо, понял, что голодный обморок ему не грозил, и перестал отказываться от еды, осознав, что диет-питание все же лучше, чем ничего.

Но на этом мои издевательства над кошарой не закончились. Жирок-то нужно растрясти, а кошачьи инстинкты никто не отменял. Так что каждый вечер и утро, когда коридоры на первом этаже пустовали, я брала длинную бечевку с привязанной к ней винной пробкой и устраивала духу-хранителю жесткое кардио.

— Я… древнее… создание! — пыхтел Люций вслух, отчаянно перебирая длинными лапами по скользкому полу и тяжело дыша. Когти заскрежетали по дереву, когда он пытался затормозить на повороте, но пробка неумолимо улетала дальше. — Я помню первых королей Эла! Я требую уважения к моим сединам!

— У тебя нет седин, Барсик, ты лысый, — безжалостно парировала я, дергая за веревочку и заставляя кота сделать еще один неуклюжий прыжок. — Зато у тебя есть обвисший живот, который скоро начнет подметать полы вместо меня. Давай-давай, работаем лапками! Кардио — залог долголетия!

— Женщина, ты садистка! — взвыл кот, плюхнувшись на пузо и вывалив язык. Ей-богу, он сейчас напоминал не величественного духа, а переваренную розовую сардельку. — Я пожалуюсь Ирен! Я скажу, что ты моришь меня голодом и заставляешь бегать!

— Скажи-скажи, — хмыкнула я, наматывая бечевку на руку. — Заодно расскажешь ей, почему у Энеса под половицей горы золота, а ты об этом знал и ничего не сообщил! А попытаешься сбежать, все равно в щель под забором не пролезешь. Вставай, у нас еще два круга до кухни.

— Дай мне эту пробку! Женщина, в тапки…

— Ну-ка, кися, поймай игрушку!

Энес, случайно заставший эту картину в один из вечеров, так и застыл у основания лестницы. Он переводил ошарашенный взгляд с древнего и почитаемого стража их семьи, который сейчас с позором полз за куском пробки на полусогнутых лапах, на меня, безжалостно командующую процессом.

Парнишка лишь нервно сглотнул, покачал головой и поспешил скрыться на втором этаже, решив от греха подальше не вмешиваться. Даже если слишком сильно захочешь — против корпоративного тимбилдинга и ЗОЖа не попрешь. Так что великий и ужасный дух рода будет растрясать жирок до самой зимы! А как холода настанут, я ему телогрейку подарю, замерзнет же, без жировой прослойки… И пусть себе Энес нервничает, пока я их Хранителя рода гоняю, ничего им не будет…

Кстати, о мужчинах, которых заставляли нервничать. Лорд Джеймс после нашей беседы на кухне словно прописался в «Сочном винограде». Он стал появляться в салоне почти каждый день.

При этом он не распускал руки, не делал сальных намеков и вообще вел себя в рамках приличий, но… он всегда был где-то поблизости. Я протирала подоконники в холле — он пил кофе в кресле напротив, наблюдая за мной с легкой полуулыбкой. Я приносила свежие полотенца, а он как бы случайно оказывался в коридоре, бросая короткие фразы, на которые я либо дерзко, как мне казалось, отвечала, либо просто крутила пальцем у виска. Эк я ему с этим баклажаном и тухлой рыбой в душу запала… Но это было приятно. Наши переглядки напоминали какое-то странное, напряженное пошло-интеллектуальное танго, где каждый шаг был выверен, вот только играли мы на грани фола.

Например, в четверг я отмывала витражное стекло на лестничном пролете, балансируя на скрипучей табуретке. Джеймс, проходя мимо, остановился, скрестил руки на груди и задумчиво протянул своим бархатным голосом:

— Снова спасаете мир от пятен, Елена? Боюсь, некоторые вещи в этом доме не отмыть даже вашим усердием… Хотя, могу сказать, что когда вы так резво трете, вид открывается шикарный…

— Зато я точно знаю, милорд, — не отрываясь от особо настырного пятнышка, монотонно ответила я, — что если долго тереть грязное стекло, то можно наконец увидеть, что творится на улице. А некоторым очень полезно иногда смотреть за пределы своего идеального мирка, в котором каждая захочет потереть не только стекло…

Он тихо, хрипловато смеялся, качался на каблуках и шел дальше, а у меня между лопаток еще долго горело от его внимательного взгляда. И так каждый день. Он провоцировал — я отбивала. Как два менеджера конкурирующих фирм на сложных переговорах.

И, разумеется, это не укрылось от глаз леди Оливии.

Местная Алая Королева пребывала в бешенстве. Если в первые дни моего пребывания здесь она смотрела на меня исключительно как на предмет интерьера — вроде пуфика, напольной вазы или вешалки для шляп, то теперь ее накрашенные глаза метали настоящие молнии при каждом моем появлении в радиусе десяти метров.

Оливия ломала дорогие веера с такой скоростью, что их поставщик, должно быть, озолотился. Она закатывала Ирен громкие истерики по поводу «абсолютно нерасторопной, ленивой и дерзкой прислуги», требуя, чтобы меня немедленно сослали чистить конюшни или выгнали на улицу. Но Ирен, к моему огромному счастью, была женщиной прагматичной до мозга костей. Выгонять сотрудницу, которая молча работает, не бьет сервизы и исправно трет пыль, она отказывалась, ограничиваясь дежурными извинениями перед клиенткой.

Поэтому Оливия перешла к прямым боевым действиям.

В пятницу вечером она сидела в малой гостиной в компании двух таких же расфуфыренных подружек и, собственно, Джеймса. Тот откровенно скучал, вертя в длинных пальцах бокал с вином. Меня угораздило принести им поднос с фруктами и кувшином гранатового сока.

Едва я приблизилась к низкому столику, Оливия вдруг резко взмахнула рукой, словно поправляя кружева на рукаве. Ее локоть с силой врезался в хрустальный кувшин. Тот с громким звоном опрокинулся, и густая, липкая красная лужа мгновенно растеклась по дорогому ковру, щедро забрызгав подол моего серого платья.

— Ох, какая неуклюжесть, — протянула Оливия холодным, звенящим голосом, в котором не было ни капли раскаяния. — Елена, ты что, ослепла? Смотри, куда ставишь поднос. Немедленно убери это. И желательно так, чтобы я не видела твоего недовольного лица. На колени.

Подружки противно хихикнули, прикрывшись веерами. Джеймс напрягся. Его пальцы сжали ножку бокала так, что костяшки побелели. Он приоткрыл рот, собираясь что-то резко сказать, но я опередила его.

Я знала таких Оливий. В моем прошлом офисе таких звали «любовницами генерального директора». Они питались чужим унижением, слезами и сломленной гордостью. Хрена с два я доставлю ей такое удовольствие. Я надела воображаемую каску, взяла в руки щит и приняла стойку.

— Как вам будет угодно, миледи, — ровным, лишенным абсолютно любых эмоций голосом ответила я.

Лицо — идеальный кирпич. Интонация — автоответчик в службе поддержки, что клятвенно обещает подключить к оператору, вот только делает это в десятый раз.

Я опустилась на колени прямо в липкую красную лужу, не обращая внимания на то, как сок пропитывает ткань платья на коленях. Вытащила из кармана передника впитывающую салфетку и методично, неторопливо начала собирать осколки и промокать ковер. Я просто делала свою работу, мысленно напевая веселенькую прилипчивую песенку из старой рекламы чистящего средства.

Мистер Пропер все протрет, лыбу с рожи уберет…

Оливия, думаю, ждала истерики: что я разрыдаюсь от обиды или сорвусь на грубость, чтобы тут же с победным видом позвать Ирен и вышвырнуть меня вон. Но моя профессиональная непробиваемость сработала как бетонная стена для летящего на полном ходу автомобиля.

Победная улыбка медленно сползла с лица стервы. Подружки перестали хихикать, нервно переглядываясь.

Джеймс наблюдал за мной неотрывно. И в его потемневших глазах-омутах не было ни капли жалости — только какое-то пугающее восхищение моей выдержкой и, может, позой. Когда я наконец собрала стекло, вытерла ковер и, идеально держа осанку, поднялась с колен с грязным подолом, он вдруг поставил свой бокал на стол и громко, с откровенной издевкой поаплодировал.

— Браво, леди Оливия. Вы только что блестяще доказали, что умеете воевать с кувшинами. Какая доблесть, — бросил он ледяным тоном, резко встал и вышел из комнаты, оставив свою невесту кипеть от бессильной ярости и унижения.

Но как бы я ни отвлекалась на бытовые стычки, кардио для кота и перепалки с лордами, напряжение в воздухе неумолимо сгущалось. Завтра должен состояться осенний прием. Бал, на который съедется вся элита южной Атталии и, самое страшное, свита короля Ричарда.

Поздно вечером, накануне бала, я тихонько проскользнула в комнату Энеса под предлогом уборки. Контрабандист ждал меня у своего захламленного стола. Под глазами парнишки залегли темные тени от бессонных ночей, но на губах играла гордая, торжествующая улыбка.

— Готово, — шепнул он, едва я задвинула железную щеколду, и открыл передо мной небольшую деревянную коробочку.

На темной ткани тускло поблескивали несколько массивных кулонов из серебра с вкраплениями какого-то мутного ядовито-желтого камня. Выглядели они жутковато и весьма внушительно.

— Фальшивки? — уточнила я, осторожно разглядывая артефакты, за которые ледяной лорд Дориан отвалил целое состояние.

— Идеальные, — самодовольно кивнул Энес, скрестив руки на груди. — Выглядят в точности как настоящие поисковики Инквизиции. Вот только они абсолютно слепые. Я зарядил их минимальной иллюзией — камни будут слегка мерцать от тепла человеческого тела, создавая видимость работы, но ни одну магическую искру они не учуют. Дориан ничего не поймет. Для него все гости на балу будут казаться обычными людьми.

— Ты гений оптимизации бизнес-процессов, Энес. — Я искренне и одобрительно похлопала его по плечу. — Что, если твой лорд решит устроить бета-тест?

— Какой еще тест? — нахмурился парнишка.

— Ну, проверит амулет до бала на ком-то, в ком стопроцентно есть магия? Например, притащит пленного мага из подвалов? Или проверит на какой-нибудь пойманной ведьме? Твои стекляшки промолчат, и он сразу поймет, что ему впарили брак.

Самодовольная улыбка мгновенно слетела с лица Энеса. Он резко побледнел, и его кадык нервно дернулся вверх-вниз. На несколько долгих мгновений в комнате повисла напряженная тишина, прерываемая лишь завыванием осеннего ветра за окном.

— Э-это вряд ли, — наконец сглотнул парень, нервно потирая шею, но голос его предательски дрогнул. — Он просто лорд Юга, у него нет доступа к пленным магам до официального приезда королевской свиты. Да и светиться он не станет, привлекая к себе внимание… Все будет хорошо, Лена. Завтра утром я передам ему заказ.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри, где-то под ребрами, заворочался липкий, холодный страх. Мой воображаемый сейф был надежно заперт, код забыт, а поисковые амулеты для психопата успешно подменены. Вроде бы мы предусмотрели все риски. И все же слова Энеса прозвучали как попытка успокоить самого себя.

Только вот от его неуверенного тона и косого взгляда на палец, который еще не поздно было сломать, мне стало совсем тревожно…

Как там звучит закон Мерфи?..

«Если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так в самое неподходящее время».