Глава 14. А можно инструкцию?..

Я до последнего надеялась, что на улице будет дождь, ливень, град, какой-нибудь локальный апокалипсис, но осень на юго-востоке решила по-своему. Если верить пародии на календарь, в Атталии потихоньку вступал в права октябрь, который решил устроить нам демо-версию адского пекла. Вместо ожидаемой осенней прохлады, золотых листьев и легкого бриза Атталия накрылась плотным куполом удушающей, тяжелой жары, от которой плавились мысли и тек по спинам пот.

Осенний прием проходил на территории поместья Тринанов — огромного, помпезного здания с красными черепичными крышами, которое отделялось от нашего «Сочного винограда» лишь каменной стеной и небольшой рекой. Ирен, получив в свои руки безлимитный бюджет, развернулась с масштабом светской львицы, что решила устроить юбилей с карточки своего любовника. Традиционный и, судя по всему, надоевший аристократам сбор винограда был безжалостно вычеркнут из программы.

Вместо этого лужайки и террасы поместья превратились в нечто среднее между античным амфитеатром и восточной сказкой. Над зелеными газонами раскинулись гигантские шатры из полупрозрачного шелка, защищавшие элиту от палящего солнца. В тени плакучих ив, чьи ветви спускались почти к самой воде, музыканты наигрывали тягучие мелодии, чем-то напоминавшие похоронный марш. Повсюду стояли вырезанные из цельных глыб льда скульптуры — дико дорогая прихоть, учитывая погоду. Лед медленно таял, стекая в серебряные чаши, и этот звук капель почему-то раздражал мои натянутые до предела нервы больше, чем гомон десятков голосов.

Я лавировала между группками расфуфыренных гостей, балансируя подносом с бокалами вина. Мое серое платье липло к телу, а легкие отказывались вдыхать этот раскаленный воздух. Вроде осень, вроде тут и море, и река, но влажность словно испарилась, пропуская на свое место сухой климат.

Прием гудел и пировал. Элита южной Атталии сегодня смешалась с посланниками короля Ричарда. И этих столичных гостей было видно сразу — они носили тяжелые темные камзолы не по погоде и смотрели на местных с едва скрываемым презрением. Эта свита прибыла два дня назад, лишив нас Эрики, которую Ирен отправила на подмогу в поместье. Вот только, видимо, их никто не предупредил, что будет так жарко, и сейчас они варились в собственном соку, пытаясь смочить горло красным вином. Зря, конечно, развезет их на таком пекле, но я не вмешивалась и лишь подливала им вино, надеясь, что пагубное влияние алкоголя окажется побыстрее.

Но больше всего меня волновали люди в бордовых рясах с вышитыми золотом гербами Короны, что расхаживали между шелковых шатров, словно голодные гончие. Они принюхивались, вглядывались в лица, оценивали. От одного их вида я покрывалась холодным потом, желая все-таки сломать себе что-нибудь и свалить с этого праздника жизни.

В самом центре главной террасы, окруженный этой бордовой стаей, возвышался сам глава семьи — лорд Тринан.

Я видела его впервые и, признаться, ожидала встретить надменного обрюзгшего богача, утопающего в шелках. Но старший Тринан оказался совершенно иным. Высокий, с проседью в черных волосах, с суровым лицом человека, что явно не знал слова «компромисс». Он выделялся среди разодетых столичных павлинов, как потрепанный в боях волк на выставке пуделей. Пока остальные лорды лебезили перед свитой короля, лорд Тринан стоял с прямой спиной, сцепив руки за спиной, и говорил с ними на равных. В каждом его жесте, в каждом суровом взгляде читались непоколебимые принципы и честь. Местный Нед Старк, не иначе. Он гарантировал короне, что Юг чист, и, судя по его лицу, сам свято верил в то, что говорит.

— Благодарю, — процедил один из инквизиторов, забирая с моего подноса бокал.

Его холодные водянистые глаза мазнули по моему лицу, и я поспешно опустила взгляд, приседая в уже отточенном практикой реверансе.

Нужно было срочно уйти в тень. Скрыться за ближайшей цветочной аркой. Но стоило мне выпрямиться и сделать шаг назад, как время вокруг меня внезапно замедлило свой ход.

На широкие каменные ступени террасы вышел лорд Дориан.

Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в края опустевшего подноса. В этом проклятом пекле, среди плавящихся льдин и потных аристократов, он выглядел как воплощение абсолютного недосягаемого холода. Безупречно скроенный черный камзол облегал его широкие плечи так идеально, словно был второй кожей. Темные волосы уложены волосок к волоску. И этот его взгляд…

На его груди поверх белоснежного шейного платка покоился массивный кулон из черненого серебра. В центре артефакта тускло и обманчиво мерцал ядовито-желтый камень. Фальшивка Энеса. Значит, мамкин контрабандист все-таки успел передать заказ утром…

Умом я понимала: Дориан — это прямая, смертельная угроза. Холодный, расчетливый лорд, который заказал эти амулеты, чтобы выслеживать таких, как мы с Энесом. Он был готов безжалостно отлавливать скрытых магов и отдавать их на растерзание людям короля, лишь бы доказать короне, что земли Тринанов «чисты». Я должна была испытывать к нему первобытный ужас и отвращение.

Но моя физиология решила иначе. Мой организм тридцатилетней, давно не знавшей нормальных отношений женщины, помноженный на юношеские фантазии, сдал позиции без боя. Я смотрела на эту ожившую картинку из глянцевого журнала, на этого идеального «Призрака оперы», и чувствовала, как у меня предательски подгибаются колени. Дыхание перехватило, сердце ухнуло куда-то в желудок, а затем застучало с такой бешеной, оглушительной скоростью, что, казалось, это эхо разносится по всему саду.

«Какой же он… совершенный», — мелькнула в голове идиотская, совершенно неуместная мысль. Я вспомнила запах хвои, который исходил от него в коридоре, и меня окатило горячей волной.

Я застыла посреди дорожки с подносом в руках, откровенно, беззастенчиво пялясь на него. Гормональный коктейль ударил в голову почище любого неразбавленного спирта.

Я стояла так, наверное, целую вечность. Мой разум, обычно такой прагматичный и циничный, сейчас напоминал зависший компьютер, который отчаянно пытался обработать слишком красивое изображение. Я даже не заметила, что Дориан, скользнув равнодушным взглядом по толпе, вдруг остановился на мне. На его безупречном лице не отразилось ни единой эмоции, но я физически ощутила, как его ледяной взор пригвоздил меня к месту, словно муху — мухобойка.

И тут в воздухе прямо перед моим носом раздался резкий щелчок пальцев.

Я вздрогнула, поднос в моих руках опасно накренился, и я с трудом удержала его от падения на каменные плиты. Очарование мгновенно рассеялось, уступая место густому, горячему румянцу стыда, вот только сердце продолжало биться так, что еще чуть-чуть, и я все-таки сломаю себе что-нибудь. Например, ребра…

— Осторожнее, Елена. Если вы будете так пристально смотреть на моего брата, вы рискуете растопить его ледяное сердце. А в такую жару нам этого точно не нужно, — насмешливый голос лорда Джеймса заставил меня обернуться.

Он стоял совсем рядом, небрежно привалившись к мраморной колонне. Верхние пуговицы его парадного черного камзола были расстегнуты, шейный платок куда-то исчез, а в руке он лениво крутил бокал с вином. В отличие от Дориана, который выглядел как сошедший с пьедестала бог, Джеймс казался настоящим, живым и… понимающим. И пахло от него привычным мускатом и свежим ветром.

— Милорд… — Я попыталась изобразить реверанс, чувствуя, как лицо горит еще сильнее. — Виновата. Просто… задумалась.

— О том, что стоит перейти на мужчин помоложе? — Джеймс обаятельно ухмыльнулся, сверкнув своими почти черными глазами. — У вас, Елена, все на лице написано, совсем так же, как в тот день, когда вы ублажали баклажан при помощи ножа… Учтите, Дориан — это очень опасная фантазия… Особенно сегодня.

Он сделал глоток вина и вдруг стал серьезным. Насмешливая поволока исчезла из его взгляда, уступая место какому-то предостерегающему выражению.

— Эти люди в бордовых рясах, — он кивнул в сторону инквизиторов, — они сегодня особенно злые. Мой отец гарантировал им, что на наших землях нет магов, но они ищут. И поверьте, они найдут, если кто-то даст им повод. Пойдите на кухню, Елена. Помогите Мэри с закусками. Здесь… слишком жарко. И слишком опасно для впечатлительных девушек, а если вы опять попадете под чары моего младшего брата… Вам лучше держать себя в руках или позволить это сделать мне.

Его забота, скрытая за легким сарказмом, ударила меня сильнее, чем любое наваждение при виде Дориана.

— Благодарю за совет, милорд, — я выпрямила спину, чувствуя, как профессиональная выдержка возвращается ко мне. — Постараюсь не растопить ваших гостей своим усердием.

— Елена, вам действительно стоит уйти, — еще раз повторил Джеймс. — Я, конечно, слишком красив, и многие считают, что я взял от отца только внешность, а ум достался Дориану, но… Знаете, коты иногда готовы на многое ради кусочка нежного мясца, особенно после недельной голодовки…

— Как вы?..

— Джеймс, милый! Я совсем тебя потеряла! — Раскрасневшаяся от жары и вина Оливия летела к нам на всех парах. — А ну иди сюда! Твой отец должен скоро объявить о нашей помолвке перед всеми!

Оливия мертвой хваткой вцепилась в локоть Джеймса и потащила его в сторону террасы, щебеча что-то про кольца и статус. А я осталась стоять посреди раскаленного сада, чувствуя, как по спине, несмотря на адскую жару, стекает ледяной пот.

Мне хотелось сползти по стеночке и закурить, хоть я никогда не курила. А еще лучше найти торт. Большой вкусный торт, сладкий такой… Джеймс знал. Он говорил с Люцием. Но как?.. Еще одна тайна Ирен? Барсик же у нас только с семьей и со мной задушевные беседы водит… А Энес? Про него тоже знают? И что мне делать? Утопить Люция? Не вариант, тот уже продал все секреты…

Но самое страшное было не это. Лорд явно преследовал какие-то свои мотивы, раз не сдал меня с потрохами… Еще хуже — он прикрывал меня, отвлекая внимание стервозной невесты и давая советы по выживанию!

Он же, наверно, видел, как у меня чуть крышечку не сорвало, пока я пускала слюни на Дориана!

Я сделала судорожный вдох, собираясь немедленно последовать его совету и сбежать на кухню, к спасительным кастрюлям Мэри. Там, по крайней мере, можно найти ложечку меда. Или какое-нибудь пирожное. И вино! Точно, мне нужен глоток…

Но закон подлости, как известно, никогда не берет выходных.

Пронзительный, полный животного ужаса крик разорвал гул аристократических голосов. Я резко обернулась. В центре шатра, прямо перед помостом, где стоял лорд Тринан и инквизиторы, толпа испуганно брызнула в стороны. На раскаленных каменных плитах лежала Крис. Младшая дочь Ирен, которую мать сегодня ради престижа затянула в жесточайший парадный корсет, не выдержала духоты и стресса. Девочка казалась пугающе бледной, ее губы приобрели жуткий синюшный оттенок, а грудная клетка судорожно и безуспешно пыталась сделать вдох.

— Отойдите! Ей нужен воздух! — в панике закричала Ирен, бросаясь к дочери, но инстинкт сохранения репутации заставил ее замереть на полпути, когда на нее брезгливо покосились столичные лорды.

Аристократы морщили напудренные носы. Люди в бордовых рясах наблюдали за умирающим ребенком с равнодушием. Дориан, идеальный Дориан, даже не шелохнулся, лениво скользнув взглядом по упавшей девочке. А Ирен… Та сложила руки на груди и сделала шаг назад, озираясь по сторонам.

Крис задыхалась, лежа на полу, но никто даже не пошевелился, пока та отчаянно пыталась набрать в легкие воздуха. Чертова мода!

Мой огнеупорный сейф в сознании взорвался к чертовой матери, разнося в щепки всю мою выдержку, корпоративную этику и инстинкт самосохранения. Стресс, злость, страх, желание помочь превратили меня в зеленого монстра, что сейчас был готов спасти ребенка, а потом разорвать этих снобов. Я пулей рванула к девочке, не обращая внимания ни на кого.

Поднос выскользнул из моих рук. Звон разбивающихся бокалов эхом отлетел от мраморных колонн, но мне было плевать. Я рухнула на колени рядом с Крис, пытаясь разорвать шнуровку на ее спине, но делала только хуже. Шелковые нити не поддавались, а узел был затянут настолько, что его можно было разве что разрезать, вот только я сегодня была без колюще-режущих…

Девочка балансировала между обмороком и сознанием. Ее глаза закатились, пока я стаскивала корсет, психуя и крича что-то про нож. Спустя секунду кто-то сунул мне его в руки, и я трясущимися руками разрезала шнуровку, вытряхивая модницу из корсета.

Но Крис не задышала. Ее синие губы, белое лицо без привычного румянца — все говорило о том, что драгоценные секунды были упущены. Я не успела…

Но…

Плевать на конспирацию. Плевать на костер. Это был ребенок!

Я прижала обе ладони к ее маленькой груди. Эмпатия, усиленная паникой и яростным желанием спасти, хлынула по венам. Из-под моих пальцев прямо на глазах у всего высшего света южной Атталии и королевской Инквизиции вырвался пульсирующий золотой свет. Он пронзил тело девочки, вливая в нее саму жизнь.

Крис резко выгнулась и сделала хриплый вдох, распахивая испуганные глаза.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как магия гаснет, а голова начинает кружиться. Перед глазами заплясали черные мошки, а вместо тишины в ушах загудело.

С трудом сфокусировав взгляд, я натолкнулась на десятки удивленных лиц. С одной стороны, приятно удивить столько народа, но… Мне конец.

Толпа молчала так, словно всем разом выдернули шнур из розетки. Ни шороха платьев, ни звона бокалов — только мое тяжелое, сбитое дыхание и тихий плач очнувшейся девочки. Я медленно подняла голову, пытаясь смахнуть липкий пот со лба. И кровь, только что кипевшая от адреналина, мгновенно заледенела, словно я нырнула в прорубь.

На идеальной груди идеального лорда Дориана, пробивая лучами черную ткань камзола, ослепительно полыхал ядовито-желтый камень. Та самая «слепая фальшивка» Энеса сияла, как стробоскоп на дешевой дискотеке, и пульсировала, безошибочно реагируя на мой магический выброс.

Мамкин контрабандист либо эпично облажался на этапе производства, либо ледяной лорд с самого начала переиграл нас всех, повесив на шею настоящий инквизиторский артефакт. Красив, хитер, умен и… отправит меня на костер. Не так я хотела сгореть с ним, ох не так…

— Ведьма! — взревел один из людей в бордовой рясе, прорывая звенящую тишину.

Этот крик сработал как пожарная сирена. Раздался синхронный лязг стали. Десяток мечей одновременно покинули ножны. Инквизиторы двинулись на меня, оттесняя визжащих аристократок. Стража сурового лорда Тринана мгновенно взяла террасу в плотное кольцо.

Бежать было некуда. Увольнение по статье «проклятая ведьма». Какая ирония, а я же даже не рыжая…

Я осталась сидеть на раскаленных каменных плитах, чувствуя полное физическое истощение, и просто крепче прижала к себе всхлипывающую Крис. Два инквизитора угрожающе шагнули ко мне, занося клинки. Я прикрыла глаза, ожидая удара или грубого захвата, но внезапно путь им преградила широкая спина в черном камзоле.

Джеймс.

Он встал прямо между мной и обнаженной сталью, заслоняя меня собой. Выпрямился в полный рост, растеряв всю свою ленивую расслабленность. Сейчас лорд-гуляка выглядел куда опаснее и жестче любого столичного палача, прикрывая меня от неизбежной казни. И на его пальцах мерцали золотые огоньки, совсем как у меня…

— Опустите оружие, — его голос, усиленный пугающей властью, прогремел под сводами шатра так, что задрожал тающий лед в чашах.

— Милорд Тринан, отойдите! Все видели, что она ведьма! В королевстве Эл женщины не имеют права колдовать, а за сокрытие и помощь… таким особам грозит смерть! — рявкнул проверяющий из столицы, делая еще один шаг вперед.

— Она не ведьма! — отрезал Джеймс.

— Милорд, только лорды поселений могут…

— Замолчать!

Он сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки, и обвел бешеным взглядом застывшую толпу: побледневшую от ужаса Оливию, непроницаемого Дориана и своего отца, который смотрел на старшего сына со смесью шока и гнева.

— И если хоть кто-то из вас посмеет коснуться ее, клянусь, никто не покинет наше поместье живым. — В бархатном голосе Джеймса зазвенел чистый металл. — Эта женщина — моя Избранная. Духи рода Атталии приняли ее, и она Истинная пара крови Тринанов! И она находится под моей абсолютной защитой!

Крышечка начала подрагивать, пока я медленно, но верно теряла сознание. Так вот какие вы, галлюцинации!..