Глава 15. Без меня, меня... чуть не прибили

Просыпаться не хотелось. В голове гудело, а виски пульсировали тупым постукиванием, словно я вчера всадила в себя несколько ящиков вина и до утра ловила вертолетики. Складывалось ощущение, что моя черепушка вот-вот разорвется на части, если я сделаю хоть какую-то попытку подняться с кровати.

С трудом разлепив один глаз, я попыталась проанализировать окружающую действительность. Спина покоилась на чем-то неприлично мягком, а пальцы сжимали гладкую прохладную ткань. Явно не моя колючая лежанка в каморке для прислуги… И точно не моя постель дома, в моем мире… Я бы шелковое постельное себе никогда не купила, у меня от него тело прыщиками покрывается, так что я всегда довольствовалась хлопком. Да, не так красиво и статусно, но я хотя бы не похожа на подростка с нарушением пищеварения.

Все еще не рискуя основательно осмотреться, я решила принюхаться. Вместо кухонной гари и аромата каких-то полевых цветов пахло орехами, мускатом и цитрусом. Я окончательно распахнула глаза и твердо поняла, что я понятия не имею, где нахожусь. Над кроватью висел огромный пошлый балдахин. Тяжелые портьеры перекрывали воздух, скрывая от меня комнату. Я поморщилась, ощущая, как особо резвый барабанщик в мозгах выдал кульминационный стук.

Но хуже магического похмелья было другое. Мои костяшки на правой руке нещадно саднили, словно я со всей дури впечатала кулак в кирпичную кладку. А челюсть сводило от глухой, клокочущей ярости. Парадокс заключался в том, что я совершенно не злилась. Я испытывала лишь тупую апатию и дикое желание выпить ведро воды.

События приема вереницей картинок встали перед моими глазами. Грубый флирт Джеймса, идеальный Дориан, крик Крис и, наконец, люди, что были готовы поднять меня если не на вилы, то хотя бы на серебряные вилки, которыми они поедали закуски в поместье. Ну точно, наверно, меня-таки прибили, только вот рай больше напоминал декорации к фильму для взрослых.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы мозг не вытек через уши, подняла правую руку к лицу. Чистая. Никаких синяков, ссадин или покраснений. Идеально целая кожа.

Так какого черта она болит так, будто я только что врукопашную отбивалась от бушующей толпы?

Тихий щелчок дверного замка заставил меня вздрогнуть и натянуть шелковое одеяло до самого подбородка. В комнату тяжелым шагом кто-то вошел, громко дыша, и резко отодвинул балдахин. На меня смотрел лорд Джеймс Тринан.

Точнее, то, что осталось от безупречного, лощеного аристократа после вчерашнего вечера. Белоснежная рубашка была расстегнута на три пуговицы вниз, обнажая ключицы, а рукава — небрежно закатаны до локтей. Темные волосы сейчас торчали в разные стороны, словно он раз за разом отчаянно запускал в них пальцы.

Но мой взгляд мгновенно прикипел к его правой руке.

Костяшки на длинных пальцах Джеймса оказались сбиты в кровь. Кожа содрана, а свежие красные капли еще не успели запечься. Лорд сжал ладонь в кулак, и в ту же секунду мою собственную, абсолютно целую руку прострелило острой болью.

И сейчас до меня начало доходить. Я, потирая пульсирующие виски, медленно села и уставилась на мужчину, словно видела его впервые. Хотя так оно и было, вот только теперь мы с ним, видимо, познакомимся ну слишком близко. Можно сказать, узнаем друг друга на физиологическом уровне. Фантомные боли. Чужая ярость, отдающаяся спазмом в моих скулах. Заявление перед инквизицией короля об Истинной паре крови Тринанов…

Только не это. Скажите мне, что это просто совпадение.

— Вы ударили стену, — прохрипела я, удивляясь тому, как жалко звучит мой голос. Больше похоже на скрип ржавой петли.

Джеймс замер посреди комнаты и перевел на меня тяжелый взгляд. В его глазах-омутах не было ни грамма привычной ленивой насмешки или дурашливости, только черные очи, что сейчас смотрели на меня с такой злостью, будто я стала виновницей гибели всех его родственников до седьмого, нет, десятого, колена.

— Мраморную колонну, если быть точным, — лишенным эмоций тоном отозвался он. — Но суть вы уловили верно. Ударил, психанул, ударил снова. Я вам не Дориан, что засовывает эмоции в ту же бездну, откуда и сам вылез…

Я сглотнула вязкую слюну и снова посмотрела на свои пальцы. Костяшки ныли, требуя приложить что-то холодное или хотя бы продезинфицировать, но предлагать подобное злому лорду как-то не хотелось. Интересно, если я возьму его за руку и подую, как он на это отреагирует?..

— Лорд Джеймс, вы бы что-то прохладное к ранам приложили или хоть как-то почистили… Злились вы, а болит-то у меня! Что произошло?

— Ну ты же у нас языкастая, вот и скажи мне, что случилось на приеме. — Видимо, лорд прикусил внутреннюю часть щеки.

— Щеку не кусайте, больно! — Я скривила губы. — Милорд… только не говорите мне, вы нас как-то связали, и мы…

Уголок его губ дрогнул в усталой полуулыбке. Он подошел к изящному столику у окна, плеснул в стакан воды из хрустального графина и протянул его мне.

— Боюсь, Елена, вы близки к истине, — тихо произнес Джеймс, глядя, как я жадно, дрожащими руками хватаюсь за стекло. — Древняя магия крови не понимает шуток. Я назвал вас своей Избранной, и духи рода приняли мое опрометчивое заявление. Теперь нас связывает магический канат, что для меня — чудесный ошейник, который мне на шею мечтали повесить все дамы города… Так что да… Добро пожаловать в мою нервную систему.

Я сделала большой глоток ледяной воды, чувствуя, как живительная влага смывает вязкий ком паники в горле. Магический ошейник. Чудесно. Просто прекрасно. Моя внутренняя секретарша, привыкшая к строгому расписанию и понятным приказам начальства, медленно закрыла воображаемую папку с надписью «Тихая жизнь» и потянулась за бланком завещания. Работа без выходных приобрела совершенно новые, пугающие формы.

— Допустим, — хрипло сказала я, возвращая ему пустой стакан. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и меня снова прошило током его сдерживаемого раздражения. — Но какова истинная причина вашего поступка? Только умоляю, милорд, оставьте байки про внезапную страсть к прислуге с баклажаном для леди Оливии. Мы оба знаем правду. Вы — наследник знатного древнего рода. Я — женщина без имени, моющая полы и прислуга для женщин с высоким самомнением. Зачем вы это сделали?

Джеймс с глухим стуком поставил стакан на стол. Он распрямил спину, а подбородок вздернул так, что у меня чуть не свело шею. На миг передо мной стоял не ленивый гуляка, а настоящий властный правитель Атталии.

— Мои мотивы были продиктованы исключительно честью, Елена, — произнес он бархатным, но совершенно ледяным тоном, от которого мне стало некомфортно. — Я увидел, как вы, отбросив всякую осторожность, ринулись спасать умирающее дитя. Вы пожертвовали своей главной тайной ради чужой жизни… Я не мог позволить столичным стервятникам утащить вас в свои подвалы или бросить на костер за проявление милосердия. Позволить сжечь вас на моих землях было бы несмываемым клеймом позора на моем роду. Я совершил отчаянный шаг, минутное безумие, если угодно. Но этот шаг сковал руки Инквизиции.

— Минутное безумие. Дичь в моменте, говоря простым языком. — Я задумчиво потерла саднящие костяшки. — Вы объявили меня своей Избранной. И инквизиторы вот так просто развернулись и ушли, услышав красивую сказку?

— Это не сказка, а незыблемый древний закон королевства Эл, — строго поправил Джеймс, скрестив руки на груди так, что ткань его расстегнутой рубашки опасно натянулась на широких плечах. — Статус Избранной, Истинной пары лорда, дает женщине абсолютную неприкосновенность. По закону ваша магия признается не ересью, а даром, пробудившимся ради защиты моего дома и моей крови. Инквизиторы не смеют перечить старым законам, если дух рода подтверждает выбор хозяина.

Я нахмурилась, чувствуя, как в голове начинают судорожно крутиться шестеренки, сопоставляя факты.

— Подождите. Дух рода? Вы имеете в виду Люция? Барсика?! Этот лысый шантажист официально одобрил мою кандидатуру? Он же продаст кого угодно за тарелку сливок!

— Люций не дух моего рода, наш нас давно покинул, после того, как отец принял пару неверных решений. — Джеймс устало прикрыл глаза, и я физически ощутила его острое желание оказаться сейчас где угодно, только не в этой комнате. — Магия — штука капризная, Елена. Отец от нее почти что отказался ради моей матери, что так и не стала Истинной для него. Он не стал смущать ее своей силой и ради нее правил Атталией при помощи местной знати, что поддерживала леди наших земель. Да и она сама была одной из самых благородных дам, которых я когда-либо встречал. А Люций… Люций — последствие смешения крови несколько веков назад. Уж не знаю, с кем якшались предки Ирен, но там точно в роду были какие-то ведьмы… Однако оставим хранителя в покое. Сейчас над нами нависла куда более страшная угроза.

— Куда уж страшнее перспективы стать вашей законной супругой, — саркастично вырвалось у меня.

Профессиональная привычка секретарши огрызаться на некомпетентное руководство сработала раньше инстинкта самосохранения. Джеймс даже бровью не повел, лишь его челюсти сжались плотнее, моментально отзываясь тупой болью в моих собственных зубах. Он же так нам всю эмаль сотрет!

— Страшнее то, что псы Короля нам не поверили до конца, — мрачно отчеканил лорд. — Главный дознаватель требует неопровержимых доказательств. Мы скованы магическим каналом, но для Короны этого мало. Нам дали неделю, чтобы предстать перед Деревом Правды и принести брачные клятвы.

— Дерево Правды? Звучит как название дешевого трактира на окраине города…

— Звучит как ваш смертный приговор, Елена. Это древнее живое божество. Магический алтарь, чьи корни пронизывают саму землю глубоко в священной роще, что стоит на границе с Паринией на восточных болотах. Если мы встанем под его ветвями и произнесем клятвы верности, в которых будет хоть капля лжи, хоть малейшее сомнение — корни Дерева пронзят наши сердца и выпьют жизнь до дна. Оно не терпит фальши и уж тем более раскроет нашу ложь, так что моя жизнь в качестве женатого мужчины продлится недолго…

Я откинулась на мягкие подушки и уставилась в пошлый балдахин. Вот нужно было ему так усложнять себе жизнь?.. Плюнул бы, погрел ручки у костра, и все, дальше бы ходил по бабам, но уже по-тихому, скрываясь от Оливии. Да и я бы спокойно себе прогорела и, кто знает, может, оказалась бы в своем мире, продолжала бы вздыхать по боссу. И почему он вообще прыгнул? Если бы такой шаг сделал Дориан… Я отмахнулась от фантазий, в которых молодой, но, падла, такой красивый мужчина целует меня под деревом и мы с ним уходим в закат жить долго и счастливо…

Но все пошло наперекосяк. Вот только еще вчера я была рядовой сотрудницей клининга, а сегодня мне предстоит обмануть разумный баобаб-убийцу. Ну ничего, и не из такой кучи удобрений вылазили… Я начала быстро прорисовывать в голове план действий, который если и не спасет нас, то, по крайней мере, сделает наши последние дни чуток веселее…

— Значит, нам нужна легенда, — исключительно деловым тоном произнесла я, отбрасывая панику в сторону. — Непробиваемая легенда нашей неземной любви. Мы должны не просто придумать ее, мы обязаны в нее поверить. Иначе этот ваш деревянный полиграф пустит нас на удобрения. Садитесь, милорд. Нам нужно прописать четкий скрипт. Где состоялось знакомство? Кто первым проявил симпатию?

Джеймс посмотрел на меня с нескрываемым изумлением. В его темных глазах мелькнуло искреннее непонимание.

— Елена, вы обсуждаете вопрос нашего выживания так, словно планируете рутинную закупку овса для конюшни! Вы хоть понимаете, что мы можем погибнуть в муках?

— Я была идеальным секретарем, милорд Джеймс, — жестко отрезала я, садясь ровно и игнорируя головокружение. — Я умею планировать процессы так, чтобы дебет сходился с кредитом, отчеты сдавались вовремя, а руководство не садилось в лужу перед проверяющими инстанциями. В нашем случае — перед Инквизицией и кровожадным деревом. Так что берите стул и давайте согласовывать детали нашего фиктивного, но смертельно опасного романа. В какой конкретно момент вы якобы потеряли голову от неконтролируемой страсти ко мне?

— Вы сейчас на каком языке заговорили, милая?..

Я открыла было рот, чтобы ответить, но не успела. Дверь спальни едва не слетела с петель от мощного удара ногой. На пороге, багровый от ярости и похожий на готовую взорваться пороховую бочку, стоял лорд Тринан-старший. Местный генеральный директор пришел вершить свое суровое правосудие, а у меня сердце рухнуло в пятки. Или не у меня?..

Мою грудную клетку мгновенно сдавило стальным обручем — Джеймс перестал дышать от напряжения, и этот спазм послушно передался мне, заставляя ловить воздух ртом.

— Вон! — рявкнул лорд-отец, махнув рукой в мою сторону.

— Она останется здесь. — Голос Джеймса прозвучал обманчиво спокойно, хотя мои костяшки снова заныли. — Это моя спальня, и моя Избранная, отец.

Старший Тринан издал звук, похожий на рык раненого медведя. Он пересек комнату в три широких шага, остановившись в метре от сына.

— Твоя Избранная?! Ты выжил из ума, мальчишка! Ты опозорил наш род перед посланниками Короля! Инквизиторы разбили лагерь в моем саду, аристократы шепчутся по углам, а отец Оливии грозится разорвать все торговые соглашения! Ты понимаешь, что ты натворил?! Ты променял слияние капиталов на прислугу! На девку, что драила полы в борделе Ирен!

— «Сочный виноград» — приличное заведение, — машинально поправила я из-за широкой спины Джеймса, но оба лорда меня ожидаемо проигнорировали.

— Я спас невинную жизнь, отец, — процедил Джеймс. — Я использовал древний закон, чтобы эти столичные фанатики убрались с наших земель.

— Ты использовал древнюю магию, чтобы уничтожить мое соглашение! — взревел лорд-отец. — Оливия должна была стать твоей женой! Ее семья принесла бы в дом деньги, влияние, стабильность!

— Мне плевать на эти деньги и ваши интриги! — Джеймс наконец-то сорвался, а мое сердце забилось в бешеном, рваном ритме чужой ярости. — Я еще молод, чтобы хоронить себя рядом с этой визгливой, избалованной пустышкой! Тебе нужен был идеальный, покорный союз? Тебе нужен был послушный пес для твоих политических игр? Вон, у тебя есть Дориан! Он обожает твои правила, твой холодный расчет и готов целовать сапоги нужным людям. Вот пусть Дориан и женится на Оливии!

— Как ты смеешь так говорить о долге перед семьей?! Наш дом на грани разорения! Мы нуждаемся в этих средствах!

— Наш дом на грани разорения только по одной причине! — рявкнул Джеймс, делая шаг вперед. — Потому что ты сам развалил наш род! Ты собственноручно отдал бразды правления этим жирным, зажравшимся аристократам! Они загнали тебя в долги, они сидят на своих мешках с золотом и диктуют условия, пока ты пытаешься замаслить их подачками вроде моего брака! Ты предал наследие предков, чтобы угодить местным торгашам!

Я переваривала информацию, отчаянно пытаясь вспомнить, чему нас учили на курсах решения проблем. Только вот ничего, кроме кота Леопольда, на ум не приходило… И тут раздался хлесткий звук удара.

Мою левую щеку обожгло так, словно к ней приложили раскаленный утюг. Я охнула, инстинктивно хватаясь за лицо и падая обратно на подушки. Из глаз брызнули злые слезы. Магический канат сработал безупречно — лорд Тринан-старший влепил сыну такую пощечину, что голова Джеймса резко дернулась в сторону.

На бледной скуле молодого лорда медленно проступал красный след от тяжелой отцовской руки. Моя щека горела точно таким же огнем, только вот пострадала не только кожа, но и уязвленная гордость. И, судя по моим внутренним ощущениям, ранило Джеймса сильнее, чем удар.

Джеймс медленно повернул голову обратно. В его темных глазах плескалась абсолютная ярость, вот только я видела, что ему не только больно, но и обидно. Но он не сказал ни слова.

Старший Тринан тяжело дышал, его грудь вздымалась, а кулаки были сжаты. Он смотрел на старшего сына с таким презрением, словно перед ним стоял не родной сын, а какой-то грязный попрошайка.

— Долг перед родом для тебя — пустой звук, — голос лорда Тринана звучал тихо, но каждое слово отдавалось в голове ровным стуком. — Раз ты выбираешь эту девку, сказки и свой эгоизм вместо чести семьи, то мне такой преемник не нужен. Ты больше не наследник рода Тринан.

Моя внутренняя секретарша поперхнулась воздухом.

— Я передам титул, земли и управление Дориану, — продолжил отец, чеканя слоги. — А ты… Как только королевские ищейки уберутся из моего поместья, ты и твоя ведьма покинете мое поместье. Живи в Атталии как считаешь нужным, бегай за девками, унижай себя, как ты там сказал: живи и радуйся жизни. Вот только так, чтобы ноги твоей здесь больше не было. Ты лишен всего.

Лорд Тринан резко развернулся и вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим сбитым дыханием. Я сидела на мятых шелковых простынях, прижимая ладонь к пылающей щеке. Мой новоиспеченный фиктивный муж только что стал безработным банкротом без крыши над головой. А нам еще предстояла командировка к разумному дереву-убийце. И смерть. Да в любом случае смерть, либо от древней магии, либо от безработицы и отчаяния.

Великолепный карьерный рост. Просто сказка. А я еще жаловалась, что у меня две недели скучно пролетели…