Глава 17. Горит сарай, гори и хата

На улице уже стемнело. Я так и не разобралась, во сколько тут солнце встает и заходит, но по ощущениям, время текло в Атталии очень своеобразно. Темнело поздно, ночи были короткими, несмотря на то, что осень уже вступила в свои права. Нужно будет подробнее разузнать у Джеймса или Люция о том, какие тут зимы, заранее подготовить одежду… Если, конечно, местное дерево не убьет меня через неделю.

Мы шагали по улочкам Атталии в полном молчании. Я сжимала пальцы на своем крошечном узелке, где покоилось мое сменное платье, старые туфельки, почти сорок элов. Ирен все-таки дала мне расчет, не сказав ни слова. Справа от меня семенил толстый кот, время от времени тяжело вздыхая. Люций явно намекал, что его стоит взять на ручки, но моральных и физических сил у меня не осталось. А Джеймс… Лорда сейчас лучше было не трогать.

Мой внезапный муж, мужчина, который лишился титула, денег и положения в обществе буквально час назад. И если в первую встречу он излучал бахвальство, светился своей аристократичностью и явно ощущал свое превосходство над другими, то сейчас он источал мрачную безысходность.

Моя же голова шла кругом от навалившихся проблем. Мне бы сейчас полы в «Сочном винограде» надраивать, может, какие-то свои знания из современного мира применять, салон красоты открыть, глазки Дориану строить… Или чем там занимаются попаданки в другие миры?

А еще я могла просто жить в своем мире. Зачем меня вообще сюда занесло? Вроде не при смерти была, относительно хорошо жила, сильно не грешила. Существовала сама по себе, ходила на работу, планировала отпуск, вздыхала по начальнику, пыталась стать лучше, сплетничала с подружками… И тут на тебе! Другой мир, проблемы, магия какая-то, фиктивный брак с лишенным наследства дворянином и путевка к разумному дереву, что убивает лжецов. Я чувствовала, что меня накрывает злость и отчаяние. Паника, смешанная с яростью накатывала волнами, заставляя сердце биться сильнее.

— Ты можешь просто спокойно дышать? — Тихо произнес Джеймс, нервно подергивая плечами.

— Что?..

— Я не могу понять, это я злюсь или ты в скором времени грохнешься в обморок?

Я остановилась, понимая, что это во мне смешались эмоции. Так сказать, коктейль из моих проблем и загонов, уязвленная гордость Джеймса и общий хаос объединился и решил устроить бунт на корабле. А я-то решила, что это мое желание вмазать кулаком по каменной стене…

Магия работает в обе стороны, следовательно, мои ощущения тоже передаются лорду.

Я свободной рукой сильно ущипнула себя за предплечье. Прямо от души, до выступающих слез.

Джеймс резко замер. Он глухо зашипел, машинально схватившись за свою руку точно в аналогичном месте. Его глаза удивленно расширились, встретившись с моим спокойным взглядом.

— Какого демона ты творишь, Елена? — хрипло спросил он, потирая кожу через ткань рубашки.

— Провожу эксперимент, милорд, — я пожала плечами, перехватывая узелок другой рукой. — Мои ощущения передаются вам, а ваши — мне.

Джеймс нахмурился, силясь переварить мою странную выходку.

— И ради этого стоило оставлять синяки прямо посреди улицы? Ты не могла просто сказать?

— Я решила просто проверить, а не теряться в догадках, — твердо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Послушайте, Джеймс. Ваша злость отдается гулом в моей голове. У меня сводит челюсть от вашего желания кому-нибудь врезать или что-то сломать. А моя паника, как мы только что выяснили, мешает вам дышать. А когда наши эмоции смешиваются, судя по всему, у нас у обоих шарики за ролики закатываются…

— Шарики… — повторил за мной он.

Я сделала шаг к нему, понизив голос:

— И если вы не возьмете себя в руки, каждый раз, когда вы будете мысленно крушить мебель или страдать по утраченному наследству, я буду щипать себя за руку. Или кусать губы. Поверьте, я умею делать больно.

На лице лорда можно было показывать всем как человек проходит стадии принятия — от возмущения до мрачного осознания того, в какую именно ловушку он сам себя загнал. Аристократ, привыкший прятать свои истинные чувства за ледяной маской, теперь был как на ладони перед бывшей уборщицей.

— Ты шантажируешь меня физической болью? — медленно уточнил Джеймс.

— Я призываю вас к рациональности. И предлагаю сделку. Вы перестаете мысленно убивать своего отца и брата, а я перестаю паниковать из-за говорящих деревьев и перспективы умереть безработной девственницей на костре. Дышим ровно, милорд, все пройдет, все уладится… А если нет, то нам будет уже все равно…

— Безработной кем?

— Не цепляйтесь к словам, — огрызнулась я. — Это так, для красного словца, не принимайте близко к сердцу.

Джеймс открыл рот и тут же его закрыл, пока я смотрела на него исподлобья. Люций, сидевший на брусчатке рядом с моим подолом, громко и выразительно зевнул, сверкнув клыками.

— Серая мышь дело говорит, — проворчал кот. — Вы оба фоните в магический эфир так, что у меня усы дергаются. Соберитесь, молодежь. Мне нужен покой и регулярное питание, а не ваши брачные истерики… Да и вообще, пока ваши желудки полны, а рядом есть кто-то, кто может почесать за ушком, переживать не стоит. Все не предугадаешь, так что зря нервы тратить — себе дороже…

Джеймс закрыл глаза. Я видела, как напряглась его шея, как он сделал глубокий, медленный вдох, насильно загоняя свою уязвленную гордость и ярость куда-то в самые темные уголки сознания.

И чудо произошло. Тиски, сдавливающие мои виски, начали медленно слабеть. Пульсация в голове затихла, уступая место звенящей, почти комфортной пустоте. Фоновая злость исчезла, осталась только легкая недосказанность, смешанная с моим обычным состоянием: горит сарай, гори и хата…

— Твоя взяла, Елена, — его голос зазвучал ровнее, хотя в нем все еще слышалась горечь. — Я буду контролировать свой гнев. А ты пообещай больше не заниматься членовредительством, причиняя боль нам.

— Договорились, — я позволила себе легкую улыбку, расслабляя пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в узелок. — А теперь ведите нас в наше новое убежище, Джеймс. У меня ноги гудят после целого дня побегушек, и, боюсь, если мы не поторопимся, этот дискомфорт вы тоже скоро начнете чувствовать…

Уголок его губ едва заметно дрогнул. Он развернулся, и мы возобновили путь по темнеющим улицам Атталии. Атмосфера между нами заметно разрядилась, оставив лишь странное чувство неизвестности. Я мысленно похвалила себя за успешные переговоры. Управление лордом через щипки обещало стать весьма полезным навыком в семейной жизни…

Городской дом Тринанов вынырнул из вечернего сумрака как неприступная крепость. Здание выглядело старым, с массивными колоннами и темными окнами, в которых лишь кое-где теплился тусклый свет. Мы даже не успели подняться по каменным ступеням, как тяжелые дубовые двери бесшумно распахнулись.

На пороге стоял Дориан. Мой внутренний радар мгновенно забил тревогу, хотя внешне младший Тринан выглядел безупречно. Темный домашний камзол сидел на нем как влитой, а на идеальном лице застыло выражение глубокой, искренней тревоги. Он совершенно не походил на злорадствующего победителя, а скорей, на обеспокоенного мужчину, что переживал за друга.

— Джеймс, — Дориан сделал шаг навстречу, его голос звучал мягко и встревоженно. — Я ждал тебя… Отец сказал, что ты теперь, ну… никто.

Мы переступили порог. Внутри особняк полностью оправдывал статус холостяцкого убежища. Никаких цветочных вазочек, изящных статуэток или светлых ковров, которыми так любила украшать пространство Ирен. Здесь царил дух сурового мужского минимализма: темные панели, массивная мебель, начищенное оружие на стенах и стойкий запах табака, пороха и алкоголя.

Люций, брезгливо отряхнув лапы, тут же растворился в тенях коридора, отправившись на разведку территории.

— Ну, отец всегда был пугающе лаконичен в своих заключениях, — ровно ответил Джеймс, вскидывая подбородок. — По приказу отца ты теперь управляешь всеми активами. Включая этот дом.

— Джеймс, брось, — Дориан подошел ближе, положив руку на плечо Джеймса. — Для отца я, может, и управляющий, но для меня ты всегда останешься старшим братом и хозяином. Это твой дом.

— Слово отца — закон, Дориан, — ледяным тоном отрезал мой фиктивный муж, мягко, но непреклонно сбрасывая руку брата со своего плеча. — Ты теперь глава. Выдели нам гостевые комнаты в восточном крыле. Мы здесь ненадолго.

— И слышать об этом не хочу, — мягко, но настойчиво возразил Дориан. — Твои покои готовы. Те самые, хозяйские, на втором этаже. Я распорядился растопить камин, а ужин…

— Дориан, я сказал…

Я не услышала, что именно хотел сказать Джеймс.

Меня внезапно согнуло пополам. Удар по нашей магической связи оказался чудовищным, сбивающим с ног. Внешне Джеймс держал идеальную маску гордого аристократа, ни один мускул на его лице не дрогнул. Но внутри него разверзлась настоящая бездна.

Мою грудную клетку сдавило так сильно, что я физически ощутила удушающую, едкую волну унижения, потери и ярости, захлестнувшую лорда. Быть гостем в доме, который еще утром принадлежал ему по праву рождения. Смотреть на брата, который с искренней, удушающей жалостью предлагает ему его же собственную спальню. Эта братская забота ранила Джеймса сильнее отцовской пощечины. Гордость лорда рвалась на куски, разрезая мои собственные внутренности. Он явно не знал нашей присказки: бьют — беги, дают — бери…

Я сделала судорожный вдох, чувствуя, как перед глазами плывут темные пятна. Если он сейчас не остановит этот внутренний монолог, мы оба рухнем в обморок прямо в прихожей. Чтобы не упасть, я инстинктивно шагнула к Джеймсу и крепко перехватила его руку. Мои пальцы жестко впились в его запястье так сильно, что суставы хрустнули. И это сработало как громоотвод.

Джеймс вздрогнул. Шторм его разрушительных эмоций запнулся, с размаху разбившись о мое внезапное прикосновение. Он опустил взгляд на мою руку, судорожно сжимающую его рукав. Физический контакт буквально «заземлил» его, выдергивая из водоворота паники и унижения в реальность, где рядом стояла я. Боль начала отступать.

— Хорошо, Дориан, — хрипло, но уже гораздо спокойнее выдохнул Джеймс, накрывая мои дрожащие пальцы своей широкой ладонью. — Спасибо. Мы займем мои старые комнаты.

Дориан наблюдал за этой сценой в абсолютной тишине.

Его взгляд, до этого выражавший лишь братское сочувствие, внезапно неуловимо изменился. Он смотрел на то, как Джеймс накрыл мою руку своей, и тут же его серо-зеленые глаза потемнели, изучая мое лицо.

Я отвела взгляд, ощутив, как меня обдало холодом. В его взгляде не было презрения ко мне, но и дружелюбия не наблюдалось. Дориан посмотрел на меня, как сотрудник отдела по персоналу, решая, нужна ли я фирме или нет. Он оценивал меня. Он видел, как одно мое прикосновение успокоило взбешенного Джеймса.

По моей спине пробежали мурашки. За маской идеального, понимающего брата скрывался хищник. Расчетливый, умный и безжалостный. Я припомнила все предостережения от Энеса, от Джеймса насчет него. Опасный, но такой красивый. Вот только сейчас коленки у меня подгибались не от его красоты, а от ощущения угрозы.

— Располагайтесь, — мягко произнес Дориан, возвращая себе привычную доброжелательную улыбку. — Ужин подадут через час. Вам нужно набраться сил перед долгой дорогой.

Джеймс кивнул и потянул меня за собой к массивной лестнице. Я шла следом, спиной ощущая пристальный, изучающий взгляд младшего брата. Интуиция вопила, что наши проблемы с Деревом Правды — это лишь цветочки по сравнению с тем, что ждало нас под этой крышей.

Дом оказался небольшим. По сравнению с поместьем Ирен, тут не наблюдалось огромного количества дверей. На втором этаже я заметила лишь четыре комнаты, связанные между собой одним коридором. Джеймс толкнул ту, что была ближе всего к лестнице и впустил нас внутрь. Стоило замку лязгнуть, как лорда буквально оставили силы. Его идеальная осанка, которую он с таким трудом держал перед братом, исчезла. Плечи поникли, и он тяжело опустился в глубокое кожаное кресло у пылающего камина.

Я физически ощутила, как натянутая до звона струна внутри него лопнула, оставив после себя лишь звенящую, опустошающую усталость. Ему бы сейчас напиться да уснуть пьяным сном, а завтра пропустить день, страдая похмельем, но у нас еще было очень много дел.

Пока Джеймс приходил в себя и собирал мысли в кучку, я огляделась. Комната оказалась просторной, хоть и темной, с огромной кроватью, на которой могли поместиться человек пять. Перед кроватью стояло продавленное кресло, обитое бархатом, а на столике возле него стояла пепельница и полный графин янтарной жидкости. Мое воображение сразу подкинуло картинку, как опальный лорд раньше сидел здесь, наблюдал за всякими непотребностями, что творили в его кровати всякие девушки. Нужно будет уточнить, как часто меняются простыни и где мне вообще спать…

— Какая безвкусица, — раздался ворчливый голос снизу.

Люций вынырнул из-под массивного платяного шкафа, брезгливо отряхивая лапы.

— Здесь пахнет разгульными холостяками и пылью. Лена, передай этому идеальному хозяину внизу, что мне нужен лоток. И не абы какой, а с чистым речным песком. Я дух древнего рода, а не дворовая кошка, чтобы гадить по темным углам!

Джеймс издал тихий, полуистеричный смешок, пряча лицо в ладонях.

— Говорящий кот-аристократ, требующий лоток, и фиктивная жена-прислуга, шантажирующая меня синяками, — глухо пробормотал лорд. — Просто блестящий финал для наследника Тринанов.

— Я тоже могу шантажировать! — подал голос Люций. — Знаешь, Лена, что я нашел под кроватью?..

— И еще кот будет тащить мое грязное белье на поверхность, — окончательно поник лорд.

Его отчаяние снова начало скрестись в моей груди.

Так, стоп. Если мы сейчас уйдем в коллективную депрессию и начнем жалеть себя, Дерево Правды переварит нас на завтрак. Уныние — худший враг продуктивности.

Я решительно подошла к массивному письменному столу у окна. Выдвинула один ящик, затем второй. Наконец, мои поиски увенчались успехом: нашлась стопка плотной бумаги, стеклянная чернильница и вполне приличное перо. Я уселась за стол, придвинула к себе чистый лист и обмакнула перо в чернила.

— Отставить упаднические настроения, милорд, — бодро произнесла я, разворачиваясь к нему вместе со стулом. — У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на жалость к себе. Дориан за стенкой, Инквизиция дышит в спину, а впереди поездка на болота. Давайте-ка превратим ваш так называемый «финал» в успешный проект выживания.

Джеймс убрал руки от лица и посмотрел на меня так, словно у меня внезапно выросла вторая голова.

— Ты собираешься работать прямо сейчас?

— Я собираюсь спасать наши жизни, — я постучала кончиком пера по пустой бумаге. — Садитесь ближе, Джеймс. Нам нужно прописать легенду нашей великой любви. Сценарий, историю, сказку — называйте как хотите. И мы должны зазубрить ее так, чтобы от зубов отскакивало, даже если нас разбудят посреди ночи и приставят меч к горлу.

Лорд с тяжелым вздохом поднялся и подошел к столу, нависая надо мной. От него пахло вечерней прохладой и безнадежностью.

— И с чего мы начнем историю величайшего падения в моей жизни? — иронично изогнул бровь он.

— С того момента, как вы потеряли от меня голову, — невозмутимо ответила я, выводя на бумаге жирную цифру «один». — Итак, милорд. В какой конкретно момент вы поняли, что жить без меня не можете? И только попробуйте соврать про внезапную страсть с первого взгляда, пока я мыла полы. Я жду правды. Хоть крупицы реальности, за которую мы сможем зацепиться, чтобы дерево нам поверило…

— Ну, вы тогда мыли окно, терли стекло так, что ваши…

— Джеймс! Я серьезно!

— Я тоже!

Я чуть покраснела, сложив руки на груди. Усталость брала свое, и сил на эти словесные пинг-понги у меня уже не оставалось.

Улыбка медленно сползла с лица лорда. Он стер ладонью остатки напускной веселости, и в тусклом свете камина я увидела перед собой донельзя измотанного мужчину, который тоже стоял на краю пропасти. И он прекрасно понимал, что шутками мы этот обрыв не перепрыгнем, вот только по-другому не умел. Я видела, что ему тоже страшно, некомфортно и неуютно. И это так же придавливало к полу и меня. Я только хотела сказать ему, что шутки в сторону и хотела потребовать говорить серьезно, как он поднял ладонь:

— Если мы собираемся врать Дереву Правды, Елена, — тихо и предельно серьезно произнес Джеймс, опираясь ладонями о столешницу и глядя мне в глаза. — Нам нужна основа. Я должен знать, с кем я связан. Ты не прислуга. Ты не ведешь себя как местная, ты не говоришь как местная, и ты совершенно точно не боишься ни меня, ни инквизицию так, как должна была бы. Откуда ты взялась?

Мой мозг мгновенно забил тревогу. Привычка скрывать личную информацию сработала на автомате.

— Я попала сюда из-за моря, Энес привез меня в Атталию, — ровным тоном начала я выстраивать легенду, что плел всем Энес. — Как я оказалась на пляже в Штормфорде я не помню, я…

Договорить я не смогла.

Горло внезапно свело болезненным, жестким спазмом, словно я попыталась проглотить горсть битого стекла. Воздух застрял в легких и меня накрыло такой резкой волной удушающей тошноты, что я инстинктивно схватилась за край стола, сгибаясь пополам.

Одновременно со мной Джеймс издал сдавленный хрип. Лорд пошатнулся, хватаясь свободной рукой за грудину, и его лицо стремительно побледнело.

— Замолчи, — прохрипел он, тяжело дыша. — Прекрати… лгать.

Я судорожно сглотнула, и как только мысль о лжи про потерю памяти покинула мою голову, спазм начал отступать, оставляя после себя мерзкий привкус железа на языке.

Джеймс выпрямился, стирая выступившую на лбу испарину. В его глазах читался неподдельный шок.

— Магия моего рода, усиленная магией Истинных пар, — мрачно констатировал он, глядя на свои подрагивающие пальцы. — Она не просто передает эмоции. Мы с тобой теперь каким-то боком стали Истинной парой, хотя ничего не понимаю, как это происходит, но я почувствовал твою ложь как кислоту в желудке.

— Врет как дышит, — донесся из-под кровати ленивый голос Люция. Кот даже не соизволил вылезти наружу, вещая из пыльной темноты. — У нее пульс скачет, я отсюда слышу. Джеймс, мальчик мой, ее душа даже не пахнет нашим континентом. Ты привязал себя к женщине, у которой секретов больше, чем в архивах королевского дворца.

Лорд перевел тяжелый взгляд с кровати обратно на меня.

— Если ты не можешь соврать даже мне, не вызвав при этом приступ удушья, то корни Дерева разорвут нас на куски в первую же секунду, — он обогнул стол и встал так близко, что я чувствовала тепло его тела. — Я отдал за тебя все, что у меня было. Я лишился семьи и дома. Я имею право знать правду. Кто ты, Елена?

Я смотрела на него снизу вверх. Темные глаза лорда требовали ответа. Эмпатический канат между нами вибрировал от его искреннего непонимания и затаенного страха. Он действительно не знал, кого втянул в свою жизнь. А я… я просто невероятно устала. Устала бояться, устала прятаться, устала играть роль серой мыши с тряпкой наперевес.

Горит сарай, гори и хата.

Я откинулась на спинку стула, сложила руки на коленях и прямо посмотрела в глаза своему фиктивному мужу.

— Хорошо. Ты хочешь правду? Пожалуйста, — мой голос звучал пугающе спокойно в тишине полутемной спальни. — Я не из-за морей, милорд. И не с Севера. И даже не с соседнего континента. Меня зовут Лена, мне тридцать лет, и я вообще не из вашего мира. Ну как тебе, парниша, такие откровения?..