Глава 3. Коты, курицы и корнеплоды

Я все еще сидела в бочке и пялилась на кота, который отвечал мне вполне осмысленным, немного нагловатым взглядом. Нет, ну к такому я точно не была готова… Я начала перебирать в голове книги, где у попаданок были милые кошечки с пушистыми хвостами, маленькие птички, поющие райские песни, пони, которые, ну вы понимаете, радугой… А мне тут лысый кошак вещает, что я, оказывается, ведьма!

— Ведьма?.. — повторила я, ожидая получить вразумительный ответ. — Какая ведьма? Лысый, ты… Вы что-то путаете! Я не могу быть ведьмой! Я секретарша!

— Истеричная женщина, — поморщился кот, элегантно, несмотря на внушительное пузико, переступая по краю выступа на стене. — Я чувствую искру. Слабенькую, как дохлая мышь, но она есть. А теперь вылезай, пока не сварилась окончательно. И воду мне налей, совсем эти людишки страх потеряли!

Я возмущенно открыла было рот, чтобы высказать этому лысому недоразумению все, что думаю о его манерах, но тут щелкнул засов. Дверь распахнулась, впуская клубы прохладного воздуха и тех самых двух девиц. В руках одной из них лежал сверток из серой ткани.

— Вылезай, откисла, — скомандовала та, что повыше, бросая на лавку свою ношу. — Вот твоя форма. Одевайся и живо на кухню, кухарка ждать не будет, а голодной спать ложиться, думаю, ты не привыкла!

Вот же! Я даже имени ее не знала, а она уже умудрилась перестать мне нравиться. Я неохотно вылезла из своего импровизированного джакузи, поежившись от холода. Завернувшись в жесткое полотенце, я с тоской посмотрела на то, что мне предстояло носить. Никакого шелка, никаких изящных кружев, на которые я втайне надеялась, наслушавшись сказок Энеса про «Сочный виноград». Передо мной лежало платье из плотной, почти стоящей колом, серой ткани.

Я попыталась втиснуться в этот шедевр местной легкой промышленности. Ткань совершенно не тянулась и явно маломерила. Я наивно поискала этикетку, но, кто бы сомневался, размерный ряд тут, видимо, еще не придумали. Платье предательски застряло в районе груди, а когда я, задержав дыхание и втянув живот, как учила мама перед походом на пляж, все-таки натянула его на бедра, оказалось, что шнуровка спереди сходится с огромным трудом. Мои формы, которые Ирен так хищно оценила, теперь были закованы в серый панцирь, но при этом грудь так и норовила выскользнуть из глубокого, не по размеру скроенного выреза. Если бы я решила резко наклониться, то гравитация бы меня обыграла, и я бы стала первой в этом проклятом Эле, кто сумел порвать платье одной грудью.

— Жалкое зрелище, — раздался сверху скрипучий голос. Кот, так и не дождавшись свежей воды, спрыгнул на пол и теперь критически осматривал меня, обходя по кругу. — Никакой элегантности. Никакой стати. Учись, пышечка!

Он уселся передо мной, гордо выпятив грудь. Я уставилась на него. Кот объективно напоминал перекормленного сырого бройлера, которого забыли ощипать до конца. Розовое складчатое пузико сыто свисало между задних лап, огромные уши делали его похожим на летучую мышь-переростка, но то, с каким королевским достоинством он держал свою лысую голову… Боже, да этому уровню самооценки позавидовала бы любая супермодель!

— Учиться чему? Как отрастить спасательный круг и считать себя божеством? — мстительно фыркнула я, пытаясь затянуть неподдающийся шнурок. — И вообще, как тебя зовут, о грациознейший из пузатых?

— Я — Люций. — Кот прищурил желтые глаза, оскорбленно дернув лысым хвостом. — Древний страж, средоточие грации и…

— Понятно. Будешь Барсиком, — отрезала я, наконец справившись со шнуровкой. — Барсик, брысь с дороги, я есть хочу.

— Барсик?! — он поперхнулся воздухом, и его складки возмущенно задрожали. — Это имя для портовых крысоловов, что вылизываются у всех на виду! Я — хранитель рода! Я…

Но дослушивать его тираду я не стала. Желудок свело такой голодной судорогой, что я была готова съесть даже этого самого Барсика, предварительно его сварив. Да, внешний вид не вызывал аппетита, но если правильно приготовить…

Запах еды привел меня на кухню — просторное помещение, где царил полумрак, разгоняемый лишь светом от огромного очага. Пахло травами, дымом и тяжелым, густым мясным ароматом. За длинным деревянным столом уже не было никого, кроме дородной женщины с половником в руках. Увидев меня, она молча кивнула на пустую скамью и плюхнула передо мной глубокую глиняную миску.

Я сглотнула слюну, заглядывая внутрь. Там плескалась густая похлебка, в мутном бульоне плавали куски жесткого, судя по виду, мяса и какие-то желтоватые корнеплоды, отдаленно напоминающие картошку.

Я подняла глаза на кухарку, машинально ища взглядом хлебницу.

— А… хлеб? — робко спросила я.

Женщина усмехнулась, вытирая руки о передник.

— Хлеб с утра был. Белая мука нынче дорога, госпожа Ирен для прислуги пшеницу не закупает. Жри, что дают, девка.

— Не девка, а Лена, — обиженно протянула я. — А вас как зовут?

— Мэри, — бросила повариха. — Давай, ужинай, тарелку помоешь, кухню закроешь, а я пошла, мне еще в местной харчевне бездельникам пироги печь!

Я вздохнула, понимая, что мои мечты о хрустящем багете растворились так же быстро, как и надежды на спа-курорт. Я подцепила варево деревянной ложкой. Мясо пришлось жевать долго, с усилием, челюсти заболели уже на третьем куске. Корнеплод оказался безвкусным и крахмалистым. Это было сытно, да, но совершенно безрадостно и невкусно.

На меня навалилась неподъемная усталость. Три недели тряски в повозке, ледяной страх перед будущим, угроза костра за какую-то мифическую магию, грубое платье, натирающее бока… У меня был стресс. А стресс я всегда лечила одним-единственным проверенным способом.

— Скажите… — Я шмыгнула носом, чувствуя, как к горлу подступает предательский ком. — А десерт будет? Ну, хоть что-нибудь? Чай? И можно мне… хоть ложечку сахара? Пожалуйста. У меня такой стресс, мне глюкоза для мозга нужна.

Кухарка, собиравшаяся уйти, замерла. Она медленно обернулась и посмотрела на меня так, словно я внезапно заговорила на языке северных волков. В глазах Мэри заплясали смешинки, а мне стало неловко.

— Сахар? — Ее голос дрогнул то ли от смеха, то ли от возмущения. — В Атталии?! Ты, девка, никак головой сильно ударилась, когда с корабля падала или где там тебя сынок Ирен откопал?

— А что не так с сахаром? — Я испуганно вжала голову в плечи.

— Сахар, милая моя, — это роскошь, которую привозят из-за Южных морей! — рявкнула она, упирая руки в бока. — Он на столах только у лордов бывает, да и то по большим праздникам! Госпожа Ирен его держит под замком для самых важных гостей. А ты, служанка, сахара захотела?! Может, тебе еще вина из личных погребов лорда Тринана налить?! Жри свою похлебку и скажи спасибо, что хотя бы мясо в ней есть!

Она махнула на меня рукой и скрылась за дверью.

А я осталась сидеть перед остывающей похлебкой. Слова кухарки прозвучали как приговор. Никакого сахара. Никаких сладостей. Никаких шоколадок, эклеров, сладких рафов на кокосовом молоке. Ни-че-го.

Только сейчас, в этой темной, пропахшей дымом кухне, до меня окончательно дошла вся суть моего положения. Я одна в чужом суровом мире, где нет привычного комфорта, где женщины — это ресурс, а кусочек сахара стоит дороже золота. Слезы, которые я так долго сдерживала все эти три недели, наконец-то прорвали плотину. Я сидела, глотая жесткое мясо вперемешку с солеными слезами, и тихо плакала, размазывая их по щекам.

Моя старая жизнь закончилась. Впереди была только неизвестность, суровая мадам Ирен, вредный лысый кот Барсик и жесткая диета, о которой я так мечтала, но которая теперь казалась настоящим проклятием. И лорд тиран какой-то, у которого погреба есть… Найти, залезть и разорить их что ли?..

Я отложила ложку, понимая, что доесть этот ужасный суп я не смогу. На кухонке нашлось подобие раковины, где я сполоснула миску, поставив ее на стол, не решившись поискать полотенце, чтобы ее высушить и убрать на место. Пусть сами разбираются, я не местная, ничего не знаю… Хотелось упасть на мягкую кровать, уткнуться лицом в подушку и проснуться в своей квартире в Химках.

Но для начала эту самую кровать нужно было найти. А дальше… А дальше разберемся. Сколько раз за три недели путешествия я себе представляла, кутаясь в шелка в неудобной карете, что когда открою глаза, окажусь дома? Целых двадцать раз! Но, видимо, вселенная продолжала меня усердно игнорировать.

Так что я выскользнула из кухни, подавляя в себе желание все-таки залезть в кладовку и раздобыть что-то сладкое. Я же все-таки решила, что буду худеть к… чему-нибудь, разве нет?

Коридоры «Сочного винограда» оказались полутемными, лишь редкие свечи в настенных подсвечниках бросали на стены тусклые блики. Днем это место казалось светлым и роскошным, но сейчас, в вечерней тишине, оно больше напоминало лабиринт Минотавра.

Грубая ткань серого платья немилосердно натирала кожу при каждом шаге. Я бесшумно ступала по каменным плитам, пытаясь вспомнить, куда меня тащили те две молчаливые служанки. Налево? Или направо у огромной вазы с какими-то сухими колючками? Или мы вышли отсюда, где висел странный гобелен с изображением виноградной грозди поверх щита?

Свернув в очередной коридор, я поняла, что окончательно заблудилась. Никаких дверей, похожих на каморку для прислуги, здесь не было. Зато из-под тяжелой дубовой створки в самом конце галереи пробивался пульсирующий свет. Он странно дергался, словно кто-то воевал с электричеством, когда лампочка окончательно решила перегореть и теперь тревожно мигала.

А еще оттуда тянуло влажным теплом и знакомым запахом горьковатого мыла. Купальня!

«Может, там кто-то из служанок и мне подскажут дорогу?» — с надеждой подумала я.

Осторожно, стараясь даже не дышать, я толкнула тяжелую дверь. Она поддалась на удивление легко и бесшумно. Я заглянула в образовавшуюся щель и… застыла, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то в район новых, непривычно тугих шнурков на груди. Главное — не волноваться! А то сердцебиением как порву корсет и все, пиши пропало, опозорюсь!

В просторном помещении, наполненном густым паром, никого из девушек не было. Зато в той самой огромной деревянной бочке, где я час назад оттирала свои целлюлитные ямочки песком, сидел Энес.

Молодой мужчина откинул голову на бортик, прикрыв глаза. Его волосы прилипли к лицу, а щеки пылали красным. Я уже хотела ойкнуть, поняв, что случайно нарушила личное пространство и увидела то, что не должна была видеть ни одна приличная женщина, как поняла, что он занимался не тем, чем казалось.

Меня шокировало то, что происходило с водой.

Энес держал руки по бокам от себя, едва касаясь ладонями поверхности воды. И от его пальцев, прямо в воду, струилось то прерывающееся золотисто-оранжевое свечение. Вода вокруг него тихо бурлила, от нее поднимались густые клубы пара, а в воздухе пахло так, как пахнет перед грозой. Да этот Энес — ведьма! Ой, простите, маг!

— Если ты сваришь себе бубенцы вкрутую, не проси меня потом лечить ожоги, — раздался из тумана знакомый скрипучий голос.

На высокой деревянной полке, прямо над сложенными полотенцами, вальяжно раскинулся Люций. Он щурил свои огромные желтые глаза, с явным осуждением наблюдая за бурлящей бочкой.

— Заткнись, тебя даже блохи стороной обходят, — хрипло, но с какой-то пьяной расслабленностью отозвался Энес. — Три недели в дороге, мой лысый друг. У меня спина отваливается от этих телег и возни с лошадьми. Я имею право на горячую ванну. Матушка все равно спит, а возиться с нагреванием воды у меня совсем нет желания! Это натаскать дров, развести огонь, нагреть воду, притащить воду…

— Госпожа Ирен, может, и спит, — философски заметил сфинкс, заканчивая вылизываться. — Ты слишком беспечен, мальчишка. Вот увидит тебя какая местная служанка, и все! Чик-чик!

Я стояла ни живая ни мертвая. Магия. Он действительно колдовал. И тоже слышал этого Люция, даже разговаривал с ним!

От потрясения я сделала неосторожный шаг назад. Каблук моих жестких башмаков, выданных вместе с формой, предательски громко шаркнул по камню.

Свечение погасло мгновенно, и вода с громким плеском взметнулась вверх — Энес резко дернулся, распахивая глаза. В следующее мгновение его взгляд, обычно такой лукавый и насмешливый, метнулся к двери и встретился с моим.

И то, что я увидела в его зеленых глазах, заставило меня содрогнуться. Он сильно испугался и сейчас явно паниковал. Знал бы он, что я сейчас испытываю страха больше, чем он!

— Елена… — выдохнул Энес.

Он порывисто скрестил руки на груди, словно пытаясь закрыться от меня, погрузился в воду по самый подбородок. Вся его бравада испарилась, как и искры из его рук. Передо мной в бочке с водой сидел вовсе не могущественный маг, а перепуганный насмерть мальчишка.

— Я… я просто заблудилась… — пролепетала я, отступая в коридор и чувствуя, как горят щеки. — Я ничего не видела. Честно! Я просто искала свою кровать!

— Закрой дверь и иди сюда! — вдруг резко, с паническими нотками скомандовал кот.

— Что?! Нет! Я…

— Сюда, кому говорят! Быстро! — Барсик спрыгнул с полки, неслышно приземлившись у моих ног, и больно куснул меня за щиколотку. — Хочешь, чтобы кто-то еще в коридоре услышал ваши вопли? Заходи, пышечка, не ломайся, он там все равно под водой ничего не покажет! Да и кто на него посмотрит, пока я рядом?

Я пулей залетела обратно в купальню, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь, и прижалась к ней спиной, чувствуя, как колотится сердце.

— Ты видела, — Энес явно пытался придумать отговорку. — Елена… Лена. Послушай меня.

— Я никому не скажу, — быстро выпалила я, поднимая руки в примирительном жесте. — Энес, клянусь. Я же не дура. Я помню, что ты говорил по дороге. Про… про этих… евнухов.

При этом слове он заметно побледнел, несмотря на то, что сидел в горячей воде. Он провел мокрой дрожащей рукой по лицу, стирая капли и затравленно озираясь.

— Ты не понимаешь, — прошептал он, глядя куда-то сквозь меня. — Это не просто слова. Городские маги… Их оскопляют. Лишают всего. Превращают в послушных, безвольных псов на службе у лордов или короля. Если матушка узнает… Если кто угодно узнает, что во мне есть магия, а я скрываю ее… Меня не просто убьют. Меня сломают. Сдадут инквизиции и городскому совету. Пожалуйста. Лена. Умоляю тебя.

Он смотрел на меня снизу вверх, и от этого просящего взгляда у меня защемило сердце. Мой первый друг в этом безумном мире сейчас зависел от одного моего слова.

— Секреты — валюта Атталии, милочка, — подал голос Люций, запрыгивая на табурет рядом с бочкой. — Ты теперь держишь в руках его жизнь. И его… кхм, будущее потомство. Распорядись этим с умом.

— Замолчи, Барсик! — рявкнула я на кота, срывая на нем напряжение, а затем снова посмотрела на парня. — Энес. Я. Никому. Не. Скажу. Мы в одной лодке, помнишь? Твой секрет умрет со мной.

Он долго смотрел в мои глаза, пытаясь найти там ложь. Видимо, не нашел, потому что его плечи медленно расслабились, и он с шумом выдохнул, откидывая мокрые волосы со лба.

— Спасибо… — тихо произнес он. — Отвернись. Я вылезу.

Я послушно отвернулась к стене, разглядывая каменную кладку, пока за моей спиной плескалась вода и шуршало полотенце. Щеки все еще пылали от смущения и осознания того, какую тайну я только что раскрыла. Да и мысль о том, что за моей спиной переодевался молодой мужчина, спокойствия не приносила, хотя он лет на десять был меня младше.

— Пойдем, — его рука, все еще теплая и немного влажная, коснулась моего плеча.

Энес завернулся в явно накинутую наспех просторную льняную рубаху, которая липла к его мокрому телу.

— Ты покажешь мне, где я смогу отдохнуть?

— Да, конечно. — Он все еще прятал глаза.

Мы шли по темным коридорам в полной тишине. Только Барсик неслышной тенью скользил следом. Энес остановился у ничем не примечательной двери на первом этаже и осторожно приоткрыл дверь.

Внутри было темно и душно. Слышалось мерное дыхание двух человек. В углу, рядом с окном, стояла одинокая кровать с тонким соломенным матрасом и серым шерстяным одеялом.

— Твое место, — почти одними губами прошептал Энес, наклоняясь ко мне. — И это, ты правда…

— … никому не скажу, — так же тихо произнесла я.

Он легко сжал мои пальцы в знак благодарности и растворился в темноте коридора, оставив меня одну на пороге новой жизни.

Я на цыпочках пробралась к своему топчану, стянула жесткие башмаки и, даже не снимая серого платья, рухнула на колючее одеяло. Тело ныло от усталости, но сон не шел. Перед глазами стояло золотистое свечение магии и животный страх в зеленых глазах парня.

Диеты, сахар, кожаные штаны… Господи, какие же это все мелочи. Здесь, в Эле, люди рисковали куда большим. И я, судя по всему, теперь тоже. Главное — не нервничать, сливаться с окружающими и случайно не начать кипятить воду от стресса.

Я свернулась клубочком, в очередной раз думая о планах на завтра… И теперь мне ничего не помешает скинуть пару килограмм! Все-таки надо искать какие-то плюсы, если минусы уже устала считать. Да и если зациклиться на какой-то одной идее, то все происходящее начнет казаться не таким важным и пугающим.