Глава 4. Скажем нет углеводам!

Проснулась я с ощущением, что меня ночью методично избивали дружной компанией, стараясь задеть каждую мышцу, каждую связочку, не пропуская ни сантиметра моего тела. Я с тихим стоном разлепила глаза и уставилась в серый потолок моего пристанища. С соседних кроватей доносился тихий храп моих соседок, время от времени сменяющийся непрерывным сопением. Видимо, меня вчера вырубило от приключений, ведь в обычной жизни я бы так спать не смогла. Хотя кого я обманываю?.. Я три недели отсыпалась на редких привалах под симфонии храпа, что выдавали мои спутники.

А вот дома я всегда надевала на глаза маску, закрывала окна, начитавшись модных журналов, что полная темнота способствует лучшему отдыху, попутно вставляя в уши беруши. Но в новых реалиях справляться с бессонницей оказалось легче — нужно просто прикрыть глаза и сказать себе, что необходимо поспать. А дальше тело просто не оставляет тебе выбора: либо беги в мир грез, либо оставайся наедине с такой себе реальностью…

«Ну что, Леночка, — мысленно подбодрила я саму себя, пытаясь пошевелить хотя бы пальцами ног. — Ты же хотела начать новую жизнь с понедельника? Добро пожаловать. Понедельник наступил, жизнь новее некуда. Никаких тебе эклеров, никаких отговорок про стресс на работе. Идеальные условия, чтобы наконец-то взять себя в руки и вылепить тело своей мечты!»

Я решительно выдохнула. Вчерашние слезы на кухне и ночная встреча с сыном-магом новой работодательницы остались в прошлом. Сегодня я начинаю свой личный марафон похудения. В конце концов, если я умудрилась выжить после перемещения в другой мир и не сойти с ума от говорящего лысого кота, то скинуть пару килограммов для меня теперь — вообще раз плюнуть. Главное — дисциплина. И факт того, что сладости мне теперь будут только сниться…

Собрав волю в кулак, я скатилась с топчана. Каменные плиты пола обожгли босые ступни утренним холодом, но это только придало мне бодрости. А если прислушаться, то сопение из угла напоминало мантры.

— Так, сначала спина, — пробормотала я себе под нос.

Кряхтя, как старая карета на ухабах, я опустилась на четвереньки. Поза «кошки-коровы» всегда спасала меня после долгих часов сидения за отчетами. Я глубоко вдохнула, прогнула спину вниз, задирая подбородок, и почувствовала, как мучительно натянулись одеревеневшие мышцы. А затем с шумом выдохнула, выгибая позвоночник дугой, словно рассерженная дворовая кошка.

Раздался громкий спасительный хруст встающих на место позвонков.

— О да-а-а… — вырвался у меня хриплый, полный непередаваемого блаженства стон.

Я даже глаза прикрыла, слегка покачиваясь вперед-назад, чтобы усилить растяжку. Сделав так десять раз, я решила разогнать кровь в ногах. Я отвела назад левую ногу, стараясь держать ее прямой и задрать как можно выше, и начала вырисовывать круги. Три по часовой, три — против. И еще раз!

— Господи, как же хорошо…

— Пресвятые угодники! Эрика, проснись, она умирает!

Пронзительный, полный неподдельного ужаса визг заставил меня подпрыгнуть на месте и больно удариться коленом о холодный камень. Я резко обернулась, все еще стоя на четвереньках.

На соседнем широком топчане, вжавшись в стену и натянув серое одеяло до самого носа, сидела девушка, что вчера принесла мне платье. Ее круглое лицо вытянулось, а в карих глазах плескался страх. Рядом с ней, мгновенно подскочив, стояла вторая — высокая, худая, с острыми чертами лица. В руках она сжимала глиняный кувшин, явно намереваясь либо окатить меня ледяной водой, либо просто вырубить метким ударом по голове, чтобы я не мучилась.

— Припадок! — крикнула круглолицая. — Смотри, как ее крючит! Пена есть? Вдруг это одержимость?! Зови матушку Ирен!

— Какая одержимость, дуреха, — процедила вторая, крепче перехватывая кувшин и делая ко мне осторожный шаг. — Девушка, ты меня слышишь? Язык не прикусила?

— Стойте! — я поспешно подняла руки в примирительном жесте, неуклюже плюхаясь на попу. — Никакой пены! Никаких припадков! Я в полном порядке, честное слово!

Девушки замерли. Высокая с подозрением прищурилась, медленно опуская свое импровизированное оружие, но из рук его так и не выпустила. Я сидела на коленях, пытаясь принять пристойный облик. Но платье явно было не на моей стороне, а декольте таки проиграло битву с гравитацией.

— А чего ты тогда на полу корячишься и стонешь так, будто из тебя бесов тянут? — строго спросила высокая.

Я почувствовала, как мои щеки заливает предательский румянец. Попробуй теперь объясни средневековым жительницам основы утренней гимнастики и пилатеса! Это я еще не пыталась тут в какую-нибудь позу из йоги залезть, что видела в интернете. Точно бы меня этим кувшином приложили!

— Это… зарядка, — попыталась я подобрать понятные слова, отряхивая подол своего ужасного серого платья. — Ритуал такой для здоровья. Чтобы спина не болела после плохих матрасов. И чтобы кровь разогнать! Для румянца и бодрости, во!

— Ритуал? — круглолицая девушка, наконец, отпустила одеяло и с любопытством высунулась вперед. — Ой, как здорово! А я Милли. А это Эрика. А правда, что ты с Севера? А почему у тебя такие формы… ну… роскошные? Ты из богатой семьи? А как ты к матушке Ирен попала?

Вопросы посыпались из нее со скоростью пулемета. Я только рот открыла, не зная, за какой хвататься первым. Милли оказалась просто очаровательной болтушкой, эдаким местным радио, хотя вчера она выглядела той еще рыбиной. Но ответить я не успела.

— Хватит трещать, сорока, — сухо оборвала ее Эрика, с громким стуком ставя кувшин на место. — Болтать потом будете. Ритуалы у нее… Вставай давай, новенькая. Приводи себя в порядок, волосы поправь и…

Она смерила меня критическим взглядом, задержавшись на глубоком вырезе моего платья, который за ночь снова предательски сполз, открывая больше, чем следовало. Эрика явно подбирала правильные слова.

— И зашнуруйся покрепче, — все-таки сориентировалась она. — Госпожа Ирен спустит с нас три шкуры, если мы опоздаем на кухню к завтраку. А заставлять кухарку Мэри ждать — это хуже, чем бесов гонять. Живо!

Я торопливо кивнула, нащупывая непокорные шнурки корсажа. Что ж, первая проверка боем пройдена. Меня не сожгли на костре за утреннюю зарядку — уже огромный плюс. Впереди ждал завтрак, и я была решительно настроена выполнить свое обещания и начать жизнь в «Сочном винограде» с новой страницы.

Шнуровка поддалась не сразу, но с помощью подоспевшей Милли мне удалось более-менее надежно упаковать свои объемы в серое платье. Мы втроем выскользнули из каморки и заспешили по коридорам, подгоняемые Эрикой и голодом.

Кухня встретила нас густым паром и запахом чего-то невыразимо пресного. Кухарка Мэри, женщина с каменным лицом и руками профессионального борца, уже стояла у огромного котла, орудуя половником, похожим на лопату.

Милли и Эрика послушно уселись за длинный деревянный стол. Мэри, не говоря ни слова, плюхнула перед каждой по глубокой глиняной миске. Я заглянула в свою порцию и подавила тяжелый вздох.

Это была каша. Серая, густая, абсолютно однородная масса, из которой сиротливо торчала деревянная ложка. А рядом, на столе, лежал кусок жесткой лепешки, которой при желании можно было забивать гвозди. Настоящая углеводная бомба, приправленная отсутствием вкуса.

— А каша на молоке или воде? — робко спросила я.

— Елена! — шикнула Милли.

— Ешь, новенькая, — буркнула Мэри, заметив мой скептический взгляд. — До обеда другой крошки не получишь.

Я аккуратно отодвинула миску от себя. Нет уж. Я обещала себе новую жизнь? Обещала. И никакая средневековая серая жижа меня не сломит. Голодать, конечно, плохо, но противопоказаний врачей у меня не было, поэтому, посовещавшись с разумом и проигнорировав пустой желудок, я робко отодвинула тарелку в сторону.

— Простите, госпожа Мэри, — я постаралась вложить в голос максимум вежливости и обаяния секретарши, выбивающей у продажников новые картриджи. — А можно мне вместо каши просто кружку теплой воды? И, если есть, дольку чего-нибудь кислого? Лимона там, или апельсина какого-нибудь?

И тут я почувствовала на себе, что означает неловкое молчание. Я и раньше попадала в подобные ситуации, только вот в Атталии водились сверчки, что сейчас заполнили паузу. Эрика перестала жевать, Милли посмотрела на меня огромными глазами, а Мэри медленно, словно не веря своим ушам, опустила половник.

— Воды? С лимоном? С утра? — кухарка покрутила толстым у виска. — Ты, девка, никак умом тронулась. Барышню из себя строишь? Это леди наверху могут позволить себе водичку хлебать, потому что они потом на перинах лежат и в потолок плюют. А тебе с подносами бегать!

— Мне для пищеварения полезно, — упрямо гнула я свою линию, преданно глядя ей в глаза. — Пожалуйста. Я кашу Эрике отдам.

Мэри покачала головой, пробормотала что-то про «сумасшедших девок с Севера», но все-таки зачерпнула из висящего над огнем чайника кипяток, разбавила его холодной водой из кувшина и кинула туда сморщенный желтый ломтик лимона.

Я обеими руками вцепилась в теплую глиняную кружку, чувствуя себя так, словно выиграла миллион. Мой первый шаг к идеальной талии!

— Решила высохнуть до состояния щепки, пышечка? Твои старания так же жалки, как попытки портовой чайки спеть арию. Хотя она пыталась, но скажу тебе так, это то еще зрелище… — скрипучий голос раздался откуда-то снизу. Я опустила глаза. Из-под стола, вальяжно помахивая лысым, как кнут, хвостом, вырулил Люций. Барсик.

Он брезгливо понюхал воздух вокруг миски Милли, споморщил и так складчатый нос и перевел желтый, полный превосходства взгляд на меня.

— Твой желудок скоро споет тебе балладу о глупости, — констатировал кот, усаживаясь прямо на мою ногу. — Женщина должна быть мягкой, а не звенеть костями. Мэри! Душа моя! Плесни-ка мне сливок. И смотри, чтобы пожирнее! Я сегодня истощен ночными бдениями! Знала бы ты, как много в округе кошечек, что мечтают познакомиться со мной поближе!

Мэри, которая, разумеется, слышала лишь обычное мяуканье, ласково заворковала и тут же поставила перед этим лысым вымогателем плошку с густыми сливками. Я лишь скрипнула зубами, с наслаждением представляя, как запихиваю этого бройлера в стиральную машинку. Огрызаться с котом на глазах у всех я не рискнула — хватит с меня подозрений в бесовщине на сегодня. Пока я цедила свою лимонную водичку, я заметила, как Милли и Эрика с легким отвращением смотрят на кота, что смачно поедал сливки. Я их понимала прекрасно, при свете утреннего солнца он выглядел еще страшнее…

Быстро допив свою кислую воду, я поднялась из-за стола, оторвала кусок лепешки на «потом», кивнула девочкам и направилась к выходу. Желудок предательски заурчал, требуя нормальной еды, но я гордо выпятила грудь и шагнула в коридор. Сначала — походить и разогнать метаболизм! А потом уже — завтракать.

И тут же во что-то врезалась.

— Эй! Смотри, куда прешь!

Я едва удержала равновесие. Передо мной стояла девочка, затянутая в платье нежно-голубого цвета. Корсет был зашнурован так туго, что она дышала через раз, а ее тонкие ручки казались совсем хрупкими веточками. Она отчаянно пыталась выглядеть взрослой и томной леди, но сейчас ее голубые глаза метали молнии. По моим прикидкам, ей было лет двенадцать, ну максимум четырнадцать, но этот взгляд…

— Ослепла от голода? — Девочка брезгливо отряхнула рукав на левой руке, хотя врезалась она в меня справа. — Я видела в щелку, как ты отказалась от завтрака. Думаешь, водичка поможет тебе влезть в нормальные двери салона? Или надеешься, что так наши лорды не будут путать тебя с дойной коровой?

Слова жалили метко и больно. На секунду во мне вспыхнула старая, еще школьная обида. Захотелось сказать ей какую-нибудь гадость в ответ, ткнуть носом в ее собственный нелепый, перетянутый наряд.

Но я сделала глубокий вдох. Господи, Лен, тебе почти тридцать. А перед тобой просто закомплексованный недолюбленный ребенок, который морит себя голодом из-за дурацких местных стандартов красоты. Прямо как я в свои шестнадцать…

— Как тебя звать-то, красотка? — Я попыталась мило улыбнуться. — Я Елена.

— Не «тебя», а «вас», — огрызнулась девочка. — Я Крис, дочь владелицы этого места!

Отлично! Я мгновенно попыталась представить себе расстановку сил в этом месте, и почему-то мне показалось, что с Крис нужно дружить. Или просто стараться не грубить, девочка-то с характером, не в пример ее братцу.

— Доброе утро, юная леди, — ровным тоном произнесла я. — Теплая вода помогает очистить разум и улучшает цвет лица. А вот от слишком тугих корсетов, говорят, кислород не поступает в мозг. И от этого безбожно портится характер, а мозг высыхает от недостатка воздуха…

Крис пошла красными пятнами. Она открыла рот, чтобы выдать новую порцию яда, но слов не нашла.

— Хорошего дня. — Я вежливо, но с достоинством склонила голову и обошла застывшую девочку по широкой дуге.

Настроение резко поползло вверх. Кажется, я начинаю осваиваться. Главное теперь — пережить встречу с госпожой Ирен, если мне еще удастся ее найти. Помнится, она обещала мне инструктаж. Блуждать по светлому времени суток оказалось гораздо проще. Дневной свет проникал через высокие узкие окна, открывая вид на роскошные коридоры «Сочного винограда».

Я нашла Ирен в просторном зале на первом этаже, который, видимо, служил здесь чем-то вроде приемной или главной гостиной. Убранство поражало: изящные кушетки, обитые бархатом цвета пыльной розы, низкие столики из темного дерева, на которых уже были расставлены пузатые флаконы и серебряные подносы. Это место казалось слишком пафосным, а в своем сером платье я ощущала себя не в своей тарелке, чем-то инородным, иномирным. Хотя… так оно и было.

Ирен сидела в кресле с резной спинкой. Сегодня она была облачена в закрытое платье глубокого изумрудного оттенка, которое делало ее и без того стройную фигуру похожей на точеный мрамор.

— Доброе утро, госпожа Ирен. — Я постаралась изобразить самую профессиональную из своих улыбок, останавливаясь в паре шагов от ее кресла.

— Елена, — произнесла она мое имя так, будто пробовала на вкус незнакомое вино. — Звучит жестковато для Юга, но… сойдет. В тебе в целом мало южной мягкости, несмотря на, — она выразительно скользнула взглядом по моей фигуре, — определенные объемы.

Я мысленно пообещала себе, что вечером сделаю еще тридцать махов ногами. Ну или хотя бы наверну пару кругов вокруг этого заведения…

— Вы обещали рассказать, в чем именно будут заключаться мои обязанности, — начала я, решив сразу брать быка за рога. — И, если позволите… Я бы хотела уточнить профиль вашего заведения.

Ирен чуть приподняла тонкую русую бровь.

— Профиль? Какое интересное заморское слово. И что же ты под ним подразумеваешь?

— Ну… — я замялась, подбирая слова. Не ляпнешь же в лоб: «Это бордель?». — Я видела роскошные комнаты, купальни. Энес говорил, что лорды здесь отдыхают. Мне бы хотелось понимать границы моих… услуг. Понимаете, я полы мыть могу, чай разносить умею, но вот сфера интимного досуга — это совершенно не мое. У меня спина больная, да и вообще принципы.

Губы Ирен дрогнули в подобии улыбки, но глаза остались холодными. Она расправила складку на платье и посмотрела мне прямо в глаза.

— Мой сын слишком много болтает, — ровно произнесла она, изящно игнорируя мой прямой вопрос. — Тебе следует знать одну вещь о Юге, Елена. Атталия живет не только за счет виноградников лорда Тринана. У нас процветает легкая промышленность. Здесь ткут лучший лен в королевстве и шьют самую дорогую обувь. Местные леди сказочно богаты, а еще… им очень скучно. Лорды сюда заглядывают редко, так что никаких, как ты выразилась, «интимных услуг», тут точно не найдешь. Да и гостьи наши все важные персоны, которые просто хотят провести время за интересной беседой.

Она сделала паузу, словно давая мне время впитать и осознать сказанное. В ее манере речи была странная особенность — она казалась настолько выученной и повторенной несколько сотен раз, что я чуть не решила, что она читает по бумажке.

— Но у дам есть одна проблема, — продолжила Ирен, опираясь подбородком на сплетенные пальцы. — Их мужья слишком заняты. Политика, охота, скупка земель, интриги вокруг короля Ричарда… Мужские дела. А женщины предоставлены сами себе. И от скуки они приходят ко мне.

— То есть, это все-таки спа-салон? Женский клуб? — попыталась уточнить я, чувствуя, как она мастерски уводит меня от темы «чем тут занимаются приличные господа».

— Это «Сочный виноград», — отрезала Ирен таким тоном, что переспрашивать расхотелось. — И расписание здесь строгое. Почти всю неделю по вечерам у нас собираются важные дамы. Они шьют гобелены и… разговаривают. Перемывают косточки тем, кто сегодня не пришел. Твоя задача в эти дни — быть тенью. Разносить чаи, подавать полотенца, смотреть в пол и внимательно слушать. И самое важное — не раздражать дам своим внешним видом и не поддаваться на их шуточки. А их будет много.

Я покорно кивнула, хотя внутри все кипело от возмущения. Ничего, пусть только попробуют меня задеть, я им быстро слабительное в ромашковый чай подмешаю. Для очищения ауры, так сказать.

— Далее, — Ирен загнула изящный палец, — по средам здесь играют в карты. Собирается элита. Ставки высоки, нервы на пределе. В эти дни ты вообще не открываешь рот, пока к тебе не обратятся.

— А по субботам? — вырвалось у меня.

— А по субботам, если в самом городе или у лорда Тринана не намечается официального бала, пары собираются здесь. — Ее голос стал чуть тише — Танцы, музыка… и важные персоны, Елена. Твоя забота — следить, чтобы бокалы были полными, а закуски не пропадали. И, что самое главное…

Она вдруг подалась вперед, и от ее пронзительного взгляда мне стало не по себе.

— Слушать. Ты должна слушать все, о чем они шепчутся. Кто кому задолжал, чей урожай побила гниль, кто из жен тайно покупает сонные капли, а кто слишком часто наведывается в погреба винограден. Здесь, Елена, мы не только помогаем людям скоротать время. Мы коллекционируем чужие слабости. Все понятно?

Я сглотнула. Кажется, меня только что официально завербовали в местную разведку под прикрытием. Интересно, а в этом поместье есть тайные ходы?..

— Предельно ясно, госпожа, — кивнула я, окончательно убедившись, что в этом заведении «шитье гобеленов» — лишь верхушка опасного айсберга.