Глава 21. Проходной двор, а не поместье!

За последний месяц мне редко удавалось выспаться как следует, да еще и так, чтобы при этом мне ничего не снилось. Весь этот стресс, новый мир, всякие приключения и козни местных лишили меня мирного сна, и, укладываясь спать вчера, я не ждала ничего хорошего от ночи в одной кровати с Джеймсом. Я даже думала, что, несмотря на усталость, я не засну, до самого утра, но стоило закрыть глаза, как я тут же уснула и не видела никаких снов.

Пробуждение так вообще стало сюрпризом. Еще не открыв глаза, я поняла, что в моей картине мира произошли весомые изменения. Мне было как-то слишком уютно, слишком тепло, слишком… хорошо?

Поверх меня лежала мужская рука, а в спину между лопаток мирно сопели. Горячее дыхание приятно согревало, а вредная ладошка на моем плече придавала какое-то ощущение безопасности.

И это было и впрямь хорошо. Так хорошо, что мне даже не хотелось шевелиться, чтобы не спугнуть эти ощущения.

Джеймс, судя по всему, ночью несколько раз перевернулся, пока не нашел меня на кровати и не заключил в свои объятья. Он лежал, уткнувшись носом мне в спину, прижав к себе рукой, словно спал с плюшевым медведем… или с кем он там обычно спит?..

Правая сторона тела затекла, но, видит Люций, как же мне не хотелось двигаться. Я и представить не могла, что просыпаться в одной кровати с кем-то может быть так… приятно?..

— Доброе утро, леди Елена, — Джеймс сильнее прижал меня к себе.

— И как, по-вашему, это называется, милорд? — Я хотела повернуться к нему и наградить злобным взглядом, но он не дал мне пространства для маневра.

— Я не знаю, но… можно еще немного так полежать?

Я едва не закашлялась от такой наглости. Наглое создание прижалось ко мне посильнее, явно намекая, что выбора у меня-то особо не осталось.

Я закатила глаза и притихла. Хуже уже точно не будет, и если лорд лезет напролом, то кто я такая, чтобы не принять правила игры? Чувств у меня к нему нет, опыта в отношениях тоже, но зато сколько любовных романов я прочитала…

Я перевернулась на другой бок, лицом к нему. Пока я крутилась, он приподнял руку, но стоило мне замереть, как наглец тут же вернул ее на место.

Полное безобразие и нарушение всех наших пактов о партнерстве. Его волосы на голове щекотали мне нос, пока тот размеренно дышал мне куда-то в шею. Я решила, что терять мне все равно нечего и обняла мужчину в ответ. Я просто благодарю его за спокойный сон, подумала я, прижимаясь подбородком к его макушке. Я просто навожу мосты между нами. Я просто контролирую ситуацию и не позволю себе ничего лишнего.

Да к черту!

Я тихонько дотронулась губами до его волос, надеясь, что он этого не почувствует. Мне казалось, что его пряди, топорщащиеся в разные стороны, должны были быть твердыми, колючими, но на деле его шевелюра оказалась довольно мягкой. Он вкусно пах, и меня опять потянуло в сон, пока Джеймс обжигал мою кожу своим дыханием так, что мне казалось, что воздух доходит прямо до моего сердца.

— Лена…

— Да?

— Мне не следовало на тебя так вешаться…

— Да ты что, правда?

— Ой, только не говори, что тебе не понравилось, — я почувствовала его улыбку. — Мне многие говорили, что спать со мной — одно удовольствие…

— От скромности ты не помрешь…

— Скромность не красит мужчину, — прошептал он. — А вот способность дать даме выспаться, укрывая ту от невзгод и проблем…

— То есть эти объятия мне стоит воспринимать как сеанс психологической помощи? — Я старалась держать лицо. — Или это я тебе помогла, позволив в кои-то веки в ночи просто спать?..

— Знаешь, я бы мог сочинить пару баллад о том, как приятно обнимать теплое, мягкое тело, но не думаю, что ты оценишь… Но все гораздо проще, чем ты думаешь… Это все проклятая магия. Каналы тянутся друг к другу. Мы просто бессильны перед древними законами природы, Елена.

— Да-да, конечно. Вали все на мистику, — фыркнула я, наконец-то выпутываясь из-под его руки и садясь на кровати. Лицо горело, и я очень надеялась, что в полумраке спальни он этого не заметит. — Значит так, жертва магических обстоятельств, подъем. У нас на сегодня запланирована поездка.

Джеймс тяжело вздохнул, закидывая руки за голову и потягиваясь так, что ткань рубашки опасно натянулась на широкой груди. Я благоразумно отвернулась, делая вид, что крайне заинтересована балдахином. Я, может, и прагматичная женщина, но смотреть на полуголого привлекательного лорда с утра пораньше — это испытание для нервной системы.

— Раз уж ты так рвешься в путь, партнер, — лорд сел на кровати, откидывая одеяло, — тогда займись провизией. Спустись на кухню, потряси кухарок или кто там сейчас остался из прислуги. Нам нужна еда, фляги с водой и что-то теплое из одежды. Болота — место сырое, а ночи сейчас холодные.

— Сделаю, — кивнула я, подбирая с кресла свои вчерашние вещи. Люций, свернувшийся там клубком, недовольно заворчал, когда я случайно задела его лапку, напоминающую ощипанную куриную ножку. — А ты чем займешься? Лошадей будешь седлать?

Джеймс посмотрел на меня с таким искренним недоумением, словно я предложила ему пойти копать картошку в середине зимы.

— Каких лошадей? Я поеду в город, найду приличный экипаж.

— Экипаж? — я остановилась на пороге ванной. — Джеймс, к чему такие сложности? Вскочили в седло и к вечеру на месте. Меньше внимания привлечем.

— Я лишен наследства, Елена, но не привычки к комфорту, — лорд с достоинством поправил воротник рубашки, хотя с его растрепанной шевелюрой это выглядело скорее комично. — Я не собираюсь трястись весь день в седле, отбивая себе… настроение. К тому же, ты, кажется, забыла, что мы должны играть роль влюбленных молодоженов. Нам полагается закрытая карета.

Я закатила глаза.

— О боги, какой же ты избалованный. Настоящий аристократ, — с усмешкой протянула я. — Смотри, не сломай ноготь, пока будешь торговаться с извозчиком.

— Я умею торговаться, поверь мне, — Джеймс рассмеялся, поднимаясь с кровати. — Давай, иди на кухню. Ты сама вчера хотела поехать, так что собираемся и выдвигаемся! Эх, а я ведь мог погулять напоследок…

Оставив лорда приводить себя в порядок, я быстро умылась, переоделась в свое серое платье, которое на фоне всей этой утренней кутерьмы действительно выглядело скучновато, и решительно направилась вниз. Желудок снова предательски урчал, но теперь у меня была цель. Сборы в дорогу — это понятная задача. Гораздо понятнее, чем обниматься с мужчиной, от которого внутри все переворачивается, и списывать это на какую-то там магию.

На кухне царило запустение. Кухарка, судя по всему, вместе с остальной прислугой благоразумно покинула особняк опального лорда от греха подальше, оставив нас на самообеспечении. Впрочем, кладовая была переполнена. Я быстро нашла плотный холщовый мешок и принялась закидывать туда все, что могло пережить дорогу: остатки вчерашнего сыра, вяленое мясо, пару булок хлеба и несколько яблок, которые выглядели так, словно могли прожить еще несколько веков и даже не скукожиться.

Закончив с провизией, я вышла на задний двор, чтобы набрать воды из колодца. На улице было прохладно, несмотря на то, что еще вчера стояла жара. Все-таки, южный климат штука своеобразная.

— Вы рано собираетесь, леди Елена.

Я вздрогнула так, что едва не выронила пустое ведро, и резко обернулась.

Из тени раскидистого дуба, прислонившись спиной к стволу и небрежно скрестив руки на груди, отделился Энес. В своем неизменном темном плаще и с легкой, циничной полуулыбкой на губах, сын Ирен выглядел так, будто простоял здесь всю ночь.

— Энес, — я раздраженно выдохнула, ставя ведро на каменный бортик колодца. — У вас, контрабандистов, профессиональное заболевание — появляться из ниоткуда и доводить людей до инфаркта? Что ты здесь делаешь?

— Пришел предложить помощь старой знакомой, — он оттолкнулся от дерева и сделал пару шагов навстречу, внимательно оглядывая мой наряд. — Слышал, вы с моим высокородным кузеном отправляетесь на болота. К Дереву.

— У вас в Атталии слухи распространяются быстрее, чем в нашем рабочем чате, — пробормотала я. — Допустим. И чем же ты хочешь помочь? Предложишь мне купить у тебя карту болот со скидкой?

Энес усмехнулся и сунул руку за пазуху. На свет появился небольшой кожаный мешочек, из которого он извлек тусклый, неприметный камень на простом шнурке.

— Я предлагаю тебе жизнь, Елена. Это — Ложный артефакт. Древняя вещь, достать ее было… скажем так, нелегко. Если ты наденешь его перед тем, как подойти к Дереву Правды, он скроет твою ауру. Дерево просто не считает твои эмоции, и вы с Джеймсом пройдете испытание. Цена кусается, но я знаю, что Дориан оставил брату золото.

Я уставилась на камень в его руке. Еще вчера я бы, наверное, ухватилась за эту возможность как за спасательный круг. Но сегодня, после всего пережитого, во мне проснулся холодный, расчетливый скептик.

— Убери это, Энес, — процедила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Хватит с меня ваших магических костылей.

Контрабандист нахмурился, явно не ожидая такого отказа.

— Ты не понимаешь. Дерево Правды — это не Инквизитор на допросе, которому можно улыбнуться и соврать. Оно вывернет тебя наизнанку.

— О, я отлично понимаю! — я сделала шаг к нему, ткнув пальцем в его грудь. — Я уже однажды доверилась твоим «надежным» товарам. Помнишь тот фальшивый амулет, который ты подсунул Дориану по моей просьбе? Тот самый, который был абсолютно «слепым» и безопасным?

— Помню, — спокойно отозвался Энес.

— Так вот, этот твой безопасный кусок камня вспыхнул желтым светом ярче автомобильной фары прямо на груди у Дориана! Прямо перед Инквизицией! Из-за твоей побрякушки меня чуть не сожгли на костре, Энес!

Сын Ирен даже не моргнул. Он посмотрел на меня с таким снисходительным сожалением, что мне захотелось треснуть его этим самым ведром.

— Амулет был качественной фальшивкой, Елена, — тихо и жестко ответил он. — Он бы ни за что не сработал на простого мага с легким фоном. Но ты… ты не просто «фонила». Когда Крис начала задыхаться, ты запаниковала. Ты влила в нее такой поток чистой, неконтролируемой магической энергии исцеления, что там бы и обычный булыжник с мостовой засветился.

Я осеклась. Злость как-то разом схлынула, оставив после себя неприятный осадок понимания. Действительно, если я бы просто стояла себе и не отсвечивала… Но признавать его правоту мне категорически не хотелось.

— Мой медальон не виноват в том, что ты не умеешь держать себя в руках, — безжалостно добил Энес, пряча Морок обратно в карман. — Ты применила магию на глазах у толпы. То, что медальон среагировал — лишь следствие твоего срыва. Никакая контрабанда не прикроет того, кто сам лезет на костер.

Я отвела взгляд, кусая губы. Как бы мне ни хотелось переложить ответственность на бракованный товар, Энес был прав. Это был мой косяк. Мой срыв. И теперь я расхлебываю последствия.

— Хорошо, — я глубоко вздохнула, возвращая себе самообладание. — Допустим, ты прав, и я сама виновата. Тем более. Я больше не буду полагаться на артефакты, в которых ничего не понимаю.

— И на что же ты будешь полагаться? На удачу?

— На свою нервную систему и умение контролировать пульс, — я выразительно посмотрела на него. — В моем мире тоже есть детекторы лжи. И я собираюсь пройти ваш магический полиграф своими силами.

Энес долго смотрел на меня, затем усмехнулся, покачав головой.

— Безумная женщина. Джеймсу невероятно с тобой повезло… или не повезло, я пока не решил. Прощай, леди Елена. Постарайся не умереть, хоть это и было бы мне на руку…

Он отступил в тень дерева и оставил меня. Я с силой опустила ведро в колодец, слушая, как оно с плеском уходит в ледяную воду. Пора было возвращаться в дом. День предстоял долгий, а в купе с дорогой, Джеймсом и давлением свыше — просто бесконечным…

Я вернулась на кухню, сгрузила на стол тяжелое ведро с водой и только-только успела перевести дух, как со стороны парадного холла раздался звонкий, раздражающий стук каблуков. Так обычно цокают женщины, которые хотят, чтобы об их появлении узнали за километр. А в моем офисе так ходила только любовница гендиректора, когда приходила устраивать разнос своему «котику», когда тот решал заменить старую игрушку на новую.

Предчувствуя неладное, я вытерла влажные руки о подол своего скучного серого платья и вышла в коридор.

Посреди пыльного холла особняка Тринанов, брезгливо морща напудренный носик, стояла леди Оливия. Наша Алая Королева сегодня была не в красном, а в темно-синем дорожном платье, расшитом серебром, но только вот ее надменное выражение лица ничуть не изменилось. Позади нее маячили двое дюжих стражников в доспехах ее рода. Видимо, пришла убедиться, что бывший жених действительно упал на самое дно.

Заметив меня, Оливия победно вскинула подбородок.

— А, вот и причина позора великого рода Тринанов, — ее голос сочился ядом, эхом разносясь по пустым коридорам. — Сама таскает воду. Как это трогательно. Неужели магия приворота требует так много физического труда, ведьма?

Я мысленно досчитала до трех. Режим «Услужливая секретарша на встрече с неадекватным клиентом» активирован. Главное правило: не повышать голос, улыбаться и бить фактами по самому больному.

— Доброе утро, леди Оливия, — я вежливо кивнула. — Какими судьбами? Решили помочь нам со сборами или просто мимо проезжали, проверяя качество дорог в Атталии?

— Ты смеешь со мной разговаривать в таком тоне?! — Оливия сделала шаг вперед, сверкая глазами. — Ты, грязная девка, выскочившая из ниоткуда! Ты опоила Джеймса зельем, одурманила его разум! Иначе как объяснить, что наследник Атталии… то есть, бывший наследник… променял меня, лучшую партию в королевстве, на какую-то кухонную крысу?

Она говорила громко, специально повышая голос, чтобы ее слова услышали стражники и, возможно, слуги, которые еще прятались по углам особняка. Оливия формировала общественное мнение. Делала из себя жертву, а из меня — коварную злодейку.

— Вы отправляетесь к Дереву Правды, — Оливия злорадно усмехнулась, и ее красивое лицо исказила уродливая гримаса. — Инквизиция уже предвкушает зрелище. Это древнее создание не проведешь дешевыми фокусами. Оно выпьет твою черную душу до дна, а когда ты обратишься в пепел, Джеймс очнется от твоего приворота. И тогда он приползет ко мне на коленях, умоляя о прощении!

Я слушала этот пафосный монолог, скрестив руки на груди, и чувствовала… ничего. Ни страха, ни стыда. Только какую-то глухую усталость от этой средневековой Санта-Барбары.

— Вы закончили, леди? — спокойно уточнила я, когда Оливия сделала паузу, чтобы набрать воздуха.

— Что?

— Я говорю, вы закончили? А теперь давайте включим логику, — я медленно подошла к ней, не обращая внимания на напрягшихся стражников. — Посмотрите на меня. Я в сером, застиранном платье. У меня нет ни титула, ни денег, ни богатого приданого. И посмотрите на себя. Платье, которое стоит как половина этого особняка, идеальная укладка, статус, влияние.

Я чуть склонила голову, глядя ей прямо в глаза, и понизила голос так, чтобы слышала только она.

— А теперь ответьте себе на один вопрос, Оливия. Насколько же у вас скверный характер, насколько же вы холодная, пустая и невыносимая женщина, если лорд Тринан предпочел фиктивный брак с кухонной прислугой, потерю всех денег, статуса и перспективу сгореть заживо на костре Инквизиции, лишь бы не ложиться с вами в одну постель?

Лицо Оливии стремительно побледнело, а затем покрылось некрасивыми пятнами. Она открывала и закрывала рот, не в силах подобрать слова. Удар попал в самую больную точку — по ее раздутому эго.

— Это не приворот, леди, — я холодно улыбнулась. — Это просто здоровая мужская брезгливость к стервам. С такими, как вы, мужчины проводят вечера, но по ночам они предпочитают таких, с которыми можно не только «погреметь костями», но и тепло пообниматься… А теперь прошу меня извинить. Нам с моим мужем нужно готовиться к поездке. Стража, покажите леди выход, она, кажется, забыла дорогу.

Я развернулась на каблуках и, чеканя шаг, пошла обратно в сторону кухни, оставив Оливию задыхаться от унижения в пустом холле. Вот это я высказалась, конечно… Не зря я зачитывалась романами, ох не зря…

Да, я нажила себе смертельного врага. Но, черт возьми, это того стоило!

Свернув за угол, я едва не врезалась в широкую мужскую грудь.

Я резко вскинула голову, собираясь извиниться, и… Передо мной стоял Дориан, в простой темной рубашке, рукава которой были небрежно закатаны, обнажая сильные предплечья. С легкой, едва заметной тенью небритости на идеальных скулах и этим своим пронзительным взглядом серо-зеленых глаз.

В моем личном, глубоко спрятанном рейтинге мужской привлекательности этот типаж всегда стоял на самой верхней полке с табличкой «Джерард Батлер, заверните два». Этакая убойная смесь брутальности, ледяного интеллекта и скрытой опасности. И каждый раз, когда этот младший лорд оказывался в радиусе метра, я превращалась в глупую, пускающую слюни девчонку.

— Эффектно, — произнес Дориан. — Оливия еще никогда не покидала наш дом с таким позором.

Он стоял, прислонившись плечом к стене, и, судя по всему, слышал каждое слово из нашей перепалки.

— Оу… эмм… ну да, — выдала я, мысленно отвесив себе отрезвляющую пощечину. Соберись, тряпка! Ты только что Алую Королеву по стенке размазала, а тут двух слов связать не можешь! — Я просто…

Дориан тихо усмехнулся. Он медленно оттолкнулся от стены и сделал шаг ко мне. От него пахло чертовой елкой, дорогой кожей и чем-то таким, от чего у меня предательски подогнулись колени.

— Ты удивительная женщина, Елена, — он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах больше не было того снисходительного холода. Там плескался чисто мужской, охотничий интерес. — Умная. Дерзкая. И совершенно не понимающая, во что ввязалась.

— Я отлично понимаю, во что ввязалась, — я попыталась сделать шаг назад, но уперлась лопатками в стену коридора. Отступать было некуда.

— Если бы я как-то мог тебе помочь, — тихо произнес этот Батлер-не-Батлер.

— Лена! — жизнерадостный голос Джеймса эхом прокатился по холлу. — Выдвигаемся! Я нашел экипаж, в котором можно спать хоть втроем! Я же могу позвать с нами одну из доярок, что умеет вытворять такие вещи своими грубыми ручками?

Очарование момента треснуло, как тонкое стекло. Я с облегчением выдохнула, отступая от Дориана.

— Прошу прощения, милорд. Мне пора…

Я развернулась и почти бегом бросилась к выходу, чувствуя спиной тяжелый, обжигающий взгляд младшего лорда. Только бы в этом романе моей жизни не было любовного треугольника, ну пожалуйста! Я никогда не любила этот троп!