Глава 6. Секреты и неприкрытый шантаж

Первая мысль, что возникла в моей голове, была ясна, как солнечный день. Соломенный матрас — зло. Мое тело наотрез отказалось признавать факт пробуждения. Мышцы ныли так, словно вчера я не разносила чаи в элитном салоне, а в одиночку разгружала вагон с цементом. Соломенный матрас, конечно, внес свою лепту в это состояние, но главной причиной моей физической немощи стали последствия вчерашнего триумфа.

Сметанный теракт, устроенный Люцием, обошелся нам дорого. После того как оскорбленная до глубины души госпожа Оливия вместе со своей свитой покинула «Сочный виноград», а безобидные старушки, охая и держась за сердце, разбрелись по домам, для прислуги начался настоящий ад. Весь остаток вечера, пропустив нормальный ужин и потому перебиваясь остатками сухих крекеров, мы с Эрикой и Милли отмывали малую гостиную.

Пришлось ползать на коленях, оттирая с паркета липкие пятна от пролитого травяного отвара и жирные следы сливок, которые Барсик щедро разбрызгал вокруг во время диверсии. Эрика сурово вычищала щеткой бархатную обивку кушетки, бормоча под нос проклятия в адрес лысого демона, а мы с Милли проветривали помещение и собирали осколки разбитой чашки, которую Шейла в панике уронила на пол. В нашу каморку мы вчера приползли далеко за полночь, и я чувствовала себя так, словно меня пропустили через мясорубку.

С трудом разлепив глаза, я заставила себя сесть и привычно размяла затекшую шею. Эрики на соседней кровати уже не было — эта железная женщина вставала раньше солнца. А вот Милли как раз зашнуровывала свое серое платье.

— Доброе утро, — хрипло поздоровалась я, пытаясь сфокусировать взгляд. — Скажи мне, что сегодня мы не ждем делегацию оскорбленных леди с вилами и факелами.

Милли тихонько рассмеялась, поправляя волосы.

— Доброе утро, Елена. О, не переживай. Госпожа Ирен еще вчера вечером велела отменить все утренние и дневные записи. Сказала, что после такого потрясения дамам нужно время, чтобы успокоить нервы и привести в порядок гардероб. Да и сегодня у дам вроде бы запланированы прогулки верхом, так что, скорей всего, мы не понадобимся.

— То есть… выходной? — с надеждой в голосе спросила я, чувствуя, как внутри зарождается робкая радость офисного работника, которому внезапно отменили все пятничные совещания и отпускают пораньше.

— Ну, не совсем, — Милли пожала плечами. — Работы по дому хватает, но в гостиных сегодня будет пусто. Только вечером, может быть, заглянут две-три дамы из тех, кто вчера не присутствовал, чтобы узнать подробности скандала. Слухи в Атталии разлетаются быстрее птиц. Так что до ужина мы предоставлены сами себе и обычной уборке.

Эта новость прозвучала как музыка для моих ушей. Свободный день! Точнее, половина дня, которую можно потратить с максимальной пользой для себя. План созрел в голове мгновенно. Я решительно затянула треклятое платье и рванула вниз, решив отложить утреннюю гимнастику.

Спустившись на кухню, я поздоровалась с суровой Мэри. Кухарка ответила мне хмурым кивком, но я заметила в ее глазах толику уважения. Видимо, то, как я вчера без колебаний схватила «бешеного зверя», добавило мне очков в местном рейтинге.

— Мэри, уважаемая, — я включила свой самый дипломатичный тон, забирая кружку с обязательной теплой водой и лимоном. — А не найдется ли у вас для меня горсти крупной серой соли? Той, которой вы обычно котлы чистите. И немного самого дешевого масла. Льняного или какое там у вас идет на растопку и жарку…

Мэри удивленно вскинула густые брови.

— Соль и масло? На кой-ляд тебе этот мусор, девка? Жрать это нельзя, масло горчит, а соль… Ты что, с солью поедать собралась?

— Да мне не для еды, — я примирительно улыбнулась. — Мне для тела. Спина после вчерашнего болит невыносимо, хочу суставы растереть, кожу в порядок привести…

Кухарка покрутила пальцем у виска, всем своим видом показывая, что мои странности не поддаются лечению, но спорить не стала. Она насыпала мне в небольшую плошку горсть грубой, сероватой соли и плеснула туда темного густого масла из пузатой бутыли.

— И еще кое-что, — я понизила голос, оглядываясь по сторонам. — Мне бы мисочку сливок. Самых жирных. Это… для того самого кота. Если я его не покормлю, он снова придет в гостиную права качать.

Упоминание кота сработало безотказно. Мэри торопливо налила сливки, сунула мне их в руки и опасливо покосилась на дверь, явно не желая больше видеть этого монстра на своей кухне.

Вооружившись своими сокровищами, я скользнула по коридорам и проникла в пустующую купальню. Ух, да здравствует утренняя рутина, как сильно я по ней скучала!

Я закрыла дверь на тяжелый засов, выдохнула и начала раздеваться. Сбросив ненавистное серое платье, я подошла к мутному медному зеркалу, висевшему на стене. Отражение, конечно, было далеким от идеалов Атталии, но сейчас я смотрела на себя не глазами закомплексованной девочки, а взглядом взрослой женщины.

Да, формы пышные. Да, талия не затянута в корсет до хруста костей. Но кожа белая и чистая, а фигура пропорциональная. С этим вполне можно работать. В Москве за сеанс лимфодренажного массажа с натуральным скрабом в приличном спа-салоне с меня бы содрали половину зарплаты. А здесь — полное самообслуживание и абсолютная экологичность. И самое главное — больше вариантов-то и нет! А то я бы проводила утро, пролистывая ленту, или в аврале собиралась на работу. Или пыталась поймать скидку на дорогой скраб для тела, забыв про то, что нам завещали мудрые бабушки… Все-таки я была избалована цивилизацией. Верила, что всякие массажи и мудреные аппараты позволят мне сбросить пару кило, совершенно забывая про то, что нужно просто взять и сделать. А теперь у меня полностью развязаны руки, сознание лишено пустых надежд, а мотивации — хоть отбавляй!

Я зачерпнула рукой смесь соли и масла и принялась энергично растирать бедра и живот. Крупные кристаллы приятно царапали кожу, разгоняя кровь. Масло, несмотря на специфический запах, отлично смягчало трение. Мышцы постепенно начали расслабляться под жестким давлением пальцев. Я методично прорабатывала каждую зону, мысленно представляя, как вместе с омертвевшими клетками смываю с себя усталость, чужие ядовитые слова и офисный стресс прошлой жизни. Еще бы найти какую сухую щетку, и вообще жизнь сказкой покажется!

— Мя-я-у в хату!

Скрипучий звук раздался из самого темного угла купальни. Я даже не вздрогнула, продолжая растирать плечи.

— Доброе утро, Ба-а-а-рсик, — спокойно отозвалась я, указывая подбородком на пол. — Твой гонорар там.

Люций вальяжно вышел на свет. Его лысая тушка сегодня выглядела на удивление чистой — видимо, ночью он все-таки удосужился умыться после сметанного купания. Он подошел к миске, деловито обнюхал сливки и принялся лакать их с таким достоинством, словно прямо сейчас по его пищеводу стекал нектар богов.

— С тобой приятно иметь дело! — промурлыкал Люций. — Да при дневном свете ты похожа на меня, складочки на животе, а эти бугорки на ногах! Была бы ты кошкой!..

— Барсик, ты уверен, что хочешь продолжить эту фразу? — Я недовольно облилась теплой водой, что медленно остывала в бочках. — Если да, то за сливками к Мэри сам ходить будешь!

— Повторюсь, не понимаешь ты ничего в красоте, — фыркнул он. — Но что-то в тебе все-таки есть, дамочка из другого мира…

— Что ты сказал?

— Положи кувшин на пол, и никто не пострадает! — Котяра шуганулся от моей поднятой руки. — Милая, я же уже говорил, что я не просто кот! Я — хранитель рода, древний страж, превосходный мыслитель и самый обаятельный дух Атталии. Я в этой семье уже столетиями обитаю, а всяких приезжих сразу чую.

Я пыталась сформировать вопросы этому созданию, но на ум приходило только: «Зачем я здесь?». Собственно, это я и выдала. На что кот совсем по-человечески поджал губы и посмотрел на меня, как на неразумное дитя:

— Только похвалил, а ты сразу планку назад откатываешь! Законы мироздания мне непонятны, но ты явно занимаешь тут чье-то место, — загадочно прошептал Люций. — Смотри, мои догадки такие: слышишь меня, значит, связана с родом моей семьи. Энес все еще здесь, Крис по-прежнему бесит меня своей заносчивостью, Дафна погибла, а больше потомков у Ирен что-то я не заметил. Так что я знаю не больше, чем ты.

— И что мне делать с этой информацией? — спросила я довольного своим выступлением кота. — Да и что мне вообще здесь делать?

— Ну смотри, ты как-то можешь попасть обратно или изменить положение дел? — Люций закатил глаза.

— Пока нет…

— Ну вот и не дергайся! Зачем переживать, если от тебя ничего не зависит? Да ты не выглядишь как та же Оливия, что будет ныть и истерить по-любому поводу и без. Так что не задавай глупых вопросов, а занимайся своими делами, попутно решая текущие проблемы. — Кот явно начинал злиться. — Я тебе не пророк и личный наставник! Так, приятный собеседник, что может ответить на насущные вопросы…

— И что же ты тогда знаешь? — расстроилась я.

— Ну, могу рассказать о том, что наш бесстрашный контрабандист вообразил из себя сурового покорителя морей, верного сына своей маменьки, а на деле… Вчера вечером этот сопляк имел наглость пнуть мою любимую подушку в коридоре! Мою. Любимую. Подушку!

Я усмехнулась, вытираясь грубым полотенцем. Обижать мстительного кота не самая лучшая стратегия для выживания, это я поняла еще в своем мире. Был у мамы кот, Васька, так эта зараза помнила все, словно записывал каждый невыданный кусочек мяса, а потом мстил.

— И что? Ты решил мне на него пожаловаться?

— Я решил поделиться с тобой информацией, Пышечка. — Кот прищурил желтые глаза, и в них блеснул чистый расчет. — Знаешь ту партию великолепного шелка, которую он якобы с таким трудом привез из-за морей? Он отчитался Ирен, что три рулона промокли во время шторма и сгнили. Их пришлось выкинуть, сказал он…

Я перестала вытираться и кивнула, ожидая продолжения. Вот это уже интересно.

— А на самом деле? — тихо спросила я, втискиваясь обратно в платье.

— А на самом деле этот мелкий жулик загнал все три рулона в идеальном состоянии одному ушлому приказчику в Штормфорде. За чистое золото. И денежки эти, моя дорогая, лежат не в кассе матушки Ирен. Они аккуратно сложены в холщовый мешочек и спрятаны под расшатанной половицей в его комнате, прямо под крова-а-атью!

Я медленно опустилась на деревянную лавку, переваривая услышанное. Вот тебе и верный сын. Крадет у собственной властной матери, да еще и в таких объемах. Не знаю, сколько здесь стоит рулон шелка, но, судя по тому, как Люций протянул последнее слово, денежки были хорошие.

Я все еще сидела на лавке, мысленно прикидывая масштаб финансовых махинаций этого юного дарования, когда дверь купальни заскрипела. Засов я, видимо, в задумчивости задвинула не до конца, и он предательски поддался.

На пороге нарисовался Энес.

Сегодня он выглядел именно так, как и должен выглядеть главный герой дамских романов: небрежно расстегнутая на груди белая рубашка, идеальный творческий беспорядок в темных кудрях и фирменная, слегка нагловатая ухмылка. Заметив меня и пустую плошку из-под соли и масла на краю бочки, он по-хозяйски прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди.

— Осваиваешься, Елена? — протянул он с ленцой.

В его голосе явно слышалось желание отыграться за свой ночной позор в этой же самой комнате. Попытка вернуть себе статус альфа-самца и напомнить, кто здесь босс. Ну пусть, мужчинам нужно чувствовать себя хозяевами положения хоть иногда. Так что я просто приняла правила игры.

— Привожу себя в порядок, чтобы не пугать ваших впечатлительных гостей, — спокойно ответила я, вытирая влажные волосы полотенцем. — Забота о репутации заведения.

Энес отлип от косяка и сделал пару шагов внутрь, выразительно глядя на остатки масла.

— Забота — это похвально. Но знаешь, то, что ты случайно увидела вчера ночью мой… небольшой секрет, не делает тебя хозяйкой этого дома. Матушка очень строго следит за расходами. Если она узнает, что ты переводишь ее масло и соль на свои прихорашивания вместо работы, она вычтет это из твоего и без того скудного жалованья. А кухарка Мэри вообще спустит с тебя шкуру. Давай не забывать, кто здесь прислуга, а кто — семья.

Я мысленно закатила глаза. Ох уж эти сынки генеральных директоров, которых посадили на должности руководителей отдела продаж. Гонору вагон, а матчасть не знают. Пытается взять меня на понт из-за горсти серой соли, чтобы я знала свое место и не вздумала шантажировать его магией. Ну такой себе обмен, неравноценный…

Я медленно опустила полотенце. Вздохнула, натянула на лицо выражение вежливой, но глубоко утомленной секретарши, и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты абсолютно прав, Энес. Дисциплина и учет — основа любого успешного бизнеса. Госпожа Ирен имеет полное право знать о каждой растрате.

Ухмылка парня стала чуть шире, он явно решил, что задавил меня авторитетом.

— Я прямо сейчас пойду к ней, — продолжила я ровным, бархатным тоном, — и с удовольствием возмещу стоимость этой горсти соли из своего аванса. Заодно… смогу выразить ей свои глубочайшие соболезнования. Такая трагедия! Как обидно, должно быть, узнать, что три рулона великолепного шелка из-за морей просто сгнили от соленой воды во время шторма.

Энес моргнул. Потом еще раз моргнул и прищурился.

— А ведь приказчик в Штормфорде дал за них такую шикарную цену чистым золотом, не так ли? — я понизила голос, делая шаг к нему. — Просто чудеса экономики! Гнилой шелк превращается в звонкие монеты. Жаль только, что эти монеты осели в холщовом мешочке под расшатанной половицей, а не в кассе твоей матушки. Прямо под твоей кроватью, если мне не изменяет память.

Если бы сейчас кто-то выключил свет, Энес, наверное, светился бы в темноте от собственной бледности. Он ошарашенно открыл рот, потом закрыл. Я же кайфовала, ощущая, что мальчик-то попался! Может, на деньги его развести?..

Парень медленно, словно у него заржавели шейные позвонки, повернул голову в сторону темного угла. Там, аккуратно вылизывая лапу и как-то слишком громко урча, сидел Люций.

Пазл в голове контрабандиста наконец-то сложился.

— Ты!

— А я что? — откликнулся кот, почесывая себя за ухом. — Нечего было мои подушки по коридору швырять! Сам же знаешь, что именно тот угол на закате самый комфортный! Идеальное соотношение солнца и ветерка! Мне потом пришлось почти час мяукать Мэри, чтобы она подушку обратно перетащила!

— Не обижай котика, — я кивнула Люцию. — Он просто поделился информацией!

И тут до него дошло.

— Ты… — голос Энеса дал петуха. — Ты его слышишь? В ту ночь… ты не просто так сказала ему заткнуться. Ты понимаешь Люция?

— И года не прошло, — спокойно парировала я. — И Барсик оказался отличным информатором за плошку сливок. Так что давай без этих твоих начальственных замашек, Энес. Твой шантаж солью против моего знания о твоей заначке. Предлагаю подписать соглашение о неразглашении и разойтись краями. У нас ничья.

Энес тяжело оперся руками о край пустой бочки. Его лицо внезапно стало по-настоящему серьезным, а вся его напускная бравада исчезла.

— Это не ничья, Элен, — глухо произнес он, глядя исподлобья. — Это петля на шею нам обоим. Фамильяры говорят только с теми, в ком есть искра магии. Если об этом узнает городская стража или инквизиция Ричарда… тебя сожгут на площади. Без суда и следствия. Понимаешь?

— Это я уже поняла, — ошарашенно прошептала я. — Но…

— Никогда, слышишь меня? Ни при каких обстоятельствах не отвечай коту, если рядом есть хоть одна живая душа, кроме меня. Считай, что мы с тобой теперь связаны одной цепью. Я молчу про твою искру и покрываю твои странности, ты — забываешь дорогу к моей половице. И мои способности. Договорились?

Я посмотрела в его встревоженные глаза и медленно кивнула. Пошутили и хватит, вот только вопросов все еще оставалось вагон и маленькая тележка… Но Энес сейчас явно не был готов к серьезному разговору, а я сама не могла сконцентрироваться и задать правильные вопросы.

— Энес, а кто еще слышит Люция?

— Маменька, Крис и я, — ответил он. — Но никто не должен узнать про тебя! Иначе — все!

— Да, понятно… — Я вздохнула. — А они тоже, эти… Маги?

— Нет, что ты! Я такой один в семье, но еще я последний сын… Мне род продолжать…

— Тогда вернемся к тому, что мы решили прошлой ночью: я храню твои тайны, ты — мои, а яйцами ты с кем-то другим меряться будешь, — я провела черту.

— Что?..

— Неважно. — Я махнула рукой, не желая вдаваться в подробности, но Люций понял мою шутку. — Так что, договорились?

— Да, Лена… И прости, я…

Я подошла и похлопала его по плечу. Ничего, бывает. Столько я таких заносчивых парнишек повидала, что пытаются казаться важнее, чем они есть на самом деле. А Энес все-таки был не таким плохим союзником, так что я решила спустить ситуацию на тормозах.

Парень шумно выдохнул, и напряжение, сковывавшее его плечи, заметно спало. Он провел рукой по своим растрепанным кудрям, возвращая себе более-менее привычный, расслабленный вид.

— Ладно, — Энес сунул руку в карман своих щегольских брюк, — вообще-то, я искал тебя не только для того, чтобы поиграть в инквизитора и помериться… авторитетом. Матушка просила передать.

Он выудил из кармана пять блестящих золотых монет и горсть медяков, протягивая их мне. Я удивленно моргнула, но руку машинально подставила — рефлекс на выдачу премии сработал быстрее осознания. Бьют — беги, дают — бери!

— Это что? Аванс за вредность? — поинтересовалась я, взвешивая монеты на ладони.

— Вроде того, — Энес хмыкнул. — Ирен очень впечатлена твоей вчерашней выходкой. Понимаешь, обычно Люция прислуга обходит по широкой дуге. Даже наша спокойная Эрика лишний раз боится на него дышать, потому что у этого лысого демона характер хуже, чем у наемного рабочего с похмелья. А ты не просто схватила его голыми руками, когда он был в ярости, но и осталась с целым лицом. Он ведь обычно рвет в клочья всех, кто смеет нарушить его личное пространство против воли.

— Я просто избирателен и ценю хороший сервис, — донесся из угла самодовольный мысленный комментарий Барсика. Я едва заметно улыбнулась.

— В общем, матушка сказала, что ты заслужила поощрение, — Энес слегка замялся, отводя взгляд, и вдруг стал выглядеть совсем юным. — Сказала, что у каждой женщины должны быть свои… ну, девчачьи штучки. Гребень нормальный, шпильки, мыло душистое. Ирен понимает такие вещи. В общем, у тебя сегодня половина дня свободна. Иди на рынок, купи себе необходимое, раз уж тебе наше кухонное масло так по вкусу пришлось, что ты им обмазываться вздумала…

Я сжала монеты в кулаке, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Надо же, а госпожа Ирен-то — грамотный руководитель. Кнут и пряник в идеальной пропорции. Дала понять, что ценит мою смекалку, и заодно профинансировала базовые потребности, чтобы прислуга выглядела опрятно и не пугала гостей.

— Передай госпоже Ирен мою искреннюю благодарность, — кивнула я, аккуратно пряча свой первый капитал в карман платья. — И еще кое-что, Энес.

— Да?

— Раз уж мы теперь с тобой повязанные одной тайной деловые партнеры… Давай без этого местного официоза. Зови меня Лена.

— Лена? — он слегка нахмурился. — А как же Елена?

— Елена звучит так, будто меня сейчас к доске вызовут или начнут отчитывать, — поморщилась я. — Слишком длинно и официально. Для своих — просто Лена. Договорились?

Энес попробовал имя на вкус, беззвучно шевельнув губами, а затем его лицо озарилось обаятельной улыбкой, от которой местные барышни, видимо, и падали в обморок.

— Договорились, Лена. Только на рынке будь осторожнее. Атталия — город богатый, товары здесь со всего света, но и напыщенных дураков хватает. Не попадись под ноги какому-нибудь лорду, они не такие понятливые, как я.

— О, поверь мне, Энес, — я предвкушающе улыбнулась, направляясь к выходу из купальни, — я умею обходить дураков. Или, в крайнем случае, вежливо указывать им верное направление движения.