Глава 8. Греть уши иногда бывает полезно

Вчерашний день и вечер прошли в состоянии пассивного ничегонеделания. Эрика выдала мне тряпочку, с которой я бесцельно шаталась по поместью и лениво охотилась за пылью, хотя, по моим ощущениям, я просто страдала от безделья. И дело было даже не в том, что я осталась не у дел, просто не видела смысла в том, чем я занималась. Нет, я бы еще поняла, если бы мне дали цель: вылижи весь первый этаж или, на худой конец, протри все столики.

Но дать тряпочку и сказать служанке — ищи пыль… Ну такая себе формулировка, особенно если учитывать то, что понятия о чистоте у всех разное. Я поискала пыль, честно… Но поместье сверкало чистотой, так что все мои попытки обнаружить хоть какой-то грязный угол не увенчались успехом. Или же я оказалась не слишком притязательной в вопросах уборки… Но зато меня никто не трогал, и у меня выдался целый день в одиночестве. Под вечер кто-то пришел, но Эрика отправила меня в каморку, в которой я, собственно, просто отключилась от усталости.

Но зато утро среды началось для меня слишком рано и живенько. Я проснулась от привычного, но все еще раздражающего скрипа соломенного матраса. Тело, несмотря на вчерашний триумф и новые льняные лоферы, все равно требовало полноценного техобслуживания. За двадцать лет работы в офисе, где моим главным физическим упражнением был забег с документами от кулера до принтера, я четко усвоила одно правило: если ты не инвестируешь время в свое здоровье сегодня, завтра ты отдашь все свои сбережения аптекам и врачам. А местная медицина, судя по обилию пиявок на рынке, доверия не внушала от слова «совсем».

Я бесшумно сползла с кровати. На соседней койке уже возилась Милли, сонно потирая глаза.

— Подъем, команда, — шепотом скомандовала я, доставая из-под кровати свою драгоценную авоську. — Все еще готова совершенствовать тело и душу?..

Милли, как мы и договаривались, послушно скинула с себя одеяло, оставшись в одной тонкой полотняной сорочке. Вчера она провела несколько часов с подносом в одной из малых гостиных, так что сегодня поднималась с кровати с тихим поскуливанием. Я вручила ей вчерашнюю покупку — жесткую щетку с деревянной ручкой. Девушка с сомнением посмотрела на меня, на щетку, но отступать уже было некуда.

— Снизу вверх, Милли. От ступней к коленям, от коленей к бедрам. Все движения только по направлению к сердцу, гоним лимфу, — наставляла я, методично растирая собственные икры, пока кожа не начала приятно гореть. — Живот гладим по часовой стрелке. Никакой жалости к себе, но и до царапин не три. Кожа должна порозоветь и проснуться.

— Ой, щиплет, — хихикнула Милли, усердно орудуя щеткой. — Но тепло так становится… Лена, а ты уверена, что это поможет от усталости? У меня после вчерашнего мытья полов и стояния с подносом крестец так ломит, будто туда кол вбили. Ни разогнуться, ни вдохнуть глубоко…

Я отложила щетку и задумчиво посмотрела на сгорбившуюся девушку, которая рефлекторно держалась рукой за поясницу. Знакомая картина. Остеохондроз, защемление седалищного нерва, спазм квадратной мышцы поясницы — бич всех, кто проводит дни на ногах или в три погибели над бумагами. И неважно, в каком мире ты живешь: в Москве с экселевскими таблицами или в Атталии с половой тряпкой. Гравитация и перегрузки работают везде одинаково — против нас.

— Щетка — это для кожи и сосудов. А вот для поясницы у нас будет отдельный разговор. — Я решительно сбросила на пол свое тонкое одеяло, расстелив его на манер импровизированного коврика. — Ложись. На спину.

Милли с сомнением посмотрела на холодный пол, но послушно легла.

— Так, а теперь слушай внимательно и запоминай. Это упражнение спасет тебя от ноющей спины, — я опустилась рядом на колени. — Согни ноги в коленях, ступни поставь на пол, поближе к ягодицам.

Девушка выполнила команду, все еще опасливо косясь на меня.

— Отлично. А теперь прижми поясницу к полу так, чтобы между спиной и полом даже лист пергамента не пролез. Чувствуешь, как напрягается низ живота?

— Угу, — крякнула она.

— Держи так. Теперь раскинь руки в стороны, как крест. Ладонями вниз. Делаешь глубокий вдох носом, а на медленном, тягучем выдохе плавно опускаешь оба согнутых колена вправо, прямо на пол. А голову при этом поворачиваешь влево, но плечи стараешься держать на месте…

Милли послушно выдохнула и начала опускать ноги, вот только она не разобралась, как правильно. Я положила ладони на ее колени и медленно направила их в противоположную от подбородка сторону. В тишине каморки отчетливо хрустнул позвонок. Девушка тихонько пискнула.

— Не пугайся, это суставы встают на место, — успокоила я ее. — Главное — не отрывай левое плечо от пола. Пусть колени не до конца лягут, не страшно. Дыши. Вдыхай прямо в натянутый левый бок. Чувствуешь, как тянется мышца от таза до самых ребер?

— О-о-о… — протянула Милли, блаженно прикрыв глаза. — Тянется… И в пояснице отпускает. Какое странное чувство, словно меня выжимают, как мокрое белье, но это так приятно…

— Это называется скрутка позвоночника, — я с удовольствием наблюдала, как расслабляется ее лицо. — Она снимает напряжение с нижних позвонков и растягивает мышцы, которые ты вчера забила, пока на карачках ползала, да и потом этот чертов поднос держала… Полежи так полминуты, продыши боль. А потом на вдохе верни колени в центр и повтори в другую сторону. Только плавно, без рывков. Твое тело — это не казенная телега, запасных деталей к нему не выдадут, так что с чувством, с толком, с расстановкой!

Пока Милли, тихо постанывая от облегчения, перекладывала колени влево, я легла рядом на голые доски и повторила скрутку. Моя спина отозвалась благодарным теплом. Какая же это роскошь — просто уделить себе десять минут с утра, потянуть одеревеневшие мышцы, вернуть позвоночнику гибкость. Женщины так часто забивают на себя, обслуживая начальников, мужей, детей или вот таких вот Оливий, что забывают простую истину: сломанный механизм не уедет далеко, а если ты сама о себе заботиться не будешь, то кто же еще?..

Вот только я сама про это правило забывала, как и подавляющее большинство женщин. У нас же как? Сначала дети, муж, родители, а вот потом, если время останется, — уже можно и о себе подумать. Вот только даже если минутка на себя выдается, то сил уже не хватает…

Внезапно с третьей кровати раздался резкий скрип пружин, а затем — задушенный вздох.

Мы с Милли синхронно повернули головы, оставаясь лежать в скрутке, потому что здоровье важнее, а мышцы еще чуток потянуть надо. На соседней кровати сидела проснувшаяся Эрика. Ее обычно суровое лицо сейчас выражало легкий шок. Она смотрела на нас, двух растрепанных девиц в белых сорочках, которые в предрассветном полумраке лежали на полу в странных, перекрученных позах. Я представила, что за картина сейчас стоит перед ее глазами, и даже пожалела бедную Эрику. Часть меня желала встать на руки и ноги в позе паучка и двинуться на нее, вот только суставы и физическая подготовка не позволяли. Да и ничего плохого она мне не сделала, так что нечего несчастную до сердечного приступа доводить…

Эрика судорожно схватилась за воротник ночной рубашки и начала быстро-быстро качаться из стороны в сторону:

— Что же это такое, демоны, ужасные демоны… — забормотала она, обхватывая себя руками. — Я так и знала! Я Ирен говорила, нельзя брать девку из-за морей! Вы что же это делаете, больные?!

Милли испуганно дернулась, собираясь вскочить, но я предостерегающе положила руку ей на плечо, заставляя остаться на полу. Резкие движения после растяжки нежелательны, тело надо медленно поднимать, не дергаться….

Я неторопливо перекатилась на бок, опираясь на руки, плавно села и посмотрела на побелевшую служанку снизу вверх.

— Мы, Эрика, не хотим от болей в спине мучиться, — совершенно спокойно ответила я, поправляя растрепавшиеся волосы. — А вот демонов, судя по твоему скрипучему голосу и тому, как ты держишься за больную шею, каждое утро вызывает твой остеохондроз. Будешь дальше волчком качаться или присоединишься? Снимает головную боль лучше любой настойки, гарантирую!

Эрика поперхнулась воздухом, явно не ожидав такого делового подхода к «сатанинским ритуалам». Она открыла было рот, чтобы отчитать меня за дерзость, но тут ее лицо исказила гримаса боли — она слишком резко повернула не размятую шею.

— Демонщина все это… — уже менее уверенно проворчала она, растирая затылок. — Слова такие страшные… Все, прекращайте! Я вам сегодня работу найду!

Я лишь снисходительно улыбнулась. Ничего, вода камень точит. Сегодня она возмущается, а через неделю сама попросит показать, как разминать плечи. Культура здорового образа жизни внедряется не за один день.

Утро определенно задалось. А впереди нас ждал рабочий день, который, как я надеялась, принесет не только чистые ковры, но и парочку полезных связей для моего будущего спа-салона, идея которого с каждым часом все крепчала в моей неугомонной головушке.

Мы собрались к завтраку, и я довольно отметила, что теперь влажу в свое серое платье быстрее, чем в первый день. То ли отеки ушли, то ли приноровилась… Мне бы весы напольные в углу, желательно какие-нибудь навороченные, но все, что имелось под рукой, — только эта несчастная униформа, в которую я со скрипом втискиваюсь. Но ведь сейчас все говорят — главное, не циферки на весах, а внутренние ощущения. Вот только старого пса новым трюкам не научишь, а понимать состояние своего тела на глазок я так и не научилась. Психологически хочется видеть снижение ненавистных килограммов, а потом от радости заедать все это чем-то сладеньким, хвалить себя…

Но ни весов, ни сладкого… Только платье! И ежедневное испытание корсетом, будь он неладен!

Получив от окончательно проснувшейся Эрики вполне четкое и понятное задание — полить цветы во внутреннем дворике, — я спустилась на кухню. Мэри, уже привыкшая к моим утренним странностям, молча пододвинула мне кружку с теплой водой и долькой лимона, а затем указала на коридор, что выходил на улицу.

Вооружившись своим детокс-напитком и рабочим инвентарем, я неспешно направилась к выходу в сад через открытую галерею первого этажа. Утро было чудесным. Солнце только начало пригревать каменные плиты, в воздухе пахло свежестью и сладкой цветочной пыльцой. Я сделала небольшой глоток кисловатой воды, наслаждаясь тишиной, как вдруг из приоткрытых дверей кабинета Ирен донеслись голоса.

Один принадлежал самой хозяйке — ровный, деловой, с легкой металлической ноткой. А вот второй заставил меня замереть на месте. Бархатный, с легкой хрипотцой, уверенный голос человека, который привык, что мир крутится вокруг него. Вчера на рынке этот самый голос жарко шептал мне в ухо просьбу об алиби.

«Парниша» пришел в гости. И, судя по всему, он был тем самым лордом Джеймсом, женихом-беглецом госпожи Оливии. По крайней мере, Ирен сейчас обращалась к нему именно так.

Я навострила ушки, мгновенно переключившись в режим «сбор корпоративной информации». Я бесшумно, благо новые льняные тапочки не издавали ни звука, скользнула в нишу за широкой колонной рядом с дверью. Греть уши некрасиво, но в моем положении оставаться в неведении было просто опасно для жизни.

— …поэтому мой отец, лорд Тринан, настаивает, чтобы осенний прием в нашем поместье организовывали именно вы, Ирен, — вещал Джеймс совершенно серьезным, лишенным вчерашней рыночной дурашливости тоном. — Вы лучше всех в Атталии знаете вкусы местной знати. Бюджет не ограничен, но все должно быть на высшем уровне. Никаких накладок с вином или музыкантами, а вместо ежегодного конкурса сбора винограда мы хотим увидеть нечто новое. В прошлом году местные леди воротили носы оттого, что их в жару заставляют бегать по виноградникам и портить прически…

— Можете передать лорду Тринану, что «Сочный виноград» возьмет на себя все заботы, — холодно ответила Ирен.

Я мысленно поаплодировала. Так вот где зарыты главные деньги! Салон — это просто витрина, нетворкинг. А основной доход Ирен получает как элитный ивент-менеджер, организуя закрытые мероприятия для высшего эшелона. Умная женщина. Интересно, а нас туда потащат? А сколько заплатят? А заплатят ли нам вообще?..

Послышался шорох передаваемых бумаг — видимо, подписывали смету или контракт.

— Рад, что мы договорились, — тон Джеймса неуловимо изменился, став более тягучим и небрежным. — Кстати, Ирен. Краем уха слышал, что Энес привез к вам свежую кровь… Говорят, у вас появилась новая служанка из-за морей. Весьма… аппетитных форм и с поразительно острым языком. Не представите?

Я чуть не поперхнулась воздухом. Ищет меня! Видимо, уязвленное эго не дало ему спокойно спать сегодня ночью, и он хочет отыграться…

— Мои девочки, милорд, варят чай, стирают пыль и поливают цветы, — медленно и осторожно произнесла Ирен, постукивая чем-то по дереву. — Они не продаются и не сдаются в аренду для увеселения скучающих аристократов. Если вам нужны услуги иного рода — портовый квартал находится в другой стороне. А если я узнаю о любом принуждении или шантаже в стенах моего дома или за его пределами… Я лично подам жалобу вашему отцу. И поверьте, лорду Тринану не понравится этот скандал накануне осеннего приема.

Я прижалась спиной к прохладной колонне, чувствуя, как внутри разливается волна искреннего уважения. Вот это HR-политика! Ирен только что выросла в моих глазах до небес. Она защищала свой персонал так жестко, как не каждый директор в моем мире рискнул бы защищать ценного сотрудника перед важным клиентом. Сколько раз Сергей Юрьевич брал с собой девочек-стажеров на деловые ужины, подкладывая их под нужных клиентов. Я, конечно, понимала, что это делается для компании, но… осадочек оставался. Крепостное право-то в моем мире отменили, а в Эл, судя по всему, его даже в помине не было!

— Полно вам, Ирен, вы драматизируете, — фыркнул Джеймс. — У меня, конечно, есть определенная репутация в городе, но вы же понимаете, что я бы никогда не стал брать силой тех, кто не желает проводить время в моем обществе.

— Я просто расставляю границы, Джеймс, — хозяйка салона снова сменила гнев на милость, и ее голос зазвучал мягче, почти вкрадчиво. — К тому же, если вашей семье так хочется породниться с моим домом, вам стоило бы обратить внимание не на прислугу. Дориану уже двадцать четыре. А моей младшей дочери, Крис, через месяц исполнится четырнадцать. Через четыре года она расцветет и войдет в пору. Это была бы идеальная партия, которая объединила бы наши капиталы куда надежнее, чем местная купеческая гильдия.

В кабинете повисла тяжелая пауза. Я хотела поспешно ретироваться, но любопытство меня не отпускало. Все-таки разговор-то полезный, нужный!

— У вас какая-то нездоровая, маниакальная тяга выдавать своих дочерей за лордов, Ирен, — голос Джеймса прозвучал сухо, с отчетливой ноткой брезгливости, а от былого обаяния ловеласа не осталось и следа. — Вы словно не мать, а торговец скотом.

— Я забочусь о будущем своей семьи! — вспыхнула Ирен.

— Вы заботитесь о своих амбициях, — жестко припечатал Джеймс.

Шаги глухо стукнули по паркету — он направился к выходу. Я вжалась в нишу, стараясь не дышать и быть незаметной. Джеймс остановился у самой двери и бросил фразу, от которой у меня по спине пробежал неприятный холодок:

— Вы уже забыли, к чему привели ваши интриги в прошлый раз? Или вы хотите, чтобы Крис повторила судьбу бедной Дафны?

Дверь кабинета резко распахнулась, и Джеймс прошел мимо меня быстрым, злым шагом, так и не заметив «аппетитную служанку» буквально в метре от себя.

Подождав, пока его шаги стихнут в коридоре, я отлипла от стены и сделала большой глоток уже остывшей воды.

Так-так. А наш элитный клуб, оказывается, скрывает в своих шкафах не только незаконную магию Энеса и подпольные контракты. Дафна. Люций уже упоминал это имя. Старшая дочь, которая то ли погибла, то ли исчезла из-за амбиций собственной матери. Нужно было найти кота и выяснить побольше, вот только сливками я не запаслась. Ну ничего, с котом-то я договорюсь, а вот у Энеса информацию можно добыть по старой дружбе и общим секретикам. Вот только станет ли он болтать о сестре?..

Я подхватила тяжелую лейку и вышла в залитый солнцем дворик. Теперь было понятно, почему Ирен так жестко контролирует все в этом доме. И почему так яростно защищает прислугу — возможно, пытается искупить какую-то старую вину. В любом случае, в этом змеином гнезде нужно быть вдвойне осторожной. Ведь если это правда и Ирен разменяла свою дочь как монету — то что помешает ей сделать подобное и со служанкой?..