Глава 11 · Выйдем из дома, из безнадежной депрессии

Папа прижал Марину к себе, погладил по спине и волосам, она рыдала и тряслась.

— Солнышко, что случилось? Она тебя ударила? Покажись, — он аккуратно отстранил девушку от себя и взяв за подбородок двумя пальцами, приподнял ее лицо, чтобы убедиться, что она в порядке, но в темноте ничего видно не было.

Марина покачала головой и, всхлипывая, ответила:

— Нет, не рискнула ударить. Она… она Дена хочет посадить, представляешь?

Приобняв за плечи, папа повел ее в комнату.

— Пойдем, расскажешь все по порядку. И успокойся, ты уже в безопасности.

Страшнее человека, чем наша мать, я не видела никогда. Ладно, я, нежеланный ребенок, жертва аборта, но ведь Марина от любимого человека, и вот так с ней поступать, заставлять страдать. Кто она? Садистка? Одержимая демоном? Не знаю, но точно не мать.

В комнате за столом сидел Андрюха, который, видя плачущую девушку, вскочил, засуетился, не понимая, кто это и что происходит.

— Сестра, — шепнула я ему. — Сама ничего не знаю.

Мы усадили Марину на мою кровать и сели по обе стороны от нее. Плакать она перестала, но ее еще немного трясло. Видя, что происходит неладное, Андрюха тяжело вздохнул, намекая, что ему это не нравится, и решил прогуляться.

Интересно, откуда сестра узнала, где мы.

— Как ты нас нашла? — спросила я.

Марина всхлипнула.

— Сначала я позвонила подруге, думала у нее перекантоваться, пока вас найду, а она уехала на две недели. Дена нет — уехал помогать родителям на пару дней. Осталась только твоя Таня. Я к ней пришла, она дала адрес. Вот я тут…

— Марина, а что именно произошло? Почему ты сбежала? — взяв ее руку, спросила я.

Выпив воды, заботливо предложенной папой, Марина смогла прокашлялась и, покосившись на папу, задумалась. Что ж там такое произошло? Молчала она где-то минуту, тушевалась, кусала губу. Глядела на меня с надеждой. Потом ее лицо просветлело, и еще минуту она думала, как подать информацию. Кажется, я догадывалась, что случилось.

Зажмурившись, она выдала скороговоркой:

— Мама считает, что я беременна от Дена. Она следила за моим циклом! Позор какой! — девушка закрыла лицо рукой.

Папа закашлялся, а мне вспомнилось видение про больницу, все правильно. Остаётся выяснить, на самом ли деле я скоро стану тетей, или это просто предостережение.

— А ты не беременна? — осторожно поинтересовалась я.

Марина пожала плечами.

— Не должна, мы следили…– Она глянула на папу и смутилась.

— А тест? Ты делала тест? — вмешался папа. — И не смущайся, я не посторонний человек, это очень серьезное дело.

Сестра покачала головой.

— Нет, у меня всего два дня задержки, я даже внимания не обратила.

— Только я не пойму, — словно сам себе проговорил отец, — даже если ты беременна, при чем тут посадить Дена? Он тебя что, бросил?

Марина отпрянула от папы и посмотрела волком.

— Нет конечно! Больше, чем уверена, если б… ну-у… он бы обрадовался. Он любит карапузов, ни одно мимо не пропустил.

— А ты ему звонила? — продолжал папа.

— Он встревоженный на несколько дней уехал к родителям в Кацивели, что-то там случилось. То ли мама заболела, то ли папа. Телефона у них нет. Если он и звонил, трубку взяла мать. Он послезавтра должен вернуться. — Марина умоляюще посмотрела на папу. — Можно я здесь, с вами останусь? Я домой не вернусь. Ден приедет, перееду к нему.

— Дочь, ну как может быть иначе! — Отец подсел к ней ближе и обнял за плечи. — Конечно, оставайся. Я пойду с хозяйкой договорюсь, думаю, она не откажет. Кровать свободная есть, но завтра утром ты пойдешь и купишь тест, договорились?

— Договорились, — тихо согласилась Марина.

Отец удалился договариваться с хозяйкой, я придвинулась к сестре и спросила:

— Мариш, а если ты на самом деле беременна, что ты будешь делать?

— Рожать, — не раздумывая сказала сестра.

Я удивилась. Марина всегда была взбалмошной, мне казалось, что она любит свободу и ни за что не станет себя ограничивать материнством, получается я ошибалась.

— Но мне, кажется, я не беременна, — продолжила она, укладываясь на подушку и сворачиваясь калачиком. — Говорят, что женщины сразу чувствуют, когда у них будет ребенок. — Она положила руку себе на живот. — А я не чувствую ничего. Ничего не меняется.

Хотелось бы мне ее успокоить, но видения не обманывают, думаю, что я все-таки скоро стану тетей. Пятнадцать лет — и уже тетка!

— Но давай представим, что все-таки это так. Ты готова пожертвовать карьерой ради ребенка? — поинтересовалась я.

— Я очень люблю Дена, и мы хотим быть вместе. Если так случится, значит, стану мамой. Лёсь, разве это приговор? Мать ведь играет, и мы ей не помешали.

Зевнув, Марина закрыла глаза — нервы дают о себе знать. Я взяла с папиной кровати простыню и прикрыв ею сестру, встала и погладила ее по голове. Не прошло и пары минут, как она уснула, вздрагивая во сне.

Выглянув во двор, я прислушалась к голосам: папа договаривался с Людмилой Григорьевной.

— Что там у вас происходит, что дети из дома сбегают? — выговаривала отцу хозяйка. — Вы меня заверяли, что благополучная семья, а вдруг завтра ко мне милиция нагрянет?

— Ну, молодость, понимаете? Проблемы отцов и детей существовали испокон веков. Марина — взрослая девочка, скоро свадьба у нее, а мама против. Разрешите она с нами побудет, пока ее парень вернется? Ну, может, не два дня, а чуть подольше. Кровать-то все равно пустует, — пытался договориться отец.

— Я ее пущу на пару дней, а вдруг кто-то захочет длительно снять? Я упущу клиента, — набивала цену женщина.

— Вот когда появится такой человек, тогда и будем решать вопрос, — проявлял мастерство дипломатии папа.

Женщина сдалась.

— Хорошо. Сутки — три гривны.

— Математика у вас странная, — возмутился отец, — в месяц — тридцать девять, а в сутки три! Это как вы считаете?

— Будете возмущаться, вообще вашу дочь не пущу! — огрызнулась Людмила Григорьевна.

Пришлось возвращаться в комнату за деньгами, взяв десять гривен, я вышла во двор и протянула их хозяйке.

— Вот, держите. Здесь за три дня.

Папа хотел открыть рот, но сдержался, только желваки на скулах заходили.

Взяв деньги, Людмила Григорьевна удалилась.

Отойдя от ее окна, отец закурил, злобно прошипев:

— Что за люди! Лишь бы урвать…

Я приложила палец к губам.

— Тс-с, нужно перетерпеть, еще и с Мариной такое случилось. Куда мы уйдем, если с хозяйкой разругаемся?

Отец кивнул и, выпуская дым колечками, постепенно стал успокаиваться. Да, папа, такая она, жизнь. Наверное, зная это, он предпочел понятного и предсказуемого деспота… деспотицу? Деспотшу? сотням неприятных сюрпризов.

Марина внятно ничего не объяснила. Придётся ждать утра, а сейчас остается лишь догадываться, чего именно от нее хотела мать.

Докурив, отец ушел в наш склеп, а я осталась во дворе, рассматривая ночное небо. Из-за городской иллюминации оно не такое яркое, как на пляже, но тоже завораживающее. За калиткой возвращались с пляжа запоздалые отдыхающие, ругаясь на ялтинские горки; из окна хозяйки доносилось бормотание телевизора.

Интересно, каково сейчас матери? Больно ли осознавать, что она не смогла удержать всех под контролем? На нас-то ей однозначно, плевать, а вот Марина… Во-первых, в видении я была ею, она любит Марину. А во-вторых, у матери на нее были огромные планы, и, если сестра и правда ждет ребенка, все они накрывались медным тазом. От отчаяния мать может начать мстить, потому нужно действовать на несколько шагов вперед.

Сейчас главное — узнать причину задержки сестры и предупредить Дена, а потом внимательно следить, что мать будет делать, чтобы подсидеть отца.

Мои мысли прервал скрип калитки, и во двор вошел недовольный Андрюха. Остановившись около меня, он пару минут молча сопел, а потом высказал все, что думает:

— Алена, ну что за фигня? Мы с друганом жили в комнате вдвоем, а сейчас? Бабье царство и мужик в придачу! Ничего не имею против твоей сестры, но мы так не договаривались! Слезы-сопли!

— Андрей, не психуй, — попыталась его успокоить я, — она всего на пару дней. Вернется ее парень, и Марина уедет жить к нему. Просто вернуться домой она не может. Ты же видишь, — я указала на свой подбитый глаз, — какая у нас любящая мать?

Парень сбавил обороты и осторожно спросил.

— Она у вас что, бухает?

— Нет, — опровергла я его догадки.

— Психопатка?

— Скорее социопатка.

— А есть разница?

— Социопаты среди нас, если они адаптированные. Это люди, у которых отшиблена эмпатия.

— Они среди нас, прям триллер. — Андрюха развел руками и ушел в комнату.

Постояв еще пару минут, я отправилась за ним. Моя кровать была занята спящей Мариной, потому пришлось занимать свободную. Разувшись, я легла прямо в одежде, потому что не было белья, а дергать хозяйку не хотелось. Нужно постараться уснуть, утром все станет ясно. Рядом мирно посапывал папа, он всегда засыпал легко; Андрей ворочался и сопел, Марина иногда всхлипывала и стонала. Неприятно спать с открытой дверью, возьму фонарик, схожу в туалет и ее закрою.

Снова обувшись, боясь разбудить спящих, я на носочках стала красться к столу. Что-то под ногой неприятно хрустнуло, словно я наступила на сухую ветку. Взяв фонарик и включив его, я направила луч на пол. Матерь Божья! У меня под ногой извивалась здоровенная придавленная сколопендра, и еще несколько ползало рядом. Я взвизгнула, уронила фонарик, Андрюха вскочил с кровати, Марина зашевелилась, но не проснулась, папа даже ухом не повел.

— Ты чего орешь? — зашипел на меня Андрей.

— Сколько их тут! — зачем-то прыгая на одной ноге, прошептала я.

— Кого — их? — психанул Андрюха, — спать не пробовала?

— Сколопендр!

Фонарик так и остался валяться на полу и светить в стену. Возвращаться за ним мне было боязно. Андрюха встал, поднял фонарик, посветил на пол и начал давить живность, которая активно хрустела под его тапком.

— Все, нету тела — нету дела, — констатировал он, смахивая остатки насекомых метлой в совок. — Тут еще пауки-топотуны есть. Так что, если ночью на голову упадет — не пугайся, они не опасные. А, еще маленькие скорпиончики.

Меня передернуло, и я нервно сглотнула. Матерефобия у меня прошла, но арахнофобия никуда не делась. Одно знаю наверняка — яда у них точно меньше, чем у нашей родительницы.

Внимательно смотря под ноги, я добралась до туалета, а вернувшись, быстро забралась на кровать, накрылась простынею, словно она меня могла спасти от зловредных инсектов.

С полчаса я прокрутилась, представляя, как с потолка на меня собираются прыгать пауки со скорпионами, возглавляемые осиротевшими сколопендрами. Но вскоре веки начали тяжелеть, и я отправилась в царство Морфея.

* * *

В темноте можно проспать и до обеда, но меня разбудил будильник Андрюхи. Быстро его выключив, парень встал и, надев футболку и джинсы, поспешил из комнаты. Наверно, он сегодня работает. Отца в кровати тоже не оказалось.

Сколько же я спала?

— Андрей, который час? — спросила я шепотом.

— Полдесятого! Блин, опаздываю! — доложил парень и выскочил из комнаты, на бегу застегивая ремень.

В той же позе, в которой легла, на моей кровати спала Марина. Да уж, нервы мама ей потрепала знатно, организм теперь восстанавливается.

Вспоминая ночное приключение, я сначала осмотрела пол, только потом опустила ноги. Подняла и потрясла каждую босоножку — ну а вдруг заползла какая тварь? — и лишь потом обулась. Только хотела выйти во двор, но услышала тихий голос сестры:

— Лёсь! Лё-ё-ёсь! Попить есть?

Налив в стакан воды из графина, я поднесла его сестре. Она приподнялась на локте, взяла стакан и залпом выпила.

— Долго я проспала? — оглядываясь по сторонам, спросила она.

— Часов десять.

Сестра села, свесила ноги с кровати и зевнула.

— Вчерашний день вспоминается, как ночной кошмар, — поежилась она, –наша мама точно с катушек слетела. Климакс у нее, что ли? Так вроде рано. Или с любовником нелады. Сначала тебя отмутузила, вчера меня собралась на аборт тянуть… Хотя беременность моя еще под большим вопросом. Сказала, если не избавлюсь от ребенка, подставит Дена, как будто он наркоторговец, и посадит его…

— Да уж, — вырвалось у меня, — час от часу не легче.

— Блин, стремно. Мне нужно как-то его предупредить.

— Сначала нужно сделать тест и понять, есть ли причина для переживания.

— Все будет нормально, — отмахнулась сестра, — все под контролем! Как тут жить, в склепе этом? — Марина постепенно приходила в себя, все-таки она легко переключается.

— По мне, все равно лучше, чем под одной крышей с матерью, — высказалась я.

Постучав в открытую дверь, в комнату вошел отец, держа в руках небольшой пакет.

— Девочки, доброе утро. Я чайник вскипятил, сейчас чай заварю и принесу. И вот, пирожки купил — рис с яйцом, картошка и с яблоком. — Отец выложил выпечку на тарелку.

Потоптавшись на месте, папа достал из пакета небольшую коробочку и, глядя в пол, протянул Марине.

— Прости, что смущаю тебя, но это нужно…

Марина взглянула на меня, словно хотела о чем-то спросить, но не стала, и взяла тест на беременность.

Покрутив его в руках, сестра опустила голову и еле слышно прошептала:

— Папа, я и сама могла…

Интересно, она знает, как его делать? И откуда папа взял деньги?

Увидев замешательство Марины, папа вышел под предлогом принести нам чая.

— Ты знаешь, как им пользоваться? — делая вид, что мне просто интересно, спросила я.

Марина покачала головой.

— Давай аннотацию почитаем, — я взяла у нее из рук коробочку и открыла, достав вкладыш.

Марина вырвала у меня листок из рук и рыкнула.

— Я сама! Не маленькая, разберусь.

Прочитав инструкцию по применению, заметно занервничав, Марина удалилась в туалет. Я замерла в ожидании. Спустя пять минут, она вернулась ликующая, протянула мне полосочку теста.

— Вот, смотри. Одна полоска! Что и следовало доказать.

— Я б так сильно не радовалась, — поспешила расстроить сестру я, — недавно прочитала статью об этих тестах, что на раннем сроке они часто не показывают беременность, потому что содержание в моче специального гормона слишком мало. Не помню, как правильно он называется. Вроде, ХГЧ. И чтоб точно убедиться, нужно сдать кровь. Если этот гормон будет увеличиваться с определенной динамикой, значит ты сто процентов беременна.

Марина аж рот раскрыла от моих неожиданных познаний.

— Малая, а тебе зачем такие знания? Ты что… это?

Мне стало смешно.

— Не это. Но раз мама со мной на такие темы не общается, я занимаюсь самообразованием, чтобы потом, как ты, перед отцом не краснеть.

Сестра фыркнула, спрятала в тумбочку тест и задумалась. А я переживала о другом — где на все брать деньги? Слишком много непредвиденных расходов. Значит, сегодня кровь из носу нужно впечатлить клиентку гаданием, чтобы она от души позолотила мне ручку. Да простит меня Мироздание за меркантильность.

Выждав момент, в комнату с двумя чашками вернулся папа и, ничего не спрашивая, молча сел на кровать.

— Папа, тест отрицательный, — доложила сестра.

Отец улыбнулся и выдохнул.

— Ну вот, а я уже приготовился нянчить внука. Или внучку.

Подумав, надо ли сейчас говорить отцу о том, что только что я озвучила Марине, я решила пока промолчать. Уговорю ее сдать анализ, потом уже решим, что делать. Главное, она с нами, и мать ей не навредит. А вот церберу показать тест не помешало бы, даже если он врет. Тогда на некоторое время она от Марины отстанет, а потом уже будет поздно. Хотя нет, она точно потянет Марину в больницу, и там все всплывет. Нельзя.

А не рассказать ли Марине, кто любовник матери?

Я попыталась спрогнозировать, что тогда будет.

После очередной ссоры с матерью сестра вполне может вломиться к Наденьке и все ей выложить. И что сделает Наденька? Начнет поедом есть мать. Это плохо? Нет.

А мать? Не знаю. Загнанная в угол крыса агрессивна и может даже покалечить кота. Вполне возможно, идя на дно, она попытается утопить в том числе Костика, который ради нее не бросит богатую Наденьку, и расскажет, что Марина — его дочь.

Вот это — плохо. Марине будет очень больно, и отцу тоже. Но когда-то правда все равно всплывет. Я не могу оградить близких от разочарований.

Но если посмотреть на ситуацию с другой стороны, у Марины будет чем шантажировать мать. Боясь последствий, она побоится вредить Дену.

И у карт не спросишь, что делать. Ничего, к Тане пойду, там сделаю расклад и буду решать.

Волосы на голове шевельнулись. Никогда не умела брать ответственность. А теперь придется. Аж ладони похолодели при мысли об этом.

Выпив чай с пирожками, мы решили сходить на пляж. Я поймала себя на мысли, что вот так, все вместе, мы очень редко куда-то выходили. Получалось так, что я обычно гуляла с Таней, мама отдыхала с Мариной, а папа вообще оставался неприкаянным. Сразу надев купальник, я поспешила во двор.

— Эх, придется мне прямо в одежде плескаться, — огорчилась Марина, вспомнив, что убежала из дома, не взяв вещи, — ну и фиг с ним! Знаешь, я сейчас поняла, что свободно дышу, словно был перекрыт кислород, а теперь клапан его подачи открыли на полную. Никакого стука в дверь и недовольных воплей. Вот оно — счастье! Я свободе-е-е-ен! — пропела сестра, раскинув руки.

Во дворе мы подождали папу и под пристальным взглядом хозяйки, наблюдающей за нами из окна, вышли за калитку и направились на пляж.

Из-за потемок в комнате и отсутствия зеркала о фингале я вспомнила только после того, как стала ловить на себе сочувствующие взгляды прохожих, и быстро набросила на лицо волосы.

Море нас встретило полным штилем и толпой отдыхающих. По цвету их кожи легко было сказать, сколько они на море. Белые, синюшные, зеленоватые — первый день. Розовые, как поросята — второй. Розово-красные — третий-пятый.

Бесплатных пляжей тут было всего два: в самом начале и в конце набережной. Все скапливались на первом пляже, там не то что лежачих, стоячих мест не было, потому мы пошли на скалки.

Я сразу нырнула с головой, отплывая как можно дальше от орущей и брызгающей детворы. Папа с Мариной медлили, сев у воды и о чем-то разговаривая.

Как можно не любить море? Я повернулась на спину и зажмурилась, слушая подводный шелест.

Сколько всего произошло за неполный месяц! А впереди еще целая жизнь. И я клянусь, что проживу ее достойно.