Глава 12 · Цыганка с картами, дорога дальняя

На пляже мы пробыли до обеда. Там же ополоснулись под душем. Отдохнувшие, но голодные, на обратном пути мы зашли в кулинарию, купили рис с овощами и куриных биточков, а в соседнем магазине — хлеба, лапшу быстрого приготовления «мивину» и минеральную воду, чтоб можно есть, не выходя из дома. Мои сбережения стремительно таяли.

Пообедав дома, я засобиралась к Тане — пойду пораньше, посмотрю, как она место подготовила. Нужно поприличнее выглядеть. Пожалуй, надену свое коралловое платье. а то мало того, что мелкая, еще и с подбитым глазом. Чтобы его спрятать, я выпустила густую прядь, попыталась собрать волосы в хвост, но получалось криво-косо.

Наблюдая за моими мучениями, Марина не выдержала и помогла мне сделать прическу.

— Ну вот и все. Красотка! — констатировала она, поправляя на мне платье. — И куда это ты намылилась?

— С Таней погуляем пойдем, — ответила я, застегивая босоножки.

— Стой! Надень очки. Есть?

— Надену, — кивнула я и водрузила их себе на голову.

— Надо как-то попасть домой и вещи забрать, — вздохнула сестра, — не могу ж я в одном и том же ходить. А появляться дома стремно — вдруг там мать. И начнется… Если вообще выпустит потом, придется драться.

— Мое пока надевай. Вещей немного, но все же они есть, — предложила я и следом напомнила: — ну что, анализ делать будешь?

Марина взъерошилась.

— Да что ты заладила! Говорю же, все нормально. Надо будет, позже еще тест куплю.

— Если ты думаешь, что само рассосется, в твоем случае так не работает, — заверила я и, прихватив рюкзак, вышла из комнаты.

Во дворе, активно жестикулируя, папа что-то обсуждал с хозяйкой, и кивал в сторону комнаты. Поздоровавшись, я прошла мимо, но Людмила Григорьевна настолько была увлечена беседой, что на меня даже не взглянула.

Интересно, что бы сделала со мной мать, узнав, чем я буду заниматься? Если она бабушку опасается, все переживает, что она на нее порчу наведет, или уже навела: я ее порча. Точно сожгла бы меня на костре.

Выйдя за калитку, я направилась против течения толпы в сторону набережной. Торговля инжиром сейчас казалась мне детской шалостью по сравнению с тем, что мне предстоит сегодня. Мало того, что я только недавно карты в руки взяла, так еще и гадать буду незнакомому человеку. Это огромная ответственность: скажу что-то неверно, человек запрограммирует себя на это и будет ждать, и притянет несчастье.

Вспомнился эпизод из прошлой жизни. Молодая семья: муж, жена-красотка, которая недавно впала в послеродовую депрессию. Пошла к психологу. Раз сходила, второй — эффекта нет. На третий сеанс приходит и жалуется, что все достало, ничего не радует, краски померкли и жить не хочется. А горе-психолог возьми и посоветуй: «Всегда слушай свое сердце и делай, как оно велит». Девушка и послушала: дома вышла из окна девятого этажа. Остался ее муж в двадцать пять лет вдовцом, а дочка лишилась мамы. Все потому, что кто-то оказался некомпетентным специалистом. Лучше я промолчу, или скажу, что не вижу, если карты начнут меня путать.

Дойдя до Таниного дома, я остановилась, переводя дыхание. Как справиться с волнением?

Не успела я подняться по лестнице, как из квартиры вышла подруга с полным ведром воды, заметила меня и крикнула:

— О, приветик! Хорошо, что ты пораньше. Я в процессе подготовки комнаты, поможешь мне.

Громогласная моя подруга! Ты еще на всю улицу заори, что мы готовим ведьмовской прием. Я приложила палец к губам. Таня кивнула и жестом изобразила, что закрывает рот на замок, спустилась во двор и вылила воду под куст сирени.

— Сейчас полы просохнут немного, и пойдем, — предложила мне подруга и добавила: — Кстати, Марина нашла вас? Перепугала нас, вчера сидим за столом, едим, вдруг как затарабанит кто-то в дверь, аж стекла задрожали. Вышла, а там — она, зареванная, сказать ничего не может. Ну, я адрес ваш ей и дала. Ничего страшного?

— Конечно, все правильно. Она тоже из дома сбежала — мать ее выжила, — не стала вдаваться я в подробности.

— Ну все, пойдем, — позвала за собой Таня, поднимаясь по лестнице и оставляя ведро под столом у входа.

Открыв дверь, она пропустила меня вперед. Да, подруга постаралась на славу — вычистила квартиру до блеска. Бросился в глаза букет роз, поставленных в вазу на комоде и закрывший портрет отца, словно кто-то спрятал от него то, что здесь скоро произойдет.

— Мамин поклонник подарил? — указала я на букет.

Таня кивнула.

— Да, когда на смотрины приходил. Не понравился он мне, мутный какой-то. Да и молодой.

— Насколько молодой? — стало интересно мне.

— Ну, лет на восемь моложе мамы. Вот скажи, какая любовь может быть, когда вам уже полтос плюс-минус? Это ж бред. Бабуля и дедуля почти! — рассуждала подруга, проходя в комнату. — Весь такой приторный, воспитанный, интеллигентный. Фу!

Отвечать я ничего не стала. Мне было смешно. Мне тоже в юности казалось, что сорок — это уже почти древность, и ничего хорошего случиться не может, пора носить платок, быть ближе к земле и выращивать помидоры у балкона в общем палисаднике. А некоторые люди в этом возрасте только семьи строят, детей рожают, влюбляются. Да, правильно говорят, не было бы молодости — не было бы глупости.

Стол Таня сдвинула чуть в сторону и стулья расставила так, чтоб гадающий сидел спиной к позорной душевой. Расстелила новую скатерть и поставила на нее три толстые восковые свечи — самые большие из тех, которые продаются в церкви. Рядом поставила бутылку с водой.

— Ты где их взяла? — не сдержала удивления я.

Таня махнула рукой.

— Ой, это цирк был! Пошла я в церковь, которая на Морской. Подошла к бабуле, которая продает всякое, ну иконы там, свечки… Говорю: «Дайте мне три самые большие». Расплачиваюсь, беру их, а сзади бабка хвать меня за руку, вытаращилась и шипит: «Колдовать — от лукавого!» И давай меня крестить. Я свечи схватила и убежала. Правда, на выходе еще святой воды набрала. На всякий случай, — указала она на бутылку на столе.

— Наверное, можно было и без этого обойтись, — подумала вслух я, усаживаясь за стол и доставая из рюкзака мешочек с картами. — Я пока настроюсь, хорошо?

Это прозвучало, как призыв к тишине. Таня смолкла, отошла и села на диван, внимательно изучая мои действия.

Пока клиентки нет, нужно сделать расклад о Марине и том, как пройдет сегодня гадание.

Подруга мужественно молчала, ерзая на диване.

Я взяла колоду, подержала в руках и мысленно спросила: «Беременна ли Марина?»

Вытянула три карты: ожидание, ребенок, женщина — враг.

Что и требовалось доказать. Здесь даже комментарии излишни. Женщина — наша мать, упала как недруг, значит настроена негативно. А ожидание…Значит я права, и просто мы узнаем о ребенке чуть попозже. Убрав карты обратно в колоду и перетасовав, я задала еще один вопрос: «Стоит ли мне поговорить с матерью и пригрозить ей раскрытием ее связи с Константином?»

Разговор, тупик, крест.

Хм, и как понимать? Разговор зайдет в тупик, или я ее загоню в угол? Голос в голове молчал. Понадеюсь, что второе.

О, как же хотелось раскрыть все Марине, и пусть сама бьется за своего Дена. Меня учили подчиняться, всю жизнь выколачивали желание взбунтоваться. Я не умею сражаться, боюсь конфликтов, пауков, скорпионов, стерв, гопников… Собственной тени боюсь!

Но Марине девятнадцать, Костя — ее биологический отец. Неизвестно, что она наворотит и как поведет себя мать. Мне тридцать семь, до сего момента казалось, что я поборола страх перед матерью, бунтую о-го-го как, за швабру хватаюсь. А как до дела дошло, так потею, сердце частит, и готова брякнуться в обморок.

Можно устроить встречу с матерью в людном месте, где она ничего мне не сделает… Но глубоко в душе маленькая девочка кричала и билась в истерике. Я ненавидела себя за то, что такая размазня, и отлично понимала, что я настоящая — это многократно сломанный перекошенный организм. Просто взять и выпрямиться не получится, придется ломать то, что срослось неправильно. Будет очень мучительно, вот как сейчас…

Мои мысли прервал стук в дверь.

Вскочив с дивана, Таня задернула шторы, зажгла свечи и побежала открывать, приговаривая:

— Ой, все! Это она! Ты готова?

Смешав карты и положив колоду на стол, я села и застыла в ожидании. Не представляю, как себя вести.

Открыв дверь, Таня поздоровалась и впустила в комнату высокую худую блондинку лет сорока со стрижкой пикси, в сером брючном костюме. Квартиру наполнил аромат дорогого парфюма. Мне вспомнилась Жанна, и стало ужасно некомфортно. Надо же, такие успешные дамы ходят по гадалкам.

Она сняла лакированные белые босоножки на шпильке, аккуратно поставив на коврик и демонстрируя идеальный педикюр, босиком прошагала к столу.

— Ах, вот ты какая, местная Ванга, — сказала она, ослепительно улыбаясь.

— Добрый вечер, — только и смогла выдавить из себя я. — Присаживайтесь.

Женщина выдвинула стул и присела на его край, выпрямив спину.

— Инга, — зачем-то представилась она.

— Алена, — сказала я в ответ и посмотрела ей в глаза — невероятно глубокие и мудрые, темно-серого, почти свинцового цвета. Почему-то показалось, что ее жизнь очень насыщенная и яркая, но в ней чего-то не хватает.

— Ты можешь подсказать, что мне делать? — спросила женщина тихо.

Вот и как понимать? Как научить людей задавать вопросы правильно? Хотя я и сама еще не умею.

— С чем? — осторожно поинтересовалась я, боясь показаться профаном.

— У меня завтра должна состояться одна встреча. Мне надо понять, как повести себя грамотно.

— Важно четко сформулировать вопрос, так, чтобы исключить разночтения, — проговорила я.

— Я уже задала вопрос, — еще раз улыбнулась она.

Инга поправила волосы и обвела комнату взглядом. Стало понятно, что она больше ничего не расскажет, буду надеяться, что ответ получу максимально четкий и развернутый, Болванчик, приди. Взяв колоду со стола, я сжала ее в ладонях, мысленно попросив помочь, и протянула женщине.

— Подумайте о своей проблеме и сдвиньте на себя.

Инга задумалась, задержала руку над картами и беззвучно одними губами что-то сказала.

На диване с открытым ртом, сгорая от любопытства, сидела Таня, ловя каждое мое слово. Поймав ее взгляд, я указала ей глазами на дверь. Она разочарованно вздохнула, но вышла.

Руки сами разложили карты в три ряда по пять карт в каждом, я попыталась разобраться в пестрящих картинках.

Сначала мне показалось, что я не смогу. Образы никак не связывались друг с другом. Женщина переводила взгляд то на меня, то на стол, ожидая вердикта. Постаравшись сконцентрироваться, я выдохнула, еще раз внимательно изучила каждый ряд, закрыла глаза и начала говорить.

— Вы успешная женщина и нашли такого же мужа. Построили вместе свое дело, но у него появилась другая, — сама не понимая, откуда я это знаю, я посмотрела на Ингу, которая нервно теребила край скатерти. — Сейчас вы готовитесь к разводу. И я вижу два пути. Первый — вы отказываетесь от бизнеса, он оставляет вам ребенка, второй — вы начинаете с ним войну, но он забирает у вас… дочь?

Посмотрев на нее, я все прочитала во взгляде — я увидела все правильно. Женщина побледнела и сжала губы.

— И как мне поступить? — Инга нервно сглотнула.

Собрав карты со стола и еще раз перетасовав, я достала карту: врач. В прямом значении получается бессмыслица. Но кто такой доктор? Тот, к кому приходят за помощью. Вторая карта — письмо. Бумаги, значит, нужно обратиться за помощью к тому, кто работает с документами… Третья карта: постоянство. Буду считать, что это карта успешного дела.

— Вам нужно найти хорошего юриста, — озвучила я свои домыслы.

Женщина быстро закивала.

— Да-да! Я как раз думала об том и завтра планировала встречу. Теперь знаю наверняка, что пойду на нее. А можно последний вопрос?

— Конечно, — я протянула к ней колоду.

— Я смогу еще иметь детей? — ее голос дрогнул.

Надежда, мужчина, смерть.

Я покачала головой.

— Увы, не сможете. Виноват мужчина.

Женщина отвернулась, скрывая выступившие на глаза слезы, и прошептала:

— Как ты это делаешь? Стопроцентное попадание… во всем.

Я уже собиралась ей ответить, но меня словно пригвоздило к стулу и перед глазами все расплылось. И вот я еду в дорогой машине рядом с мужем, рыдаю. Я знаю, что если еще раз это сделаю, то матерью никогда не стану. Он говорит, что не время, надо развивать бизнес, что впереди еще есть пара лет. Мы останавливаемся у клиники и поднимаемся по ступенькам…

Дальше картинка меняется. Я стою у детского дома, не решаясь войти. Открываю дверь, меня встречает женщина, проводит в комнату, где много детей. Присаживаюсь, и ко мне подходит маленькая девочка с огромными черными глазами, тянет ко мне ручки. Я смотрю в эти глаза, и видение исчезает. Вздрагивая, прихожу в себя. Господи, я так с ума сойду, если не научусь не пропускать через себя чужую боль.

— У вас неродная дочь… — произнесла я, сама пугаясь сказанного.

Инга широко распахнула глаза и прошептала:

— Я в шоке…

Женщина молча встала, задвинула стул и попятилась к двери, на ходу пытаясь обуться.

— Я пойду… спасибо, — пролепетала она и закрыла за собой дверь.

Следом ворвалась Татьяна, собралась накинуться на меня с вопросами, но, увидев, в каком я состоянии, закрыла рот.

— Алена, ты белая, как стенка… — испугалась подруга и налила мне святой воды из бутылки на столе. — Ты что, черта увидела?

Мотнув головой, я выпила воды и, пошатываясь, встала из-за стола, подошла к дивану и села.

— А это сложно, — сказала я сама себе.

Таня села рядом.

— И что ты увидела?

Я наградила ее осуждающим взглядом.

— Этого я тебе не скажу. Нельзя и некрасиво.

— Извини, — подруга виновато потупила взгляд, но вспомнив, что хотела спросить, оживилась: — И как? Сколько дала?

— Нисколько, — спокойно ответила я, наблюдая за реакцией подруги.

— Как — нисколько? — разочарованно пролепетала она. — Во жлобина! Ты тут силы тратишь, а она даже двух гривен не оставила!

Жестом я приказала ей прекратить.

— Тань, все, разговор окончен. Я домой пойду, голова разболелась, — сказала я, обулась и вышла из квартиры.

— Подожди! — крикнула Таня, догоняя меня на лестнице. — Я провожу, что-то мне вид твой не нравится.

И взяв меня под руку, она собралась довести меня до моего временного пристанища.