Глава 19 · Может, будет бабочка там…

Вышедший из туалета псих, вытер руки о штаны и, вот засада, двинулся мне навстречу. Чтобы добежать до охранников, надо было пройти мимо него. В зале мигал стробоскоп, то погружая всех во мрак, то выхватывая отдельные лица. Девчонки плясали, размахивая руками, и мои жесты охрана не заметила.

Охранники вообще в зал не смотрели, разбирались с парнями в спортивных костюмах и кепках, которые пытались пройти, но то ли платить не хотели, то ли не соответствовали дресс-коду. Первобытный встал в проходе, не впуская их и повернувшись спиной, Фантомас стоял вполоборота. Когда я проходила мимо психа, он дернулся ко мне. Завизжав и думая, что он собрался меня бить, я со всего своего испуга его как толкнула, от неожиданности он потерял равновесие и рухнул на столик. Сидевшие там три девушки с визгом вскочили и разбежались, потому что толстовка распахнулась, и вывалилась бита. Скорее даже не бита, а булава. Не дожидаясь возмездия, я в три прыжка оказалась возле охраны, схватила Фантомаса за рукав и потянула за собой, указывая в зал:

— Там! Вон он! Скорее!

Вышибалы среагировали мгновенно, ринулись к психу, который, держа биту, направился к толпе. Кто-то видел его и убегал с криками, но музыка играла так громко, что вопли терялись. Люди смотрели на сцену и не видели, что сзади них — смерть.

Псих замахнулся, но его за руку кто-то схватил, он отлетел в сторону. Это дало время охранникам, которые достали дубинки, как у ментов, и зашли психу с боков. Он завертелся, как загоняемый волк, с битой наготове, вокруг троицы освободилось пространство размером с ринг, но большинство гостей ничего не подозревало, народ продолжал веселиться.

Вместо того, чтобы кинуться на амбалов, псих поступил разумно — врезался в толпу, за ним кинулись охранники. Стоящие рядом разлетелись кеглями. Донеслись крики, люди расступились, загомонили, растекаясь по залу, и скрыли «ринг».

Таня! Надеюсь, она успела спрятаться, вон, у девушки лицо разбито. Не сильно, конечно, но губа прокушена до крови и ссадина на скуле.

На сцене музыка оборвалась на середине аккорда, и музыканты, вглядываясь в толпу, пытались понять, что происходит. Вскоре народ расступился. Два здоровенных охранника возили по полу психа. Первобытный сидел на нем верхом, второй охаживал буяна дубинкой, а тот, бешено вращая белесыми глазами, ревел:

— Фиолетовое пламя! Сожжет! На виноградниках — ядерный гигант!

Таня сама меня нашла, коснулась руки, и я вздрогнула, повернула голову и, затаив дыхание, наблюдала, как благодаря мне меняется реальность. Я спасла людей! Никто не погиб бы, но многих точно покалечило бы.

К охране подбежали двое крепких парней, и теперь уже вчетвером они скрутили ненормального и повели к выходу. Псих ещё дёргался, шипел, пытался лягаться, но шансов на побег у него не осталось. Надо же, сколько у него дурной силы!

Хлопнула дверь служебного выхода. По гудящему залу пронесся полувздох-полустон. Один из вокалистов, Макс Кучеренко (темноволосый), спустился со сцены, пожал чью-то руку, неискренне улыбнулся брошенной реплике и подошел к взволнованному администратору. Владимир остался на сцене и ждал новостей там. Макс рванул к выходу, куда увели психа. Рядом стоящая молодая женщина сказала подруге:

— Точно из дурки сбежал, она тут рядом.

— Да какой псих, наглотался чего-то, и накрыло.

Таня спросила:

— Все, концерт закончен? Сейчас приедет ОМОН и всех повяжет? Может, свалим, а?

— Да какой ОМОН, никто ведь не пострадал. Сдадут ментам — и дело в шляпе.

Взяв микрофон, ведущий радостным голосом проговорил:

— Дорогие гости! Не расходимся, получилась небольшая заминка, все обошлось! Злодей наказан, охрана у нас — просто коршуны, через несколько минут концерт продолжится. Аплодируем охране! — лучезарно улыбаясь, он захлопал, поддержали его вяло.

Заиграла фоновая музыка, зрители расселись по столикам, кто-то подошел к барной стойке снять стресс чем-то покрепче пива. Гости, что не бронировали столики, как мы с Таней, толклись на танцполе, и многие ломанулись к барной стойке снимать стресс.

Таня потянула меня за руку.

— Я в шоке! Ты это все предвидела? Вот это ты ведьма!

— Я потом тебе все расскажу, — отмахнулась от подруги я, заметив приближающегося охранника, Фантомаса. Наклонившись, он спросил на удивление тихим и интеллигентным голосом:

— Тебя как зовут?

— Алена, — ответила я, опешив.

— Спасибо, Алена, за то, что предотвратила несчастье.

Фантомас удалился к сцене, где топтались, переговаривались и проверяли аппаратуру музыканты. Охранник подошел к вернувшемуся на сцену Максиму и, что-то сказав, кивнул в зал.

Вот и как теперь переключиться на позитив? Ручки до сих пор трясутся.

— Круто ты маньяка завалила! — продолжала фонтанировать восторгом Таня. — И вообще, нормальная туса. Я думала, тут металлисты будут или какие панки, или готы, а тут — нормальные люди, и музыка ниче так, не ревут, танцевать можно.

— Гагарин, я вас любила, о! Ла-ла-ла-ла! — пропела она, закатывая глаза и жутко фальшивя.

Мои уши свернулись в трубочку, а внутри стало щекотно. Всегда такое было: когда кто-то издевается над музыкальными произведениями, я испытываю боль. Не боль даже — а невозможность — это терпеть, как многие люди не переносят, когда скребут гвоздем по стеклу или царапают шелк. Потому я терпеть не могла караоке.

Кучеренко взял микрофон и шагнул вперед. Зал, ещё недавно гудевший, притих, и стало слышно, как кто-то нервно вздыхает в первых рядах. Максим медленно обвёл взглядом толпу и заговорил:

— Дорогие друзья, мы собирались подарить вам свои песни, но вечер чуть было не пошёл по другому сценарию. Могла случиться беда, но опасность миновала благодаря оперативности секьюрити. Давайте похлопаем им второй раз, парни настоящие профи!

Теперь публика хлопала охотнее, а Фантомас и первобытный у входа аж засияли от радости.

Макс, поглядывая на Владимира, выдержал паузу, потом продолжил:

— Не только охранники отлично отработали. Отдельно хотелось бы выделить неравнодушных граждан, которые заметили неладное и вовремя забили тревогу. Среди вас в зале есть девушка, она не осталась в стороне и помогла предотвратить кровопролитие. Алена! Выйди, пожалуйста, на сцену. Мне лично, да и всем нам хотелось бы поблагодарить тебя.

Я на секунду замерла, не понимая, шутит он или всерьёз. Это что же, Фантомас не стал присваивать себе славу, а таким образом решил меня отблагодарить? Машет, вон, мне. Значит, не шутка. Ноги вросли в пол. Максим шарил по толпе взглядом, он не знал, какая я, и искал девушку, которая двинется к сцене, а я от волнения забыла, как дышать. Да, и это та, что мечтает о большой сцене!

— Иди, иди, — подтолкнула меня Таня. — Страна должна знать своих героев в лицо! А ну пропустили героя! — заорала Таня.

Люди оборачивались, расступались, как море перед Моисеем. Я ступала на ватных ногах, пытаясь осмыслить происходящее. Я ведь бывала на сцене и привыкла к зрителям, что же со мной? Гормоны бушуют, вот и швыряет то в жар, то в холод?

— Такая молоденькая, — проговорил кто-то в толпе.

Алена, соберись, блин! Это первая ступенька на музыкальный Олимп, ну чего ты так нервничаешь? Ну да, кумиры, крутые музыканты. Но сейчас это обычные парни, и концерт их скорее похож на квартирник в кругу друзей, они еще не раскрутились. К тому же сейчас музыканты фактически моложе меня-настоящей, что не мешает восторгаться их творчеством. Стоять рядом с ними, пусть даже не на большой сцене. А в центре зала — это просто мечта.

Максим подошел ко мне, слегка приобняв за плечи.

— Вот она — героиня сегодняшнего вечера! Спасибо за то, что благодаря тебе мы можем продолжить наш концерт!

Зал отозвался аплодисментами, кто-то выкрикивал слова благодарности, особо одаренные засвистели.

— Спасибо, серьёзно. — повторил Владимир. — Ты заметила его раньше всех и не побоялась уронить взрослого опасного мужчину. Из-за тебя охрана успела среагировать, пока он не начал размахивать этой штукой прямо в толпе. Мы бы не простили себе, если бы… ну, ты понимаешь.

Убрав микрофон, Макс спросил так, чтобы его слышала только я.

— Как мы может тебя отблагодарить?

В голове что-то щелкнуло. Как будто опустился занавес, и вместо Пьеро на сцену выскочил Арлекин и захотел ляпнуть, что хочет полцарства, или — Макса поцеловать. Вот это меня кроет! Вот это буря гормонов в тихом омуте!

— А можно с вами спеть? — поинтересовалась я. — Я не позорно спою, обещаю.

Максим как-то неуверенно улыбнулся, протягивая мне микрофон и снимая второй со стойки и прошептал:

— Какую песню?

Я растерялась, лихорадочно пытаясь отсортировать ранние от поздних. Вот закажу «Платье в горошек», а они ее еще не написали. Что же точно раннее?

— А… ангелы и аэропланы!

Макс показал «класс», более щепетильный Володя был в ужасе, но старался этого не показывать, и я-взрослая его отлично понимала: вытащил на сцену девчонку, жаждущую славы, которая, скорее всего, поет около нот противным голосом, позор, да и только! Но это ведь не концерт в Москве, а камерное выступление для своих, где можно позволить себе вольности.

— А теперь, специально по просьбе нашей спасительницы, песня. «Ангелы и аэропланы». И да, мы споем дуэтом.

Солист кивнул, щёлкнул пальцами, и басист тут же выдал первые ноты. Зал восторженно загудел. Максим начал первый куплет, я решила подхватить на припеве, поднесла к губам микрофон, закрыла на секунду глаза, чтобы не видеть толпу, и запела.

И вот что удивительно: голос не подвёл. Он звучал не идеально, но вполне прилично, то взлетал, то падал и стихал. Краем глаза я следила за Володей, скепсис на его лице сменился удивлением, и это придавало сил.

Уже на середине песни страх улетучился окончательно, и я расслабилась и кайфовала на отдаче, видя, что и зрители подпевают, и раскачиваются, кто-то начал танцевать. Если бы мне кто-то в прошлой жизни сказал, что я вот так буду петь на одной сцене с «Ундервудом!», я бы кинула в него тапком.

Когда мы допели, Максим тихо сказал:

— Ты молодец! Офигенно прозвучали! Пой, у тебя все получится!

Я улыбнулась и наконец посмотрела в зал. И сразу стало ясно, кто добрый, кто злой: одни девчонки радовались и хлопали, другие сверлили меня завистливыми взглядами. Парням было все равно. Взгляд остановился на яростно аплодирующем мужчине, и меня словно молнией прошибло. Прямо на меня смотрел мой будущий супруг Андрей, еще молодой, розовенький и с волосами, а не лысый. Он один из тех немногих, кому не идут волосы, потому Андрей брился: с волосами и без бородки он напоминал капибару, а лысого его путали с Федором Бондарчуком. Сердце заколотилось так, что его стук перебил грохочущую музыку. Да здравствует паническая атака!

Я нелепо поклонилась, бочком спустилась и поспешила раствориться в толпе, не слушая, что говорил со сцены Владимир, мне хотелось бежать, роняя тапки. Страх перед матерью я почти преодолела, а вот перед мужем — совсем нет. Жаль, что психа остановили, может он бы его тут и припечатал?

Подойдя к восторгающейся подруге, я уже собралась тянуть ее к выходу, но потом остановила себя. Так, стоп! Во-первых, мы с Андреем еще даже не знакомы, а во-вторых, чести много из-за этого упыря лишать себя удовольствия наслаждаться песнями любимой группы. Плевать на него! Он — просто фантом.

Андрюша будто преследовал меня, переместился за мной и хотя был в компании обворожительной шатеночки, его первой женой Еленой, тайком разглядывал двух малолеток, то есть нас с Таней. Словно чуял, что я ему по судьбе, и прямо сейчас эта судьба меняется, рыбка срывается с крючка. Блин, где мои глаза были? Ну да, он умный, умеет произвести впечатление, но на этом все! Только и ищет, кого развести и опрокинуть. Помнится, друг у него был Володымир из Киева. Очень запоминающийся мужчина, как персонаж из анекдота, который «сало як сало, шо його пробуваты» — жадный въедливый, как секрет клопа-вонючки, так даже у такого Андрюша деньги выманил.

— Чего ты примерзла? — спросила Таня. — Отрываемся! Или опять маньяка увидела?

Я повернулась к выходу и увидела, как охранники выводят гопников, которые просочились, когда была потасовка.

Так, пошли все в пешее эротическое! Снова переместившись, мы с Таней нашли относительно свободное место возле колонки. Таня скакала, как коза, распустила косички и трясла волосами. Я робко топталась рядом и никак не могла расслабиться, отпустить себя. Чем больше заставляла себя радоваться сегодняшнему дню и ловить счастливые мгновенья, тем больше деревенела и расстраивалась. Так дело не пойдет, нужно найти опору, чтобы оттолкнуться и взлететь.

Глубоко копать не пришлось, она оказалась совсем рядом! Вот меня благодарит охранник, и уже спустя пару минут меня зовет на сцену Макс Кучеренко! Мне сначала страшно, но вскоре я расслабляюсь и плыву на волнах музыки. Поймав ощущение, как серфер — гребень волны, я понеслась на нем. Движения стали легкими и естественными, казалось, я — бабочка, разрушившая тесные стенки кокона. Вот оно, то самое ощущение, что было чуждо мне в прошлой жизни, когда бабочка умерла внутри кокона.

Будем отрываться и гулять! Правда, песня звучала незнакомая — «Четки». Я знала, что у «Ундервуда» есть композиции, которые не вошли в альбомы, но чтобы их было так много! Даже как-то стыдно, что я много не знаю о любимой группе.

Я так вошла в раж, что не сразу остановилась, когда музыка стихла.

— Друзья! — объявил Владимир. — Как и все хорошее, наше выступление подходит к завершению. Еще одна песня, и…

Зал многоголосо взвыл.

— Парабеллум! — объявил Макс, и вопли стали радостными.

Потом на бис спели «Сестричку», после — «Гагарина», когда зал подпевал: «Я вас любила, о-о!», и я слегка охрипла. После Маск пригласил за автографами, выставил столик с дисками, и выстроилась очередь. О, благословенные времена, когда можно было подойти к артистам и вручить цветы или бутылку выдержанного портвейна, и никто не прогонял, если хотелось потанцевать возле сцены. Вот оно, мое время! Трава зеленая, деревья высокие, парни симпатичные!

Пока я стояла в очереди, Таня пропивала ведьмовские проценты возле барной стойки, стреляла глазками в двух парней, те пока не реагировали.

Максим заметил меня и подмигнул. Я достала из рюкзака фотоаппарат, подняла его, давая понять, что хочу с ним сфотографироваться. Когда подошла моя очередь, с одной стороны встал Владимир, с другой Макс, а фотографировал нас администратор. Пять раз щелкнул, с разных ракурсов. После этого Макс подарил мне диск и расписался на нем. Второй и третий я купила для Дена и Марины — вот счастья будет!

— Танюш, пойдем? — обратилась я к подруге, строящей глазки парням у барной стойки, один из которых был моим бывшим будущим мужем.

О, как хотелось подойти и сказать ему какую-то гадость, но я понимала, что этот парень мне ничего плохого не сделал и не сделает.

— Ну вот, только охота пошла, — расстроено произнесла Таня, допила мохито и поплелась за мной к выходу.

Я не шла — летела, словно сбросила сковывающую скорлупу и наконец расправила крылья. Папа нас уже ждал на улице.

В машине мы с полчаса делились впечатлениями, а потом смолкли, и перед глазами возник бывший будущий муж. Интересно, теперь я всегда буду встречать людей, с кем так или иначе была связана в прошлой жизни, или это просто стечение обстоятельств?

Засыпая, я перебирала детские воспоминания. Потом юность. После — институт. Филармония. Переезд.

Все было, как в тумане, только последний день жизни я помнила посекундно.

Если сказать, что я жила на Кипре, большинство представит роскошь, виллу, пальмы, бассейн. Все это там, конечно, есть, и стоит подъемно, вот только были мы далеко не богатыми, выживали на птичьих правах, я работать умудрялась, но едва хватало на аренду жилья и на еду. После вступления в ЕС Кипр обнищал