Глава 21 · Есаул, есаул что ж ты бросил коня

Утро началось не с кофе, а с Марининых рыданий. Сначала я не разобрала сон это или явь, но, когда всхлип повторился, открыла глаза.

Сидя за столом перед зеркалом, ругаясь одними губами и шмыгая покрасневшим носом, она пыталась распутать непослушные кудряшки. Психанув, сестра бросила расческу на пол, положила руку на живот и подперев голову, разревелась еще сильнее.

Вот уж эти гормоны! Даже мою всегда неунывающую Марину превратили в слезливую барышню. Или не гормоны, а страх перед неизвестным? Я представила себя на ее месте. Еще вчера все было понятно, она жила в хорошей квартире, ни в чем не нуждалась, кроме человеческого отношения матери, и вдруг хлоп — и вот она беременная, в темном подвале. Без денег, жилья и уверенности в завтрашнем дне. Точнее, в том, что это дно, уверенность как раз-таки есть.

Андрюха недовольно засопел и натянул на голову подушку; папа спал так, что не проснулся бы, даже если б началась бомбежка.

— Марина, что стряслось? — приподнявшись на локте, спросила я и закашлялась — голос пропал, наверное, я вчера перестаралась подпевать Ундервуду, к тому же, похоже, я малость оглохла: голос сестры прорывался будто сквозь вату и легкий звон.

Марина мотнула головой, но потом повернулась ко мне, покосилась на Андрюху и прошептала:

— Я не знаю, что делать… Мне страшно.

— Ты боишься реакции Дена? Это — лишнее. Я уверена, что он будет счастлив, — проскрипела я, пытаясь успокоить сестру, хотя отлично понимала ее беспокойство.

Марина сдержала всхлип и прикусила губу, бросила взгляд на спящих мужчин и кивнула на дверь.

— Пойдем на кухню выйдем. Не хочу, чтоб папа проснулся.

В кухне я включила электроплитку и поставила чайник.

— Кофе сварить? — предложила я Марине, смотрящей в одну точку.

— А мне можно? — вышла из оцепенения сестра. — Вроде беременным не советуют.

Мне вспомнилось, как менялось мнение врачей по этому поводу. Сначала все категорически его запрещали. Позже пришли к заключению, что полностью ограничивать его употребление не стоит, нужно просто пить его изредка и не сильно крепкий. Потому, если хочется, немного можно.

— Если некрепкий и с молоком, отчего нет? — ответила я, заливая заварной кофе кипятком из чайника.

— Я просто боюсь. Ведь ребенок — это ответственность, три года от него не отойти, бабушек-то нет. Ни на учебу не отойти, ни в море поплавать, ни походов… Сможем ли мы стать нормальными родителями…

Меня насторожила интонация в ее голосе. Если в таком состоянии мать промоет ей мозги, подчеркнет ужасы материнства, и Марина вполне может согласиться на аборт: сейчас-то еще вроде бы ничего нет, одна медицинская манипуляция — и жизнь снова станет легкой и понятной. Вспомнилось наставление бабушки, придется поработать психологом.

— Мариш, ты же любишь Дена?

Она молча кивнула.

— Вы все равно хотели быть вместе. Помню, когда я спросила у тебя, чего тебе хочется, ты сказала — уехать с Деном, родить детей и жить счастливо. Ведь так? — напомнила я.

— Все так, — сестра еле заметно улыбнулась, словно вспоминала детали. — И это правда.

— Так чего ты сейчас раскисла? Бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться.

По кухне растекся головокружительный аромат кофе, Марина принюхалась и закрыла глаза от удовольствия.

— М-м-м-м, вот его мне действительно хочется! А еще знаешь чего? Нормальную мать, которая выслушает и поддержит, а не потянет меня на аборт, будто я рожу демона, и он погубит Землю. И к свекрови не пойдешь, она не просыхает. — Марина встала и крепко меня обняла. — Спасибо, что ты у меня есть, такая не по годам мудрая. Как я раньше этого не замечала?

Марина положила голову мне на плечо и затихла. Бедная моя девочка, как же нам не повезло с матерью!

Не успела Марина разжать объятия, как дверь на кухню открылась, и в дверях возникла хозяйка, мечущая глазами молнии.

— Девочки! Что у вас тут происходит⁈ — громыхнул ее голос.

Марина, не видя, что за спиной, вздрогнула, отпрянула от меня и гневно уставилась на Людмилу Григорьевну.

— А что происходит? — не поняла я ее претензий, на всякий случай взглянув, выключена ли плитка.

— У меня снова трещит счетчик! — возмутилась женщина. — Почему я в своем доме должна бояться⁈ Наверно, сверну я этот ваш балаган.

— А почему мы должны платить деньги за склеп? — не выдержала Марина.

Хозяйка вскипела.

— А вы, девушка, тут вообще на птичьих правах! Захочу — выгоню сейчас же! Тем более, оплаченные дни подходят к концу.

Открыв рот для очередного обмена любезностями, Марина встретилась со мной взглядом и осеклась.

— Мы будем очень осторожны, — как можно деликатнее сказала я. — А за Марину я сегодня вам денежку принесу. Простите, что заставляем вас нервничать.

— Есть приготовили и гасите свою печку! — гаркнула напоследок хозяйка и хлопнула дверью.

Показав двери средний палец, Марина плюхнулась на стул.

— Вот карга старая! Ее просто жаба задавила. Удавится пусть своими деньгами. И вообще, беременных обижать нельзя.

Да уж, понесло сестру, бедный Ден, сил ему и терпения. Надеюсь, со вторым триместром это пройдет.

Допив кофе и окончательно успокоившись, Марина ушла собираться на встречу с любимым. Мы договорились, что после того, как они все обсудят тет-а-тет, вместе подойдут сюда, и мы обсудим, как действовать дальше.

На кухню вскоре подтянулся папа с Андреем. Хорошо, что я успела вскипятить чайник, разразился бы скандал, и хозяйка точно нас погнала бы, а остаться на улице сейчас вообще не вариант.

Сделав бутерброды, я поставила их на стол. Папа пытался проснуться, изо всех сил тараща глаза, видимо, наше вчерашнее приключение на дороге его вымотало. Андрюха сидел молча, помешивая ложкой чай.

Мимо пробежала Марина, по двору застучали каблучки, и хлопнула калитка. Мысленно я пожелала сестренке удачи, а в голове крутилась песня «Ундервуда», которую я пела со сцены. Только вспомнила — и дух захватило, и целый вихрь эмоций. Ух!

Сегодня день обещает быть насыщенным — нужно начать с Деном слежку, тянуть больше нельзя. Надеюсь, он вообще согласится на это, а то я уже за него все решила. Но беременность Марине вечно скрывать не получится, начнется учеба, и тогда точно все всплывет. Как она будет учиться у матери? Как себя поведет отец, снова начав с ней общаться, ведь на работе придется взаимодействовать. Об этом тоже следует подумать.

А завтра — двенадцатое. И я планирую провести этот день под телевизором с Таней, мне точно будет не до чего. Называла ли я ей точную дату? По-моему, нет, потому придется приврать про видение. Непонятно, сколько вообще придется провести под телевизором, потому что новости стали поступать только с тринадцатого, когда было уже поздно что-либо делать.

Я не заметила, как снова начала грызть ногти. Слишком много всего и сразу, сложно сконцентрироваться и расставить приоритеты. Пока на первом месте, безусловно, моя семья. Потому как все, что могла сделать для «Курска», я уже сделала.

Каждый молчал о своем, когда раздался стук в калитку.

— Кого принесло? — заворчал Андрюха, вынырнув из своих мыслей.

Следом постучали в окно и прозвучал злобный голос хозяйки:

— Алена, к тебе пришли. Я швейцар, что ли, двери открывать?

Прийти могла только Таня. Только зачем? Как раз и поговорю с ней про завтрашний день.

Я угадала — за калиткой стояла сияющая от счастья подруга.

— Привет. Ты так светишься, словно нашла чемодан с деньгами, — проговорила я полушепотом.

— Привет, мой свет! — прохрипела Таня в ответ — ее голосовые связки тоже не выдержали испытания концертом. — Может, оно и так. Ты тоже голос вчера проорала?

— Как слышишь. Давай, рассказывай, не томи, — я не была настроена на долгие уговоры.

Танюша загадочно заулыбалась.

— У нас… вернее, у тебя завтра сеанс. Мама снова подогнала клиентку, — подруга потерла руки. — Так что держи карман шире.

Надо признаться, я обрадовалась — деньги, особенно сейчас, лишними точно не будут. Вот только завтра будет нервный день, смогу ли я сконцентрироваться и сказать все правильно?

— Завтра во сколько? — уточнила я.

— Она может только утром. Потому тебе нужно прийти к восьми. — Таня внимательно на меня посмотрела и уточнила: — Или ведьмовство по утрам не работает?

— Работает, наверно, сама еще не проверяла. — Я решила сразу предупредить подругу: — Танюш, завтра будет нервный день. У меня было видение…

— Видение? — глаза Тани распахнулись. — Это когда ты зависаешь?

— Именно, — кивнула я и продолжила: — Завтра должны быть новости с «Курска». Вернее, день, когда что-то может произойти. Нам нужно будет следить за новостями.

Таня напряглась и поникла.

— Ужас. Я помру… — пролепетала она. — Вот ты точно уверена, что завтра?

— Точно уверена. Предупреждаю заранее, чтоб готовилась морально.

Таня вцепилась мне в руку.

— Ты думаешь, будет что-то плохое? Только правду говори! — ее голос сорвался.

— Танюш, мы сделали все, чтоб плохого не случилось. Будем ждать и верить, — мне самой захотелось себя обнадежить.

— А ты могла б у меня сегодня переночевать? — взмолилась подруга. — Я не усну точно, да и утром клиентка подойдет, тебе удобнее будет. Тем более, мама сегодня у своего ночует.

Немного подумав, смогу ли я совместить сегодняшнюю слежку с просьбой Тани, я согласилась.

— Только я приду поздно, часов в одиннадцать, нормально будет?

— Да, я ж сова — не сплю допоздна, — прошептала Таня и уставилась на открывшуюся позади меня калитку.

По выражению ее лица я поняла, что вышел Андрюха: Танины глазки заблестели, как у кошки, увидевшей добычу.

— О, Таня, привет! — прозвучал за моей спиной взволнованный голос парня. — Как дела?

— Привет, — максимально холодно проговорила подруга. — Все хорошо. Сам как?

— Тоже нормуль. Давно собирался спросить… Ты вечером свободна? Давай прогуляемся. Сходим куда-нибудь, — набрался смелости несчастный влюбленный. — Только не ко мне на работу!

Таня зыркнула на меня, пытаясь найти поддержку или совет. Я попыталась изобразить одобрение.

— Свободна, — сделала одолжение Таня. — Сходим

— Тогда давай сегодня после работы встретимся? В девять у Ленина? — совсем осмелел Андрюха.

— Не, у Ленина не хочу, — скривилась Таня, вспоминая о недавних приключениях. — Давай у входа на Массандровский пляж.

— Отлично! Тогда до встречи! — радостно ответил Андрюха и, окрыленный, помчался на работу.

— Вот настырный, — сделав вид, что не особо рада предложению, фыркнула Таня.

— Не обижай мальчика. Он хороший, — попросила я и хлопнула подругу по плечу.

Она расхохоталась. Из-за сорванного голоса смех прозвучал, как шипящий свист сдувающегося шарика с прорывающимся хрюкающим клекотом.

— Сейчас твоим смехом можно озвучивать ужастик, а ты на свидание собралась, — подколола я подругу, чем вызвала у нее очередной приступ смеха.

Наконец мы распрощались, и я уже собиралась зайти во двор, как заметила Марину и Дена, держащихся за руки. Это хороший знак. Подожду их здесь, думаю, не лучшая идея обсуждать слежку при отце.

— Привет, тетя Алена! — улыбаясь, поздоровался со мной Ден.

Слегка ущипнув его за руку, Марина прошипела:

— Ну я ж просила — посерьезнее, Алена сейчас не шутки шутить будет.

— Ты о том, что мы будем выводить зло на чистую воду? — переспросил Ден.

Похоже, Ден в курсе моих планов, но лучше, чтобы он услышал их из первых уст.

— Привет молодым отцам! — в его же духе поздоровалась с ним я. — Я так понимаю, Марина в двух словах тебя посвятила в суть дела?

— Так точно, Шерлок! — настроение Дена мне нравилось.

— Я бы тебя не просила, но перемещаться со скоростью автомобиля не могу. Наша задача — выследить любовничков и сделать пару снимков. Дальше я сама.

— Ты думаешь, ее испугают твои угрозы? — повторил опасения Марины Ден. — Мне кажется, она даже черта лысого не боится. Скорее — он ее.

— Мама привыкла держать лицо. Если дело коснется чего-то, что сможет очернить ее репутацию, она включит заднюю, — не согласилась я.

Парень пожал плечами.

— Я буду рад, если ты не ошибаешься, и готов противодействовать злу всеми способами. Но я ж работаю. Вот сегодня свободен, специально взял отгул для Маришки, и не зря — она с такими новостями!

— Значит, попробуем сегодня, — согласилась я. — Она уходит обычно в обед. Потому можно проследить, хотя бы куда.

Марина отошла в сторону, чувствовалось, что ей неприятен наш разговор, зато Ден горел желанием отомстить.

— Не вопрос. Только с тестем сейчас вопросы порешаем, и я весь твой. Правда, мне придется сгонять за байком — я ж пешком. Мариш, — подозвал он девушку. — Пойдем? Наверно, плохо с пустыми руками просить руки дочери. Надо было коньяк купить…

Даже простое упоминание о коньяке вызвало у меня приступ паники, и я замахала руками.

— Нет-нет! Папа особо не пьет. Ему лучше тортик.

Марина удивленно посмотрела на меня. Ну извините, не могу пока избавиться от страха, что папа скоро умрет, тем более эта дата еще впереди.

— Девчонки, тогда вы идите, а я за тортиком сгоняю, — предложил Ден. — Ставьте чайник. Я скоро.

Марина не спешила заходить во двор, цеплялась за Дена взглядом, пока он не исчез из вида.

— Видишь, как он рад! А ты боялась, — проговорила я.

— Рад, не спорю. Но похоже, он еще до конца не понял масштаба проблемы, — вздохнула Марина.

Чтобы семейный совет прошел спокойно, я решила предупредить соседку о включаемой плите. С каждым днем все лучше понимаю, почему ее не любит папа. Вот сейчас решаю ничтожную бытовую проблему, стучусь к хозяйке, а ощущение, что я — хранитель красной кнопки, докладывающий президенту, что Вашингтона больше нет. Людмила Григорьевна открыла быстро и просверлила меня ненавидящим взглядом:

— Что стряслось?

— Ничего, не переживайте. Просто мы сейчас на пять минут включим чайник. Если что-то будет не так, скажите, и мы все выключим.

Хозяйка угукнула и закрыла дверь.

На кухне суетился папа — расставлял найденные в шкафчике чашки с блюдцами, Марина протирала полотенцем чайные ложки. Чайник уже почти закипел.

Ден вошел, не стучась в калитку. Наверное, Марина рассказала ему о характере хозяйки, и он решил лишний раз не нарываться.

— Здравствуйте, — обратился он к отцу. — Это к чаю.

Он протянул торт и замер у порога, смущенно оглядывая наш подвал.

— Проходи, Денис, присаживайся. Если ты думаешь, что я не волнуюсь, ты ошибаешься, — попытался разрядить атмосферу папа. — Теперь ты полноправный член нашей семьи, пусть еще и не официально.

Как деликатно папа намекнул на необходимость росписи! Парень все понял и оправдал его ожидания:

— Понимаю, просить руку вашей дочери нужно немного в других условиях, но как уж вышло. Отдадите за меня Марину?

Папа встал, обнял его и похлопал по спине, потом вернулся на место.

— Безусловно.

— Я хочу, чтоб вы знали: я Марину не брошу никогда и убью любого, кто причинит вред ей и нашему малышу.

Первая мысль была о маме. В таком случае он уже кандидат на скамью подсудимых. Папа поднял руку.

— Спокойно, никто никому не вредит. Я тебе верю. И поверил еще тогда — в походе. Потому и спокоен за Марину. Я никого ни к чему не принуждаю, но я считаю, что ребенок должен рождаться в законном браке, возможно я старомоден, но…

Марина, до этого тихонько разливающая чай, психанула.

— Папа! Ну я же тебя просила! Перестань, пожалуйста.

— Дочь, дай нам спокойно поговорить, — не успокаивался отец. — Я еще раз повторюсь, это мое мнение, и я считаю, что к нему, как минимум, можно прислушаться.

— Я с вами полностью согласен и поддерживаю вас, как отца, — сказал Ден. — Потому я обещаю, что сделаю все, как положено. У нас будет самая незабываемая свадьба.

Марина фыркнула и надула губки. А я распереживалась, где брать деньги, их понадобится очень много.

Папа продолжил:

— Очень много вопросов, которые нужно решить. Первое: где вам жить? Второе: как Марине учиться? Да ты и сам студент, еще и выпускной курс.

— Я устроюсь на вторую работу, — парень оставался невозмутим. — Моя семья никогда ни в чем не будет нуждаться…

Он неожиданно смолк и опустил взгляд, потом продолжил тихо и осторожно, словно стесняясь своих слов.

— Я не знаю, рассказала Марина о моих родителях или нет, но… Все равно вы узнаете рано или поздно. Сколько я себя помню, столько мои родители пили… — он сделал паузу и посмотрел на отца — папа был спокоен, тогда парень продолжил: — Не просто пили, как часто бывает, а бухали. Запоями. Когда я был маленьким, часто приходилось попрошайничать у соседей — мне постоянно хотелось есть. Когда я подрос, начал зарабатывать: на стройке, на пляже, где угодно. Сдавал бутылки, чтоб купить хлеба. Иногда они упивались настолько, что мне приходилось вызывать скорую. Позже на наш адрес даже выезжать не хотели. К чему это я… Просто однажды я себе поклялся, что никогда не стану таким, как они, и у меня будет образцовая семья, а я стану примером для своих детей. Если вы скажете, что я не пара для вашей дочери, я пойму. Но от нее не откажусь никогда, как и она не отказалась от меня, узнав правду. Родителей я своих не могу бросить, мне совесть не позволяет. Да, они не дали мне ничего хорошего, кроме жизни, но были моменты, когда я чувствовал, что мама меня любит. Надо отдать им должное, меня никогда не били и не гнобили…

Ден смолк и посмотрел на Марину, она, забыв, что должна расставлять чашки, украдкой смахивала слезы. У меня глаза тоже зачесались, я проморгалась и взялась помочь Марине накрыть на стол.

Отец переваривал информацию, а после выдал:

— Знаешь, я восхищаюсь тобой, Денис. И если ты считаешь, что я не желаю себе такого зятя, ты ошибаешься. Я уверен, что ты свою клятву не нарушишь. И хватит о грустном, давайте торт есть.

Шумно выдохнув, Марина села рядом с Деном, а я, порезав торт, разложила его по блюдцам.

— А где вы будете жить? — доедая свой кусочек, папа продолжил интересоваться будущим молодых.

— Мы снимем квартиру. Мне немного накопить осталось, — доложил Ден. — Мы все равно собирались съезжаться, правда, Мариш?

Марина кивнула, ковыряя ложкой торт, она так ни кусочка и не съела.

— Мне предложили подработать ночью в клубе вышибалой. Платят нормально. Пока сезон, как раз немного подкоплю. Можно, Марина еще недельку-другую с вами перекантуется? — с осторожностью поинтересовался Ден.

— Какие вопросы? — удивился отец. — Конечно можно. Я тоже подумаю, как вам помочь.

Денис о чем-то задумался и помрачнел.

— Если не получится заработать, есть план «Б», — не дожидаясь встречного вопроса он поделился своим планом: — У меня есть коллекция пластинок и дисков, кое-что с автографами исполнителей. Я могу все продать. А еще — мотоцикл…

В его голосе было столько боли, что аж у меня заболела душа. Встав, я просипела:

— Есаул, есаул, что ж ты бросил коня. Не смей! Выкрутимся. А у меня для вас есть предсвадебный подарок. Вот.

Я вручила Марине и Дену диск «Ундервуда» с автографами.

— Только попробуй продать — прибью!

Сейчас, как никогда, мне захотелось им помочь. Чертовы деньги, неужели без вас счастья не бывает?