Глава 8 · Всегда готов к рок-н-роллу

Андрей пообещал сегодня же поговорить с хозяйкой насчет нас с папой, и мы договорились встретиться у Ленина завтра утром, в десять ноль-ноль. У него как раз будет выходной. Если все сложится, прямо завтра после занятия и переедем, чтоб не стеснять Екатерину Владимировну.

Еще пару минут мы с Таней для приличия поизучали меню, подруга повздыхала о неслучившейся пицце, мой пустой живот поддержал ее жалобным скулежом. А потом, сделав вид, что нам ничего не понравилось, мы направились к выходу, где нос к носу столкнулись с Женечкой. Он аж взбледнул, шагнул назад. Таня подобралась, как тигрица перед прыжком.

— Ах ты козлина педофильская! — закричала она. — Гнида ты гнилая, под пузана меня подложить захотел? А вот тебе! — она сунула ему под нос кукиш.

От неожиданности красавчик аж опешил.

— Мажора из себя корчишь? Сутенеришко поганый.

— Че ты орешь, дура? — наконец обрел дар речи он, оттесняя ее и шагая в пиццерию. — Я тебя не знаю, чего прицепилась?

— Ах так, да? — бросила она ему в спину, ей этого оказалось мало, и она его толкнула, а когда он развернулся прыжком, отскочила и, глядя на обернувшихся людей, указала на него. — Смотрите, люди, это педофильский сутенер! Он малолетних девочек подкладывает под старых пузанов!

— Что ты несешь? — сказал он чуть громче, но в его голосе не было уверенности.

— А что ты думал? — вступила в конфликт я, хватая подругу за руку, пока она не кинулась на обидчика. — Ялта — город маленький. Думал, сделал подлость, и это сойдет тебе с рук? — Я потянула Таню на себя и прошипела: — Зачем ты спалила контору? Он теперь свалит отсюда, побежали скорее звонить отцу!

Пытаясь осмыслить сказанное, она поплелась за мной и уже на улице спросила:

— Ты о чем вообще?

— Типа мы родителям рассказали про него, и твой отец придет его бить. Смотри, как он сейчас драпака даст.

— А… прикольно.

Мы затаились за зарослями лавровишни. Я не ошиблась: Женечка выскочил из пиццерии и понесся как наскипидаренный.

— Надо было ему морду расцарапать, — с тоской проговорила Таня. — Ну не урод, а?

Как хорошо, что я ее оттуда увела!

— Тань, он теперь будет ходить и оглядываться. И Кобыла его тоже.

— Хорошо бы, — буркнула она. — Будь он жив, отец бы его свежевал.

Минуты три мы шли молча. Таня, наверное, воображением рисовала кары, которые обрушатся на голову Женечки, я думала о жилье.

— Алена, на какой день сеанс назначим? — нарушила молчание Таня.

— Какой сеанс? — не поняла я.

Таня вздохнула и устало закатила глаза.

— Ну хватит тупить! Когда маминой знакомой прийти?

— А, ты про гадание. Ну, смотри, если завтра получится переехать, то можно послезавтра, если нет… В принципе, какая разница. Давай на послезавтра на вечер, — предложила я.

Задумавшись, я протопала мимо дома Екатерины Владимировны — ноги сами понесли меня домой, но я вовремя спохватилась и сдала назад. Возле дома этой святой женщины мы немного постояли и разошлись.

Поднимаясь к квартире Екатерины Владимировны, я поймала себя на мысли, что к ней мне идти хочется. А ведь дети, живущие в нормальных семьях, возвращаются домой с радостью, а не как на эшафот. Палец лег на кнопку звонка. Дверь открыл заспанный папа. Переступив порог, я ощутила кисловато-пряный аромат чего-то жареного и безумно вкусного. Голова закружилась, и у меня началась рефлекторная фаза пищеварения — рот наполнился слюной, и желудок яростно взвыл.

— Алена, привет. Ну что там Маришка? — первым делом спросил папа.

— Не знаю. Я не дозвонилась, — решила не рассказывать всю правду я, чтобы отец не сорвался домой, — наверное, ушла гулять.

— Ну, раз гуляет, уже хорошо, — сам себя успокоил отец.

— А чем так вкусно пахнет? — сглотнув слюну, спросила я.

— Так Екатерина Владимировна утку запекла, мы есть не стали, решили тебя дождаться, — поведал Папа, а следом — его голодный желудок.

— А сама она где?

— Вышла на рынок, — зевая, сказал отец.

В зале он развалился на диване и закрыл глаза, я присела на банкетку у пианино.

— Папа, по-моему, мы завтра перестанем быть бомжами, — поделилась я еще не подтвержденной радостью.

Открыв глаза, отец вопросительно взглянул на меня.

— У Таниного знакомого съезжают соседи по комнате, — я не стала вдаваться в подробности, при каких условиях мы познакомились с Андреем, — он сегодня спросит у хозяйки, а утром я узнаю её решение. Но, думаю, она нас возьмет. Пятьдесят рублей с человека.

— Было бы здорово, — оживился отец, — а нормально, что мы с парнем в одной комнате будем? Тебя это не смутит?

— Он работает с утра до ночи официантом, и спокойный.

— А территориально где эта комната? — продолжил меня расспрашивать папа.

— Прямо у массандровского пляжа, на второй линии.

Папа на секунду задумался.

— Что-то подозрительно низкая цена для такого расположения.

— Там сейчас нет света, — осторожно добавила я, следя за отцовской реакцией — его это не смутило, и осторожно добавила: — И газа нет, только вода.

— Главное, чтобы кровать была. Свет-то, надеюсь, включат рано или поздно, — спокойно ответил он.

Да, сложно ему даются наши мытарства. Все равно не понимаю, как можно жить под одной крышей с той, кто тебя сжирает, по мне, так лучше бомжевать. Это у детей выбора нет, а он — взрослый человек. Мать настолько подчинила его своей воли, что он потерял себя, превратившись в марионетку. Невольно вспомнилась «Кукла колдуна».

Стоило голове отца коснуться подушки, как он тут же уснул.

Тихонько поднявшись, я прошла в свою комнату, сняла рюкзак и достала карты, спрошу-ка у них, согласится ли хозяйка комнаты нас заселить.

Подержав колоду в руках, я прошептала вопрос.

— Получится ли у нас поселиться в комнате с Андреем?

Достала три карты по очереди: удача, тоска, военный.

Чтоб это значило? Болванчик молчал, пришлось самой строить предположения. Если карта удачи, значит, повезет, тоска — все будет не очень радужно, а вот военный тут при чем? Переживания из-за Эда? Или карта войны, значит, буду с чем— то сражаться. Или с кем-то. Как говорится, время покажет, пока ждем утра и решения хозяйки.

Я записала комбинацию и свои предположения.

Мои размышления прервал стук в дверь.

— Алена, солнышко, пойдем поужинаем, — проговорила Екатерина Владимировна. Я привыкла к тому, что после стука обычно доносятся материны распоряжения в командном тоне и угрозы, потому слышать ласковое приглашение к столу было очень непривычно.

Спрятав карты в рюкзак, я выпорхнула из комнаты на аромат запеченной утки. Зайдя на кухню, где на столе уже блестела хрустящей корочкой запеченная птица, вареная картошка была посыпана укропом, и в огромной салатнице стоял «греческий». Разбуженный хозяйкой папа уже сидел за столом.

Я не удержалась:

— Боже, красота-то какая! Екатерина Владимировна, вы не только талантливая вокалистка и педагог, а еще и кулинар!

— Любая любящая женщина за долгие годы брака просто обязана стать отменным поваром. Как иначе? — женщина бросила взгляд на отца, который нервно заёрзал на стуле.

Да уж. Мама по этому поводу абсолютно не парилась. В лучшем случае, в холодильнике нас ждала кастрюля макарон, колбаса, сыр и молоко с печеньем. Может, с Костиком своим она была бы другая, и готовить научилась бы, чтобы любимого порадовать, мы-то с папой всегда были ей в тягость.

Помню, она заставляла меня обедать в школьной столовой, где на завтрак давали молочную вермишель, которую я ненавидела. Даже сложно было назвать ее вермишелью — вязкая субстанция серого цвета с кусочками макаронной продукции. А на обед — пресный суп без мяса, какую-нибудь кашу и котлеты, от которых всегда болел желудок, явно жареных на старом масле. Хотя, казалось бы, в школе должно быть все диетическое и на пару. Если ела была совсем несносной, я ходила голодной весь день, а придя домой, делала бутерброды и запивала их чаем или жарила яичницу, если обнаруживала в холодильнике яйца. Так к двадцати годам я заработала гастрит и рефлюкс, которые были со мной до самого перерождения. Сейчас девочка во мне позавидовала белой завистью сыну Екатерины Владимировны, понимая, что он мог нормально питаться каждый день, его называли ласковыми словами и любили. А самое грустное, что наша семья считалась благополучной, типа домов, где живет Таня: фасад шикарный, а во дворе бомжатник.

Наверно, у меня был вид, как у Рокфора из " Чип и Дейл спешат на помощь", когда он смотрел на сыр, и Екатерина Владимировна улыбнулась.

— Проголодалась?

— Безумно, — честно призналась я, — наверно, съела бы слона, не то что утку. Только руки пойду помою.

В ванной я вымыла руки и умылась — в квартире было жарко. Вернувшись, села за стол, наложив себе салата и картошки. Заботливо отрезав лапку у утки, папа протянул ее мне.

— Спасибо, — захлебываясь слюной, поблагодарила я.

Подождав, когда хозяйка сядет за стол, мы принялись за трапезу.

Мне показалось, что ничего вкуснее я в своей жизни не ела. Господи, пошли этой чудесной женщине всего самого лучшего, и побольше!

Насладившись ужином и почувствовав, как веки слипаются, я поблагодарила Екатерину Владимировну и ушла в комнату. Застелила приготовленное для меня свежевыглаженное постельное белье, достала из пакета футболку — ночнушку я забыла, переоделась и легла спать. Теперь главное — не проспать встречу с Андреем и узнать вердикт хозяйки.

Пару раз моргнув, я вырубилась.

* * *

Впервые за долгое время я спала как убитая, без снов. Пробудившись, первым делом я взглянула на часы на столе. Девять часов, в десять мне надо быть на площади. Прихватив полотенце, я отправилась в ванную. Отец еще спал, шумно сопя. На цыпочках я прокралась в ванную. Какое счастье, когда вода в кране есть круглосуточно!

Приняв душ, расчесавшись и почистив зубы, я почувствовала себя новорождённой. Фингал под глазом потемнел, налился зеленцой, растёкся по щеке, но отек с глаза сошел. Закрыв пол-лица волосами, я собралась уходить, но уже у самой двери меня окликнула Екатерина Владимировна, выходящая из спальни в коридор.

— Алена, ты куда, не позавтракав? Пошли на кухню.

Ну как тут отказаться⁈

Сняв один босоножек, который уже успела надеть, я послушно прошла за ней на кухню. Женщина наложила мне творога со сметаной, отрезала оставшегося со вчера торта-Наполеона и заварила чай с мелиссой. После сбора трав с бабушкой я хорошо запомнила ее запах и теперь легко могла отличить от мяты. Сварив себе кофе, Екатерина Владимировна села рядом.

— Выспалась? — заботливо поинтересовалась она, — все хорошо?

Я кивнула, запивая торт чаем и жмурясь от удовольствия.

— Ты помнишь, что мы сегодня хотели позаниматься? — напомнила женщина.

— Конечно, я о таком забыть не могу, — честно призналась я, — быстро встречусь с другом, он обещал узнать нам про жилье, и вернусь.

Екатерина Владимировна улыбнулась.

— Я уверена на двести процентов, ты добьешься успеха. Талант вместе с трудолюбием творят чудеса и сдвигают горы.

Позавтракав, я поблагодарила ее, обулась и вышла из квартиры. Надо спешить, не люблю опаздывать. Хоть и всего одна остановка, но поеду на троллейбусе.

Судьба сегодня мне явно благоволила, и вместе со мной к остановке подошел и троллейбус. Запрыгнув в заднюю дверь, я остановилась у выхода, держась за поручень. Проходить по салону не было смысла: он битком, и скоро выходить. Кондукторша требовала оплатить проезд где-то посреди душегубки, взять у меня деньги она точно не успеет. Так и случилось, я вышла и поспешила к вождю народов.

У постамента вперед-назад ходил Андрей, поглядывая на часы на главпочтамте, потом остановился, что-то заметив у моря. Я неслышно подкралась сзади.

— Привет, Андрей, — поздоровалась я, хлопнув его рукой по плечу.

Парень вздрогнул и выругался, потом повернулся и покраснел.

— Блин, Алена, зачем пугать? Я ж по инерции и двинуть мог. — Взглянув на мой фингал, осёкся и виновато добавил: — прости, просто от неожиданности.

— Сама виновата, — признала свою вину я. — Главное, подставить другую щеку для симметрии.

Андрей засмеялся.

— Ладно, хорош прикалываться. Короче, спросил я у хозяйки… — Он специально сделал паузу, проверяя мое терпение. — Она вас ждет.

— Ура! — воскликнула я. — Ты настоящий друг! Мы тихие и мирные, ты не пожалеешь. И я буду тебя подкармливать домашней едой.

— Батя, что ли, готовит? — Глаза парня голодно заблестели.

— Нет, не папа. Я.

— И что, съедобно? — съязвил Андрей.

— Будешь умничать, останешься голодным, — парировала я.

— Да по-любому останусь, потому что газа у нас тоже нет и готовить не на чем.

— Когда сегодня можно подъезжать? — не испугали трудности меня.

— Сказала, в любое время. Она там же во дворе живет. Адрес я в прошлый раз говорил?

— Ага, он у меня записан.

— Людмила Григорьевна ее зовут. Я б тебя сейчас отвел, показал, но к другу спешу. — Попытался оправдаться парень. — Но смотри, что есть только вода, я предупредил.

Мы попрощались, и я поспешила домой радовать папу. Не уверена, что он счастлив, но все-таки хоть какая-никакая крыша над головой у нас есть. Я видела, как его ломает, его зависимость от мамы слишком велика, чтобы по щелчку пальцев он смог ее забыть.

Впорхнув на нужный этаж, я проверила, закрыта ли дверь. Оказалось, что нет. Войдя и разувшись, я сразу направилась к отцу. Расположившись на диване, он смотрел новости, как всегда, российские. Устроившись рядом, я прислушалась в надежде услышать хоть что-то про " Курск", но не было сказано ни слова.

Значит, можно не слушать.

— Папуль, — обратилась я к отцу, — у меня хорошие новости.

— Какие? — спросил он, не отрываясь от экрана.

— Мы с жильем! Нас согласились принять! — поделилась я своей радостью

Возможно, мне это показалось, но отец немного расстроился, однако постарался не подать виду.

— И когда нас готовы заселить?

— Можно прямо сегодня.

— Отлично, не станем надоедать Екатерине Владимировне, — отчеканил он и продолжил смотреть телевизор.

Одиннадцать. Через полчаса занятие вокалом, поедем сразу после него. Я торопилась, словно боялась, что, если время затянется, папа сломается и вернется к матери. Да, в нашей недосемье женщина — он, а мать — муж-деспот, в будущем ее назвали модным словом «абьюзер».

Нужно придумать, чем занять отца, а то до начала работы он сойдет с ума.

— Пап, а когда ты на работу выходишь? — поинтересовалась я.

— Через две недели, — папа встал и переключил канал, не найдя пульт, — а что?

— Просто интересуюсь. Может, куда-нибудь съездим? Например, на рынок в Севастополь. Я там себе купила гору вещей за копейки.

— У меня все есть, кроме денег, — проговорил папа. — Но, если ты хочешь, мы поедем и Татьяну с Мариной возьмем. Кстати, ты больше домой не звонила?

Я покачала головой.

— Значит, я позвоню.

Не лучшая, конечно, идея, но запретить ему это сделать я точно не могу.

По телевизору начинался «Таежный роман», папа тут же переключил канал.

— Не нравится мне этот фильм. Вроде главные герой — злодей, а мне его жаль. Жена рога наставляет за спиной с молодым. Отвратительно. Наверно, не смог бы простить измену.

Вот, казалось бы, бери и рассказывай всю правду-матку, но нет, я промолчала, потому что это его добьет. Сначала я докажу ему, что без мамы мы отлично справляемся, а потом, подготовив, все ему выложу. А говорят, темперамент не передается. Еще как передается! Папа у меня — ну просто цветочек, и я совершенно не умею себя отстаивать и делать больно тем. Кто этого заслужил. Придется учиться.

— Алена, ну что, готова? — спросила вошедшая в комнату Екатерина Владимировна.

— Для вокала — всегда готова!

Поспешно выключив телевизор, папа попросил разрешения поприсутствовать, мы, безусловно, не отказали.

Екатерина Владимировна села за инструмент и обратилась к папе:

— Прошу меня извинить, я — не выдающийся пианист, фортепиано — не мой конек.

Папа рассмеялся.

— Зато ваш голос завораживает!

Как обычно, мы выполнили упражнения на дыхание. Видя мои успехи, Екатерина Владимировна показала, как работать диафрагмой на верхних нотах и не снимать голос с опоры, когда поёшь тихо. Поработали над дикцией, пропевая скороговорки, постепенно увеличивая темп. Работали над романсом, разобрав его первый куплет и припев. А потом она пригласила меня за инструмент.

— А теперь давай позанимаемся твоей песней. Петь и самой себе аккомпанировать всегда гораздо сложнее. Потому первое, на что ты должна обращать внимание, это на осанку. Как бы ни было тяжело поначалу, держи спину прямо и старайся не заваливаться вперед. Всегда думай наперед: начинаешь фразу, ведешь к кульминации и мысленно представляешь, что это не предел, что у тебя еще есть запас голоса, это позволит каждую верхушку взять смело. Попробуем?

Сев за пианино, я закрыла глаза и попробовала сконцентрироваться. И тут в глаза словно ударил яркий свет, все заискрилось и завертелось в сумасшедшем вихре. Только не сейчас! Я вцепилась в банкетку обеими руками, боясь упасть. На этот раз не было пикселей, картинка собралась сразу и чётко.

На кровати лежит рыдающая Марина, потом подскакивает, мечется по комнате, подбегает к окну, хочет его раскрыть, но передумывает. Подходит к зеркалу, смотрит на себя, а потом со всей дури бьет кулаком, скачет, дуя на руку. Но зеркалу змеится трещина, делит его на две части…

Глотая ртом воздух, я прихожу в себя. Екатерина Владимировна дрожащими руками наливает в стакан воды, папа сидит перед мной на коленях, не понимая, что ему делать.

— Алена, что такое? — протягивая мне стакан, спрашивает женщина.

Еще не отойдя до конца, я не могу ответить внятно, только качаю головой и делаю глоток воды. Становится легче.

— Алена, снова случилось, как тогда в поездке. Думаю, надо идти к врачу, — испуганно произнес отец.

Вот только дурдома мне не хватало! Эпилепсию мне не поставят, там ЭЭГ какая-то особенная.

— Очень душно, — попробовала оправдаться я.

— Все, на сегодня тогда достаточно. — Екатерина Владимировна закрыла инструмент, всматриваясь в мое лицо. — Может, скорую?

— Уже все нормально, — заверила ее я. — Пойду умоюсь, и совсем полегчает.

В ванной я включила холодную воду и умылась.

Что значит мое видение? Марине плохо, только это я и смогла понять.

Надо срочно съезжать и выяснить, что происходит дома.

Когда вернулась в зал, папа и Екатерина Владимировна резко смолкли. Точно хотят меня врачу показать, а так и до психушки недалеко. Молча пройдя в свою комнату, я села за стол, взяла блокнот и записала видение. Теперь и их буду описывать. К папе я вышла, только когда стихли голоса за дверью.

— Папуль, поехали жилье посмотрим, пока хозяйка не передумала?

Отец кивнул, нехотя поднял себя с дивана и понёс к выходу.