Глава 31. Важная новость

Скорость. Мало скорости. Мало движения. Кажется, что везде пробки, хотя на деле лишь небольшой затор у светофора на набережной. Мчусь как ненормальный. Объезжаю тормознутых придурков, нарушаю правила. Мчусь к ней. По быстрому звонку.

— Олежа, я в больнице. Приезжай скорее.

Больше ничего не стал слушать, только адрес. Дрожащий голос в трубке тут же навел на мысль о тысяче и одной причине, почему моя малышка оказалась там. Приступ. Их так давно не было. Ева соблюдала диету, вела правильный образ жизни, с сексом не перебарщивали, хоть и дико желали оказаться в одной плоскости.

В последние дни она часто жаловалась на плохое самочувствие. Но это было приближение месячных, а не чертово обострение! Неужели перенервничала на сессии? Блядь! И этот ветер майский ни хрена не успокаивает. Дует в лицо, когда паркуюсь у какой-то старой больницы у черта на куличках. Нашли куда мою девочку привезти.

А ведь не хотел ее отпускать. Из-за своих капризов не хотел, но понимал, что учеба важна для моей малышки. Лучше бы проявил свой эгоизм.

— Ева! — влетаю в палату, наплевав на присутствие доктора.

— Олежа… — она смотрит на меня… испуганно? Не понял. Говорит нормально, голос не слабый, лицо чуть бледноватое, но не такое, как во время приступа. И трупом не кажется.

— О, здравствуйте, Олег Дмитриевич, — произносит мужчина средних лет в очках и маске. — Я так понимаю, вы…

— Что с Евой?

— С ней все в порядке, если можно так сказать.

— В смысле?

— Она беременна.

Вашу ж мать…

Это первое, что вырвалось в голове. Хорошо, что не вслух. Хорошо, что не смотрю на свою малышку, которая наверняка ждет хоть какой-то комментарий.

А я не могу его дать…

Не знаю, что чувствую. Все эмоции смешались воедино. Страх, радость, отчаяние, злость, ярость. И теперь они превратились в ничто. Сделали из меня безэмоциональное существо, которое должно сейчас улыбнуться и обрадоваться этой новости.

А я рад?

Если откровенно, я думал в последний раз о потомстве зимой на приеме у доктора. Она говорила, что вероятность зачатия повысилась, но я и предположить не мог, что почти через полгода Ева забеременеет. От меня. Сомнений не было в отцовстве.

— Олег?

Ева все так же продолжает глядеть на меня. Испуганно и растерянно. В ожидании ответа. А я улыбаюсь. На автомате. Полностью осознав новость. У нас будет малыш. Мини-копия нас с Евой.

Как дурак улыбаюсь, представляя еще одного маленького человечка с глубокими медовыми глазами. Такими же полными губами. Пусть это будет не сын, как я когда-то задумывал, а дочка. Красивая, как мама.

— Все хорошо …

— Боюсь, не все так хорошо, — перебивает врач. — С этим диагнозом я бы посоветовал сделать аборт.

— Как аборт? — удивленно смотрю на мужчину.

— Вот так. Велик риск отклонений у плода, а также существует большая вероятность летального исхода для самой Евы. С ее диагнозом выносить и родить ребенка крайне сложно, я бы сказал, почти невозможно.

— Как это невозможно? — взвыла Ева. — Я кого хочешь рожу, ясно вам?

— Послушайте, — доктор снимает маску и устало глядит на меня. — Вам придется постоянно лежать на сохранении, наблюдаться. Вы оба ходите по лезвию ножа. И если ваш малыш родится нездоровым, то…

— То я буду любить его сильнее, чем моя родная мать меня! — жестко отчеканила Ева. — Я рожу, ясно?

В палате повисает тишина. Напряженная. Решающая в этот момент нашу судьбу. Наших отношений, нашего здоровья. И ребенка. Тоже нашего. Которого когда-то не хотел, а сейчас представляю, на кого он похож.

Но больше меня беспокоит состояние Евы и слова врача. Что она может умереть. Не выдержать беременность. Мы не выдержим. Перед глазами маленькими облачками, как в мультиках, появляются детские ножки. Кривые, не особо устойчивые. И Ева. Мертвая. Руки сложены вдоль тела, волосы аккуратно причесаны и лежат на правой стороне.

В груди тут же становится неприятно. Зябко внутри. Хреново, одним словом. Выбор очевиден.

— Напишу номер нашего гинеколога, — мужчина в халате снова вытаскивает меня из размышлений.

— Не стоит, сами найдем, — вмешиваюсь я. На секунду опять чувствую запуганный взгляд моей девочки. Успокойся, мы еще поговорим.

Только как? Что сказать, чтобы переубедить ее? Переубедить себя… Сложным будет разговор.

Мне позволили забрать Еву уже сегодня под свою ответственность. Назначили витамины, лекарства, которые мы тут же купили в местной аптеке, хотя логичнее было бы купить позже. А теперь пора валить из этого убогого места. Чем скорее, тем лучше. Запишу мою малышку в центр планирования беременности, куда сам хожу, там уже выясним все шансы.

Однако слова врача никак не выходят из головы. Разъедают, напоминают о себе любыми способами. Даже тем же взглядом, которым Ева испепеляет меня, пока я веду машину. Аккуратно. Не превышая скорость, как делал обычно. Чтобы ни один придурок не создал аварийную ситуацию. А в голове в это время звучит набатом:

Она может умереть…

— Олеж, ты рад? — Ева разрывает установившуюся в салоне тишину.

— Не знаю, — отвечаю честно, не зная, что произойдет дальше. Через пять минут, десять, час. Миллиард секунд…

— Я хочу выносить его…

— Жертвуя собой? — голос стал жестче. Замечаю это только после того, как Ева снова расширила глаза до размеров пятирублевой монеты. — Я не думал, что смогу зачать тебе ребенка.

— Но ты зачал! Мы зачали! Я не буду его убивать!

Так разговор не пойдет. Останавливаюсь у обочины и внимательно заглядываю в глаза своей малышки.

— Ева, послушай меня, — говорю строго. — Беременность опасна для тебя. Ты можешь не выносить ребенка и сама умереть. Это не шутки, понимаешь? Мне важно твое здоровье.

— Я думаю, Олег, — так же строго, не повышая голос, произносит Ева. — У нас есть возможность завести детей. Ты уже не бесплоден, а я смогу родить долгожданного малыша. Помнишь, ты хотел мальчика?

Еще как помню. Делился с ней когда-то своими несбывшимися мечтами. Но то было с Яной. Сейчас все иначе.6dfffc

— Скажи, ты хочешь этого ребенка?

Она молчит. Смотрит, как маленький ребенок, который боится настоящего. Боится будущего. Неизвестности. И моего решения, которое висит над нашими головами. Казалось, она уже все для себя определила, но последнее слово остается за мной. Ева прислушается, знаю.

Умом понимаю, что ставлю ее жизнь на кон, однако по другую сторону головы в ухо нашептывает маленький чертенок, напоминая, что это мой шанс. Я не верю во Всевышнего, но почему-то кажется, что именно кто-то наверху распорядился дать еще одну попытку.

В следующий раз ее может и не быть…

— От тебя хочу, — выношу вердикт.

— Тогда я рожу.

— Но при одном условии, — внимательно смотрю в медовые глаза любимой. — Мы сегодня же сдаем все анализы в платной клинике. И если угроза жизни будет больше пятидесяти процентов, мы прерываем беременность, ясно?

Снова распахивает глаза. В немом ужасе. В крике, который не вылетает из полных красноватых уст. Боковым зрением замечаю, как маленькие кулачки сжимают края летнего платья, брови чуть нахмурены, но высказать свое мнение не смеет. Не может или не хочет — не важно. Потому что я прав.

— Ладно.

Первым делом звоню Эльвире Викторовне и договариваюсь о срочном приеме. Как раз попадаем в окно. Приезжаем, бегаем по кабинетам, сдаем все нужные анализы и возвращаемся с бумажками обратно к женщине.

— Ну что могу сказать, ситуация непростая, — вздыхает врач. — По моей части с вами все в полном порядке, а вот ваш диагноз может испортить картину. Я бы порекомендовала в любом случае прервать беременность…

— Этого не будет! — цедит моя малышка.

— Выслушайте меня, — просит спокойно Эльвира Викторовна. — У вас неплохие шансы выносить и родить здорового ребенка, однако вы будете вынуждены выполнять все мои требования и рекомендации. Ни шагу влево или вправо. Помимо меня вас будет обследовать кардиолог. Все анализы зависят от состояния вашего сердца. Если возникает угроза, мы прерываем беременность.

И опять эта гнетущая тишина, которая в последнее время начинает больше раздражать, нежели заставляет обдумать сказанные слова. Информацию, которая может помочь нам и погубить одновременно.

— Мы согласны, — практически хором отвечаем с Евой.

— Отлично. Жду вас на следующей неделе.

На этом и останавливаемся. Я облегченно вздыхаю, усаживаясь на водительское место. Ева спокойна, если смотреть со стороны. Но стоит нам встретиться взглядами, между нами сразу же возникает тоненькая ниточка счастья. Это не связано с нашими чувствами в первые минуты близости, не связано с признаниями в Париже и даже не с первым поцелуем посреди аллеи.

Иное притяжение. Родное. Близкое. Заполняющее собой недостающие ячейки. Теперь нас связывают не обычные отношения на заоблачном уровне. А отношения на уровне Вселенной, пространства. Времени.

Теперь мы большее, чем дико влюбленные друг в друга мужчина и женщина.

— Олеж, — зовет меня мелодично-ласковым голосом. — Когда я была маленькой, то мечтала о семье. Что меня заберут хорошие родители, позволят выйти замуж за достойного человека, и мы родим прекрасных детей, которые никогда не узнают одиночества.

— Наш малыш никогда не станет одиноким.

Впервые осмеливаюсь придвинуться ближе к моей девочке и аккуратно кладу ладонь на живот. Может, я сумасшедший, но, по-моему, он откликнулся. Крохотным, едва ощутимым теплом.

— Давай купим ему первые пинетки. Чтобы он не мерз, — предлагает малышка, растягивая полные губки в улыбке. И заставляя меня повторить за ней. Невольно. Как-то само получилось.

— Поехали.