Глава 13. Принципы

Утро встретило меня ярким солнцем в окно и стуком клавиш. Я открыл глаза и сквозь ослепительные лучи увидел Нику за столом в своей стандартной позе. Подогнув под себя ногу, она сидела за ноутбуком и шпарила с адской скоростью по клавиатуре.

– Тебе уже лучше? – поинтересовался я грубым после сна голосом.

Мышка обернулась, и ее улыбка ослепила сильнее солнца.

– Да, я проснулась утром, чувствовала себя хорошо. Температуры больше нет. Немного соплей только осталось от вчерашнего. Чудеса, правда?

– Угу, – буркнул я, не особенно разделяя ее веры в магию. – И ты сразу бросилась работать?

– Конечно. У меня сроки горят.

– Кто бы сомневался.

Я не стал терять время на убеждения и советы. По Никиному виду было понятно, что она в эйфории и не станет ничего слушать.

Сев на кровати, я взъерошил волосы и нашел свои затасканные джинсы. Надо бы купить какие-нибудь штаны для дома, но у меня опять образовался пробел в финансах. Нужно либо сейчас пойти и отпахать две смены до ночи, либо…

Ночные идеи утром доставляли еще больше негатива. Я не хотел крайних мер, но почти смирился, что придется. Одевшись, я пошел на кухню, чтобы выпить кофе. Он остался в турке, видимо, Машка не допила, а Нике не хотелось. Не брезгуя, я вылил все себе в чашку и сунул ее в микроволновку. Когда-то от таких манипуляций меня бы перекосило. А сейчас – ничего. Даже вкусно. Оказывается, самый паршивый кофе, сваренный дома, всегда вкуснее, чем в Старбаксе.

У меня и так не осталось иллюзий, но Ника пришла ко мне на кухню, чтобы развеять последние.

Она села за стол напротив меня, также подогнув одну ногу. Я достал из микроволновки кофе, спросил сразу:

– Это твой? Хочешь отдам?

– Нет, спасибо. Совсем не хочется. Голова пока и так не на месте.

– Лучше бы ты полежала с такой головой еще денек, – предпринял я отчаянную попытку.

– Работать надо, Дим. Я просто хотела поблагодарить тебя. Ты вчера столько времени со мной провел и делал много всего лишнего…

Я поспешил не согласиться.

– Это не лишнее.

– Ладно, но точно не обязательное, – пошла на компромисс Ника – Я очень-очень-очень тебе благодарна.

Она взяла меня за руку и сжала ее в своих маленьких ладошках. Электротепловой разряд зародился там, где ее пальцы переплелись с моими, и пошел по всему моему телу согревающей волной. Я смотрел на наши руки, не в силах отвести взгляд. Ника все еще держала меня, и я решился заглянуть ей в глаза.

– Ты очень хороший, – проговорила она еще теплее, чем касалась меня. – Я не знаю, как смогу отплатить за твою доброту.

– Не ходи завтра на ипподром, – выпалил я.

Ника тут же отпустила меня и даже отодвинулась на стуле от стола.

– Хочешь отплатить, позаботься о себе чуть лучше, Ник, – продолжал я давить. – Или хотя бы купи себе куртку. Нормальную.

Она часто заморгала и, словно оправдываясь, сказала:

– Я добегу до метро, больше не буду гулять.

Меня этот ответ не удовлетворил. Я покачал головой, собираясь в сотый раз объяснить, но Ника не дала. Она вскочила, толкнув стол. Чашка с моим кофе дернулась, и по столешнице поплыло коричневое пятно.

– Ты не понимаешь, – пискнула Мышка тихо и обиженно. – Как и все остальные. Ну и ладно.

Она убежала в комнату и через минуту я снова услышал стук по клавишам. Допив кофе, я оделся и вышел из дома. Хватит жевать свои интеллигентские сопли. Нужно действовать. Я точно знал, что не позволю Нике болеть. Поставил себе цель и пошел воплощать.

История моей жизни – хотеть, решиться и делать.

Так я стал звездой в мире бизнес-аналитики.

Такой алгоритм подойдет и для этой проблемы.

Ничего нового.

Спустившись в метро, я сел на скамейку и стал искать краткий путь до пункта назначения. Именно в этот момент мне позвонила мама.

Ее номер высветился на экране. Можно и нужно было скинуть, но я ответил. Привычка. Почти никогда не сбрасывал маму, вот и в этот раз показалось, что нет причины. А ведь она была. Но об этом я подумал уже потом.

А сейчас взял трубку, как приличный сын.

– Да, мам, алло. Как ты?

– Да со мной все отлично, Дим. Вот твои дела меня волнуют больше. Как подруга?

– Получше вроде. Ночью знобило, но утром уже села работать.

– О, ну жить будет, ага. Понаблюдать все же стоит.

– Она согласилась выпить жаропонижающее.

– Ох ты, черт хитрый! Уломал? Молодец.

Я усмехнулся.

– Да, еще могу.

– Забавно, что ты так распереживался из-за девушки. Первый раз тебя таким слышала.

Я прекрасно понимал, к чему мама клонит, и не собирался отнекиваться.

– Да, она очень хорошая. И дорога мне.

– Боже-боже, может ты на ней женишься?

– Может, и женюсь, – выпалил я так легко, словно этот вопрос уже был решен.

Или я действительно решился? Черт знает что…

– Как же славно, Дим. А то я думала, ты по мальчикам у меня.

– Что?! Ма, да с чего ты это решила?

– Смотрела я передачу про твой Сан-Франциско. Там столица всех геев США.

– Я не в Циско живу, чуть восточнее, мам. И я не гей.

– У меня толерантность прокачена, но я рада это слышать. Тебе уже не девятнадцать лет. Пора бы и жениться.

– Спасибо, я знаю.

– А как…

Я не услышал мамин вопрос, потому что подъехал электропоезд.

– Прости тут шумно, что ты сказала?

Но мама не спешила повторить вопрос. Она молчала какое-то время, и я даже позвал ее:

– Алло, мам, ты тут?

– Я тут. А ты в метро что ли?

Капец! Спалился. Никакое вранье, как назло, не шло в голову. Пришлось сознаться.

– Э-э-э, да.

– Ты же сказал, что находишься в ретрите.

– Так и есть.

– Твой ретрит обычно случается в Мексике или Коста-Рике.

– Эм, – я продолжал тупить. Совершенно отвык врать, но и правду сказать нельзя. – Я в Перово сейчас.

– Это Москва?

– Теоретически.

– Дима, ты меня пугаешь.

– Сам боюсь, мам.

Она опять замолчала, и мне пришлось скорее добавить:

– Я шучу-шучу. Все у меня нормально. Ничего страшного. Такой вот московский ретрит, еще две недели буду вне зоны. Если что-то срочное – звони сюда.

Мама снова долго молчала, видимо смирялась. Давно я так качественно не вводил ее в ступор. Пожалуй, с тех времен, когда заявил, что буду большую часть времени проводить в Штатах.

– Через две недели, чтобы приехал домой. Понял? – выставила в итоге мама мне ультиматум, который напрашивался. – И лучше с невестой.

– Понял, – кивнул я. – Постараюсь вырваться.

– Будешь плохо стараться, я приеду сама.

– Не приедешь. Ты ненавидишь путешествия и выходные больше трех дней, – напомнил я маме о ее паталогическом трудоголизме.

– Сделаю исключение, мой таинственный сын. Желаю подруге твоей здоровья. Целую. Все, идти надо.

Не дождавшись моего ответа, мама бросила трубку. Вот так всегда. Вроде бы ничего не сделал, а попал.

Вернувшись к своим делам, я все-таки нашел нужную станцию и маршрут от нее. Пришлось трястись через всю Москву. Чуть не сдох пока ехал на другой конец, даже поспать успел и проехал две остановки, вернулся обратно. Все это не добавило мне настроения, скорее разозлило. Но это и к лучшему. Я вышел в промозглую осень и пешком дошел до остановки автобуса. Еще пятнадцать минут в пути, и я на месте.

Солнечная улица, дом пять. Легко запомнить адрес даже такого цифровому кретину, как я. Подмосковный город, не самый спокойный район. Я приезжал сюда с Маратом на его машине, но сразу узнал промзону и махнул охраннику.

– Привет, я в зал, – сказал кодовое слово.

Дядька за стеклом кивнул мне, мол, проходи. Я прошел.

Днем здесь трудились гости из ближнего зарубежья. Я не вникал особенно. Вроде бы что-то шили. Но меня интересовало другое. Через два цеха я увидел нужное здание и лестницу вниз. Спустившись, постучал в дверь. Мне открыли и сразу превежливо поинтересовались:

– Че надо?

– Привет, вы Сергей Григорьевич Степнов? Я был тут с Маратом Казаевым.

– Ммм, – протянул дядька, оглядывая меня.

Как будто можно по моей куртке понять, был ли я тут на самом деле и знаю ли Марата.

– Ну и чего опять приперся? – поинтересовался жилистый мужик.

– Участвовать хочу. Есть такая возможность?

Сразу выругал себя за вежливый тон и манеры. Тут такое не совсем понимают, но и дерзить вроде новичку не стоит.

– Возможность есть всегда, приятель. Но есть ли у тебя данные? Дохлякам на ринге нечего делать.

Мне не оставалось ничего, кроме сказать:

– Испытай меня.

Мужик криво улыбнулся. Кажется, я ему понравился, хотя он меня точно не помнил.

– Ладно, идем.

В дневное время тут была обычная подвальная качалка и татами для единоборств. Несколько пацанов скакали на скакалках, двое отрабатывали удары, слышались голоса из дальнего угла с убитыми тренажерами.

– Разомнись и посмотрим, чего стоишь, – велел мне тренер.

Я снял куртку и свитер, бросил на лавку, разогрел мышцы и приступил к стандартной тренировке. Немного выносливости на скакалке, канаты на руки, несколько приседаний с весом на силу, вспомнить основные удары на мешке.

– Вижу, не вдруг ты сюда приперся, мажор, – окрикнул меня тренер через полчаса.

Он надел мне на руки и ноги утяжелители и велел продолжать. Я так делал очень давно и уже забыл, как это сложно. Но азарт и адреналин бурлили в крови, почти заглушая боль и запрещая думать о слабости или отступлении.

Я выполнил все задания и заслужил очередную кривую улыбку тренера, а также внимание остальных парней. Они занимались рядом и не были в восторге от моих успехов.

– Неплохая форма, – в конце концов оценил тренер мои данные. – Если возьмешь три победы в спарринге, выставлю тебя сегодня как новичка.

Я ничего не говорил, только кивал. Именно это мне и нужно было. Три победы – и настоящий бой. За который заплатят. Много. Если выиграю, конечно.

Проигрывать я не имел права.

Впервые за долгое время я сомневался в собственных силах. Вернее, в собственной победе. Силы у местных бойцов было дофига. Я, разумеется, уступал им по части мощи, но всегда в бою и в жизни полагался на умение уворачиваться и думать. Отбитые с детства единоборцы не отличались интеллектом. Я знал их тактики, читал легко проходки и удары, которые они так старательно отрабатывали на спаррингах перед боем со мной.

Даже Марат, которого я никогда не считал дебилом, не утруждался думать во время боя. Черт знает, почему он всегда отключал голову. Может, так отдыхал? Я не знаю.

Первый бой был для меня легким. Тренер выставил сопливого парня, едва ли совершеннолетнего. Нам выдали перчатки. От моих воняло то ли мочой, то ли прокисшим потом. Я старался дышать через раз. Такая дыхательная практика не только ограничивала поток вони в мой нос, но и помогала настроиться, успокоиться.

Мой пульс был почти ровным, когда нам разрешили сойтись. Я положил противника за три минуты. Слишком легко. Тренер глянул на меня исподлобья. Проверку прошел, зато заработал свист и агрессию остальных.

– Что за жопопутало сюда приперлось, Григорич? – спросил, не глядя на меня, плечистый парень с той самой былинной косой саженью в плечах.

– Конкурент, Митя. Люби и жалуй.

– Кто ему разрешил Васю так бить?

– Сам Вася и разрешил. Пропустил слева, вот и упал быстро, – пробормотал тренер. – Ты как будто ослеп, родной.

– Не ослеп, но офигел. Может, он и на ринг сегодня пойдет вместо меня?

– Может и пойдет. Ты следующий. Попробуй заслужить сегодняшний выход.

Я сразу обсмотрел своего нового противника и попытался вспомнить, как он бил на тренировке. Вроде обманку на уход вниз отрабатывал. По печени от такого Муромца пропустишь – месяц будешь на таблетках сидеть и кровью писать.

Мне дали передохнуть от силы три минуты. Тренер точно не был рад моему вторжению, но местный кодекс не запрещал, даже приветствовал новых бойцов. Зрелища и все дела. Крутые старички, конечно, нравятся публике, но на новеньких всегда ярче реакция и выше ставки. Это мне тоже будет на руку. Дело за малым – уложить здоровяка и третьего.

– Следи за его левой как следует, – посоветовал тренер Мите, подзывая меня. – И не при, как танк.

Все разошлись, оставляя нам пространство.

Пожалуй, советы Григорича пригодились мне сильнее, чем Мите. Он их напрочь игнорировал, действительно пер на меня танком, размахивая огромными кулачищами. Я уворачивался, изматывая его. Но выносливости моему сопернику тоже было не занимать. Он снова и снова пытался нанести удар и таки провел проклятую обманку. Я среагировал, но поздно. Он обжег мне бок кулаком.

Я зашипел, но тут же понял, что отделался легко. Моментально вспыхнула добрая злость и я едва не пропустил второй удар прямо в морду. Отвлекся на эмоции – вот и результат. Моментально отыгрывая состояние назад, я прочитал триумф соперника, за которым последовал открытый корпус. Уклонившись, я ударил снизу. Митя глухо охнул. Я провел серию ударов. Он попятился, почти упал, но снова попер на меня, как паровой каток. Пыхтел, как бык на корриде.

Я никогда не любил это кровавое действо и своего телка тоже не собирался тыкать пикой до смерти. Поймав взгляд тренера, я понял, что победил.

– Митяй, хватит. Оттащите его, пацаны, – гаркнул Григорич.

Стоит признаться, что эта победа далась мне не так легко, как первая. Я сплюнул в ведро, тяжело дышал и поинтересовался:

– Отдохнуть дадите хоть минут пятнадцать?

– Я ж не дебил своих парней гробить. Все понятно с тобой. Пошли.

Конечно, я больше не задавал вопросов и послушно следовал за Григоричем. В этом подпольном клубе «не задавать вопросы» было негласным правилом, почти девизом. Все всё понимали. Хочешь заработать – делай, что говорят.

Мы вышли на улицу и прогулялись до офисного здания. Там было пусто, как в Чернобыле, но при этом чистенько и почти по-деловому. Тренер открыл мне дверь и велел:

– Заходи давай, Рокки Бальбоа. Миша, у нас новенький. Обещает много веселья. Оформи его что ли на сегодня.

Мишей оказался тощий персонаж неопределенно пола. Он был в майке, и я сразу прилепился взглядом к татуировкам. Некрасивым, зоновским. Но все же решил быть вежливым, чтобы идти до конца.

– Добрый день.

– Угу, – буркнул Миша, не поднимая глаз от телефона. – Как зовут юное дарование?

– Дима, – нейтрально представился я.

– Паспорт давай, Дима – самородок.

– Будете официально на работу что ли устраивать? – не сдержался я. – Трудовая тоже нужна?

Светить паспорт в этой дыре мне не хотелось.

– Будем пробивать тебя по базе, остряк. Мне тут не нужны малолетки, наркоманы, зеки откинувшиеся и персонажи с доски розыска. Суй паспорт в сканер или проваливай.

Григорич пихнул меня локтем, тоже без слов советуя не выпендриваться.

Конечно, мне ничего другого не осталось, кроме как положить паспорт под пресс сканера.

Миша перевел взгляд на экран монитора, куда, видимо, подгрузились мои данные. Он тут же поднял глаза и вздернул брови.

– Дмитрий Довлатов? – уточнил он. Очевидно, память на имена у Миши была лучше, чем у тренера.

– Там же написано. Дмитрий Евгеньевич, если быть точным.

Миша даже встал из-за стола и прошел через кабинет, протягивая мне руку.

– Ты с Маратом к нам приезжал, Дмитрий Евгеньевич.

Я принял его рукопожатие и кивнул.

– Так точно.

– Какими судьбами? С чего решился участвовать? – продолжал он допрос, о которого я сразу напрягся. Миша точно не знал, что я человек состоятельный. Думаю, нельзя считать, что я обратился за помощью к другу.

А вообще… Плевать. Пути назад у меня точно нет.

– А ты какими судьбами оказался в этом дивном уголке? Расскажи свою историю, а потом и я изолью душу.

Миша засмеялся.

– Понял тебя, Дмитрий Евгеньевич. Интересно просто стало. Но так и быть, вопросов мы тут лишних не задаем.

– И это прекрасно.

– Мог сразу прийти ко мне. Чего к тренеру пошел?

– Дорогу знал только туда.

– Ладно. Это и хорошо. Значит, не соскочишь. Правила знаешь, да?

– Интуитивно понимаю.

– Тоже хорошо. Григорич, покорми его что ли? Увидимся вечером.

– Пока, – буркнул я, забирая свой паспорт.

Григорич снова открыл дверь и пропустил меня вперед.

– Мог бы сказать, что бывал тут. Еще и с Маратом, – попенял он мне в спину.

Я пожал плечами:

– Так я и сказал.

– Неубедительно звучало.

Конечно, неубедительно. Намного убедительнее приезжать с бывшим следаком, который прикрывал их шарашку. Да и до сих пор, наверное, прикрывает через старых знакомых в прокуратуре. Забавно, но мне было приятно и даже гордо, что я прошел проверку и сам пролез в бои. Без блатной помощи Марика. Пусть и незримой. Нет, это точно не считается нарушением правил. Надеюсь, мой дорогой друг не припрется сегодня на ринг. Совсем не хочется видеть триумф на его лице.

Я почти слышал, как Марик говорит самодовольно: «Надо было давно отобрать у тебя все кредитки, чтобы ты обратно стал мужиком».

Я не считал, что мордобой делает мужчину мужчиной, но адреналиновая кома меня, конечно, настигла.

Григорич привел меня в столовку. Я сел рядом с другими ребятами. За соседним столом обедали гости из ближнего зарубежья. Видимо, из тех самых цехов.

Борщ оказался горячим и вкусным. Я с удовольствием уничтожил всю тарелку и закинул следом чуть теплые макароны со странной подливкой. Надеюсь, там было мясо. Мне нужна была энергия и силы. Мы вернулись в зал, и я продолжил отрабатывать удары на груше и с тенью. Пацаны косились, но не доставали.

Ближе к вечеру меня начало подташнивать от волнения. Я перестал мучить снаряды и просто ждал, когда меня позовет Григорич. Он пришел без четверти семь, объявив:

– Дима, Митяй и Костя сегодня новичками. Остальные зрители.

Я сглотнул и поднялся с лавки.