Глава 14. Бой

Мне предстояло три боя. Я вроде бы попил перед выходом, но горло было сухое, как Сахара. Всегда удобно прикрываться принципами, чтобы отказаться от поединка. Мои принципы действительно стояли во главе, но страх тоже присутствовал. Стрех неизвестности, конечно. Я не боялся спаррингов с Маратом, зная его сильные и слабые стороны. Мне было интересно иногда устроить бой со знакомыми из зала. Даже от ребят из подвала я знал, чего ждать, трезво оценивая их и свои силы. Но на публичный бой мне выставят совершенно незнакомого противника. И я подозревал, что не самого слабого.

Вряд ли это снова окажется Митяй. Я не ошибся.

Народу в зале было немного. Я не видел лиц, только силуэты и слепящие лучи прожектора. Дешёвенького и от этого не менее противного. Жмурясь, я прошел к рингу. Ведущего здесь не было, зато не обошлось без девочек в купальниках с табличками. Тренер усадил меня в углу и сделал одолжение, пояснив:

– Кира Грязный – твой противник. Ничего особенного, но любит дать по яйцам незаметно для судьи. Черт знает, как он это делает. Но большую часть боев он выиграл именно так. Никаких апелляций и просмотров видео, конечно, тут не делают. Его противники просто психуют и теряют концентрацию. Береги хозяйство, приятель.

– Понял, спасибо, – поблагодарил я, немного охреневая от ужасно болезненного массажа плеч.

Может, Григорич так готовил меня к болезненному удару в пах? Уж точно не разминал мышцы. Я и так был горячий и готовый.

Грязным Киром оказался вонючий маленький мужик. Странно, что он хватал противников за самое дорогое. Его суперсилой точно должна была стать сбивающая с ног вонь. Удивительно, что ему никто не сказал об этом. Настолько ведь очевидное преимущество.

Девчуля в бикини прошла мимо нас и дали гонг началу раунда. Я старался держать дистанцию и пару раз действительно приходилось делать тверковое движение ягодицами, чтобы отпрянуть и не дать схватить меня за самое дорогое.

Кир так увлекся своими грязными во всех смыслах маневрами, что быстро пропустил от меня мощный хук справа и упал, как будто я его пристрелил.

Он не спешил подняться.

Зал взорвался криками и аплодисментами. Мне засчитали победу сразу, даже отсчитывать судья не стал. Ему все стало ясно. Как и всем.

Слишком просто.

Я отошел к канату. Никто меня не обтирал полотенцем и не давал попить воды. Я сам потянулся к бутылке и сделал один глоток, чтобы не булькать, просто смочить горло.

– Слишком просто для тебя, – сообщил Григорич. – Повезло, Дима. Вон сам шеф пришел. Считай, вся страна на тебя смотрит. Постарайся не обосраться еще два раза – и будет карьера.

Я не стал говорить, что мне их карьера уперлась в одно место, где у негра очень темно.

Пока я отдыхал и настраивался, вышел мой второй противник. Здоровее Митяя и, судя по его разминке, мозгов было побольше, чем у нашего богатыря из подвальной качалки.

– Что с ним делать? – спросил я у Григорича.

– Постарайся выстоять два раунда. В третьем он помрет и сможешь быстро отдубасить. Но сначала просто уходи, изматывай. Пропустишь хоть куда, и больше не встанешь. Он фаворит шефа. Сложный бой. Странно, что вторым тебе Петю дали. Обычно его на закуску. Наверное, Гриф посмотреть на него хочет побольше.

Я вздохнул и глянул в ложу на Грифа. Он тут же поймал мой взгляд, хотя сидел достаточно далеко и, возможно, мне показалось. Но – нет. Хозяин всей это богадельни подмигнул мне и ткнул двумя пальцами, намекая, что наблюдает за мной. Ну да, ему интересно.

Приятеля Марата, Женю Грифелева, я лично не знал, только понаслышке и рассказам Казаева. И слухи про хозяина подпольного ринга ходили неприятные. Сам факт, что он владел кровавой ареной с тотализатором, не внушал мне приязни. Остальное касалось его предпочтений по части интима. Но Марата это не смущало, а мне было глубоко пофиг, если честно. Я и зрителем здесь бывал раза три всего. Что мне с этой шайки полубандитов? А вот ведь – прибился и стал одним из бойцов. Хотя зарекался…

Неисповедимы пути Господни.

– Эй, Григорич, а я ведь могу на себя поставить? – спросил я у тренера, вспоминая про дополнительную возможность заработать и основной доход от всех этих побоищ у Грифа.

Григорич неоптимистично хмыкнул.

– Можешь, малыш. Но я бы советовал ставить на Петю. Так хоть на зеленку заработаешь. Бывалым платят за каждую победу. Но ты новичок и должен выиграть все три боя. Ты парень шустрый, но Петю не затащишь. Поверь.

– Верю, – поспешил я согласиться. – Поставь на меня десятку, тренер. Если просру, отдам мобилу. Если выиграю, деньги пополам.

Григорич прищурился на меня и с минуту думал, а потом неожиданно спросил:

– Честное слово мне даешь?

– Клянусь, – горячо кивнул я.

Он больше ничего не сказал, но отошел к зоне, где принимали ставки и вернулся таким же загадочно тихим. Только, когда девица снова прогулялась с табличкой, тренер пожелал мне:

– Удачи, Дим. Не забывай про мобильность. Закрывайся, если успеешь. Тогда есть шанс.

Напутствие Григорича больше позабавило. Конечно, он стал волноваться за мою победу, когда сам оказался в деле. Уверен, на меня ставили один к десяти, но, возможно, коэффициент был чуть меньше из-за первой победы. Нужно было сразу поставить, но я слегка перепсиховал и забыл.

Что ж, тем интереснее и важнее будет выиграть это бой.

Петя встал передо мной и не протянул руки для приветствия. Он плюнул на мат, обозначая свою брезгливость. Эх, лучше бы вонючка был таким пафосным. А то у меня до сих пор, кажется, пахло от перчатки несвежим дерьмом.

Прозвучал гонг, и я встал в защитную стойку, помня о важности обороны.

Не знаю, кто кого выматывал в первом раунде. Я дышал, как астматик, всю дорогу и чуть не выплюнул легкие, когда сел обратно в свой угол и начал кашлять.

– Нормально, молодец, – подбодрил меня тренер. – Петька уже еле дышит.

– Я тоже, – прокаркал я и сплюнул что-то ужасное мерзкое. Черт знает, откуда у меня в организме такая субстанция. Но, пожалуй, хорошо, что мы расстались с этой слизью.

– Ничего-ничего. Дыши соколом.

– Что?

Я перестал что-то понимать. Какие еще соколы?

– Вдох, и ра-а-аз, – скомандовал Григорич, – и плавно, медленно выдыхаем. И раз, и два, и три…

Он считал так до семи, пока я не выдохнул свои последние митохондрии. А потом снова был вдох. Почти весь перерыв я дышал соколом и к выходу был неожиданно добрым и почти спокойным.

– У канатов не стой, Дима, – пожелал мне на счастье тренер из конструктивного. – И стукни уже его пару раз. Народ скучает. Надо делать шоу.

Зрители загудели с трибун, когда я начал снова уворачиваться и скакать зайчиком от ударов Пети. Мне даже судья пригрозил:

– Бегать иди на стадион. Если не будет удара, защищаю техническое поражение.

Мне пришлось открыться, чтобы ударить хотя бы в корпус. Петя даже ухнул, но не покачнулся. Раздались аплодисменты. Пробежавшись от каната к канату еще разок, я снова успел провести по корпусу, закрылся…. И прямо в свой блок получил ответный хук справа.

Меня как будто отбросило назад заклинанием Ступефай. Собственный кулак блока впечатался мне в районе рта. Ну и в ушах сразу зазвенело. Я на автомате присел, ушел в сторону. Наверное, это спасло мою неугомонную голову от сотрясения мозга. Из уклонения я стремительно выпрыгнул вверх и закрученным ударом пробил Пете в корпус. Кажется, попал по печени, затормозив противника еще сильнее. А потом справа и слева насыпал серию ударов, которые и должны были спасти меня от проигрыша и реанимации.

Петя попятился и залип в канате, словно жук в паутине. Я чувствовал себя очень довольным коварным пауком, хотя в голове шумело, и белые мухи порхали перед глазами, сколько бы я ни моргал. Мой противник попытался отпружинить вперед от канатов, но тут же осел на колени, затряс головой. Он поднялся и даже пошел ко мне, качаясь, но судья отменил его потуги быть стойким и смелым. Он поднял вверх мою руку, засчитав победу.

Зал орал. Я криво улыбался, весьма собой довольный. Глянув в сторону ложи, я увидел Грифа, который аплодировал стоя, хоть и сдержанно. Его подруга сидела рядом. Он что-то сказал ей, и она тоже поднялась. Видимо, шеф желал выразить мне абсолютное почтение, раз заставил свою девушку встать.

Мне польстило такое внимание, конечно. Но одновременно я напрягся, понимая, что засветился и обязательно нагребу последствий своего геройского триумфа.

Тренер отвел меня в сторону, где сидели остальные спортсмены.

– Кури пока, – сказала он, сунув мне в щеку пакет с сухим льдом. – Все хорошо сделал. Гриф вон какой довольный. Денег бы еще забрать получилось. Не положено атлетам на себя ставить, а схема наша палёная.

Григорич говорил быстро, и я понимал, что он отчаянно хочет получить причитающийся выигрыш. Похоже, мы нормально подняли, раз половина выигрыша так возбудила тренера. Я улыбался через боль в разбитой губе, радуясь бабкам. Даже если проиграю третий бой, мне хватит на куртку для Мышки. Может, не самую лучшую, как я хотел, но на теплую точно заработал.

Я сидел на лавке с остальными ребятами. Меня больше не гнобили и не игнорировали. Каждый похлопал по потному плечу и похвалил. Даже Митька. Он сам нервничал и разминался перед своим боем.

– Как ты его, а… – буркнул богатырь, отрабатывая уход

– Как-то, – пожал я плечами. – Тренера слушал.

– Угу…

Митяй не очень проникся моим лекарством, вернулся к разминке. Я не стал к нему приставать, даже не посоветовал настроиться без динамики на бой. Все равно он по-своему сделает. Мои друзья, которые ходили к психологам, первым делом учили урок, что советы без запроса – зло. Я это знал и без терапии.

Перед Митяем нашего пацана из качалки сбили двумя ударами. Григорич сделал рука-лицо и переглянулся со мной. Словно только я мог понять, как же его бесят эти юнцы, которые ничего не слушают и не учатся.

На Митю была вся надежда.

– Сейчас наш здоровяк пойдет, а потом твой бой, финальный, – сообщил тренер. – Закончи что ли победой этот праздник посредственности, а?

– Для разнообразия? – приподнял я бровь.

– Чтоб я со стыда не сгорел. Митька сольется скорее всего. Его противник будет твоим.

Тренер напророчил все верно. Богатыря Митю быстренько снесли в первом же раунде. Причем похожим ударом и тактикой, которые сегодня я применил с ним на спарринге. Неужели нельзя поработать над уклонением и блоками? Странные люди эти спортсмены.

Григорич ведь неплохой наставник. Мне точно помогли его советы. Видимо, отбитые местные ребята совсем не дружили с головой и предпочитали убиваться в мясо. Повезет – свалю сразу ударом. Нет – сам лягу.

Я не хотел относиться к бойцам пренебрежительно, но они вели себя как придурки. Мозги раздавали, когда эти ребята стояли в магазине за банками с протеином и бустерами тестостерона.

Ну, удачи. Такими темпами очень скоро перестанет хватать на фарму и лекарства от того, что заработаешь на ринге.

Размышляя, я, кажется, опять поймал свою пижоноснобскую волну. Я был лучшим здесь, среди бестолковых воителей. Без денег и без связей, без банковских карт и счетов, машин и квартир. Я просто был собой и на голову выше остальных.

Наверное, этот внезапный успех и сыграл со мной злую шутку. А еще усталость, которая не прошла после тяжелого боя и боль в скуле, пульсирующая и отвлекающая. Мобильный парень, который без особого труда поставил на колени Митю, достался мне на финал. Он применил мою же тактику уклонения и бил от обороны. А я вроде бы читал его проходки, но три раза пропустил в живот и плечо. Меня повело. В голове зашумело. Я невольно открылся. Повторный удар в челюсть приговорил меня к нокауту и поражению.

– Твою мать! – заорал я, стукнув кулаком по татами, едва обрел силы двигаться.

– Ну-ну. Не психуй, – услышал я голос Григорича. – Вставай. Прими достойно поражение.

Я послушно поднялся. Судья взял меня за руку, но не поднял ее. Зал хлопал, но без восторга. Они надеялись на меня. Я их подвел. Проклятье.

Это было хуже похмелья и бессонной ночи в хостеле. Полное разочарование и апатия. Единственное, что не давало упасть духом – деньги с тотала.

Именно их я и ждал в раздевалке качалки, пока пацаны ржали в душевой. Удивительно, но их побитые морды и поражения не влияли на настроение. Этим ребятам нравился процесс. Они забывали боль и уныние очень быстро. Безмозглые.

Хотел бы я прямо сейчас тоже иметь эмоциональную память, как у рыбки.

Хотя… Нет уж, к черту. Я лучше буду лузером с головой, чем придурком с кулаками и дебиловатой оптимиздой.

Со своим финальным поражением и кислой мордой я опять стал врагом народа. Никто со мной не разговаривал, не хлопал по спине. Они даже не смотрели в мою сторону. Я побрезговал мыться в общей душевой, чем тоже не добавил себе очков дружбы. Ну и плевать. Я хотел получить свои деньги и забыть этот клоповник, как страшный сон.

Но Григорич все не шел. Половина ребят ушли, остальные пили пиво, обсуждая бои. Я сидел в углу, понимая, что-то пошло не так.

Григорич пришел-таки, но не обнадежил остатки моей жизнерадостности.

– Пошли, – бросил он, кивнув мне в сторону выхода.

Я поднялся и пошел, конечно. Точно знал, что ничего хорошего в конце пути мне не скажут.