Глава 9. Шоколад

Я увидел Нику и впервые в жизни испытал странный коктейль из чувств: тревога, возмущение, удивление и возбуждение до кучи. Она выглядела очень круто в своей легкой короткой курточке и брючках в обтяжку. На ногах у нее были милые ковбойские сапожки. Она словно ворвалась в московский метрополитен через портал из Техаса.

Мне нравился Техас. Я бывал пару раз в Остине, любил кантри и всю культуру безбашенного американского Юга. Но в реалиях поздней российской осени Ника выглядела более чем легкомысленно. Хоть и привлекательно до ужаса.

– Что на тебе надето! – не выдержал я и выпалил вместо «Здрасти».

– Слишком нарядно для тебя, мой бомжеватый сосед? – не осталась она в долгу.

Я никак не мог перескочить на юморной настрой и продолжал возмущаться.

– Ника, это не смешно. Ты замёрзнешь.

– Бегом до остановки – пять минут. Я закаленная, – невозмутимо заявила она. – Ты идешь? Или будешь стоять здесь и выяснять номер моей мамы, чтобы накапать, что я без шапки.

Она протянула мне руку, и я сжал ее пальчики в ладони. Вроде бы жест был дружеский, но я как обычно завелся от ее прикосновения и близости. Эта девчонка все время будоражила меня своими импульсивными нелогичными поступками. Будь я в своем нормальном положении, то уже сто раз бы ее отругал за глупости, а может и отшлепал бы.

Мечты, блин.

Но пока все Мышкины глупости были мне во благо, поэтому я молчал, как подлый скунс. Насчет одежды тоже пришлось заткнуться, хотя переживать я не перестал.

Противный ветер с дождем хлестал по щекам, пока мы почти бежали на остановку. Я не знал этот район вообще, совершенно не ориентировался и доверял руке Ники всецело. Она почти тащила меня за собой, не давая сбавить шаг.

– Ты не мерзнешь, потому что носишься галопом все время? – спросил я, когда мы спрятались под козырек остановки.

– Бинго, малыш, – усмехнулась Ника, вытаскивая мобильный и проверяя приложение. – Автобус через минуту. Супер.

– Ты так и не сказала, куда мы едем.

– Увидишь.

Автобус не подвел и приехал очень скоро. Я не успел замерзнуть после спринта из метро. Надеюсь, что Ника тоже. Она пиликнула картой два раза, расплачиваясь и за меня тоже.

– Это унизительно, ты знаешь? – прищурился я.

– Расслабься и чувствуй себя симпатичным альфонсом. А я буду твоей шальной императрицей.

Ника сказала это достаточно громко, и пришла моя очередь краснеть, потому что слышали ближайшие пассажиры. Отчаянно смущаясь, я прятался за слишком громким смехом.

Мышка сидела, а я нависал над ней, пытаясь тоже шутить смешно. Вряд ли у меня получалось. Рядом с Никой я чувствовал себя очень странно. Как будто действительно был у нее на содержании. Даже работая курьером и в такси, я никогда не забывал, что у меня, блин, квартира в центре Москвы и домик на аренде в Пало-Альто. Я помнил, что моей консультации ждут в очереди по несколько месяцев очень важные управленцы.

Но в этом автобусе я был просто Димой-Войной, который не протестовал, когда девчонка платила за проезд. Меня не унижало это, не раздражало. Потому что Ника не собиралась меня обижать. Она все делала от чистого сердца. Не знаю, откуда у меня взялась эта уверенность. Я просто знал и кайфовал от ее благотворительности.

Но все теплые чувства испарились, едва мы вышли на ветер из теплого салона электробуса. Ника снова тащила меня за руку, а я подвывал, как бродячий пес. Собственно, почему как? Ее личным бродячим кобелем я и являлся.

– Не ной, Война. Будь мужиком, – подбадривала меня Ника.

– Не хочу мужиком. Я альфонс и тряпка, – стонал я, шмыгая носом.

Мышка смеялась. Наконец я сказал что-то забавное. Поспевая за Никой снова бегом, я согрелся и даже смог найти силы оглядеться. Она вела меня через небольшой парк куда-то в глубину аллеи.

Очень скоро до меня дошло, что за строения маячат впереди.

– Конюшня? Серьезно?

– Да, – просто ответила Мышка. – Ты все еще со мной?

Она остановилась у ворот и забрала у меня руку. Как будто лишила поддержки. Я должен был решить сам, без ее обезоруживающего тепла в своей руке.

– Что я должен буду делать?

– Объезжать диких меринов, конечно. Рисковать сломать шею или разбиться в кровь, – почти серьезно заявила Ника, но тут же закатила глаза. – Убирать стойла, Война. Что же еще? Два часа работы – пять тысяч в кармане. Идешь?

Выгребать конское дерьмо – не мечта всей жизни. Я хотел отказаться. Я бы обязательно отказался, если бы меня привел сюда кто-то другой. Но мне казалось, что вляпаюсь в дерьмо я именно, побрезговав грязной работой. Ника мне этого не простит.

– Иду, – заявил я смело и отправился вслед за своей шальной императрицей.

Вся моя жизнь напоминала гребаный Форт Боярд последнюю неделю. Это испытание я тоже пройду. Главное – не проблеваться от вони и не загадить до смерти любимые кроссовки. Денег даже на дерьмовую обувь у меня нет.

– Дядя Толя, это Дима, – представила меня Ника, как только мы вошли к конюшенные помещения.

Я протянул руку здоровому дядьке в сапогах по колено.

– Здрасьте.

– Вместо Мишки больного что ли будет? – уточнил Толя, крепко пожимая мне руку и не тратя время на нелепые церемонии-приветствия.

– Да, поможет мне сегодня, – подтвердила Ника.

– Хорошие новости. Мужская сила в этом деле надежнее. Нарядишь его сама, Ник?

– Конечно. Пошли, стажер.

Я поплелся за Никой, очень надеясь, что она выдаст мне какой-нибудь защитный костюм. Почти не ошибся. Из огромного шкафа моя Мышка достала форменную куртку, прорезиненные штаны и даже сапоги до колена.

– Шикарно. Спасибо огромное. Я надеялся на амуницию.

– Сарказм? – приподняла бровь Ника.

– Нет. Серьезно. Кроссовки останутся чистыми.

– Ты очень странный, Война, – в очередной раз приговорила меня Ника.

Натягивая штаны прямо на джинсы, я не постеснялся уточнить:

– Чего странного? Не хочу пачкать обувь – это нормально.

– Почему-то я так и думала. Ты в этих кроссовках будешь до смерти ходить. А потом еще в завещании укажешь, чтоб тебя в них в гроб положили.

– Тьфу на тебя, Мышиная Ванга, – не сдержался я.

Но в чем-то она была права. За джинсы и кроссовки я бился бы с Маратом до крови. До чего же проницательная малявка.

Мы встретились у входа в конюшню. Ника показала мне линию с загонами и кратко пояснила:

– Выгребаешь попачканную солому, застилаешь новой. Ничего сложного.

– Да, постараюсь не обосраться. И жду этого от вас ребята, – добавил я, обращаясь к лошадкам.

– Ты ведь не боишься их? – поинтересовалась Ника, словно между прочим.

Я бы никогда не признался ей, что боюсь. Но, слава богу, врать мне не пришлось. Не скажу, что любил лошадей, но пару раз катался и не испытывал страха.

– Диких побаиваюсь, – решил я быть честным. – Но на конезаводах вроде спокойные по большей части.

– Так и есть, – согласилась Мышка, посматривая на меня тем самым изучающим взглядом. Как чертовым рентгеном до печенок просветила. Ведьма, блин.

Я скорее взялся за вилы и отправился работать.

Вопреки ожиданиям ничего ужасного в конюшне со мной не произошло. Стойла не были сильно загажены, лошадки оказались смирными и не обращали на меня особого внимания. Не каждое стойло было занято, не в каждом было дерьмо. Но пару раз мне пришлось вывести постояльца из своего домика, чтобы убрать. Я не умер, очищая стойла. Кроме вил у меня в арсенале оказался очень удобный набор инструментов. Я даже не знал, как это все называется, но уборка с ними оказалась делом весьма простым и быстрым.

Ника за это время вымыла пол прохода и наполнила кормушки. Она как будто старалась не торопиться. Я следил за ней краем глаза и замечал странную суету, которой до этого у нее не было. Всегда спокойная и невозмутимая Мышка сегодня нервничала. Очень скоро я понял, почему.

Когда очередь уборки дошла до крайнего загона, Ника подбежала ко мне и сказала:

– Здесь я сама. Ты молодец.

– Сама? Почему? – не понял я.

– А почему ты оказался на улице без денег? – огрызнулась Ника.

Я прикрыл глаза, но обижаться и не думал. Мышка и сама быстро остыла и втянула когти.

– Прости. Я просто не люблю лишних вопросов.

– Тогда просто расскажи. Этот конь гадит золотом, и ты не хочешь делиться? – сделал я попытку пошутить или угадать.

Ника засмеялась и неожиданно нежно погладила меня по рабочей куртке.

– Ты очень хороший, Дим. И, похоже, не отвяжешься?

– Даже не мечтай, – подтвердил я ее догадку.

– Напомни больше никогда не брать тебя в мое секретное место.

– Конечно. Не вопрос. По секрету: тебе и в дом меня не стоило приглашать.

– Это я уже поняла. Зашел чайку попить, заодно переночевал, а потом и жить остался. – Ника болтала, открывая загон. – Ну привет, красавец мой.

– Привет, – ответил я как дурак, радуясь за «красавца», но не понимая, зачем еще раз здороваться.

Мышка рассмеялась, и я понял ошибку. Здоровый гнедой конь вышел из загона и сразу ткнул мордой Нику в плечо.

Она обращалась к нему. Проклятье.

– Вот так и чувствуешь себя ущербом по сравнению с конем, – посетовал я вслух.

– Мы старые друзья, -объяснила Ника, поглаживая жеребца по морде. – Не ревнуй.

– Ты мне или ему? – уточнил я на всякий случай.

– Обоим.

Ника подмигнула, хитро мне улыбаясь.

– Как ты сегодня, Шоки? Ждал меня? Катал вчера всяких проституток, наверное? Знаю я тебя, любишь девочек.

Мышка ворковала так сладко, что я реально почувствовал укол ревности.

– Дим, уберешь или мне? Ты вроде рвался, – напомнила она мне.

Я покивал и снова взялся за вилы. Стойло Никиного любимца оказалось чистым. Видимо, он сегодня делал дела на воле. Пожалуй, только за это я был ему благодарен. То, как он от терся о мою Мышку, не внушало других добрых чувств к конине.

– Дим, ты иди. Дядя Толя отдаст тебе деньги, – попыталась спровадить меня Мышка, продолжая миловаться с конем.

– Я потеряюсь. Не найду дорогу, – соврал я бессовестно. – Лучше тебя подожду.

– Я еще долго.

– Ничего.

Ника обернулась, наконец, снова взглянула на меня и улыбнулась. На ее лице застыло умиротворение. Кажется, я впервые вижу абсолютно счастливого человека.

– Ладно, – пожала плечами Ника. – Я предупредила. Постой с ним пока. Не хочу заводить. Его зовут Шоколад. Он очень добрый.

Она оставила меня наедине с конем, которому я не очень нравился. Минут пять Ника где-то пропадала. Я делал попытки пообщаться с Шоколадом, но он смотрел на меня как-то уж очень скептически. Как будто спрашивал: «Серьезно? Как дела? Да я конь, чувак. Сру и бегаю. А душу мою может постичь только та красотка, на которую ты пускаешь слюни».

Вздохнув, я просто стоял рядом с Шоколадом, надеясь, что этот странный диалог останется между нами.

Диалог! Придуманную реплику коня я натягиваю до диалога с ним же. Боже, Дима, тебе бы в отпуск. И самое печальное, что я сейчас и так в отпуске. Наверное, нужно завязывать с Москвой и возвращаться в Кали. В тепле мой мозг блокирует шизоидальные вспышки.

Наш мучительный тет-а-тет прервал дядя Толя. Он прошелся по коридору, заглянул везде и удовлетворенно кивнул.

– Неплохо, новобранец. Заглядывай к нам.

Он вручил мне пятерку, которую я быстро убрал в карман, и кивнул.

– Спасибо. Буду иметь в виду.

Я врал, конечно. Мне не понравилось грести вонючую солому, не понравились чужие сапоги и нестиранная куртка. Это было не совсем противно, но вечером я приду и буду умолять девчонок разрешить мне воспользоваться стиральной машинкой, заведу стирку и остаток вечера буду отмокать в ванне. А завтра пропущу утреннюю смену в такси и на доставке, потому что мои джинсы будут сохнуть сто лет. Как минимум до обеда.

Нет, даже за такую достойную оплату я не готов сюда вернуться.

– А Ника покататься решила? – спросил дядя Толя и сразу сам себе ответил: – Конечно, чего я… Как будто она сюда ради меня и уборки приезжает. Любит тебя засранца…

Я почему-то опять подумал о себе. Эгоистично и наивно. Но конюх потрепал по гриве жеребца.

– Хороший мальчик, Шоко. Хороший.

И снова я почувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Но посмаковать отчаяние не успел, потому что Ника вернулась. Я с трудом удержался на ногах. Она выглядела потрясающе. Ей шла куцая курточка, но в жокейском утепленном сюртуке с вышивкой на кармане она смотрелась невероятно.

Потеряв дар речи, я отступил, давая ей пространство, чтобы заняться конем. Она сама справилась с седлом и амуницией. Толя стоял рядом и смотрел вместе со мной за Никой.

Шоколад тоже замер, но в отличие от меня, ему это остолбенение очень шло и не превращало с дебила какого-то. Закончив с подготовкой, Ника взяла коня под уздцы и повела из конюшни.

– Можешь посмотреть, – разрешил мне дядя Толя. – Они всегда устраивают шоу.

Я прошел за Никой и остановился за ограждением. Толя не соврал. Ника пустила коня рысью по кругу. Она командовала, а он подчинялся. Мышка прикармливала гнедого морковкой между командами. Он слушался ее и кроме угощения тянулся за лаской. Ника гладила его по морде и шее. А когда она его оседлала, я понял, что попал.

Невозможно было не восхищаться ее осанкой и счастливой улыбкой. Ника смотрелась на коне как амазонка. Она была статной и сильной. Меня сшибало с ног ее уверенностью и совершенством. Я держался за прутья ограды, боясь моргнуть лишний раз, чтобы не пропустить ни секунды представления.

Мышка пускала Шоколада галопом и рысью. Он перепрыгивал барьеры и гарцевал по команде. Однажды Марик таскал меня в президентский поло-клуб на игру. Так вот там вообще не то. Вся красота была здесь. Когда хрупкая девочка любовью и мастерством управляет здоровым конем.

Лучшее шоу, что когда-либо видел. Я не заметил, как пролетело время, и был готов подождать еще. Ника спешилась и вела Шоколада обратно, держа под уздцы.

– Ты мало покаталась, – проговорил я, когда на подошла ко мне.

Ника ответила мне уже в конюшне. Ее голос был невероятно печальным.

– У меня нет денег на долгие занятия с ним. Я занимаюсь час с большой скидкой, потому что работаю тут.

– Понятно, – буркнул я, чувствуя себя придурком.

Надо же было разбередить ее боль.

– Надо переодеться и ехать домой, – скомандовала Ника.

Она завела коня и долго с ним прощалась. Я пошел в раздевалку, уговаривая себя не мешать им и не ревновать к животному.

Переодевшись, я решил подождать Нику на улице. Она вышла в своей обычной курточке, молча прошла мимо меня. Я поплелся следом. Теперь мы шли не очень быстро. Мышка как будто не хотела так скоро покидать конюшню и парк. Но автобус приехал почти сразу, и мы зашли в тёплый салон. Рассеянная Ника сразу села к окну. Я заплатил дважды за проезд и занял место рядом с ней.

– Вот. Возьми. Спасибо, что подкинула подработку.

Я вручил ей заработанную пятерку. Губы Мышки дернулись в мгновенной улыбке. Она забрала деньги и ничего мне не сказала. Зато у метро меня ждал очередной Мышиный сюрприз.

– Поезжай один. Я хочу прогуляться, – заявила Ника.