Глава 14
Жаба внутри Соньки радостно подпрыгнула… Да-да, именно такой она хотела видеть чертову писаную красавицу сводную сестренку. Сломленной, трясущейся, бледной, как поганка, с поплывшим от постоянных слез макияжем. Из-за дождя платье на Дашке висело мокрой тряпкой, а на голове не красивый каскад темных локонов, а черная слипшаяся пакля. Чучело огородное, а не Золушка на балу. Пусть на время, но ей удалось плеснуть в лицо сводной красавицы кислотой. Прямо лучший подарок за те многочисленные годы, когда Сонька была вынуждена, задыхаясь от зависти, наблюдать, как расцветает сводная сестрица, как оборачиваются ей вслед парни, девушки, да все вокруг (смотреть на красоту приятно), и давиться желчью от понимания, что она такой никогда не будет, даже если пройдут прыщи на лице, даже если ей каким-то чудом удастся похудеть.
Только одно омрачало сейчас Сонькину радость: эту Золушку-страхолюдину, словно в настоящей сказке, ищет принц. Пусть ищет – его встретит очень увлекательная картина. У нее, Соньки, есть возможность подправить конец этой набившей оскомину сказочки, так будет намного увлекательней. Жаба внутри снова радостно подпрыгнула, целиком и полностью поддерживая эти коварные мысли. Полноватая блондинка чувствовала себя сейчас всесильным злым гением. От собственного вероломства даже какая-то эйфория появилась.
– Боже, Дашка, что с тобой случилась? – жалостливо спрашивала она, играя роль доброй родственницы.
– Н-не важно, – ответила наконец-то уродина сводная.
И тут пытается из себя сильную леди строить.
Несмотря на раздражение, Сонька, продолжая прикидываться хорошей сестрой, заботливо вела Дашку в свою комнату, усаживала на диван, тащила из ванной полотенце.
– Вань, пойдем, – поддержала игру матушка. – Даше надо переодеться, девочки тут сами разберутся.
Сводную сестричку продолжало мелко трясти, а по щекам катились слезы, размазывая печальной маской Пьеро когда-то прекрасный вечерний макияж.
Соня участливо присела рядом на диванчик.
– Даш, на вот, выпей водички, тебе надо успокоиться, я валерьянки туда накапала.
Жаба внутри радостно наблюдала, как сводная сестра с жадностью припала к стакану с водой. Видать, и правда пить хотела.
– Мне надо умыться, привести себя в порядок, – произнесла Даша и попыталась встать с дивана.
Зашаталась…
Жаба внутри Соньки сделала радостный кульбит: водичка начала действовать.
– Тсс, тише, сестренка, потом умоешься, а сейчас лучше присядь и разденься, – глупо хихикнула толстуха. – Вот так. – И снова усадила обмякшую сводную сестру на диванчик.
На тонких губах-ниточках появилась победоносная улыбка. Затем Сонька стремительно метнулась на улицу.
– Олег, давай быстрее, присаживайся рядом с Дашкой и раздевайся, ее тоже надо оголить немного.
Брат с усмешкой на лице приблизился к дивану, где в беспамятстве полулежала девушка. Перспектива позажимать вредную сводную без криков и пощечин его более чем прельщала, а в некоторых местах очень даже возбуждала.
– Фу, она мокрая.
– Я же говорю, надо платье снять, – распоряжалась Сонька.
– Тут какие-то лямки премудрые – боюсь, порву.
– Давай помогу.
Олег и Сонька вдвоем освободили сводную сестру от мокрого платья.
– Когда принц приедет, действуем, как договаривались.
– У сестренки ничего буфера, небольшие, но годные, как наливные яблочки, – пускал слюни Олег.
– Я пошла на стреме стоять. Когда подъедет ее кавалер, дам тебе знать. Ты гляди тут, не переусердствуй раньше времени.
– Отчим не выйдет случайно? – спросил Олег, продолжая жадно изучать тело сводной сестры.
– Нет, мама ему тоже волшебной водички накапала.
– Блин, а она реально секси-девочка.
Полную блондинку опять поедом съедала зависть. Да, у Дашки не только личико ангельское, но и фигурка закачаешься, с тонкой талией, идеально пропорциональная, словно у фотомодели. Ножки длинные, стройные, с четырьмя, как того требуют каноны красоты, просветами. А у Соньки толстые ляхи, без всяких там просветов.
– Ой, кажется, машина подъехала. Я пошла. – Толстушка мигом выскочила из дома в темноту улицы.
***
– Черт, она не поехала в город! Не понял… Куда она вообще направляется?! Поворачивай на Ворошилова! – скомандовал я.
– Игорь Станиславович, тут двойная сплошная и камеры везде, сейчас никак нельзя поворачивать, теперь надо два квартала проехать, прежде чем появится возможность выполнить такой маневр.
– Гадство какое-то, – шипел недовольно я, а холодок в который раз за сегодняшний вечер морозными иглами бежал по хребту.
Вдруг эта гордая дурочка, чтобы не столкнуться со мной, нарвалась на маньяка. Иначе как объяснить тот факт, что ее телефон начал удаляться от города. А что, вполне может быть. Кто-то случайно проезжал мимо, а тут такая красивенькая, стройненькая, мокрая и босоногая девушка. В штаны словно плеснули кипятка. Черт, да любой в маньяка превратится.
– Как только можно будет, сразу разворачивайся.
– Понял, – лаконично ответил Артем – парень со службы безопасности холдинга, который был сегодня за водителя.
– Ты можешь ехать быстрее? – продолжал беситься я.
– Игорь Станиславович, это городская черта, тут ограничение движения.
– К черту ограничение! Сейчас не время соблюдать ПДД.
Водитель заметно добавил скорость.
Золушка, судя по показаниям отслеживания, продолжала удаляться от города. Куда она направляется?! Неужели в соседнюю область?!
Снова зазвонил мобильный. Опять мама. Скривился и не стал брать трубку. Кроме вопросов «Когда ты приедешь?!» и упреков «Как ты мог так поступить?» я вряд ли услышу что-нибудь интересное. На вопросы мне ответить нечего: неизвестно, когда я буду и, вообще, удастся ли попасть на этот чертов праздник, а выслушивать упреки совершенно не хотелось. Поэтому для родителей я пока «абонент находится вне сети».
А что, если Золушка уронила телефон, или его просто-напросто украли, и мы непонятно за кем гонимся? Такое тоже может быть.
– Игорь Станиславович, едем все так же прямо?
И тут я понял, куда направляется Даша Мельникова. Как раньше не догадался? Голова от этих всех событий совсем не варит. Нет, телефон точно никто не крал. И, конечно, не в соседнюю область Дарья намылилась. Чего она там забыла? Дашка едет туда, где родилась и росла почти до совершеннолетия, в место, которое почему-то считает своим домом. Но зачем?! Темнота застила глаза и душу. Неужели по старшему брату соскучилась?!
– Нет, Вадим, сворачиваем направо с трассы, а потом в поселок Великомихайловский.
– Понял, – был предельно лаконичен Артем.
Поселок Великомихайловский не город, конечно, но и не маленькое село, где все друг друга знают. Но ничего, я когда-то Золушку в миллионном городе нашел – думаю, как только телефон остановится, будет понятнее, в каком именно доме она находится. А еще можно уточнить у службы безопасности.
– Евгений Викторович, узнай, пожалуйста, по какому адресу в поселке Великомихайловском живет семья Мельниковых. Нужно очень быстро.
– Постараюсь. – В службе безопасности все говорят скупо.
– Как там на празднике? – поинтересовался я.
– Все спокойно, больше никаких эксцессов. Станислав Антонович, правда, очень напряженный, но держится молодцом.
В груди защемило: с отцом я поступил некрасиво, после этого публичного плевка ему как никогда нужна была поддержка. Но рядом с ним мама, Владимир Сергеевич, директора холдинга, а Золушка совершенно одна, босоногая и промокшая.
– Игорь Станиславович, куда дальше ехать? – прервал мои размышления Артем.
– Пока остановись.
Ждать пришлось недолго: буквально через несколько минут объект в программе отслеживания перестал передвигаться.
– Похоже, машина остановились на улице Первомайской дом шестьдесят два. А может, рядом, шестидесятый или шестьдесят третий дом, – сообщил я водителю. – Едем туда.
– Понял.
Уточнять адрес у прохожих, которых, к слову сказать, совсем не наблюдалось, не пришлось, так как возле шестьдесят второго дома на лавочке сидел знакомый силуэт. Нет, не Золушкин, а ее злобной сводной сестры.
Телефон зазвонил в руке.
– Улица Первомайская, дом 62, – подтвердил начальник службы безопасности выводы программы отслеживания.
– Да, я уже понял. Спасибо.
Артем остановил машину. На улице дождь закончился, но ветер дул холодный и пронизывающий. А может, это предчувствие плохого выхолаживало организм. Ведь не просто так Дашка в отчий дом приехала?
Хлопнула дверца машины, мой водитель тоже вышел из салона автомобиля. Сводная толстуха, отбросив сигарету, подскочила с лавочки:
– О, какие люди к нам на ночь глядя пожаловали! – В девичьем голосе слышалась нервозность. – Здравствуйте, господин Богданов. – И немного издевательского подхалимажа.
– Где Дарья? – строго спросил я, не утруждая себя ответным приветствием.
– Ну так она греется. Замерзла же, бедняжка, под дождь попала, туфли где-то потеряла. Даша-растеряша. А вы туфельку приехали мерить?
Нет, я приехал, потому что сначала ужасно перепугался за вредную училку Дашу Мельникову, а потом, когда понял, куда она, со скандалом покинув бал, направилась, захотел выяснить правду.
Прошел мимо злобной грымзы, разговаривать и даже просто находиться вблизи не было никакого желания. Появлялась брезгливость, словно от вида большой прыгающей в твою сторону жабы.
Взялся за ручку калитки.
– Не, лучше не ходите, она же не одна греется.
Удар под дых.
– А с кем? – откровенно тупил я, не желая понимать, что прямо сейчас, прямо здесь моя Золушка, ради которой я сорвался с очень важного для нашей семьи и компании «Родные просторы» праздника, согревается в объятьях другого.
Как я, везунчик судьбы, мог очутиться в этой страшной сказке?!
– Они там с Олегом, закрылись и что-то усиленно обсуждают. – Толстая девица, глумливо хихикнула. – Дашка его всю жизнь любит.
Захотелось хорошенько пнуть толстуху ногой. Женщин, конечно, бить нельзя. Но это разве женщина? Противная квакающая пошлости жаба. Дашка меня любит. МЕНЯ! Я ее первая настоящая, большая любовь. А другие парни если и были, то ничего для Золушки значили. Нечто мимолетное, неважное и ненужное.
Решительно открыл калитку, нагло прошел во двор и, хоть меня никто не приглашал, направился прямо к двери в дом. Только она была закрыта.
– Что, не веришь? – ехидно спросила последовавшая за мной толстуха, переходя на «ты». – Ну, можешь в окошко посмотреть, второе от входа, там, где свет горит.
Эта мерзкая жаба соврет – недорого возьмет. Ясно же, как божий день, вся исходит желчью и завистью. А Золушка, помнится, умилялась – младшая сестренка попросила прощения. Дашка такая иногда наивная, не замечает, не хочет видеть в людях плохое, особенно в своих близких.
Все так же ни слова не сказав, прошел к освещенному окну. Только там висели шторки. Кто же греется с незакрытыми окнами? Что-то увидеть было невозможно.
Это жаба просто издевалась.
– Да я пошутила.
Пошутила?! Я совсем потерялся, где шутка, где правда и что мне делать дальше, чтобы выяснить правду.
А потом послышался тихонький стон, по хребту прошелся холодок. Стонала Золушка. Что это?! Галлюцинации? Вот ты олух, Богданов, окно ведь открыто, лето на дворе. Чуть подрагивающей рукой отодвинул шторку. Обнаженная красота людских тел воткнулась острыми спицами в зрачки. Адски больно. Эротика открывшейся картины разрывала в мелкие ошметки мозг и сердце. По прекрасному телу полностью обнаженной Золушки жадно скользили чьи-то пальцы, а мужской рот вовсю насасывал аленький цветочек женских губ. Ее руки, так же как на кадрах, которые предоставил Владимир Сергеевич, исключая возможность насилия, обвивали мужскую шею. И если раньше во мне еще теплилась надежда, что предыдущее видео было чудовищной ошибкой, то теперь притвориться не получится. Вот она вся, неприглядная, очень болезненная для моего самолюбия правда. Н-да, это в сказочках все принцев любят, а в реальной жизни и по-другому бывает. Золушка не ко мне, к нему побежала утешаться. Да и так страстно, что невольно начинаешь сомневаться в искренности ее страданий.
Впрочем, люди по-разному на стресс реагируют, некоторые, возможно стремясь быстрее сбросить напряжение, предпочитают жарко совокупляться. А во мне проснулась агрессия. Яркая, плохо поддающаяся контролю. Волны дикой злости стали набегать одна на другую, сейчас все сметут на своем пути.
Стремительно бросился к двери, пытаясь открыть, навалился на нее плечом, раз, а потом еще раз. Не подается, зараза. Затарабанил по деревянной поверхности кулаками.
– Ты что, совсем сдурел! – набросилась на меня сзади толстая деваха.
Волны злости стали намного выше. Эта жаба еще смеет ко мне прикасаться! Придушу! Стоп, Игорь, нет! Женщин, даже таких отвратительных, нельзя бить.
С новой силой заколотил по двери.
– Выходи! – орал я, непонятно к кому обращаясь. К Золушке или ее рукастому утешителю. Переломать бы его клешни. – Выходи! Черт тебя дери!
– Игорь Станиславович, не надо! – блеял водитель из ребят службы охраны, не решаясь прервать мое буйство.
– Выходи! – с остервенением продолжал пинать плечом дверь я.
Добротная, зараза.
– Я вызову милицию, – послышался женский голос из-за двери. – Совсем одурел в чужой дом ломиться.
Это не Дашкин голос – получается, внутри еще и мачеха. Отец наверняка тоже там. Куда же ему деться? Они при родителях так страстно утешаются?! Золушка, когда ты успела стать бесстыдной? Ты же еще вчера была девственницей. И каждый раз при упоминании слова «секс» или более простонародных, матерных его синонимов так мило краснела. Не день, а сплошной разрыв шаблона. Обманули Игорька на четыре кулака.
– Выходи! – Во мне продолжали буянить волны злости, одна выше другой.
Плечо уже саднит, и костяшки пальцев стесал, но боль чувствовалась только в груди.
– Игорь Станиславович, – схватил меня водитель за плечи, – нам лучше уехать. Неудобно, вдруг кто на телефон снимет, вы человек известный.
Но я не обращал внимания на робкие потуги меня вразумить.
– Выходи, черт тебя дери! – Как же мне хотелось переломать руки этому утешителю-братцу.
– Игорь Станиславович, – уже настойчиво оттаскивал меня за плечи Артем.
– Трус! – орал я в темноту.
И Золушка моя – точнее, как оказалось, братова – тоже трусиха, затихла как мышка, даже голоса не подает. А ведь всегда такой храброй девочкой была.
– Игорь Станиславович, поедем, не стоит унижаться.
Унижаться! Унижаться! Богдановы никогда не унижаются! Наверное, и отец тогда предпочел откупиться, чтобы не просить на весь мир униженно прощения.
Резко развернулся и пошел в сторону машины. Водитель следом. Захлопали автомобильные дверцы.
– Поехали, – мрачно скомандовал я.
Шины взвизгнули об асфальт, машина сорвалась с места.
– Артем, никто не должен знать, что здесь случилось.
– Конечно, Игорь Станиславович!
– Этой девушки и ее ненормальной семейки не было в моей жизни. Я ее вычеркну, сотру из памяти и мыслей.
Водитель из ребят службы безопасности холдинга ожидаемо ничего не ответил на мои любовные терзания.
И теперь все, Богданов, больше никаких чувств, один голый секс и ни к чему не обязывающие горизонтальные отношения. Хватит, влюбился разок, из умного взрослого мужика превратился в наивного осла. Больше таких мутаций со мной не произойдет.
– И еще, Артем, этого парня, ее сводного брата, должны уволить с работы. И вообще, в нашей области он работу больше нигде не получит. Проследи, пожалуйста, за этим.
– Понял, Игорь Станиславович, сделаем. А с девушкой что? – тихо полюбопытствовал водитель, бросив на меня сочувствующий взгляд.
Нет, млять, жестокосердно долбанул по моей открытой ране в груди.
– Я подумаю, что делать с девушкой.