Глава 17
Скорей бы начался учебный год. Работать в школе, когда там нет детей, очень грустно и непривычно тихо. Да и работа в основном сводилась или к физическому труду по подготовке кабинетов к новому учебному году, или к нудному написанию планов на следующий год. А еще каждодневные педсоветы у Надежды Николаевны, которые, как мне кажется, она проводила по большей части с целью удостовериться, что учителя не прогуливают рабочее время. Сплошная нудятина. Другое дело – тридцать вечно галдящих деток. И у каждого свои мечты, очень важные проблемы, хитрости, капризы и так далее. В общем, то, что доктор прописал, чтобы отвлечься от болезненных мыслей. А мысли тут как тут, прокалывают острыми иглами мозг. У тебя нет больше принца. Игорь с тобой только играл. Не приехал туфельки примерять. И самая мучительная игла: человек, которого ты до сих пор любишь, – сын убийцы твоей матери.
Вздрогнула, сейчас от болезненных мыслей меня отвлекла мелодия мобильного телефона. Надежда Николаевна звонит… Сразу же встрепенулась. Неужели я что-то не так сделала? Немудрено, в последнее время ответственная, правильная девочка Даша Мельникова стала человеком рассеянным с улицы Бассейной. Еще, конечно, до «Вместо шляпы на ходу он надел сковороду» не доходило, но в домашних тапочках почти к остановке общественного транспорта протопала. Еще чуть-чуть, и на работу бы в них приехала.
– Да, Надежда Николаевна, слушаю.
– Дарья Ивановна, зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет. Важный разговор есть.
– Я в чем-то провинилась? – не удержалась, высказала свои страхи вслух.
– Не ты, Даша, – вроде бы ласково сказала директриса и, как мне послышалось, тяжко вздохнула.
Видимо, у Надежды Николаевны тоже полно проблем. Конечно, она ведь целой гимназией заведует, тут и хозяйство, и учебный процесс, и выполнение требований вышестоящих организаций. А они прекрасно умеют раздавать задания: «Сделай то, не знаю что, но обязательно отчитайся за свои действия».
Почти бегом добежала до кабинета директора. Открыла дверь. Сердце кольнуло разочарованием. В кресле напротив директрисы никакого ослепительно улыбающегося темноволосого принца не наблюдалось. Сама же владелица кабинета была до ужаса серьезная, возможно даже сердитая. Видимо, я все-таки в чем-то провинилась.
– Проходи, Дашенька, садись, – мягко, как будто жалостливо сказала она.
Может, что-то случилось плохое, а я не в курсе?
Руки-ноги почему-то стали подрагивать, прошла и села в кресло напротив директрисы.
– Даш, что у вас произошло с Богдановым? – напрямик спросила Надежда Николаевна.
Горло сразу сдавил удушливый спазм, глаза моментально наполнились слезами. Когда они уже закончатся, эти дурацкие слезы? Так часто реву, что у меня скоро обезвоживание будет. Пытаясь сдержать плач, шире распахнула веки. Господи, Дашка, какая ты невозможная истеричка.
Надежда Ивановна еще сильнее нахмурилась. Но ответить на поставленный вопрос не получалось: разучилась говорить, вместо слов из горла вырывались только всхлипы.
Соберись же, тряпка!
– М-можно я не буду отвечать?
Собраться не получилось, слезы потекли-таки по щекам. Разозленная своей слабостью, нервно стерла их ладонями.
Надежда Николаевна тяжко вздохнула.
– Хорошо, не отвечай. Понятно, что черная кошка пробежала, раз ходишь смурная, словно туча, готовая вот-вот разразиться дождем. Но, думаю, ты должна знать: сегодня ко мне приходила некая Баринова Маргарита Сергеевна – она занимается вопросами благотворительности в холдинге «Родные просторы».
Слова директора школы ощущались чем-то тяжелым, вполне материальными булыжниками, падающими мне на голову. Конечно, после произошедшего следовало ожидать, что или благотворительная помощь вообще прекратится, или ею займется другой человек.
– Так вот, эта Маргарита Сергеевна сказала, что наша гимназия сможет в дальнейшем получать спонсорскую помощь только при условии твоего увольнения.
Днем ранее
– Добрый день! Надежда Николаевна, меня зовут Баринова Маргарита Сергеевна. Я курирую благотворительные проекты холдинга «Родные просторы». Ваша гимназия с некоторых пор входит в их число. Если у вас сейчас найдется время, хотелось бы обсудить нашу дальнейшую работу.
– Да, конечно, присаживайтесь. – Директор гимназии номер семь указала на кресло напротив себя. – Раньше Игорь Станиславович занимался благотворительными вопросами нашей школы.
Посетительница, довольно симпатичная женщина средних лет в дорогом деловом костюме, присев на кресло, закинула ногу на ногу и надменно улыбнулась.
– Игорь Станиславович очень занятой человек, он ведь заместитель генерального директора такого огромного холдинга. Увы, сейчас ему совершенно некогда заниматься меценатством.
«Теперь понятно, почему Дарья Ивановна такая хмурая и потухшая пришла на работу, у Игоря Станиславовича слишком много дел, – подумала про себя Наталья Николаевна. – Неужели поругались? Ведь такая красивая пара и, казалось, насмотреться друг на друга не могли».
– Да, конечно, давайте обсудим дальнейшую работу, – дежурно улыбнувшись для проформы, произнесла директор гимназии номер семь.
– Холдинг «Родные просторы» намерен выделить большие деньги на материально-техническое обеспечение вашей школы. Есть планы по ремонту здания гимназии и пришкольной территории, также мы намерены оснастить все классы новейшим электронным оборудованием и компьютерной техникой. Кроме того, холдинг намерен продолжить начинание Игоря Станиславовича по организации различных спортивно-оздоровительных мероприятий для детей.
– От таких перспектив просто захватывает дух, – произнесла пораженная Надежда Николаевна. Она подумала, что в свете большой занятости Игоря Станиславовича благотворительная программа поддержки их школы, наоборот, будет существенно сокращена или даже свернута, поэтому сейчас пребывала в приятном шоке.
– Да, планы большие, – подтвердила посетительница, – правда, есть одно маленькое но, которое, я думаю, вы быстро устраните.
Ну конечно, в столь щедром предложении должен быть подвох.
– Какое но? – напряглась Надежда Николаевна.
– О, совершеннейший пустяк, – снова расплывалась в неискренних улыбках Маргарита Сергеевна, – думаю, он никаким образом не повлияет на учебный процесс.
Посетительница сделала эффектную паузу.
– Что за пустяк? – торопилась услышать условия директор гимназии номер семь.
– Ту учительницу, с которой контактировал Игорь Станиславович, – и опять эффектная пауза, – ее нужно уволить из вашей гимназии, – наконец произнесла визитерша.
В кабинете повисло тягостное молчание.
– Я же говорила, сущий пустяк, – натянуто повторила Маргарита Сергеевна.
Надежда Николаевна продолжала молчать, напряжение в кабинете сгущалось.
– На каком основании я ее уволю? – наконец возмутилась директор гимназии номер семь. – И где за несколько дней до начала учебного года найду другую учительницу?
– Надежда Николаевна, я сделаю вид, что не слышала последнее предложение. Любой руководитель при желании найдет возможность уволить нерадивого работника.
Чуть снисходительная начальственная интонация ужасно покоробила Надежду Николаевну.
– Знаете что, уважаемая, передайте, пожалуйста, Игорю Станиславовичу, что увольнять работников по его прихоти я не собираюсь. Дарья Ивановна – прекрасный педагог, которого очень любят дети, хороший, ответственный работник. Причин для ее увольнения абсолютно нет.
– А как же благотворительный проект «Родных просторов»? – с притворным изумлением спрашивала Маргарита Сергеевна. – Подумайте, ваша школа может стать самым современным, не побоюсь этого слова, образцово-показательным учебным заведением России. Родители будут в очередь становиться, желая пристроить своих чад в вашу гимназию.
– Наша школа станет образцово-показательным учреждением, если наши ученики будут показывать высокие результаты, а это не всегда зависит от материально-технического обеспечения, но непосредственно связано с качеством преподавания. И нам совершенно не нужны толпы желающих обучаться. Гимназия номер семь – не частное заведение, а государственная общеобразовательная школа, состав учеников которой формируется в соответствии с пропиской детей. Ваше предложение более чем заманчивое, но поскольку оно сопряжено с таким несправедливым поступком по отношению к хорошему педагогу – я не могу его принять.
– Вот как? – удивленно приподняла брови Баринова Маргарита Сергеевна. – Может, вы приняли такое опрометчивое решение, поскольку не увидели своей личной мотивации. Смею заверить, холдинг «Родные просторы» способен решить многие ваши материальные и не только материальные проблемы.
Это высокомерная скользкая женщина ужасно раздражала Надежду Николаевну. Ей с трудом удавалось вести себя цивилизованно.
– Спасибо большое, но с мотивацией у меня все в порядке, я нацелена на то, чтобы профессионально выполнять свои обязанности. И мне кажется неправильным решать свои материальные и не только проблемы за счет увольнения хороших учителей. Прошу меня простить, больше не могу уделить вам время, у меня, знаете ли, тоже очень много работы.
***
– Так вот, эта Марина Сергеевна сказала, что наша гимназия сможет в дальнейшем получать спонсорскую помощь только при условии твоего увольнения.
– Что?! – Шокированная, возмущенная, я подскочила со стула, будто Матвей Безбородов снова подложил мне туда кнопку. Сразу десяток кнопок.
С миром, кабинетом директора, окружающими предметами начали происходить какие-то непонятные и странные явления. Они стали белеть, выцветать в моих глазах, а еще стремительно кружиться и сжиматься. Сейчас стены этого кабинета меня сожмут, раздавят, словно маленькую букашку.
– Дашенька, милая, что с тобой?!
На меня обрушился мир. Что я буду делать без работы?! Без моих милых ребятишек, по которым за время летних каникул ужасно соскучилась.
Руками оперлась о директорский стол, меня ужасно штормило, руки-ноги подгибались, перед глазами вспыхивали и разрастались то белесые, то черные круги.
– Тише-тише, Дашенька, тише.
Надежда Николаевна, которая каким-то образом очутилась рядом со мной, обхватила меня за талию.
– Лучше присядь, ты ужасно бедная.
Снова села на стул.
Почему Игорь поступает со мной так жестоко? Лишает меня работы, средств к существованию, забирает от детишек. Я же к ним очень сильно привязалась. Его рассердил мой плевок в лицо Станислава Антоновича? Но ведь, когда мы катались на лодочке, мне показалось, что он понимает, более того, даже разделяет мое горе и негодование. Играл?! Нельзя так безжалостно играть на святой боли человека.
Проглотила ком в горле. Не хватало еще вывернуть на директорский стол содержимое своего желудка.
– Надежда Николаевна, работа, мои ученики первого, точнее, уже второго «В» класса – это единственное, что есть у меня ценного! Еще мамины золотые сережки.
Хотя, наверное, сережки, подаренные Богдановым, стоят дороже, но я их больше никогда не надену.
– Зачем он так?! Надежда Николаевна, миленькая, пожалуйста, не лишайте меня этого. – Горькие слезы с удвоенной силой побежали по моим щекам.
– Дашенька, – ласково гладила меня по спине директор гимназии, – если честно, я перед тобой очень виновата. Поступила ужасно непрофессионально. Я же видела, что благотворительную помощь Богданов пришел оказывать только потому, что хотел к тебе поближе подобраться. Но повелась, дура старая.
– Нет, – ошарашенно шептала я, – вы не старая…
– Хорошо, не старая, но дура, – грустно улыбалась Надежда Николаевна.
– Нет, вы совсем не дура, – снова смущенно лепетала я.
– Понимаешь, Даша, я уже более семнадцати лет руковожу гимназией. Можно сказать, это мое детище. И конечно, когда пришел Богданов, зная, какие финансовые возможности, есть у холдинга «Родные просторы», мне захотелось, чтобы наша школа стала лучше, красивее, более технически обеспеченной. Да что там говорить, в ней никогда не проводилось капитального ремонта. Я фактически продала тебя Богданову. Хотя должна была понимать, как взрослая, уже пожившая женщина: интерес таких людей не бывает длительным. Поступила не как ответственный руководитель, а как сутенер со стажем.
– Я тоже должна была понимать, – сипло шептали мои губы, – что интерес не бывает длительным. Вы не виноваты, Надежда Николаевна, Игорь бы нашел другой путь, чтобы добиться своего. А я бы не устояла, потому что никогда раньше не сталкивалась с такими ослепительными мужчинами. Потому что я молодая дура, мечтающая о любви и в глубине души все еще верящая в сказки.
В переизбытке чувств мы с Надеждой Николаевной, которая теперь сидела в кресле рядом, стали обниматься, словно хорошие подруги или даже мама с дочкой.
– Но мне показалось, Богданов действительно в тебя влюблен. На уроки таскался, праздник организовал. Разве ради мимолетного увлечения проводят столь грандиозные мероприятия?! А главное, он так на тебя смотрел там на озере. За всю мою жизнь ни один мужчина так на меня не смотрел. Тут любой поверит в сказки. Но, Дашенька, я не предполагала, что, когда закончится его интерес, он поступит столь низко, даже жестоко.
Да, я тоже не разглядела под сиятельной оболочкой принца настоящего мерзавца. А ведь тут как раз сработал принцип «Яблочко от яблоньки недалеко падает».
– Что я буду теперь делать? – тихонько всхлипывала я.
Директор школы продолжала совсем по-матерински гладить меня по спине.
– Работать будешь. Мы недавно с мамой Матвея Безбородова встретились, она говорит, мальчик уже дни до начала учебного года считает. Причем не потому, что хочет увидеться с одноклассниками, и, конечно, Матвей не горит желанием учиться, он по учительнице своей ужасно соскучился. Этой Бариновой Маргарите Сергеевне я на дверь указала, как-нибудь и без спонсорской помощи со стороны «Родных просторов» обойдемся. Государство, конечно, по некоторым статьям безбожно мало обеспечивает, но ничего прорвемся.
– Правда?! – недоверчиво спрашивала я, вглядываясь в серьезное и тоже заплаканное лицо Надежды Николаевны. – Вы правда меня не уволите?
– Правда, Даша, правда. Я не могу уволить хорошего учителя только потому, что один богатый подлец потерял к ней интерес. Мне совесть не позволит так поступить.
– Надежда Николаевна, вы… – Снова из-за обилия слез, теперь уже благодарности, не могла говорить. – Я так рада, что у вас есть советь. Ой, то есть…
Директриса от моего восторженного сумбурного лепета даже рассмеялась.
– Рада, что могу продолжать работать. Я тоже жду не дождусь, когда наступит первое сентября. Так хочется всех увидеть.
– Только, Даш, должна тебе предостеречь, Богдановы в нашем крае очень влиятельные люди, и если мне поступит приказ от управления образования, боюсь, я ничего не смогу сделать.
Интересно, как далеко готов зайти Игорь в своей подлости?
– Но даже если такой приказ поступит, ты не переживай раньше времени. Обещаю, я тебя не брошу. Найдем тебе работу в другой школе. Только как это переживет Матвей Безбородов, даже не представляю.
– Спасибо, Надежда Николаевна, – плача, благодарила я. – Огромное спасибо.
А внутри, кроме боли и возмущения, которые вызвала жестокость Богданова, расплывалась теплота от осознания, что есть люди, готовые за меня заступиться. С самим принцем сразиться.