Глава 24
Лика была восхитительна, прямо зубы сводило своей совершенной красотой, а от ее сексуальности во рту выделялась слюна. О этот черный кожаный корсет и такие же брючки, о эта грация кошки в каждом движений. Но его, Вадима, директора самого популярного клуба города, принцесса Афанасьева наградила лишь одним взглядом чуть прищуренных глаз, дежурной улыбкой и парочкой околощечных чмоков. Зато к Игорю прилипла горячим поцелуем в губы. Только внимательный наблюдатель на блистательной физиономии Богданова после такого пылкого утверждения близости увидел бы раздражение или даже легкую брезгливость. Кажется, поцелуй прекрасной блондинки наследному принцу совершенно не понравился. Это немного порадовало уязвленное самолюбие Вадима. Жизнь такая интересная штука. Даже самая великолепная красавица кому-то до чертиков может наскучить.
Когда же ему надоест сохнуть, истекая слюнями, по красавице принцессе?
– Вадим, куда Игорь запропастился? – расстроенно-капризно произнесла Лика, когда он вернулся в ВИП-ложу кафе «Сеговия».
Сейчас в ложе они были только вдвоем, Кирилл с девицами, видимо, пошел танцевать. А Лика, как верная болонка, ждала возвращения наплевавшего на нее хозяина.
– Ты правда хочешь это знать? – Вадим не смог сдержать ехидной ухмылки.
– Конечно. – Хоть принцесса и ответила утвердительно, но, почувствовав в мужском голосе странные злые нотки, заметно напряглась.
Вадим сел рядом с Ликой в пустующее сейчас кресло Богданова. Вот бы когда-нибудь занять место наследного принца и в сердце красавицы блондинки.
– Ну?! – придвинувшись ближе, требовательно спросила принцесса, обдавая мужские рецепторы запахом изысканных духов.
Мужчина без всякого стеснения заглянул вглубь черного корсета в ложбинку между красивых женских грудей. Слюны во рту стало в разы больше. До чего же сексапильная и манкая женщина.
Только вот придется ее расстроить. Впрочем, данный факт вызывал в нем скорее злорадство, чем огорчение.
– Он в моем кабинете приводит в чувство спящую красавицу.
– Какую такую красавицу?! Что за бред ты несешь?! – В женском голосе явственно послышалось раздражение и еще немного царственной надменности. Будто Лика Афанасьева пребывала в полной уверенности, что никого красивее ее на этом вечере быть не может.
И в целом Вадим был полностью согласен с ее самомнением.
Теперь приблизился он и, схватив женское предплечье, агрессивно зашептал в миленькое ушко первой красавицы города:
– Совсем не бред, я его встретил в коридоре, он нес на руках прекрасную темноволосую девушку. Мне кажется, ту же самую, что таскал и целовал, когда был в заведении прошлый раз. Принцесса, ты уверена, что тебе удалось от нее избавиться?
Афанасьева просто испепелила директора клуба «Сеговия» взглядом своих прекрасных глаз. Внутри он плавился и корежился в муках пропитанного горечью возмущения вперемешку с восхищением, но внешне остался совершенно спокойным.
– Что ты так удивляешься, Лика? Истинная любовь пробьется через любые козни.
– Да иди ты, придурок!
Директор клубу «Сеговия» сегодня был не в настроении сносить оскорбления даже от таких прекрасных женщин, как Лика Афанасьева. Хватка его пальцев на предплечье блондинки усилилась, наверняка доставляя легкую боль. Нет, он больше не будет с ней миндальничать. Нежность и любовь принцесса не ценит, воспринимает как должное, как преклонение подданных перед ее положением и красотой.
– Не смей меня обзывать. Судя по тому, что я наблюдаю, последнее время умницей тебя тоже не назовешь, а уж о самоуважении и говорить вообще не приходится, ниже плинтуса. Первая красавица города стала надоедливой болонкой Богданова. Именно так он к тебе относится, захочет – приласкает, захочет – под задницу ботинком пнет.
Прекрасный лик первой красавицы города болезненно скривился. Дернула рукой, но хватка мужских пальцев была сильнее.
– Я сейчас расцарапаю тебе лицо.
Пусть царапает, от нее любая агрессия была желанна.
– Правда глаза колет? – почти орал Вадим в милое женское ушко с дорогими брильянтовыми серьгами.
– Ты ничего не понимаешь!! – Лика сейчас тоже кричала, а по красивым кукольным щечкам побежали слезы.
Они немного утихомирили ярость директора клуба «Сеговия», продолжил он уже мягче, без крика:
– Да, я тебя последнее время совершенно не понимаю и не узнаю. Ты ли это, принцесса Лика?
Возмущенная блондинка вскочила со стула. Вадим тоже вскочил, преграждая Афанасьевой дорогу к выходу из ВИП-ложи клуба «Сеговия».
– И что, побежишь к нему?! Устроишь скандал? Будешь еще больше унижаться? Неужели это так сложно принять – не любит тебя Игорь! НЕ ЛЮ-БИТ!
– Это не твое дело! – шипела разгневанная принцесса. – Возможно, мне уже давно надо было устроить скандал. Отойди!
Вадим и не подумал выполнять ее приказание.
– Может, ты и права. Только, боюсь, поздно. Лика, время скандалов давным-давно прошло. Ими ты уже ничего не сможешь добиться.
– А сейчас для чего пришло время?!
Вадим решительно положил руки на талию красавицы блондинки, резко дернул сначала на себя, потом притиснул Лику к стеклянному витражу и навалился сверху.
– Ты что, сдурел?!
Пытаясь освободиться, Лика толкнула мужские плечи, раз, второй, третий. Директор клуба «Сеговия» даже на миллиметр не отодвинулся, лишь протянул руку к прекрасному личику, убрал блондинистый локон за ушко.
– Сейчас пришло время начать новую жизнь и полюбить другого мужчину.
И запечатал рот принцессы города своими губами. Она трепыхалась, продолжала свои попытки вырваться, но довольно быстро сдалась, сначала послушно раздвинула свои губы, впуская внутрь хищный мужской язык, а потом ответила на поцелуй. Более того, полностью сдаваясь на милость победителя, сама добровольно обвила мужскую шею руками.
***
Черт, блин, зачем ворвались эти придурки! Я совладелец клуба и могу что угодно творить с понравившимися мне девушками. Ну подумаешь, Золушка повизжала немножко, ладно, множко. Но я ведь не насильник, против воли не стал бы ничего делать, ну разве что постарался бы всеми возможными способами, в пределах закона конечно, растопить ее чертову несгибаемую волю. И у меня это почти получилось, Дашка млела в моих руках, на моих губах. Я чувствовал. Конечно, охранников тоже можно понять, Золушка визжала как ненормальная, точно пожарная машина, уши закладывало. Парни, наверное, подумали, что я ее убиваю. Дурни, не собирался я убивать изменчивую Золушку, только наказывать, сладко пытать, пока она не сдастся.
Черт, все тело горело от желания продолжения. Кажется, я никогда не был таким возбужденным, даже в подростковом возрасте с первой своей девушкой. В досаде стукнул кулаком по стене.
Причем не только секс, обаяние ее личности просто с ног сбивало, даже несмотря на то, что из-за моих кобелиных порывов мы мало разговаривали. Я до ужаса соскучился по той девочке, которой она казалась: нежной, ранимой, немного наивной, принципиальной, хрупкой и бесстрашной одновременно.
– Золушка, ну почему?! – заорал вслух я, снова пиная стену, а потом добавил намного тише: – Почему ты спуталась с конюхом? Почему сейчас улыбалась другому парню?
Лопасти невиданного механизма вращались на бешенной скорости, прокручивали, перемалывали в труху все внутри. В груди адская боль.
– Хочу ее, – произнес зачем-то вслух. – Хочу ее себе.
Мои любовные терзания прервала мелодия мобильного телефона. Не моего, чужого… Видать, растяпы-охранники забыли. Довольно оскалился: звук шел из небольшой дамской сумочки с потрескавшимися дерматиновыми ручками. Кажется, красавице Золушке придется со мной еще раз увидеться, причем в самое ближайшее время. Надеюсь, нам никто больше не помешает.
Схватил сумку с дивана, решительно отправился к выходу из кабинета, открыл дверь. В мою грудь впечаталась Золушка с поднятой для стука рукой. Точнее, я, спешащий снова отравиться ее обаянием, на лету на нее наскочил. Главное, чтобы Дашка опять не упала в обморок. Обхватил рукой тонкую девичью талию.
– Так спешишь за добавкой? – пошутил я.
Серо-зеленые глаза метнули в меня злые стрелы.
– Нет, спешу за сумочкой.
– Позволь полюбопытствовать, куда ты дела мою сумочку. Продала?
– Выбросила в мусорку, как и остальные ваши подарки.
Ах она гадость такая, умеет задеть. Снова втянул ее в комнату, сотрудники, все еще маячившие в коридоре, не посмели вмешаться. Притиснул Золушку к стене и, навалившись сверху, вдохнул ноздрями запах, хмелея от этой женщины.
– Игорь Станиславович, немедленно отпустите меня, или я буду вынуждена опять вас ударить.
– Ударяй, – забавлялся я, прочно фиксируя руки этой вредной пигалицы по обе стороны от ее тела.
Снова пронзила яркой зеленью ярости своих глаз. Рассерженная кошка, не иначе.
Она попыталась освободить свои запасться от моих лапищ, но, конечно, у нее ничегошеньки не получилось. Куда ей справиться с таким могучим лосем.
– Золушка, – контуженный от ее близости хрипел я. – Послушай, я дам тебе денег, много денег. Сколько ты захочешь, куплю квартиру, машину, кучу нарядов и дорогих побрякушек. Мы, богачи, можем потратить на свои прихоти миллионы. Побудь некоторое время со мной. Кажется, во мне внезапно проснулась ностальгия.
Я просто физически не мог ее сейчас отпустить.
– Некоторое время – это сколько? – спросила все еще вырывающаяся Даша Мельникова.
Внутри проснулась надежда. Конюх, может быть, и хорош, но в материальном плане даже в подметки мне не годится. Ноль без палочки. Тогда как я могу быть для нее палочкой как минимум с шестью нулями.
– Не знаю, – продолжал хрипеть я, тыкаясь носом в темные волосы и хмелея еще больше, – пока не надое… – Заткнулся, вспомнив о ее безмерной гордости, и продолжил более мягко: – Пока во мне будет интерес.
Черт, получилось не очень мягко.
– Пока нам будет хорошо вместе, – попытался исправить ситуацию.
Она замолчала, даже перестала вырываться. Видимо, мое предложение, несмотря на его откровенную грубость, все-таки заинтересовало бедную Золушку. Немного отодвинулся, чтобы посмотреть ей в глаза, и получил смачный плевок прямо в лицо.
Зарычал…
– Да что ты себе позволяешь?! Это уже переходит всякие границы.
Стал вытираться.
Женские ноздри трепетали, глаза метали молнии… Она было сейчас убийственно красивой.
– Игорь Станиславович, вынуждена отклонить ваше «заманчивое», – сколько сарказма в голосе, – предложение. И напомнить вам слова, которые уже однажды озвучивала. Повторяю для глухих, умственно отсталых, а также не замечающих из-за своего непомерно раздутого эго очевидных вещей. Я совершенно не хочу вас видеть! Ваши мысли, слова и действия мне отвратительны! Такие нахальные мажоры, которые считают, что мир крутится исключительно вокруг них, любимых, и они чем-то лучше, выше других людей только потому, что имеют много денег, а все женщины, видя их прекрасную фактуру, должны пищать, по первому требованию раздвигая ноги, вызывают во мне презрение. Мне неприятно с вами общаться, стоять рядом. Более того, даже дышать одним воздухом с таким человеком противно.
Н-да, она умет задеть. Убить даже. После всей той красоты, которая между нами была, слова воспринимались намного более остро и обидней, чем в первый раз. Зубы в злости скрипнули друг о друга.
– Не понимаю, как я могла обмануться и принять вас за принца, – продолжала убивать меня бессердечная Золушка, – первое впечатление было верным: вы чудовище в красивой оболочке, точнее, богатый моральный урод.
Вырвала из моих рук чертову сумочку с облезлыми дерматиновыми ручками.
По хребту от ее слов бежал холодок поражения, а нутро заполняла горечь отчаянья. Дашка даже за деньги не хочет быть со мной?
– Золушка, – призывно зашептал я, ласково обхватив руками ее мокрые щеки.
Почему она плачет?! Неужели жалко меня убивать?
Оттолкнула, отскочила козой к двери и быстро скрылась в коридоре.
Схватившись за голову, завыл. Сейчас я действительно чувствовал себя чудовищем… Чудищем, обнаружившим, что у него нет больше аленького цветочка.
– Неужели ты так его любишь?! – Со злостью стал пинать ни в чем не повинную стену кабинета своим кулаком. – Зачем тогда со мной в сказку играла? Почему сейчас таяла в моих руках?
Но Золушка, со всех ног спеша к своему ненаглядному конюху, меня уже не слышала.
Еще несколько минут колошматил стены служебного помещения кафе «Сеговия». Потом прошел в ВИП-ложу для дорогих гостей. Там одна из девиц, которых притащил Кирилл, что-то высматривала в своем телефоне. Все остальные, наверное, отплясывали на танцполе.
– Слушай, милашка, – черт, совершенно не помню, как ее зовут, – пойди, пожалуйста, потанцуй.
Потом я подозвал официанта, заказал коньяка и начал методично напиваться. Мне нужно забыться, затушить в груди пожар из уязвленного самолюбия и горечи потери любви.
***
Бегом выбежала из комнаты, бегом по коридору, затем мимо танцпола к выходу из кафе «Сеговия». На улице опять лил холодный дождь. А я снова без зонтика, и каждая моя клеточка дрожит от возмущения, обиды и горечи. Очень больно, очень… Меня опять всю истыкали ржавыми гвоздями человеческой низости. А ведь прежние раны еще даже не затянулись. И если раньше во мне все еще теплилась крохотная надежда, что Игорь просто обижен на мой прилюдный плевок в лицо своего отца, то теперь я предельно четко осознала: он только притворялся принцем, чтобы затащить меня в свою постель, а на самом деле Богданов чудовище. Аморальное мерзкое чудище. Такое же, как его отец. Яблочко от яблоньки недалеко падает.
Слава богу, мой второй плевок его охладил – или еще сильнее уязвил: погони за мной не наблюдалось. Впрочем, Богданов и в первый раз за мной не сильно разбежался. Современные принцы не бегают за Золушками, не примеряют им туфельки. Покупают их тела, используют, пока не надоест.
Казалось, каждая клетка болела, кровоточила, как и после кошмарного бала… В груди адски горело. Пытаясь затушить этот огонь, опять шагнула вперед навстречу хлестким холодным каплям.
Но от второго невменяемого забега под дождем меня спас телефонный звонок. Настя…
– Дашка, ты где?! Я уже весь туалет женский облазила, а Темка мужской. Звоню – ты не отвечаешь. С тобой все в порядке?!
– Не очень, – пискнула я в трубку, а затем позорно разрыдалась.
Что с меня возьмешь, рева-корова. Плакса-вакса-гуталин, на носу горячий блин.
– Дашунь, что случилось?! Ты где?!
– Я на выходе. Мне нужно срочно уехать домой. Н-не могу больше здесь ос-ставаться.
– Тебе плохо стало?! Что произошло?!
– Я-я столкнулась с Б-богдановым.
– Он что-то тебе сделал?! – встревожилась подруга.
– Он меня… – И снова стала позорно рыдать.
Убил, растоптал, гвоздями ржавыми истыкал.
– Подожди, мы сейчас спустимся. Темка, давай быстрей вниз! Быстрее, тебе говорю!
– Н-нет, мне надо домой, вы продолжайте в-веселиться.
– Какое тут веселье?! – орала в трубку Настя. – Ты же сказала, что Богданов тебя изнасиловал?!
Разве я такое говорила?! Впрочем, все правильно, изнасиловал, изнасиловал мою любовь, надежду и другие самые светлые чувства.
– Нет-нет, не насиловал…
Только много-много целовал, совсем нескромно прикасался и вел себя как богатый моральный урод.
– Настя, ты меня неправильно поняла. Просто я еще раз убедилась в том, что Игорь сволочь. Я возьму такси и поеду домой.
– Стой, где стоишь, мы тебя проводим.
Уже через секунду в проеме показалась Настя, а за ней ее двоюродный брат-цветочник.
Ах, почему мы с ним раньше не познакомились, почему мне судьба уготовила встречу с мерзавцем-принцем. А теперь я вся переломанная, ржавыми гвоздями истыканная, разве я смогу еще кого-нибудь когда-нибудь полюбить?